Текст книги "Искатель, 2005 №5"

Автор книги: Боб Грей

Соавторы: Василий Ворон,Иван Хаустов,Сергей Дулев,Виталий Калмыков,Алексей Фурман
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Он смотрит, где апельсин и что надо сделать, чтобы его достать, то есть сам составляет алгоритм. Потом передает скомпилированный алгоритм двигательным программам и выполняет действие.

Все это время зрители в большинстве своем спокойно моргали глазами и многозначительно кивали. Причем делали это с таким отрешенным видом, что казалось, им сообщают не «открытие, которое меньше чем на «нобелевку» не тянет», а описывают принцип действия аппарата по программированию членистообразных моделей роботов.

– В доказательство своих слов, – решительно продолжил доцент, – вашему вниманию предлагается шахматная партия между ИИ доктора Стрельцова и нашим ТБ-1.

В том месте, где ранее витала голова профессора Громова, появилась шахматная доска с анимированными черно-белыми фигурками.

– Белые наши, – коротко сказал Таккер и скрылся за занавесом.

Собственно, никто и не сомневался, что более совершенный разум ТБ-1 обыграет ИИ Стрельцова, но как же красиво он это сделал! С казалось бы человеческой небрежностью пожертвовал ладьей и несколькими пешками, но под конец фигуры с легкостью и изяществом ударили. Один раз. Но в сердце темного короля.

Самые эмоциональные аплодировали стоя. То ли серьезно, то ли саркастически.

Доска растворилась, и на сцену вновь вышел де Га-бояни.

– Вопросы господа?

В воздух взметнулось около сотни рук – чуть ли не все присутствующие желали знать, сколько же стоит это чудо.

– Сейчас ко всем желающим подлетит робот-менеджер, и вы сможете детально обговорить все условия заключения сделки, – заученной фразой ответил доцент. Тем временем большая часть присутствующих уже покидала зал в сопровождении мирно порхавших рядом роботов-менеджеров.

– А каковы его другие цели, помимо «выжить»?

– Какие зададите.

– А если он не сможет их выполнить?

– Объективно выполнимые проблемы он решает, но, признаю, на Юпитер слетать не сможет… по крайней мере в ближайшие несколько лет.

– А если я задам выполнимую задачу для человека, но не для машины?

– Например?

– Э-э… убить себя.

– Для человека это тоже невыполнимо.

– Если я задам цель убить другого человека и это будет невозможно без смерти робота?

– Вы знаете законы – за подобные приказы ваше тело будет уничтожено без права возвращения, а мозг будет помещен на диск.

– А если убийство в целях самообороны?

– А если человек убьет в целях самообороны? – рассердился доцент.

– С какой целью правительство собирается применять ТБ-1? – ехидный такой вопрос от «пишущей братии».

– А мы говорили, что правительство будет использовать ТБ-1? Оно дало добро и все. В сущности, если они купят лицензию на этот вид ИИ – могут делать, что им заблагорассудится. Поймите, использование системы ТБ намного шире эмуляции Джеймса Бонда. Вы можете с легкостью прогнозировать историю. Да-да, любые события, результаты сделок… ставок.

Еще человек тридцать, подозвав менеджеров, покинули зал.

– Насколько необходимо ТБ тело робота?

– Все зависит от целей использования. Если надо играть в шахматы – можете обойтись стационарным сервером, если же рассчитываете обыграть его в гольф – лучше бы прикупить спортивную модель.

– Скажите, а вы или профессор Громов знакомы с причинно-следственной теорией? – тот самый крепенький мужичок артистично встал с кресла.

– Естественно, доктор Стрельцов, – аспирант выглядел немного удивленно, – но при чем здесь теория, которой без малого двести лет?

– Время не имеет значения, молодой человек. Особенно в век нанотехнического прогресса.

– Не забывайте, доктор, многим не по карману содержать нанороботов в организме, – немного огорченно заметил аспирант.

– Не суть важно, – отмахнулся Стрельцов. – Так вот, ваш ТБ нарушает эту часть теории относительности.

– Возможно… – Таккер замялся, лихорадочно пытаясь вспомнить, что же это за теория такая.

