Текст книги "Искатель, 2005 №5"

Автор книги: Боб Грей

Соавторы: Василий Ворон,Иван Хаустов,Сергей Дулев,Виталий Калмыков,Алексей Фурман
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Он вытащил из кармана пухлый бумажник. Аспирант, оказавшийся к незнакомцу ближе всех, уже протянул было руку, когда волевой голос Пэра заставил его остановиться:

– Денег не возьмем. Не за что брать. Может, завтра я окажусь на твоем месте. Дорога есть дорога. Так ведь?

– Правда, правда. Я с вами абсолютно согласен. – Человек в черном загадочно улыбнулся: – Такое может случиться. Просто я забыл, что не все еще русские сделались стопроцентными янки.

Незнакомец не спеша достал из кармана пачку «Беломора» и предложил всем. Пэр взял. Остальные отказались.

– Хорошие у вас сигареты «Беломор», – проговорил незнакомец, с наслаждением затягиваясь.

Гарик переглянулся с Пэром. Назвать папиросы сигаретами мог либо начинающий курильщик, либо…

– А вы что, иностранец? – неожиданно спросил Гарик.

Тот усмехнулся.

– Почти. Я – человек мира. – И, считая вопрос исчерпанным, продолжил: – И все же, как мне кажется, я вас отблагодарю. Видите ли, друзья мои, впереди, километрах в пятнадцати, на перекрестке стоит усиленный пост ГАИ. Останавливают каждую машину, досконально проверяют. Этой ночью недалеко отсюда ограбили церковь. Убили старуху-сторожа. Сейчас милиция перекрыла все дороги.

Возникла пауза. Гарик слишком определенно посмотрел на Пэра. Тот почувствовал, как кольнула его гепатитная печень. У Аспиранта вдруг затряслись колени, и он вынужден был опуститься на капот.

– Ну, а мы-то здесь при чем? Нам чего бояться? – наконец выдавил из себя Пэр, взглянув как можно равнодушнее на незнакомца.

На секунду их взгляды встретились. Злая усмешка почудилась ему в этих черных как уголь зрачках. Но может быть, только почудилась, так как дружелюбная улыбка тут же тронула губы обходительного собеседника.

– Нет, зачем же вам бояться, ведь вы, насколько я догадываюсь, честные коммерсанты, везете товар. – Он кивнул в сторону машины. – Но ГАИ на то и ГАИ, чтоб придраться, «на лапу» попросить, ну и прочее. Дело-то ваше, я лишь предупредил.

– Что верно, то верно, с этими шакалами лучше не связываться. – Пэр почти полностью овладел собой. – Но как их объехать?

– Да самим-то вам будет трудновато разобраться. Но мне эти края хорошо известны. Я вам сейчас все расскажу и чертеж набросаю. – Незнакомец достал из кармана записную книжку в черном бархате и ручку «Паркер» и стал объяснять и чертить одновременно. – Километров через семь-восемь по правую руку будет съезд на лесную дорогу. Езжайте по ней, никуда не сворачивайте. Пересечете грунтовую дорогу, справа будет деревня. Вы так и езжайте по лесной до самой развилки. Там свернете на самую крайнюю справа дорогу. Она в конце концов выведет вас снова к грунтовке. Поедете по ней. На втором повороте увидите дорогу, уходящую в лес. Свернете на нее. Ехать придется долго, будет чаща, но как-нибудь продеретесь сквозь нее. Потом дорога пойдет вдоль болота. Оно огромное, в длину тянется на десятки километров. В ширину, правда, всего километра два. Вскоре вы увидите по ту сторону болота деревню Козлиный Брод. К ней гать ведет, вполне проходимая. Кстати, вы там можете продуктами разжиться. Поесть-то чего-нибудь надо вам. В деревне живет мой давнишний приятель, Старым Вольфом его зовут. К нему и обратитесь. А заодно и от меня привет передадите, давненько мы с ним не виделись. Только по гати идите, так не перебраться туда. И аукнуть не успеешь, как трясина засосет. А потом вдоль болота поезжайте. Пока на второй развилке не очутитесь. Направо свернете, немного проедете и попадете на шоссе. Это уже другая область будет. Отсюда напрямую километров сто. Ну, а по лесным дорогам так и все двести выйдет. На шоссе выедете – налево свернете, вскоре поселок будет. Я понятно объясняю?

