Текст книги "Сводные. Против правил (СИ)"

Автор книги: Бэта Джейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 15

Макар

Я шел по коридору, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Ее слова все еще звенели в ушах, как навязчивый дождь за окном: «Давай скажем им позже».

Как будто от наших слов что-то изменится. Как будто родители станут меньше любить друг друга, узнав правду. Да черт возьми, какая им вообще разница, что происходит между мной и Лидой? Мы же не родственники по крови, мы...

– Эй, Ромео?

Дверь слева распахнулась, и оттуда высунулась рыжая голова Макса.

– Ну как? Помирились?

Я только фыркнул в ответ, но друг уже схватил меня за рукав и потащил в свою комнату. Комнату, которая, к слову, выглядела так, будто здесь взорвался магазин спортивного инвентаря – гантели, кроссовки, какие-то странные тренажеры...

– Так почему "нет"? – Макс уселся на кровать, закинув ноги на тумбочку.

Я начал шагать по комнате, не в силах усидеть на месте.

– Потому что она считает, что наши отношения нужно держать в тайне, чтобы не огорчать родителей.

Макс поднял бровь.

– Бред какой-то.

– Вот и я так думаю! – я ударил кулаком по стене. – Но она говорит, что ее мама постоянно твердит, будто я теперь ей брат. Сводный.

– Брат, значит... – глаза Макса вдруг загорелись тем самым опасным блеском, который обычно предвещал неприятности.

Я насторожился.

– Что?

Макс вскочил, схватил со стола яблоко и с хрустом откусил.

– А ничего, что ты целовал свою "сестру" вчера так, что у нее до сих пор губы опухшие? – он ухмыльнулся, жуя. – Или что ты провел у нее всю ночь? Или что...

– Заткнись, – я бросился на него, но Макс ловко увернулся.

– О, так вот как братья себя ведут? Интересно...

Я зарычал и схватил подушку, чтобы запустить ему в голову, но в этот момент дверь приоткрылась, и в проеме показалась горничная.

– Макар Викторович, вас отец... – она замолчала, увидев нашу сцену.

Мы замерли – я с подушкой над головой, Макс, прижавшийся к шкафу, его рот, полный яблока...

Горничная покраснела и быстро ретировалась. Макс выплюнул жвачку в урну и хлопнул меня по плечу.

– Расслабься, принц. Если она хочет тайну, сделаем ей тайну. Самую сексуальную, самую запретную тайну в этом дворце.

Я хотел возразить, но вдруг осознал, а почему бы и нет? Если Лида хочет играть в прятки, мы сыграем.

И когда она поймет, как сложно скрывать то, что рвется наружу. Может быть, тогда она наконец перестанет бояться.

Я толкнул тяжелую дубовую дверь кабинета отца и замер на пороге. Комната, обычно строгая и упорядоченная, напоминала сейчас эпицентр свадебного торнадо. По всему полу, на диванах, даже на подоконниках были разбросаны глянцевые журналы. Одни с платьями, другие с кортежами, третьи – с какими-то дурацкими голубями в сердечках. В центре этого бумажного шторма, заваленный каталогами, сидел отец, железный человек, перед которым трепетали министры, и сосредоточенно изучал фотографию букета, будто от этого зависела судьба мира.

– Ты меня звал? – спросил я, переступая через стопку брошюр с заголовком "1001 идея для идеальной свадьбы".

Отец даже не поднял головы.

– Да. – Он перелистнул страницу, задумчиво почесав подбородок. – Хочу, чтобы ты мне помог.

Я подождал продолжения, но его уже затянуло в очередной журнал. На обложке сияла невеста в платье, стоимость которого могла бы покрыть мой год обучения в Оксфорде.

– Помочь с чем? – напомнил я, сдерживая раздражение.

Отец вздохнул, отложил журнал и наконец посмотрел на меня. Его глаза были уставшими, а на лбу залегли непривычные морщины.

– С ремонтом гостевого домика. – Он провел рукой по лицу. – Мы не успеваем, даже организатор уже с ума сходит.

Я почувствовал, как во рту пересохло.

– Я в этом ничего не понимаю, – пробормотал я, отводя взгляд.