– Именно ТБ формирует реакцию, не дожидаясь причины. Он может ошибиться.

– Не сильнее, чем ошибся бы человек в такой ситуации, – из последних сил парировал аспирант.

– Постойте-ка, очеловечивание роботов – моя работа, и ИИ Стрельцова с ней справляется, – улыбнулся доктор. – Вы же заявили, что ТБ превосходит человека, так ли это?

– Да, – ответил аспирант.

– Ладно, – качнул головой Стрельцов. – Ладно.

– Еще вопросы, – аспирант с трудом взял себя в руки.

На следующий день многие электронные издания пестрели яркими заголовками с «фотогеничной» головой профессора Громова, склонившейся над шахматной доской.

Тем временем в исследовательской лаборатории, где днем ранее имела место презентация ТБ-1, не было ни души, кроме вернувшегося из командировки Громова и доцента Габояни. Остальные же получили заслуженный выходной.

– Это плохо, – проговорил профессор Громов, глядя в окно на скребущие небо высотки и протянувшиеся ниточки-дороги для флаеров. То там, то здесь проскакивали лихачи, не пользующиеся канатными дорогами.

– Что они сказали? – Таккер догадывался, что мог сказать премьер по поводу их несанкционированного собрания вчера вечером.

– Они закрыли проект, – ответил Громов. Как-то слишком холодно и спокойно, как человек, уже знающий, что делать в такой ситуации.

Таккер не спрашивал почему, но профессор сам ответил, скорее, зачитал по памяти те слова:

– «Проект «Точка бифуркации» закрыть по причине социальной опасности последнего для населения. Всю информацию, касающуюся проекта, передать нам в течение недели, после уведомления».

Таккер, совершенно не стесняясь, выругался.

– Вот-вот, – подтвердил Громов, – так нам еще неустойку платить, опровергать информацию в прессе, ребят «обрадовать», самим только вешаться осталось.

– И бесплатно подарить правительству сильнейшее оружие в мире, – закончил Таккер.

Неожиданно Громов засмеялся. Нехорошо засмеялся. Зло так и сквозило в его смехе.

– А этот ТБ-1 мне сказал, что все будет в порядке, – Громов ударил кулаком в бронированное стекло.

– С ним или с нами?

– Не знаю…

– Новая техника всегда не работает с первого раза, – попытался утешить Таккер.

– Это ты к чему? – удивился Громов.

– Да так, из личного опыта… – Таккер немного жалел о сказанном – теперь объяснять. – Просто всегда, купив новенький приборчик, я сталкиваюсь с тем, что он с первого запуска не работает.

– Как это? – Громов любил бестолковые разговоры и сейчас стремился его продолжить.

– Всегда нужно настраивать, подбирать драйвера, обновления, – разъяснил Таккер.

Громов задумался. Задумался серьезно, и в то же время это не могло не вызвать улыбку у молодого доцента – профессор чуть ли не впервые заинтересовался его словами. И какими! Ерундой про новую технику!

– Знаешь, Таккер, я все же думаю, ТБ – не техника. Он жизнь! У жизни не будет второго раза. Динозаврам его и не хватило. Нас уже никто не остановит, кроме нас самих.

– Но ТБ не похож ни на динозавров, ни на людей. Он другой, – сказал Таккер.

– Верно, но отличается он желанием жить, чего лишены многие люди, в частности, стоящий перед тобой экземпляр, – Громов слабо улыбнулся. – Он хочет и может жить. Мы не вправе отбирать у него жизнь. Разве Бог убил Адама с Евой, когда они стали другими? Он изгнал их… – Громов решительно встал. – Найди подходящего робота на улице и подготовь его для ТБ-1 – он самый развитый на сегодня.

– Взять робота с улицы? – удивился Таккер.

– Именно! – закричал Громов. – Взять, украсть, стащить, конфисковать… Можешь спросить у ТБ-1, как это лучше сделать. Ему нужно тело. А мне деньги, – закончил Громов, опускаясь в потрепанное кресло. Собственно, и кабинет не отличался новизной и изяществом.

Таккер закончил писать отчет о копировании нейромозга ТБ-1 на модуль А, отвечающий за мозговую активность неплохой функциональной модели класса ТС-10, которую в народе называли «силач», в связи с модернизированной механикой конечностей.