Пэр утвердительно кивнул:

– Ничего, разберемся.

– Разберетесь. На чертеже я вам все показал. Да, кстати, у вас, наверное, бензина маловато? Так я вам канистрочку подкину. До поселка хватит, а там заправка круглосуточно работает.

– Да, бензин бы не помешал.

– Нет проблем. – Незнакомец достал из багажника канистру и поставил перед Гариком. – Берите, берите, мне столько не надо.

Пэр протянул деньги, на что человек в черном только усмехнулся:

– Сейчас я ничего не возьму, это, как вы говорите, «помощь», а дорога есть дорога. Может, еще представится случай рассчитаться. Ну, а теперь мне пора. Извините, тороплюсь.

Гарик на секунду задержал незнакомца:

– От кого привет-то в деревне передать? Приятелю вашему.

– А, правильно, я и забыл представиться. Ну, – незнакомец почему-то почесал за ухом, – скажите, что встретили по дороге Анатаса, помогли ему, стало быть, он и передает привет. Запомнили? Анатас. Ну, господа, до свидания, – последнее слово Анатас выделил ударением.

Пэру почудилась ледяная, словно дьявольская, усмешка в глазах незнакомца, когда тот садился в машину. «Восьмерка» с тонированными стеклами рванула с места так, что черный глянец машины на мгновение слился с клубами сизо-черного дыма.

– Ну, дает! – зачарованно глядя вслед, произнес Гарик.

– Что скажете? – спросил Пэр, разглядывая оставленный ему чертеж. От бумаги шел пряный запах, напоминающий перечный.

– Подозрительный тип, – проворчал Борис, – какой-то местный клоун. Лапши нам понакидал на уши. А бриллиант у него точно фальшивый. Настоящий просто не может быть таких размеров.

– Да-да, – тут же съязвил Гарик. – Только у этого «циркача» от баксов бумажник лопается и ручка – золотой «Паркер».

– А ты что, на зуб его ручку пробовал? И в кошельке неизвестно еще, что за валюта лежит. Может, монгольские тугрики. – Аспирант заржал, как конь. – Скорее всего, этот Анатас, или как там его, «восьмерку» спионерил, а нас специально на партизанские тропы спроваживает. Может, там впереди и «шакалов» нет. А мы будем полдня лишних кружить по лесам и болотам.

Гарик хотел что-то возразить, но Пэр, похоже, уже принял решение.

– Главное, что он про церковь знает. Этим все сказано. Непонятно только, как они так быстро пронюхали? Хоть убей, не пойму. А вы тут, как пацаны, про чужие баксы спорите. Тут когти надо рвать, и чем быстрей, тем лучше. Странно, что он за бензин не взял. Может, и впрямь крутой мужик. Ладно, сделаем так: тормознем пару машин, а там и решим. Все, поехали.

Незнакомец не соврал. Встречные водители подтвердили его слова. Поэтому, когда подъехали к указанному на чертеже месту, Пэр без колебаний повернул направо. Заросли черемухи, ольхи, березняка живой стеной тянулись вдоль колеи, когда-то пробитой тракторами. Во многих местах время почти заровняло глубокие следы трактора. Высокая пожухлая трава, видно, нечасто в этом году приминалась колесами.

Глава 6

Было уже заполдень, когда миновали вторую развилку, съехав с грунтовой дороги опять на лесную.

– Скоро выедем к болоту, – заметил Гарик.

Чертеж лежал у него на коленях, и он внимательно отмечал все развилки и повороты.

– Скорей бы, жрать сильно хочется. Аж живот сводит. – В подтверждение своих слов Борис сильно икнул. – А ведь говорил, что надо булок прикупить да лимонаду. А вы: «Некогда, некогда, обедать дома будем». Надо было…

– Не ной, как баба, не подохнешь, – недовольно проворчал Пэр, – подумаешь, жирку немного скинешь. Это на пользу пойдет.

– Да, на пользу, – забубнил Борис. – В следующий раз, когда…

– Следующего раза не будет. Я с тобой на дело больше не пойду. Фамеди^[2], – сказал как отрезал Старший.

