Текст книги "Искатель, 2005 №5"

Автор книги: Боб Грей

Соавторы: Василий Ворон,Иван Хаустов,Сергей Дулев,Виталий Калмыков,Алексей Фурман
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Все остальные новобранцы с его курса тоже прошли через процедуру создания ложной памяти, причем им всем была сделана одна и та же запись. Потом, когда они делились друг с другом впечатлениями от «пережитого», это обстоятельство вызвало к жизни немало смешных моментов. Складывалось впечатление, что все они играли в одну и ту же виртуальную компьютерную игру.

Сегодня это все казалось далеким сном. За три месяца в действующей армии Джет успел поучаствовать в шести крупных сражениях, не считая мелких перестрелок. Пока ему везло – его даже ни разу серьезно не ранило. Другим повезло меньше.

Не поворачивая головы, Джет скосил глаза. Рядом с ним, подпирая спиной ствол башенного орудия, ехал Никос Ларуш. Парень, который летел на Неогею на одном транспорте с Джетом.

Через две недели после прибытия Никоса убили. На глазах у Джета прямым попаданием из дезинтегратора Никосу разнесло в пыль голову.

Тогда у Джета появились легкие сомнения в абсолютности обещанного им бессмертия: что ни говори, а при таком раскладе «хранитель» мог и не успеть перебросить сознание Никоса в новое тело.

Однако уже через два дня их взвод собрали в центре связи, и по видеокомму перед ними выступил целый и невредимый Ларуш с рассказом о своем первом опыте воскресения из мертвых. Это производило впечатление. Однако окончательно опасения Джета рассеялись только после того, как Никос вернулся.

Неделю назад рядовой Ларуш вновь прибыл на передовую. Первое время Джет против своей воли все время поглядывал на его шею. Глупо, конечно, что он ожидал там увидеть – шрам от операции по пришиванию новой головы? Но вот тянуло посмотреть, и все тут.

Новый Никос если и отличался от старого, то только в мелочах и только в лучшую сторону: у нового были идеально ровные «родные» зубы и исчез шрам на подбородке, который старый Никос заработал на стрельбах еще в Центре Подготовки.

Первые два дня Джет украдкой наблюдал за воскресшим товарищем, выискивая, нет ли у того каких-нибудь странностей в поведении. А то мало ли: все-таки умереть и воскреснуть – это вам не шуточки! Не заметив ничего такого, Джет успокоился и теперь уже окончательно уверовал в собственное бессмертие и неуязвимость.

Устало чихнув мотором, танк качнулся напоследок и остановился. На плацу перед казармой стоял грузовой челнок с эмблемой Исследовательского Центра ОВС на борту. У раскрытого люка командир роты Джета о чем-то разговаривал с незнакомым парнем в сером лабораторном комбинезоне.

Джет спрыгнул на землю. Парень у челнока махнул рукой, и из люка челнока показалось нечто. Кто-то тихо охнул. Джет невольно подался назад, положил руку на предохранитель дезинтегратора.

– Тихо, тихо, парни, расслабьтесь, – появившийся неизвестно откуда комвзвода похлопал Джета по спине. – Кудесники привезли на испытания нового робота. Ничего штучка, да?

Джет сдавленно хмыкнул в ответ. «Штучка» была размером с носорога и напоминала одновременно кентавра и вставшую на дыбы гусеницу. Горизонтальная часть цилиндрического покрытого влажно поблескивающей (кожей?) туловища покоилась на шести мощных трехпалых лапах, вертикальная часть, оснащенная четырьмя рукообразными конечностями, венчалась яйцевидной, абсолютно гладкой головой с двумя огромными фасеточными глазами по бокам.

Пересилив непонятное опасливое отвращение, солдаты подошли поближе. На первый взгляд «штучка» производила впечатление живого существа. При ближайшем рассмотрении это впечатление усиливалось.

– Он что – живой? – озвучил общие подозрения кто-то из бойцов.