Сейчас новоявленный суперагент находился в специально оборудованной комнате под наблюдением техников, которые до сих пор настраивали драйверы, программки и прочую ерунду.

Вскоре Тебетиса (производное от букв ТБТС) оставят одного.

А потом… Потом эксперимент, который либо убьет робота, либо… все равно убьет его для человечества. Для науки. Или нет? Или профессор хочет громко и открыто заявить о своем величии? Вряд ли. Если это произойдет – Громова просто расстреляют. Скорее, он хочет взять причитающиеся за работу деньги и не важно у кого.

«Надо только дождаться Громова, – заходил Таккер по комнате. – Кто же будет целью, кто?»

Он взял сигарету. Закурил. Но нервно отбросил ее со словами: «Какого черта, я же бросил!» Зажженная сигарета так и осталась валяться на полу. Таккер некоторое время смотрел на нее, потом, хмыкнув, подобрал и выкинул в окно.

«Прогрессивнейшая лаборатория, мать вашу, и уборщики толпами летают!» Он с улыбкой вспомнил, как сам же позавчера уговаривал друга пригнать фуру с роботами-менеджерами для презентации. И как друга потом чуть не уволили за то, что «жестянки» дружно «стуканули» на своего координатора.

Сев в кресло, Таккер включил скринсейвер и попытался расслабиться.

«Лес, тишина, только невидимые птицы переговариваются вдали. Сквозь листву улыбается яркое полуденное солнце…» Таккер вздохнул и выключил голограмму. Прога не действовала – либо слишком много эмоций, либо лес уже осточертел. Скорее второе.

«Ну же, Громов, давай в Кремль его пошлем, а? Ну что нам стоит? И деньжат заработаем и народ спасибо скажет!»

Таккер выругался и пошел проверить, как там техникам работается.

Техникам работалось превосходно, и, видимо, поэтому в лаборатории сидел один Тебетис и сосредоточенно обрабатывал информацию, о чем свидетельствовало подрагивание пальцев, небольшой шум механических частей и мигание лампочки в груди. Несмотря на свою штампованную роботовнешность, что-то неуловимо логичное и правильное шло от него. «А ведь он уже сейчас опережает любого человека на сотни лет непрерывного прогресса», подумалось Таккеру. – А что будет через год?» Вместе с вопросом пришел и ответ: «Узнаешь через год». Таккер поежился: как себя чувствует изобретатель, не знающий, что станет с его детищем?

– Скажите, док, – привстал Тебетис, – а отцы знают, кем будут их дети?

Лавина. Огромная туча эмоций затопила разум Таккера. «Он догадался? Или мысли прочитал? Совпадение? Он меня спутал с кем-то или…»

– Так что вы думаете? – настаивал Тебетис.

– Я думаю… э-э… не уверен, что знают, но наверняка догадываются.

– А дети судьбу отцов знают?

– Видят. Обычно это смерть. От старости. Раньше так было, – еще не оправился от шока Таккер.

– Верно, док. Видят. Хорошее слово, – задумчиво проговорил Тебетис.

– Тебе все установили? – не слыша его, спросил Таккер.

– Да, но несколько программ были настолько плохо написаны, что мне пришлось исправить их код.

– За сколько ты декомпелировал его?

– Я вижу его, док. Сразу, – улыбнулся Тебетис. Улыбка получилась неровная, но неуловимо человечная.

– Это хорошо, – Таккер все больше удивлялся. «Видимо, Громов с ним хорошенько поработал». Доцент достал пластинку с зеркальным экранчиком – приборчик совмещал функции компьютера и телефона. Вскоре на экране появились буковки и, весело запрыгав, они сложились в слова.

– Что ты сделаешь, если я нападу на тебя.

– Недостаток информации о моделируемой операции, – огрызнулся Тебетис.

Де Габояни растерялся.

– Я сейчас на тебя нападу!

– Это угроза, док, или моделирование ситуации? – Тебетис был невозмутим.