Аспирант обиженно закусил губу и снова занялся своим блокнотом. Впрочем, разговор все равно бы прервался. Дорога становилась труднее и труднее буквально с каждой новой сотней метров. Временами казалось, что дороги нет вовсе, а машина продирается через чащу напролом, находя более широкий проход между деревьями. Огромные развесистые ели создавали неприятный полумрак, уродливые березы совершенно не походили на своих стройных и веселых подружек из рощ и перелесков. Их короткие и толстые стволы принимали порой самые причудливые очертания. Воздух был наполнен затхлой, как невесело пошутил Борис, замогильной сыростью. Несколько раз пришлось останавливать машину и вылезать всем троим – убирать загромождающие путь стволы мертвых деревьев. Когда машину остановили в третий или четвертый раз, Гарик сплюнул и выругался:

– Вот, черт, куда нас занесло! Я такого леса еще не видел. Здесь не то что леший, а сам дьявол обитает.

Жуткий леденящий душу звук – может, рев зверя, а может, резонирующий эхом порыв ветра – долетел откуда-то из глубины чащи. Гарик с Борисом испуганно переглянулись и замерли. У Пэра, уже слышавшего нечто подобное ночью, хрустнула челюсть. Сохраняя хладнокровие, он один откинул ствол поваленного дерева. Борис, бледный как полотно, пытался пошутить:

– Вот, Гарик вспомнил про дьявола – он и дал о себе знать. А голосок-то у него не очень музыкальный!

Его юмора никто не поддержал, Пэр лишь почему-то вполголоса выругался.

Наконец чаща стала редеть. Могучие деревья словно бы расступились по сторонам, и взору молодых людей открылась равнина, окаймленная с противоположной стороны лесом. Дорога поворачивала налево и вела вдоль края болота, отделенная от него лишь зарослями невысокого кустарника. По другую ее сторону неприступной стеной высился лес. В ширину болото и впрямь было километра два, не больше, о длине его можно было только догадываться. Пэр прибавил газу, дорога здесь была получше.

Прошло совсем немного времени, и Гарик заметил на противоположной стороне крыши домов. Кустарник в этом месте был совсем редкий. Болото просматривалось хорошо. Вдруг Гарик подал команду:

– Тормози, вот она – гать.

Они стояли на самой границе густого леса и огромного серо-желто-бурого поля. Поля, образованного непроходимой топью. Полное безмолвие царило над этой мрачной равниной. Ни порыв ветра, ни крик птицы, ни стук дятла, ни треск ветки – ни один привычный лесной звук не нарушал мертвецки-сонного покоя природы. Но болото жило. Время от времени тишину нарушало почти человеческое «ойканье» – на поверхность выходил болотный газ. Болото смердело, наполняя воздух своей дурманящей гнилью.

В этом месте болото сужалось. Отсюда хорошо виднелись не только дома, но и отдельные надворные постройки, часть деревенской околицы. Гать была неширокой – не больше двух метров. Видно было, что проложили ее очень давно. Сквозь толстый слой мха и прочей болотной растительности лишь кое-где проглядывали черные склизкие бревна.

Гарик со всего разгона прыгнул на настил, который от его веса качнулся и слегка ушел вниз. Ботинки оказались в мутной жиже. Выбравшись на твердь, он покачал головой:

– Да, без сапог будет грустно…

– Говорил ведь, сапоги надеть, а вы как на дискотеку вырядились, – проворчал Пэр. – Ладно, ты за поездку уж раза два ноги мочил, останешься с машиной. А мы в деревню пойдем этого старого Вольфа или Волка, как там его, искать.

– «Вольф» – волк по-немецки, – уточнил Борис.

– Как-нибудь пройдем потихоньку. Надо только слеги вырубить.

Взяв топор, Пэр быстро вырубил две ольховые жерди метра по три длиной.

– Часа за полтора-два обернемся. – Немного подумав, Пэр протянул Гарику свою «пушку». – На, все-таки один остаешься.

Выкурили по сигарете. Старший первым ступил на гать. Сделав несколько шагов, он обернулся:

– Борис, ступай след в след и интервал держи метра два. Ну, Гарик, пока. Скоро приедем.

Гарик постоял немного, посмотрел, как его товарищи медленно двигаются по незнакомому им пути, и отправился в машину досыпать.