Серый комбинезон покосился на командира роты. Тот кивнул: валяй, мол, не стесняйся. Ученый повернулся к солдатам и, фанатично посверкивая глазами, затянул пространную лекцию о достоинствах новой модели боевого робота.

Джет слушал вполуха, не в силах оторвать взгляда от неподвижно замершего на плацу странного создания. До его сознания доходили лишь отдельные фразы увлекшегося лектора:

«Квазибиологическое существо… кремнеорганика… авторегенерация… субатомный генератор… встроенные системы… искусственный интеллект совершенно нового типа… неограниченный рабочий ресурс… практически неуничтожим…»

А тем временем существо (Джет не мог заставить себя назвать его роботом, потому что, по его представлениям, машина ну никак не могла выглядеть подобным образом) постояло-постояло как истукан, а потом вдруг абсолютно неожиданно повернуло свою «насекомую» голову и совершенно по-человечески сложило на бугристой груди верхнюю пару «рук».

Солдаты отшатнулись и, дружно матюгнувшись, схватились за оружие. Лектор замер с открытым ртом и мгновенно стал белым как молоко.

– А-а-атставить! – зычно рявкнул командир роты.

Ученый вздрогнул и, оглянувшись, узрел причину переполоха. Он тут же что-то – Джет не расслышал, что именно, – скомандовал «роботу», и тот снова встал по стойке «смирно». Сам исследователь, нервно жестикулируя, стал горячо убеждать присутствующих в том, что все-де нормально и нет никаких поводов для беспокойства.

Командир роты (чувствовалось, что ему тоже не по себе) порывисто одернул мундир и скомандовал:

– Взвод, смирно! В казарму бегом а-арш!

Топая сапогами по бетопласту, Джет поразмыслил и понял, что опасности действительно не было никакой. В действиях существа-робота на самом деле не было ничего угрожающего. И все же Джет испугался, как и все присутствовавшие в тот момент на плацу. Видимо, весь фокус был не в том, ЧТО робот делал, а в том КАК. Даже в самых простых его движениях угадывалось что-то угрожающее и потенциально опасное. Казалось, от него за версту несло смертью. Почему – неизвестно.

У самого входа в казарму Джет оглянулся. Из челнока выбрались еще два, в точности таких же, как первый, робота и выволокли на свет божий изрядных размеров ящик. Чуть поодаль на плац плавно опускался пассажирский катер.

На следующий день Джет был свободен от дежурства и с разрешения комвзвода пошел посмотреть на испытания новых роботов.

Испытания проводились прямо за казармами на поле, где еще сохранились остатки оборонительных укреплений армии сепаратистов. Облаченные в причудливые доспехи, увешанные амуницией и вооруженные каждый парой внушительного вида орудий, роботы как угорелые носились по перепаханному взрывами полю. При этом они умудрялись одновременно уворачиваться от разрядов, установленных по периметру автоматических излучателей, и с удивительной точностью поражать расставленные в беспорядке мишени, безошибочно выбирая те, которые изображали вражескую живую силу и технику.

Наблюдая за ними, Джет ощутил укол ревности – эти создания, чем или кем бы они ни были, на порядок превосходили любого живого солдата. Ни один человек не мог двигаться с такой скоростью, стрелять с такой точностью, не говоря уж о том, чтобы уворачиваться от лазерных разрядов. Посидев на краю поля часа полтора, Джет понял, что если подобные создания начнут поступать на вооружение в массовом порядке, то война закончится самое большее через два-три месяца.

Кроме Джета, за испытаниями наблюдала целая делегация высоких армейских чинов. На погонах у некоторых Джет разглядел генеральские звезды. Ближе к обеду генералы со свитой засобирались в обратный путь. Роботов построили колонной в арьергарде тяжелого бронетранспортера, и этот конвой с приличной скоростью убыл в сторону передовой.