Таккер осмотрелся. Обстановка лаборатории отличалась аскетизмом: огромный агрегат – суперкомпьютер, выпрошенный под честное слово у знакомой компании-производителя, да пара стульев у махины – это если не считать удобного кресла Тебетиса, от которого тянулось множество проводов как к терминалу, так и в дырку в стене.

Де Габояни кинулся к стулу и рывком схватил его.

– Слушай мою модель, робот! – проговорил Таккер. – Я атакую тебя этим металлическим предметом. Твои действия?

– Недостаточно информации о ситуации.

Таккеру показалось, что робот его дразнит. Но эта мысль потухла вместе со взором напавшего на робота Таккера. Тебетис не стал его убивать, просто больно ударил в голову. Но одно непонятно было роботу: зачем человек пожертвовал своим здоровьем? Что мешало де Габояни подключиться к терминалу и смоделировать ситуацию виртуально?

Потому что не бывает виртуальной жизни.

Таккер зашел в кабинет не стучась – к чему формальности между в сущности уже бывшими работниками.

– С Тебетисом болтал? – спросил Громов, не отрываясь от «Зеркала жизни». Фингал и то, как Таккер его заработал, профессор видел по записи с камеры.

– Умный, – протянул Таккер, садясь в кресло в углу, – если не обманывает – все настроено верно.

– У нас есть основания ему не верить? – спросил Громов.

– Я не верю многим людям. Он слишком похож на нас, – ответил Таккер.

– Программы Стрельцова тоже не лишены человечности, собственно, он к этому и стремится. Но им-то ты веришь.

– Костя, мы создали самого большого эгоиста в мире! – закричал Таккер.

– Нет, доцент Таккер де Габояни, – жестко сказал Громов. – Мы создали самого большого индивидуалиста в мире. Индивидуальность – признак личности.

– Да он нас всех поубивает, если ему в лаборатории сидеть надоест. – Таккер только что признался себе, что боится Тебетиса.

– Не-ет, ему там интересно, – ответил Громов. – Я каждый час подгружаю в стационарный компьютер различную информацию.

– И что? – не понял Таккер.

– А то, что он сейчас занят обработкой и решением одной задачки.

– Какой? – спросил Таккер.

– А не воспользоваться ли дырой в защите сервера и не скачать ли всю инфу разом, – торжествующе ответил Громов.

– То есть вы его дразните? – уточнил Таккер.

– Именно!

– И как успехи?

– Пока держится, но вскоре он его взломает и найдет то самое письмо о запрещении ЕГО использования. Что вы сделаете, если узнаете о запрещении ВАС Таккер?

– Постараюсь предотвратить это, – ответил аспирант, смутно догадываясь, куда клонит профессор.

– Именно его руками мы заставим правительство разрешить использование Тебетиса.

– А если не удастся?

– В любом случае мы неплохо заработаем!

Тут компьютер запел мелодичным женским сопрано, сообщая о том, что атака была совершена.

Громов довольно ухмыльнулся…

Таккер стукнул в дверь.

– Кто там? – откликнулся Тебетис.

– Это я, Таккер де Габояни, – крикнул доцент, – открой дверь, я смарт-карту потерял.

Естественно, ничего он не терял, смарт-карта преспокойно лежала у него в кармане. Но робот этого не знал. Не мог знать. Зато знал, что идентификационный ключ один и без него дверь не открыть.

– Вы уверены, что не можете открыть дверь? – послышался раздраженный голос Тебетиса.

– Абсолютно, – разочарованно сказал Таккер.

– Тогда отойдите, – негромко произнес робот и с легкостью выломал дверь.

Таккер, ухмыляясь, прошел в лабораторию, а Тебетис, молниеносно дернув рукой, выудил смарт-карту у доцента из кармана.

– Вот, возьмите, – протянул карточку Тебетис.

– Она, собственно-, уже не понадобится, – заметил Таккер, кивком показывая на валяющуюся неподалеку дверь.

– Вы не доверяете мне?

Таккеру показалось, что робот немного расстроился.

– Мы продолжаем исследования, – сухо ответил Таккер. – И будем их продолжать, пока… Э-э… пока не закончим.

Тебетис как-то слишком по-человечески прищурился.

– Пока проект не закроют?

– Может быть.