Пройдя примерно половину пути, Пэр остановился и отдышался. Аспирант давно уже пыхтел ему в затылок, словно паровоз. Дорога оказалась труднее, чем они предполагали. Гать в некоторых местах была разрушена. Кое-где бревна настолько прогнили, что нога ступившего превращала их в прах. Это были опасные ловушки. В одну из таких Пэр угодил, провалившись по колено. Болотная жижа теперь противно чавкала в его сапоге. У Бориса ноги уже давно были мокрые, его ботинки и низ штанин приобрели зелено-бурую от тины окраску. Первые свои шаги по настилу он делал довольно уверенно и не очень-то соблюдая дистанцию, словно ему было неудобно идти сзади, да еще метрах в двух-трех. Но вскоре он поскользнулся на склизком бревне и упал, довольно сильно ударившись коленом. Теперь, мокрый, побитый, уставший, он понуро, почти машинально шел за Старшим. Решили минут пять передохнуть. Пэр опустил слегу в топь. Она легко, без всякого усилия, больше чем наполовину погрузилась в трясину. Пришлось приложить немало сил, чтобы вытащить палку. Совсем близко раздалось громкое «ойканье». От неожиданности Борис так вздрогнул своим массивным телом, что качнулся настил. Пэр усмехнулся:

– Не бойся. Газ болотный выходит. Где-то недалеко от нас прорвался.

Несколько минут молча постояли. Болотный смрад не очень-то располагал к длительным перекурам. Пэр несколько раз чихнул и решительно двинулся вперед.

Борис неуверенным голосом окликнул его:

– Пэр! Пэр! Погоди пять минут. Я хочу с тобой поговорить. Мне просто необходимо с тобой поговорить.

Ведущий, не оборачиваясь, пожал плечами и коротко ответил:

– Говори на ходу. Стоять некогда.

– С бабкой ночью хреново получилось, я понимаю. Проблемы лишние, времени потеряли до черта. Гм! Смешно сказать, деньги те того не стоили. Сотни две «баксов» едва наберется. Но пойми, я ведь не хотел ее убивать. Особого и насилия-то не было. Ну, слегка переборщил, не рассчитал ее возможности. За то и хочу извиниться. Сам понимаешь – любой может ошибиться, работа такая.

Пэр остановился, обернулся и молча глянул в глаза говорившему. Под его тяжелым недобрым взглядом Борис на мгновение осекся. Возможно, он даже пожалел, что завел этот разговор. Но отступать было поздно. К тому же Пэр ничего не сказал, а лишь как-то странно дернул плечами. Борис сменил темп речи, заговорив быстро, почти затараторив:

– Я ведь искренне говорю, что не хотел этого. А что в машине тогда базар возник, так это так, бравировал перед тобой. Еще бы, мужик ты авторитетный. Тебя и Палыч уважает. Ценит, насколько я знаю. Да шут с ней, с бабкой, ей, может, и жить оставалось год-другой. Невелика потеря для России. Зато она сразу, как учит христианская религия, в рай попадет. Во радости на небесах будет, ангелочки воспоют. Да у тебя и самого опыт немалый есть, как в рай отправлять. Только в другой, мусульманский.

Борис захохотал, широко раскрыв рот, словно приглашая поддержать его шутку. Смех быстро оборвался, перейдя в хриплый кашель. Должно быть, легкие зачерпнули слишком большую порцию болотных испарений.

Пэр обернулся так стремительно, что гать закачалась. Борису, не ожидавшему этого, пришлось даже забалансировать рукой, сжимавшей слегу. Пэр глядел на своего компаньона так, будто видел его впервые.

Челюсть не хрустнула, а лишь на секунду открылась, будто для глубокого вздоха. Наконец он заговорил, медленно чеканя каждое слово, каждый предлог, словно боясь сбиться:

– Ну ты, приятель, гниль! Вот тебя точно к чертям на тот свет отправил бы. Ты меня с собой не равняй. Я товарищей своих огнем прикрывал, когда ты у мамки на мороженое копеечки сшибал. Впрочем, может, у тебя была не мать, а мачеха. А может, ты сам по себе уродом народился. Ишь, какой – культурный, грамотный, религию знает, в иконках разбирается. Чмо ты, которое в этом болоте надо утопить без жалости. Ясно? А если на срок мой киваешь, так знай: «Черного» я убил за бабу, русскую бабу-дуру. Да, дуру, и шлюху к тому же. Она того не стоила. Она вообще мало стоила, долларов двадцать, не больше. А он потом ко мне по ночам приходил. Несколько раз. И все пальцем грозил и повторял так: «Ты, Петр, не прав был, совсем не прав был». А ты, ты…

Пэр не договорил. Взгляд, полный омерзения и чего-то еще – то ли нехорошей жалости, то ли непонимания, – словно докончил фразу. Повернувшись, он молча пошел вперед.