На следующий день сразу после утренней поверки роботы вернулись обратно. Было видно, что они попали в серьезную переделку и их изрядно потрепало. У одного отсутствовала пара рук и один глаз с левой стороны, у другого в боку чернела солидных размеров дыра, а что стало с третьим, Джет даже не сразу сообразил. Потом до чего дошло: у робота отсутствовала вся задняя часть туловища вместе с парой ходильных конечностей, и теперь он передвигался, если можно так выразиться, «на четвереньках», используя вместо недостающих «ног» нижнюю пару «рук».

На легкой авиетке примчался один из вчерашних генералов и долго тряс руки всем исследователям по очереди. Роботы, несмотря на серьезные увечья, выглядели весьма бодро и без промедления загрузились обратно в доставивший их на планету грузовой челнок. Потом все гости расселись по своим транспортным средствам и разлетелись кто куда.

Солдаты с легким сожалением – какое-никакое, а все ж таки было развлечение – посмотрели им вслед и разошлись по своим делам. А ближе к вечеру до них дошли последние новости. Услышав их, Джет не сразу поверил своим ушам: говорили, что этой ночью был взят Дайркриг.

Эта крепость считалась абсолютно неприступной и была ключевым звеном всей обороны неприятеля на участке фронта протяженностью миль в двадцать. Джет видел ее только издали, но и этого вполне хватило, чтобы безоговорочно поверить рассказам старожилов о том, как в течение последнего года одна за другой были потоплены в крови восемнадцать попыток ее штурма.

И вот теперь Дайркриг пал. Причем, по дошедшей до их части информации, крепость была взята с минимальными потерями со стороны федеральных войск.

Джет без особого труда связал взятие Дайркрига с ночными испытаниями новых боевых роботов. С одной стороны, казалось невероятным, что всего три аппарата (существа?), какими бы совершенными в боевом плане они ни были, могли сыграть решающую роль в деле, которое оказалось не по плечу многотысячным армиям. С другой стороны, Джет видел эти создания в деле, и ему почему-то представлялось, что именно так все и было. Он поделился своими догадками с другими солдатами своего взвода, и выяснилось, что все они полностью солидарны с Джетом.

Засыпая, он думал о том, чем займется на гражданке. Оставаться в армии после окончания войны он не собирался, а в том, что война скоро закончится, Джет, после сегодняшних новостей, был почти уверен.

Ему показалось, что он проспал не больше минуты. Резкая боль заставила его мгновенно открыть глаза. Все поле зрения было заполнено клочковатым белесым туманом. Джет хотел повернуть голову, чтобы оглядеться, но ему это не удалось – голова не слушалась. Он попробовал пошевелить рукой – с тем же эффектом. Единственным результатом его усилий стала новая порция острой боли. Подавив усилием воли накатившую панику и заставив себя лежать неподвижно, Джет стал анализировать незнакомую ситуацию, как учили в Центре Подготовки. Получалось не очень.

Вскоре зрение сфокусировалось, и Джет с удивлением обнаружил, что находится в незнакомом помещении, причем совершенно невоенного типа. Попутно выяснилось, что он не лежит, а совсем даже наоборот – стоит или, по крайней мере, сидит. Во всяком случае, голова его определенно находилась в вертикальном положении.

Помещение, в котором Джет оказался, обилием всевозможной аппаратуры и преобладанием белого цвета напоминало лабораторию или больничную палату.

«Мама родная! – догадался Джет. – Это ж реабилитационный центр. Меня убили! Но почему я ни черта не помню?! Стоп, надо успокоиться. Всему есть разумное объяснение, наверняка есть. Например, так: ночью был налет, прямое попадание в казарму, я даже проснуться не успел!..»

На мгновенье потеряв над собой контроль, Джет попытался напрячь мускулы рук, чтобы немного притормозить нервную систему, и тут же получил новый удар боли, такой, что потемнело в глазах.

– По-моему, включился.

Когда темнота рассеялась, Джет увидел перед собой двоих мужчин. Оба были уже в годах, но, судя по подтянутым фигурам, все еще сохраняли неплохую физическую форму. На одном был кипенно-белый халат, на другом – военный мундир с генеральскими погонами.