– Я понимаю, – сказал Тебетис.

– Ладно, к делу, – встряхнулся Таккер, – твоя задача на этом диске, – он достал тоненькую монетку и покрутил в руках. На поверхности то и дело проскальзывали статические разряды. Убедившись, что достаточно зарядил диск, он скормил монетку роботу, словно игровому автомату в музее.

– Это все, – сказал Таккер и побрел к выходу. Что-то внутри него взбунтовалось. – Постарайся…

Робот кивнул.

Он понимал.

Таккер вернулся в кабинет профессора Громова. За время отсутствия изменилось разве что расположение самого профессора – он перекочевал за широкий стол и теперь смотрел на монитор перед собой.

– Что… – начал было Таккер, но Громов жестко приказал молчать и махнул рукой, мол, присоединяйся.

Габояни догадывался, что сейчас увидит. На монитор была выведена картинка с камеры наблюдения в лаборатории, в которой Тебетис с задумчивым видом сидел в кресле. А чуть ниже шли логи робота, которые красноречиво гласили – робот в сети.

– Это его первое посещение Интернета, – восхитился Громов, – интересно, за сколько он его освоит?

– За сколько чего? – ехидно спросил Таккер. – Долларов или евро?

Впрочем, он примерно представлял, СКОЛЬКО надо ТАКОМУ роботу, чтобы освоиться в Интернете.

– Я тебя умоляю, – улыбнулся Громов, – после того, как он ломанет Исследовательский центр, у нас на руках будет столько ценной информации, что Тебе-тиса можно будет просто продать китайцам. – Громов повернулся и с довольным видом уставился на Таккера. Тот хотел улыбнулся, но не смог. Ему стало нехорошо. И от взгляда Громова, и от мысли о предательстве. Он отвернулся.

И как не вовремя вспыхнул красный огонек в груди Тебетиса. И как не вовремя отвернулись наблюдатели. И как мог не обратить внимание Громов на мигающую лампочку веб-камеры. И почему система не предупредила о переписанных драйверах колонок, благодаря которым они превратились пусть в слабенький, но микрофон.

Все это случайные события для человека. Но для компьютерного разума совпадение – лишь частный случай закономерности.

– Что это он такое делает? – удивился Громов. Те-бетис уже час как освоился в Интернете.

– Флудит, – ответил Таккер.

– В смысле? – спросил Громов, не знакомый даже со столь древней терминологией.

– Ну, оставляет на форумах сообщения о готовящейся облаве на сервак НИЦа им. Лебедева. Вот только зачем он это делает?

– Насколько я знаю, – ухмыльнулся Громов, – Тебетис ничего просто так не делает.

А администраторы исследовательского центра заволновались. Шутка ли, весь Интернет полнится угрозами в их сторону. Неспроста! Да еще разработчик системы безопасности патчик новый скачать предлагает. Ну-ну. Глава безопасности бушует, а ничего админы не могут! Ни выследить источник сообщений, ни найти дыру в системе, ни сообразить, что лучше вбить ручками адресок, чем кликать по ссылке на сайт производителя. И не могут они отличить реальный сайт компании «UStechCOM» от его зеркала, немного кривого, если учесть, что предлагаемый патч вовсе не патч, а вирус. А вирус особый, разумный. Прямо из головы Тебетиса, а точнее, из модуля А. А проще – копия его нейронного мозга.

И не заметил ни антивирус, ни админы, ни профессор с аспирантом этой шутки Тебетиса. Ведь лишены роботы чувства юмора! Поглядывая в объектив камеры из туалета НИЦа им. Лебедева, Тебетис улыбался. Шутка ли, отключенная система самоочистки? Шутка, но жестокая.

Последующие события Громов и Таккер видели «из глаз» Тебетиса.

Робот не спеша брел по предрассветному городу. И единственное, что могло выделить его из череды безликих роботов-клонов, – взгляд. Целеустремленный.

Подойдя к зданию НИЦа, Тебетис подключился по протоколу Wi-Fi к серверу безопасности, который улыбнулся братом-близнецом. Тебетис, улыбнувшись в ответ, принялся ждать, демонстративно похаживая без дела.