Борис какое-то время стоял, тупо уставившись широко раскрытыми глазами в спину удаляющегося Пэра. Наконец, выругавшись, побрел за Старшим.

Гать выводила почти к самой деревенской околице. Молодые люди, почувствовав под ногами землю и немного отдышавшись, попытались сориентироваться. Деревня была небольшая – десятка полтора дворов. Дома, начинавшиеся метров за двести от болота, двумя неправильными шеренгами уходили к лесу. Это были рубленые избы с почерневшим от времени шифером на крышах. Лишь одна изба, особенно отмеченная безжалостными годами, приютилась у самого болота. Несколько озадачивало отсутствие каких-либо признаков жизни. Не было видно ни одного человека, ни одного дымка. Не слышно было и обычных деревенских звуков: лая собаки, стука топора.

Пэр и Гарик еще озирались по сторонам, когда их окликнули. Высокий мужчина в серой фуфайке и такой же кепке махал им рукой. Он стоял шагах в тридцати от ближайшей избы, той, что находилась почти у самого болота. На вид ему было к семидесяти: некогда смолистая борода теперь сильно поседела, по форме она немного напоминала козлиную. Широкая улыбка обнажила не по-стариковски крепкие зубы.

– Чего изволите, гости Заболотные? Слышу, как машина подъехала, ну, думаю, сейчас кто-то через гать пойдет к нам. Так и есть. Теперь нас оттуда нечасто навещают.

Пэр и Борис переглянулись: «Откуда он взялся? Только что возле дома никого не было». Тем не менее они решительно двинулись навстречу незнакомцу. Поздоровавшись, Пэр сразу перевел разговор на интересовавшую их тему.

– Есть такой в деревне Вольф. Вот он, перед вами стоит. А какое у вас к нему дело? – Вопрос прозвучал несколько настороженно.

– Мы геологи, проводим съемку местности по ту сторону болота. Вчера вот оторвались от основного отряда, заблудились. Ночевали в машине. Утром случайно встретились с Анатасом, помогли ему, а он посоветовал вас найти, чтоб еды немного прикупить. С вечера ведь ничего не ели. А потом нам опять своих искать, на базу выходить. – Пэр врал довольно складно. По крайней мере, ему самому так казалось.

– Ууу! – Вольф всплеснул руками. – Раз Анатас вас прислал, так, конечно, гости желанные. Зайдем в избу, соберем что есть. Да, давненько я не видел Анатаса. Поди, все по свету мотается, все людям помогает. Хоть бы меня когда навестил, проведал старого приятеля.

Считая, что вопрос решен, старый Вольф повернулся и пошел к дому. Молодые люди не спеша последовали за ним.

Покосившаяся на один бок, с маленькими оконцами, слегка белевшими на фоне почерневших бревен, изба не очень-то приветливо встречала гостей. Двора как такового не было, не было и забора, и столь обычной в деревне собачьей конуры. К дому примыкало лишь тоже рубленое и тоже почерневшее от времени строение – то ли баня, то ли хлев. Дальше виднелись, в достаточно запущенном состоянии, сад и огород. Осторожно становясь на полусгнившие ступеньки, гости вошли в темные сени, а через секунду очутились в небольшой комнате.

– Сидайте! – распорядился дед, указав рукой на лавку.

Сам же он, взяв у Пэра большой пакет с пластмассовыми ручками, вышел. Изнутри изба выглядела такой же печальной, хотя беспорядка не было. Стены и потолок покрывали грязные и полинявшие от времени обои. Штукатурка на печи потемнела и местами отвалилась. Мебель, состоящая из стола, пары табуреток, широкой лавки да, наверное, еще дореволюционного комода, была под стать избе – серой и невзрачной. Бросалась в глаза и непривычная для деревни пустота стен – ни фотографий, ни репродукций, не было и иконы. Затхлый, отдающий погребом воздух, дополнял нерадостную обстановку.