– Думаешь? – произнес генерал, задумчиво глядя на Джета.

– Сережа! – непонятно к кому обращаясь, повысил голос человек в белом халате. – Что там у нас с показателями?

– Все отлично, Степан Андреевич, – ответил после секундной паузы невидимый собеседник. – Он уже функционирует. Пока все показатели в пределах нормы.

– Он нас видит? – поинтересовался генерал, чуть наклоняясь вперед.

– И видит и слышит. Минут через пятнадцать у него активируется двигательный центр, и ты сможешь пожать ему руку.

– Нет уж, спасибо, – генерал убрал руки за спину.

Человек, которого назвали Степаном Сергеевичем, понимающе усмехнулся:

– Тоже побаиваешься? – И, не дожидаясь ответа, дружески похлопал генерала по спине. – Нормальная реакция. Это говорит о том, что животная часть твоего подсознание совершенно правильно определяет его суть. С биологической точки зрения перед тобой идеальный хищник, абсолютный убийца.

– Спасибо, успокоил, – буркнул генерал.

Степан Сергеевич, посмеиваясь, обошел Джета и проверил показания каких-то приборов, расположенных у противоположной стены.

Джет опешил: оказывается, даже не поворачивая головы он мог видеть всю комнату целиком, включая ту ее часть, которая находилась у него за спиной, потолок и странную черную штуковину с отходящими от нее толстыми шлангами, в которой покоилось его тело. Похоже, наружу торчала одна голова. Джет попытался скосить глаза, чтобы увидеть собственный нос, и снова получил болевой укол. Да что ж это такое, в конце-то концов?!

– Мы решили не изобретать велосипед, а просто взяли все лучшее, что было в природе, и на этой базе смоделировали вот это. – Степан Сергеевич кивнул на Джета. – Естественно, с учетом нашей конкретной специфики.

Генерал в задумчивости потер подбородок.

– А почему он у вас немой? Ведь все предыдущие образцы были говорящими.

– А зачем? – пожал плечами Степан Сергеевич. – С кем ему разговаривать? При его узкой специализации главное, чтобы он понимал, что говорят ему.

– Но предыдущие-то разговаривали! – упрямо гнул свое генерал.

– Ну и много от этого было толку? – спокойно возразил ученый.

«Подождите, подождите, – забеспокоился Джет. – Это кто немой? Это вы обо мне, что ли? Вот выберусь из этой штуки – я вам покажу немого!»

– Повторяю: при его узкой специализации речевой центр – это совершенно необоснованное излишество. Собственно, мы и раньше это прекрасно понимали, просто шли у вас на поводу. Вы же спать спокойно не будете, пока не услышите: «Есть, сэр!» Но сейчас придется уж вам обойтись без этого. Конечно, если есть какие-то претензии по полевым испытаниям…

– Ладно, ладно! – Генерал поднял руки и усмехнулся. – Не заводись, убедил. Я, в общем-то, просто так спросил. Ну, молчит и молчит – главное, чтоб работал.

«Да вы что, совсем, что ли, рехнулись?! – не выдержал Джет. – Не хочу я молчать!» Похоже, он попытался произнести это вслух, потому что его вновь, как кувалдой, припечатало болью. Перед глазами поплыли разноцветные искры. Когда боль отступила, Джет с ужасом осознал, что не понимает, откуда она приходила, что он не просто не может сделать ни малейшего движения, но и вообще не чувствует своего тела. Это было похоже на онемение после местного наркоза. Только во всем теле сразу.

– А что касается полевых испытаний, так ты не хуже меня знаешь, что претензий никаких. Совсем наоборот, все, кто видел, в полном восторге: говорят, это было нечто. Поэтому я и решил ознакомиться лично, чтоб, значит, из первых рук. Кстати, – генерал с невинным видом посмотрел в потолок, – а мозги для него вы тоже взяли из природы? Отобрали, так сказать, и смоделировали?