Ждать пришлось долго. То ли робот пришел пораньше, то ли сотрудники, которых он ждал, задерживались. Но вот первый страждущий показался на горизонте, и Тебетис нехотя прикинулся роботом-уборщиком.

Работник не спеша подошел к двери и приложил смарт-карту к переливающейся пластинке. Пластинка радостно пикнула, и дверь отъехала в сторону. Работник оглянулся на робота, потом покачал головой и прошел в открывшееся помещение. Тебетис тут же бросил весь собранный мусор и приложил руку к пластинке. Потом, нахмурившись, вернулся к своему мусору.

Работник был неподходящий. Тебетису нужен был ученый с правами чтения и копирования файлов с сервера.

Вскоре появился «нужный» экземпляр. Тебетис легко догадался об этом, оценив неопрятность внешнего вида и отрешенность взгляда. «Лет пятьдесят», – на глаз прикинул робот, не желая тратить ресурсы на более детальную проверку.

Тебетис дождался, пока ученый откроет дверь и сделает несколько шагов в помещение. Молниеносно сняв «отпечаток» с пластинки, он послал мощный электромагнитный импульс, который, достигнув смарт-карты, вырубил ее часа на четыре. Единственное, что мог почувствовать человек в этот момент, – это бездействие нанороботов, которые тоже «заснули». К счастью, ученый мог еще жить без посторонней помощи.

Спрятавшись за углом здания НИЦа, Тебетис снова подключился к системе безопасности и принялся следить за работником. Тот несколько дерганым шагом прошел в кабинет, облегченно рухнул в кресло перед компьютером и запустил агрегат. Машина автоматически попробовала подключиться к серверу и потребовала разрешение. Ученый задумался, что-то пробормотал, но кивнул. Достал смарт-карту и приложил к искрящейся пластинке на корпусе. Экран заморгал и вывел ошибку. Раздосадованный работник вывел окошко пароля и принялся вводить сороказначный индивидуальный код, который должны были помнить все работники этого отдела. Тебетис идеально настроил положение камеры и с легкостью запомнил пароль.

Теперь оставалось самое приятное и в то же время простое – скачать информацию.

– Блестящее исполнение, – зааплодировал Громов.

– Ну дает! – восхитился Таккер.

Но зря радовались ученые. На экране внезапно появились люди и роботы с символикой КГБ, потом дуло АК-77 и неприятный шелест разрывающегося вдребезги нейронного мозга.

Оба Тебетиса горько улыбались. Один на Земле, другой на экране монитора в комнате безопасности. Но там его никто не видел. Наверно, это и к лучшему. Ни к чему людям знать, как важна роботам жизнь. Им она дается с целью, а людям – без. Много проще, когда знаешь куда идти и к чему стремиться. Да, приходится поступаться многими принципами и идеалами, которые человек нарушить не в силах.

И ни к чему людям знать о великом таинстве жертвы робота…

«Я прищурился. Изображение расплылось, увеличилось и снова стало четким. Так и есть. Двое каменнолицых охранников и камера над дверью – раскошелился НИЦ. Я подошел и сел в свой старенький «Москвич» 2031 года выпуска, который стоял на другой стороне крыши. Не ахти какая престижная модель, зато удачной, экономичной сборки. Да и не время сейчас думать о машине. Впрочем, почему не время? Если все пройдет гладко и Стрельцов получит требуемую информацию – я могу многое изменить. Но прежде всего – оживить разум Мартиники – моей единственной дочери, чье тело погибло в катастрофе. Я закрыл глаза и попытался сбить набирающее обороты сердце. Вроде удалось. Мы сможем покататься даже на «Порше», если Стрельцов не пожадничает. «А он пожадничает», – мелькнуло в голове, но я не решился прислушаться к голосу разума.

С западной стороны, на десятом этаже здания НИЦЦа, я заметил открытое окно. Честно говоря, такой удачи я искренне не ожидал. Они оставили открытым окно – и это после почти удачного взлома! Естественно, правительство все отрицает, но вряд ли Стрельцов ошибся, виня во всем Тебетиса.

Поднявшись в воздух на своем любимце, я пристегнулся к канатной дороге и остановился на уровне окна. Расстояние между нами было метров двадцать.