Хозяин вернулся довольно быстро.

– Вот, друзья мои молодые, собрал вам деревенского кушанья. Не знаю, устроит ли такое. Тут, – сказал он, протягивая пакет, – картошка, хлебушек черный и сала кусок.

– Отлично. – Пэр на мгновение представил вкус жирного пахучего бутерброда. – Еще бы молочка немного да чеснока головку. Мы заплатим, отец, не волнуйся.

Дед пристально поглядел на него, усмехнулся.

– Чеснока не выращиваем, коров не держим. А ежели хотите, так напитку вам бутыль налью, своего, по старинному рецепту приготовленного. Денег мне ваших не надобно. Есть их не станешь, на стенку я их тоже не клею.

– Ну, как знаешь, спасибо тогда тебе. Напиток возьмем твой, конечно, запить-то надо угощенье.

– А что, мальцы, может, по стаканчику и тут пропустим? Да на зуб чего покладем?

– Нас товарищ в машине ждет, обещали скоро вернуться.

– А вы и вернетесь скоро, чай не пировать будем.

Молодые люди переглянулись. Пэру стал неприятен просящий взгляд Аспиранта, и, чувствуя в глубине души какое-то предательство по отношению к Гарику, он согласился. Мигом на столе появилась вареная картошка, хлеб, сало и огурцы. Вольф с удовольствием разлил по стаканам зеленовато-желтую жидкость. Выпили. На вкус напиток казался приятным и некрепким. Пэр уловил яблочный запах и аромат каких-то трав. Некоторое время гости молча поглощали деревенский обед. Выпитый на пустой желудок напиток слегка запьянил. Борис первым нарушил молчание:

– Ну, дед, благодатный у тебя напиток, настоящий эликсир здоровья.

– Да-да, этот напиток настоян по старинным рецептам на травах. Такого вы нигде больше не попробуете. И полезен очень, – Вольф весело подмигнул.

Пэр сдержанно тоже поблагодарил хозяина за угощение. Выпили еще по половинке. Аспирант почувствовал, как легкий туман застилает его глаза. Ему захотелось что-нибудь сказать. Немного заплетающимся языком он начал говорить о прелестях деревенской жизни. Еще бы – чистый воздух, тишина, физический труд. В хлеву коровка мычит, поросенок хрюкает. Просто рай на земле. Наконец он с серьезным видом встал из-за стола и предложил выпить за российскую деревню. Вольф охотно согласился. Пока он наливал, Пэр несильно стукнул своего компаньона по ноге и выразительно кивнул головой на дверь. Тот, уже изрядно окосевший, предпочел сделать вид, что не понял намека. Он еще подложил себе картошечки, сделал очередной бутерброд с салом и попытался навязать хозяину новую тему разговора:

– Послушай, дед, а почему тебя Вольфом зовут? Ты что – немец?

Вольф сначала закашлялся, потом насупился, при этом подбородок у него вытянулся и сделался похожим на волчий. Немного помолчав, он ответил:

– Никакой я не немец. Нет. Хотя в Германии бывал, и не раз. А имя… какое дали, такое и ношу. Чем оно плохое? – На мгновение его рот криво усмехнулся.

Наконец Пэр решительно поднялся из-за стола.

– Спасибо, хозяин, но нам пора. Гарик ждет.

Дед не забыл положить обещанную бутыль в пакет. Он проводил своих гостей до самой гати и дружелюбно попрощался:

– Спасибо вам, что в гости пришли, не побрезговали нашим деревенским угощением. Приходите еще, не стесняйтесь. Ну, идите. – Простившись, дед, не оборачиваясь, упругой походкой зашагал к дому.

Пока молодые люди угощались, погода несколько изменилась. Поддувал северный ветерок. Небо стало затягиваться свинцовыми тучами. Сделалось прохладней. Пэр, взяв слегу, первым решительно вступил на гать. Шли молча. Борис попытался завести разговор на какую-то отвлеченную тему, но Старший не поддержал. Хозяйская бражка, похоже, оказалась с замедленным действием. А может, ее действие усугубил ядовитый болотный газ. Приятная легкость от несильного опьянения довольно скоро сменилась дурманящей тяжестью, отупляющей, как после нескольких бутылок крепкого пива. Чтобы немного развеяться и взбодриться, Пэр стал насвистывать мелодии разных популярных шлягеров. Не имея особого музыкального слуха, ему удалось достаточно правдоподобно воспроизвести добрынинскую мелодию. Улыбка, немного самодовольная, скользнула по его губам.