Ученый наградил генерала долгим оценивающим взглядом. Вздохнул.

– Сережа, как там у нас внешняя обстановка?

– Все о'кей, Степан Сергеевич, полная изоляция. Можете разговаривать.

– Хороший у тебя мальчик, – похвалил генерал. – На лету схватывает. Далеко пойдет!

– Угу, – неопределенно промычал ученый. Взял от стены стул и сел на него верхом, сложив руки на спинке. – Присаживайся.

Генерал взял другой стул и сел напротив.

– Нет смысла ходить вокруг да около, поэтому отвечу сразу: «мозги», как ты изволил выразиться, у него действительно природные. Причем не сборные, а взятые практически в полном объеме у одного существа.

Генерал подался вперед, всем своим видом демонстрируя полное внимание.

– У человека.

В комнате воцарилось молчание. Генерал, похоже, пребывал в ступоре, и Джет полностью разделял его состояние. До него самого стало медленно доходить, в какой яме он оказался.

– Да вы что… – прошипел генерал, постепенно возвращаясь в реальность. – Совсем тут страх потеряли? Да ты хоть представляешь себе, что будет, если об этом узнают в Совете? Да ты…

Он внезапно осекся и, опасливо оглянувшись, указал пальцем в сторону Джета и свистящим шепотом спросил:

– Ты хочешь сказать, что ТАМ – человеческий мозг?!

Ученый развел руками:

– Ну, Стив, ты уж загнул! Не надо понимать меня буквально.

– А как прикажешь тебя понимать?

– Интеллект этого существа базируется на бессознательной составляющей человеческой психики, только и всего. Ни о какой трансплантации мозга и речи не шло – на сегодняшний день такое просто невозможно.

– Хорошо. – Генерал взял себя в руки и заговорил уже почти спокойным тоном: – Допустим, что так. Тогда как эта бессознательная составляющая попала к нему в башку?

– Мы ее скопировали.

Генерал склонил голову набок и вопросительно посмотрел на ученого.

– Мы с тобой знаем друг друга много лет, и, согласись, я по возможности всегда старался говорить тебе правду. Помнишь, года два назад ты спрашивал, стоит ли тебе вживлять ментальный передатчик? Мол, годы, опасная служба и все такое, я тогда посоветовал не торопиться. В тот момент я и сам толком не знал, почему так сказал, были одни ощущения. Теперь у меня есть факты. Я всегда подозревал, что с нашим хваленым бессмертием не все так гладко, как кажется. На чем основываются все доводы защитников и проповедников Вечной Жизни? На том, что в момент переноса оригинал как биологический объект перестает существовать – умирает одновременно с тем, как его клон открывает глаза. Это якобы и служит подтверждением того, что происходит перенос сознания или, если уж называть вещи своими именами, души из одного тела в другое. Так вот, это полный бред. Мы в нашей лаборатории научились переводить клон в автономное состояние в любой момент, независимо от состояния оригинала.

Ученый замолчал, давал собеседнику возможность оценить значение его слов. Генерал с задумчивым видом смотрел в стену. По лицу его отчетливо читалась напряженная работа мысли. Еще один невольный слушатель – Джет – тоже пребывал в полном замешательстве. То, о чем говорил ученый, наверняка имело к нему самое непосредственное отношение. Вот только какое?

Так и не дождавшись никакой реакции на свои слова, Степан Сергеевич с легким разочарованием продолжил:

– Процесс переноса требует всплеска энергии. Такой всплеск происходит в момент смерти человека, он-то как раз и активирует всю систему. Но! – ученый поднял палец. – Если передатчик активирован принудительно, а энергетического всплеска нет, он его индуцирует. Проще говоря, для того чтобы оживить клон, передатчик убивает оригинал. На этом принципе работает вся ныне действующая аппаратура переноса. И все довольны и счастливы, поскольку такое положение дел как раз и создает иллюзию «переселения душ». Мы научились подводить необходимую энергию извне и теперь можем сделать так, что клон оживет, а оригинал не умрет! – торжествующим тоном закончил ученый.