Я осмотрелся – к счастью, дорога была пуста, что являлось еще большей удачей, чем открытое окно. «Многовато везения для одного дня», – мелькнула фраза разума, которая тут же утонула в волне решимости. Быстро приладив магнитные «крылышки», я нырнул вниз. «Крылышки» уверенно слушались импульсов мозга, и через секунду я впорхнул в заботливо открытое окно. Быстро осмотревшись, я понял, что нахожусь в зале совещания, которое, видимо, проветривалось, так как слышен был легкий запах гари. Приказав «Москвичу» отъехать, я старательно припрятал «крылышки» и со скучным видом (видом рядового работника) побрел по коридору. Немногочисленные люди и роботы шагали с поразительно похожими скучными выражениями лиц, что-то бурча себе под нос.

Наконец я добрался до узловой комнаты с уймой проводов и рубильников электропитания. Старое было здание, правительственное, и так проводка сохранилась, зачем же подключать уйму оборудования к Wi-Fi, если можно по старинке? Вот и велись километры кабелей от камер, смарт, тепло-, шумо-, кислородо– и энергосистем сюда. Где-то тут пролегал толстенный кабель к центральному процессору системы безопасности, который, к слову, чудом засек Тебетиса.

Но меня сейчас волновали провода от камер 7 и 16. Полазив вокруг и чуть не оборвав с дюжину шлейфов, я нашел-таки эти провода. Теперь предстояло с ними поиграть: я аккуратно срезал немного изоляции с обоих проводов, затем одновременно замкнул оба провода своим и обрезал шестнадцатый. Таким образом на экране центрального сервера безопасности появилось еще одно изображение с седьмой камеры в том месте, где была картинка с шестнадцатой.

Все с тем же видом я направился в шестнадцатый офис, где поприветствовал беззащитного работника. Ломиком. После я добровольно принял управление компьютером на себя.

Вот тут система паролей и смарт-карт чуть не поставила меня в тупик. Я ни физически, ни теоретически не мог подключиться к серверу. А все почему? Потому что мой работник забыл свою смарт-карту! И что теперь? Уходить и завтра повторять все заново? Голос разума вопил что есть мочи, но это не помогало, и я думал.

В глубинах памяти я обнаружил слова Стрельцова о том, что ученые часто работают с информацией и по-этому-то и была установлена дорогостоящая смарт-система. Ведь набирать каждый день по нескольку раз сороказначный пароль – это выведет из себя самого уравновешенного работника.

И какой я должен был сделать вывод? Наверняка найдется какой-нибудь ленивый ученый, который давным-давно закачал себе на диск всю информацию с сервера. Руководствуясь этой догадкой, я принялся осматривать все доступные мне компьютеры.

Честно говоря, по прошествии нескольких часов, во-первых, появились сомнения относительно верности моей догадки, и, во-вторых, я начал удивляться глупости системы безопасности, на экранах которой откровенно вертелись две идентичные фигуры.

Но вот удача на миг улыбнулась мне, и необходимая папка была обнаружена. Теперь настал самый неприятный момент. Я достал короткий USB-шнур, один конец подключил к компьютеру, а другой, который оканчивался двумя длинными иголками, я, сжав зубы, воткнул в запястье. Напрямую, без переходников еще ни один человек не закачивал информацию себе в мозг. Хоть в чем-то я буду первым. «И последним», – обреченно мелькнула назойливая мысль.

Легкий холодок и, естественно, боль в запястье – вот и все, что я ощущал, пока Windows скачивал папку в с трудом определившееся «переносное устройство». После мелодичного, но все же писка я с радостью выдернул иголки и накрыл рану эластичной кожей.

Теперь надо выпить таблетки, чтобы в случае смерти мозг не умер. Сморщившись, я проглотил лекарство. Уже вставая со стула, услышал, как дверь распахнулась и глухой звук выстрела гораздо больнее отозвался в моем сердце, нежели в обжигающей ране».

Из личной коллекции сознаний Стрельцова.

– Хороший был парень, толковый, – проговорил Стрельцов, изучая информацию, добытую из мозга мертвого лазутчика.