Неожиданно налетел сильный порыв ветра. Мгновение спустя из-за спины донеслось крепкое русское выражение и легкий всплеск воды. Пэр обернулся и остолбенел. Высокое кожаное кепи Бориса было отнесено ветром на приличное от гати расстояние. Его самого на настиле уже не было. Правая нога стояла на пне, а левая, которую он только что вытащил из мутной жижи, балансировала в воздухе. Наконец, черпнув еще раз левой ногой воду, он кое-как пристроил ее на полусгнивший пень. Слега оказалась намного короче, чем надо было. Борис стал готовиться к новому прыжку.

– Стой! – Голос Пэра зазвучал так, будто он находился на плацу. – Назад! Живо на гать выбирайся!

Борис кое-как развернулся на пеньке. Глупая улыбка появилась на его лице. Видать, хмель возымел на него сильное действие.

– Я сейчас, только шапочку свою достану. Обожди пять минут. Айн момент.

– Брось свою кепку, дурак, и выбирайся на бревна. Тебе она что, дороже жизни? Или денег жалко на новую? Так я тебе со своей доли куплю. Вылазь живее!

– Нет, Пэр, кепи я должен достать. Кепи-то дорогое, мне его Лерка подарила. Подарок хороший, и девчонка она ничего. Я еще подумаю, но, может быть, из подружек и переведу ее в невесты. – Борис как-то деланно рассмеялся. – А ты говоришь «брось». Из принципа не брошу. Пока не достану – не вылезу из этого чертова болота, сатана меня бери!

Тяжелейший вздох, словно стон, пронесся над долиной. Видать, где-то в одном месте скопилось много газа, и теперь он прорвался наружу. На какое-то время Пэр замешкался, соображая, как повлиять на своего компаньона. Тем временем Борис еще переместился на метр – полтора ближе к заветной цели, удачно приземлившись на кочку, которая лишь подмялась под ним. Слеги все равно не хватало. Борис стал готовиться к новому прыжку. Пэра будто бы сковала какая-то сила. Он больше не пытался кричать, а завороженно, с необъяснимым интересом смотрел на происходящее. Борис пошарил палкой, ища твердую основу для нового прыжка. Похоже было, он что-то нашел, потому что, подумав немного, прыгнул.

Пэр не сразу понял, что произошло, а когда понял, почувствовал, как на голове зашевелились волосы. То ли Аспирант не допрыгнул каких-то сантиметров, то ли твердь оказалась призрачной, но его ноги ниже колен завязли в трясине. Самоуверенная улыбка мелькнула на его лице:

– Ерунда, кепи стоит сухих ног!

Уверенный, что твердь где-то рядом, он стал тыкать слегой куда попало. Мутная жижа быстро подступила почти к самому его округлому заду, а палка все не могла ни во что опереться. Наконец она ушла в трясину – у Бориса уже не было возможности ее достать. И вот тут страшный от испуга вопль «Помогите!» огласил болото. Пэр вышел из оцепенения тогда, когда Аспирант еще пытался шутить. Он действовал: стоя на пне, на котором еще недавно балансировал Борис, упорно искал кочку, ту кочку, с которой тот совершил свой последний прыжок. Трясущимися руками он втыкал жердь в болотную тину, матерился, кричал, подбадривая погибающего:

– Держись, братишка, держись! Руки раскинь! Я сейчас, сейчас!