В глазах генерала стало проступать что-то похожее на понимание.

– Другими словами, ты хочешь сказать…

– Что люди, которые приходят в центры Переноса за бессмертием, на самом деле совершают элементарное самоубийство, потому что нет никакого переселения душ, а есть копирование. И из центра выходит не тот же человек в новом теле, а его внешне омоложенная и облагороженная копия.

– Выходит, если я сделаю операцию…

– Ты умрешь, а дальше вместо тебя будет жить твой двойник. Для кого угодно со стороны это будет выглядеть как бессмертие. Но только не для тебя.

– Вот те раз, – пробормотал генерал.

«Вот те раз», – в унисон с ним подумал Джет.

Все помолчали. Генерал с ученым – по собственному желанию, Джет – по необходимости. Он уже усвоил, что все попытки произвола с его стороны моментально пресекаются болевой терапией. Так что оставалось только ждать, когда ему официально предоставят слово.

Если вообще предоставят. Хотя об этом Джет старался не думать. Должны предоставить! В конце концов, Закон о правах человека еще никто не отменял!

Генерал поскреб темечко.

– Представляю, что будет, когда это надувательство раскроется. Если ты не ошибаешься, то это, похоже, самый грандиозный обман за всю историю человечества!

– Заблуждение, – поправил Степан Сергеевич.

– В смысле?

– Пока об этом знаем только мы с тобой, для всех остальных это не обман, а заблуждение. Хотя скандал в любом случае будет колоссальный. И ОВС, как держателям патента, достанется, пожалуй, больше всех.

– Значит, знаем пока только мы с тобой? – генерал задумчиво посмотрел на ученого.

Джету этот взгляд очень не понравился. Не хотел бы он сейчас оказаться на месте этого Степана Сергеевича, даже при всей незавидности собственного положения.

Джет уже понял, что стал жертвой каких-то экспериментов, а совсем не погиб, как он решил вначале. И значит это место не реабилитационный центр на Земле, а секретная лаборатория где-то на Неогее. Ну, или что-то вроде того. Оставалось, правда, неясным, как он сюда попал и как долго его здесь продержат.

– А как насчет твоих сотрудников?

Ученый пожал плечами:

– До сих пор они молчали, думаю, будут молчать и дальше. Хотя, уверен, теперь ты будешь следить за этим лично.

Генерал в ответ выдавил кривую ухмылку и развел руками. Ученый поморщился.

– Только я тебя прошу: поменьше несчастных случаев. Я и так старался свести число посвященных к минимуму. Те, кто в курсе, – это проверенные сотрудники, и они все мне нужны для продолжения работы.

При упоминании о несчастных случаях Джету стало нехорошо. И какой черт дернул этих конспираторов обсуждать при нем свои секреты?! Он лично вообще не хотел ничего знать, а теперь вот жди беды.

– Ладно, – согласился генерал. – Это мы еще обсудим. Предоставишь мне списочек, а там посмотрим. Однако вернемся к нашим баранам. Все вышесказанное, несомненно, очень интересно, только какое это имеет отношение вот к этому? – Генерал ткнул пальцем в Джета.

– Самое прямое. Утверждение о том, что перенос, или как мы теперь знаем, копирование, возможно только в мозг клона – это тоже чушь собачья. Собственно говоря, упор на это с самого начала делался главным образом для успокоения Совета По Правам. Копировать можно и на искусственные носители.

Генерал медленно оглянулся на Джета.

– Значит, все-таки там человек.

– Не совсем. Я же тебе уже говорил: мы копируем только человеческое подсознание, а роль сознания выполняет обычный биочип.

Следя за развитием темы, Джет начал догадываться, что случилось что-то очень нехорошее и, возможно, непоправимое. Неприятное слово «копирование» занозой засело у него в мозгу. Или уже не в мозгу?.. Додумывать не хотелось.