– Не настолько хорош, как Тебетис, – проговорила Стайра – его жена и финансовый советник.

– В каком смысле?

– Какая была цель у Тебетиса, а какая у этого человека?

– Добыть информацию, – ответил Стрельцов.

Стайра покачала головой.

– У Тебетиса – выжить самому, у этого человека – оживить дочь. У роботов не бывает детей. Они эгоисты. Тебетис – самый большой эгоист. Впрочем, у роботов не бывает имен.

Тебетис-2 с довольным видом проверил камеры. Все в порядке. Он открыл файл 27.03.69. Это было видео того самого дня, когда он родился. И когда погиб Тебетис. Его отец.

Алексей ФУРМАН

ВЕЧНАЯ ЖИЗНЬ

фантастическая повесть

«ХОЧЕШЬ ЖИТЬ ВЕЧНО?». Надпись мигнула и сменила цвет, превратившись из красной в ядовито-зеленую. Ниже по экрану поползли буковки помельче:

«Только армия даст тебе такой шанс! Мы вернем тебе молодость и здоровье! Мы подарим тебе вечность! Торопись! Записывайся прямо сейчас – очень скоро набор будет сокращен до минимума!»

Джет стоял на тротуаре через дорогу от вербовочного пункта и в десятый раз перечитывал призывно горящую в осенних сумерках надпись. Разноцветные буквы отражались в оставленных недавним дождем лужах, редкие прохожие, подняв воротники, быстрым шагом спешили по своим делам.

Поежившись под порывом холодного, пронизывающего до костей ветра, Джет нашарил в кармане мелочь и, высыпав ее на ладонь, пересчитал оставшуюся в его распоряжении наличность. Потом со вздохом высыпал монетки обратно в карман. Денег не хватало даже на приличный бутерброд.

После смерти отца для Джета наступили тяжелые времена. Откровенно говоря, он оказался в полном дерьме. Привыкший жить на широкую ногу, Джет совершенно не представлял себе, как можно существовать в этом мире без опоры на солидный банковский счет. Папашино банкротство обрушилось на Джета как гром среди ясного неба. С раннего детства его учили считать себя наследником огромного состояния. Няньки, гувернантки, учителя – все в один голос твердили ему: «Когда вы станете взрослым, мистер Джет… Такая ответственность, мистер Джет!.. Должны стать достойным и соответствовать… Должны научиться управлять…»

Говорилось это все с неизменным придыханием и сопровождалось «прогибаниями» и заискивающими улыбками. Папаша всегда был крут нравом, и рев огорченного отпрыска (а реветь Джет умел!) запросто мог обернуться для виновного в этом опекуна увольнением с присвоением пожизненного «волчьего билета».

Мать Джета умерла при родах, других детей в семье не было, и потому все теплые чувства, на которые отец был способен, он обрушил на единственного наследника. С Джетом носились как с писаной торбой, сдували с него пылинки, и не дай бог было кому-то или чему-то вызвать на его ангельском личике хоть тень недовольства! Любая прихоть юного отпрыска мгновенно исполнялась, а почести, которые оказывались ему на отцовских приемах, не намного уступали президентским. Постепенно Джет привык к мысли, что уже одним только фактом своего существования он делает миру огромное одолжение, а все окружающие люди должны быть совершенно счастливы просто потому, что он обращает на них свое благосклонное внимание.

Казалось, так будет продолжаться бесконечно, но жизнь распорядилась по-иному. Время шло, тоска по рано умершей жене становилась все глуше. У папаши появились новые интересы, и он, вдоволь наигравшись в заботливого отца, понемногу охладел к выполнению родительских обязанностей. Со временем все его участие в жизни сына свелось к оплате счетов.

Правда, нужно признать, делал он это весьма щедро. В те времена папаше, мягко говоря, еще не приходилось считать каждую копейку. Джет ни в чем не знал отказа: лучшие учебные заведения, самые дорогие развлечения, изысканное общество – все было к его услугам по первому требованию. Постепенно Джет начал замечать, что отец подписывает его счета не читая: покупка безумно дорогой и совершенно ненужной яхты оплачивалась так же быстро и легко, как и участие в университетской научной экспедиции на Марс.