Проклятая кочка словно испарилась. Трясина втянула в себя уже больше половины человеческого тела. Борис больше не кричал, не стонал. Слезы текли по его лицу, рот жадно, словно стараясь запасти впрок, втягивал гнилой воздух. До Пэра, словно во сне, донесся последний шепот:

– Не хочу… Помогите… Пэр… Мама… Помо-о-о…

Кончилось все вдруг. Еще мгновение назад дергающаяся голова с невероятно большими от ужаса глазами – и огромный пузырь, круги от которого докатились до черного кепи. Шок ужаса необычайно силен и быстро проходит. На смену ему идет, как правило, неосознанная и длительная боязнь. Подобное сейчас происходило и с Пэром. Каждая секунда происходившей в каких-то трех метрах от него гибели Бориса была вполне осязаемой, ужасной и – понятной. Теперь его охватывал страх, у которого вроде бы уже не было причины. Слегка пошатываясь, не глядя под ноги, он почти бегом устремился к берегу. Вдруг ему почудилось, что за ним по гати идет кто-то еще. Пэр резко остановился и даже изготовил для удара пакет с провизией, чудом не забытый. Никого не было. Ни водяной, ни леший его не догоняли, не было и человека.

– Ух! – Его тело передернуло словно от электрического разряда. – Быстрей отсюда! – скомандовал он себе.

Гарик, закрывшись изнутри, преспокойно спал. Выйдя из машины, еще заспанный, он первым делом уставился на пакет, радующий своей полнотой.

– Вижу, неплохо сходили. А где наш ученый друг? Где-нибудь справляет естественную надобность?

Пэр серьезно посмотрел на своего товарища.

– Никаких надобностей ему больше справлять не придется. Если только на дне болота.

– К-как, на дне б-болота? – Гарик даже стал заикаться. – Ничего не пойму, объясни толком.

Пэр коротко обо всем рассказал.

– Чушь какая-то, не может быть. Что, прям так и полез за своей кепкой в болото и утонул?

– Может. А то, что крыша у него в тот момент съехала, – это точно.

Вдруг Гарика словно осенило:

– А может, ты его за базар отлупил на том берегу, вот он и слинял? Или… – говоривший пристально посмотрел на приятеля, – или того… «бахнул» по дороге? Скажи честно. Что я, пацан? Я…

Пэр зло глянул на него:

– Дурак, ну, дурак. Я думал, у тебя мозгов больше в голове. Или я такой псих, что за его дешевый понт перо ему в бок всажу? Это тебе не кабана заколоть.

Гарик подошел и протянул руку:

– Извини. Не подумавши ляпнул. Извини.

– Ладно, – Пэр устало присел на пенек, – чертовы нервы. Столько всего – голова идет кругом. Достань бутылку из пакета, хлебнем вольфовской бражки. Заодно и его помянем. Там сало есть, отрежь себе кусок. Картошку потом сварим. Мне у этого болота не то что есть – в сортир сходить противно.

Гарик оценил напиток положительно:

– Ничего, пить можно. Лишь бы потом живот не болел. Чуть-чуть слабоват, конечно.

Пэр невесело усмехнулся:

– Ничего, еще ударит в голову. Одному уже дало. Кстати, родственники у него есть какие? Мать?

– Мать в области где-то живет. Точно не знаю, где. Есть у меня телефон его подружки, Лерки. Может, она знает. Если он не трепал языком, то чуть ли не жениться на ней собирался. Я ее видел раза два, ничего девчонка. В фирме какой-то бухгалтером работает. Не так давно у меня с ним дельце маленькое было, так он телефон ее оставил, дескать, там сейчас и обитаю.

– Надо сообщить обязательно, пусть на мать выйдет.

– Хорошо, и версию придумаем соответствующую.

– Понятно, не правду же рассказывать.

Хлебнули еще по чуть-чуть. Молча закурили. Пэр, уставившись в землю, о чем-то задумался. Взгляд Гарика устремился на болото. Серо-желтая равнина, грозная в своем вековом покое, была безразлична к человеческим чувствам и надобностям. Стояла все та же мертвая тишина. Лишь несильный ветерок, словно торопясь проскочить это печальное место, время от времени волной набегал на заросли березняка и ольхи. Вдруг Гарик заморгал глазами, вскочил, тронул товарища за плечо и в одно мгновение очутился возле самой гати. Вглядываясь, он что-то пытался разглядеть на болоте. Затем смачно выматерился и подошел к машине.

– Пэр, надо сматывать отсюда побыстрее. Точно, болотный газ на мозги давит. Курю, задумался, глядя на болото, вдруг чудится, что кто-то идет по гати. И то приближается, то стоит на месте. Один момент мне показалось, что рукой даже машет. Не пойму, вроде и выпили по чуть-чуть. А ведь там никого нет, правда?