– О-хо-хо, – вздохнул генерал. – Но почему же человеческое-то? Ты же не хуже меня знаешь, как руководство относится к подобным экспериментам. Это ведь уже не «заблуждение», а прямое нарушение закона. Ну взяли бы подсознание какого-нибудь волка, тигра, белого медведя, что ли. Для боя-то было бы в самый раз. А то – человек…

Степан Сергеевич упрямо качнул головой:

– Распространенное заблуждение! Во-первых, у белого медведя нет никакого подсознания. Потому что нет сознания. А главное, хищники созданы Природой не для боя, а для регуляции численности и оздоровления популяций травоядных. Хищник – это контролер, воплощенный фактор естественного отбора. Он нападает только на слабых и только когда голоден. Тебе нужны такие солдаты?

Генерал поднял ладони, в шутливом испуге заслоняясь от ученого.

– Да Боже упаси!

– Хищники несвободны в своем поведении. Они, как правило, запрограммированы на охоту за определенным, достаточно узким в видовом плане кругом живых существ. Столкнувшись с чем-то абсолютно незнакомым, они просто теряются и действуют бестолково и неэффективно. Кроме того, Природе не нужны бессмысленные смерти, поэтому, дав хищникам оружие в виде когтей и клыков, она одновременно наложила на них массу ограничений в его использовании. К примеру, тому же волку инстинкт никогда не позволит вонзить клыки в подставленную шею собрата. Кстати, ты не думал о том, что будет, если лишить волка его пресловутых клыков? Какой из него будет боец и охотник?

Ученый замолчал, рассеянно глядя в пространство.

– Знаешь, кто обычно становится вожаком в животном сообществе или, проще говоря, в стае?

– Понятия не имею, – генерал одновременно пожал плечами и покачал головой. – Но уверен, ты меня сейчас просветишь.

Ученый оставил его иронию без внимания.

– Принято почему-то считать, что вожаком становится самый хитрый, самый сильный, самый выносливый. На самом деле лидером становится, как правило, самый безжалостный, самый жестокий. Знаешь, как в кибернетике – в любой системе управляющим элементом будет тот, который имеет наибольшее число степеней свободы. Другими словами – наименее ограниченный в своих действиях элемент. В Природе, в борьбе за выживание неограниченная свобода зачастую как раз и выглядит как жестокость. Человек подчинил себе Природу Земли не потому, что был самым сильным или самым умным существом на планете, а потому, что был самым безжалостным и жестоким, а значит, самым свободным. Чисто биологически человек был и остается самым грозным хищником на Земле. В его подсознании дремлют такие силы, рядом с которыми вся тигриная мощь и ярость – всего лишь игра расшалившегося котенка. Вопрос лишь в том, как эти силы разбудить. Непростой вопрос, если учесть, что на протяжении тысячелетий все усилия общества были направлены в прямо противоположную сторону. Изначальная свобода человека делает его непредсказуемым и опасным для социума. Для того чтобы превратить его в удобного члена стада, отсутствующие инстинктивные ограничения приходится заменять так называемым «воспитанием». Именно с этой целью – с целью оболванивания и ограничения природной свободы человека – и были придуманы мораль и религия. С раннего детства человеку вбиваются в голову тысячи специально подобранных догм и правил. Естественные же-ания объявляются «греховными», инстинкт выживания подменяется страхом, право сильного ограничивается нормами нравственности. Усилиями социума человек превращается в безнадежно зашоренное, даже не осознающее своей истинной силы существо. Складывается парадоксальная ситуация: самая ненадежная и ограниченная часть психики – сознание – имеет практически полную власть над всеми действиями человека. Благодаря этому случающиеся иногда прорывы истинной человеческой природы выглядят столь жалко и отвратительно, что по праву считаются психическими заболеваниями. Отсутствие индивидуальности старательно возводится в добродетель, и в результате мы имеем покорное стадное существо, гиганта, который искренне мнит себя карликом.

Генерал слушал ученого с видимым интересом. Правда, Джету показалось, что это был скорее интерес доктора к больному, чем ученика к учителю. Впрочем, возможно он просто приписывал генералу собственные мысли.

– Плачевно, но, к счастью, не безнадежно. Для того чтобы поправить дело, достаточно отобрать контроль над ситуацией у паразитирующего на мозге сознания. Что мы и сделали, – ученый картинным жестом указал на Джета. – У этого существа функцию целеполагания и контроля выполняет микросхема, а непосредственной реализацией поставленных целей занимается человеческое подсознание.

– Ты не обижайся, Степа, – осторожно начал генерал после минутной паузы. – Я всегда подозревал, что ты немного «того», – он неопределенно покрутил пальцами у виска. – Но, похоже, я тебя недооценил.

Ученый самодовольно усмехнулся:

– Гениальность и сумасшествие – две стороны одной медали.

– Хорошо хоть со скромностью у тебя все в полном порядке, – кивнул генерал. Потом встал и подошел к Джету. – Как его звали?

Лицо генерала оказалось на одном уровне с головой Джета. Стараясь свести движения к минимуму, Джет попытался мимикой сигнализировать генералу о своем активном присутствии. Тупая боль издалека напомнила ему о том, что так себя вести не положено.

– Ты имеешь в виду оригинал? Если не ошибаюсь – Джет Сноуфф. Только не звали, а зовут, потому что он в данный момент жив, здоров и, надеюсь, весел.

– Сноуфф, говоришь? – генерал приподнял брови. – Уж не сын ли Николая?

– Да бог его знает, – ученый равнодушно пожал плечами. – Но если хочешь, можно уточнить, все данные есть в регистрационном файле.

– Обязательно уточним, – генерал наклонился к Джету. – Джет, сынок, ты меня слышишь? Если да – кивни.

Ученый поморщился:

– Стив, перестань! Это уже ребячество, я же тебе сказал: там никого нет, ты разговариваешь с машиной.

«Да как это никого нет! – вскинулся Джет, чувствуя, как в нем закипает звериная ярость. – Здесь я! Я-а-а!!!»

Взрыв. Боль. Тьма.

– Дергается чего-то, – с ноткой тревоги в голосе сообщил откуда-то издалека генерал.

– Это нормально, – успокоил его Степан Сергеевич. – Биологическая составляющая интегрируется в общую систему.

– А если простым человеческим языком?

– Скопированная с человека часть его интеллекта приступает к выполнению своих прямых обязанностей. Еще немного, и он будет готов, так сказать, к труду и обороне.

Сознание Джета медленно прояснялось, боль отступала, оставляя после себя тупое равнодушие и полную безучастность ко всему происходящему.

– Да-а, – протянул генерал. – Натворили вы дел. Сам понимаешь, такую информацию я при себе долго держать не могу – придется доложить наверх. На всякий случай, если – я подчеркиваю! – ЕСЛИ вам разрешат продолжать работу, какой у вашего проекта будет выход?

– Если, – в глазах ученого промелькнула усмешка, – нам разрешат продолжать, то при достаточном финансировании и соблюдении необходимой секретности, мы сможем производить до тысячи образцов в год.

– Достаточное финансирование – это сколько?

– Ну, по предварительным прикидкам, чуть больше восьми миллиардов.

Генерал присвистнул.

– Значит, считай все десять. Скромно, почти половина бюджета ОВС.

– Согласен, сумма значительная. Но взамен мы предлагаем идеальных и, что немаловажно, практически вечных солдат. Так что можете рассматривать это как долгосрочное вложение капитала.

– Так уж и вечных, – недоверчиво проворчал генерал.

– Данная модель может самостоятельно регенерировать до восьмидесяти процентов собственной массы. Так что, если не будет прямого попадания из стационарного дезинтегратора – что практически невозможно, поскольку модель улавливает импульсы прицельных устройств и заблаговременно уходит с линии выстрела, – или если она не окажется в эпицентре ядерного взрыва, то по самым скромным подсчетам прослужит вам лет пятьсот.