Отец встал, обходя стол, и неожиданно положил руку мне на плечо.

– Тебе будет помогать Лида. – Его пальцы слегка сжали мою мышцу. – Сын... пожалуйста.

Я поднял глаза и увидел то, чего не замечал раньше, в уголках его глаз собрались мелкие морщинки, губы были слегка поджаты. Он выглядел уязвимым. Таким я его не видел с тех пор, как в детстве он пришел ко мне в больницу после моей аварии на велосипеде.

– Ладно, – выдохнул я. – Я согласен.

Отец улыбнулся, не своей обычной деловой улыбкой, а по-настоящему, и вдруг обнял меня. Крепко, по-мужски, похлопав по спине.

– Спасибо!

Когда я выходил из кабинета, в голове крутилась только одна мысль: "Лида".

Мы будем работать вместе. А значит, у меня появится шанс доказать ей, что скрывать нам нечего.

Я вернулся в комнату Макса, все еще находясь под впечатлением от разговора с отцом. Дверь была приоткрыта, и я вошел без стука, обнаружив друга в странной позе, он лежал на полу, упираясь ногами в стену, с телефоном в руках.

– Ну что, папаша нагрузил тебя чем-то? – Макс не отрывал глаз от экрана, пальцы быстро печатали сообщение.

Я плюхнулся на его кровать, чувствуя, как пружины скрипят под моим весом.

– Хочешь посмеяться? – я провел руками по лицу. – Отец хочет, чтобы я занимался ремонтом гостевого домика.

Макс перевернулся на живот, подпер подбородок руками, глаза блестели как у кота, увидевшего банку со сметаной.

– И кто будет тебе "помогать", как я догадываюсь?

Я молча кивнул.

– О-хо-хо! – Макс вскочил, начал ходить по комнате, потирая руки. – Это же идеально! Ты понимаешь, что это идеально?

– Что идеально?

– Да все! – он размахнулся руками, едва не задев лампу. – Ты будешь с ней наедине…

– Я понял, – резко оборвал я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

– Нет, ты не понял! – Макс схватил меня за плечи. – Это твой шанс доказать ей, что скрываться последнее дело.

Я отстранился.

– И как, по-твоему, я должен это сделать?

Макс принял задумчивый вид, почесал подбородок, затем лицо его озарилось улыбкой.

– Мы устроим маленький спектакль.

– Что?

– Слушай, – он сел рядом, понизив голос. – Я "случайно" скажу паре слуг, что видел, как ты и Лида ссоритесь у гостевого домика. Они разнесут слух.

– И зачем это?

– Чтобы все думали, что вы ненавидите друг друга, – его глаза сверкали. – А потом, когда вы вдруг окажетесь там вместе...

Я начал понимать.

– Они подумают, что мы там ругаемся.

– Именно! – Макс хлопнул меня по колену. – Никто не станет лезть, никто не будет подслушивать. У вас будет полная свобода.

Я задумался. План был... безумным. Но в нем был смысл.

– А если она не захочет?

Макс ухмыльнулся.

– Ты же знаешь, как ее убедить.

В его глазах читалось столько неприкрытого веселья, что я не выдержал и рассмеялся.

– Ты гений и одновременно идиот.

– Это мое обаяние, – он поклонился. – Так что, начинаем?

Я вздохнул, представляя, как отреагирует Лида на весь этот цирк.

Но другого выхода у меня не было.

– Начинаем.

Глава 16

Макар

Я стоял у двери гостевого домика, сжимая в руках чертежи и смету, которые мне вручил отец. Утро было прохладным, но ладони у меня заметно потели. Где-то за спиной щебетали птицы, а вдали слышался смех садовников, все в этом поместье жили своей обычной жизнью, не подозревая, что для меня этот момент значил куда больше, чем простая проверка ремонта.

Дверь скрипнула, и я обернулся.

Лида шла по дорожке, слегка нахмурившись. Она была в простом голубом платье, волосы собраны в небрежный хвост, а в руках блокнот и карандаш. Выглядела так, будто шла не на встречу со мной, а на самую обычную, рутинную работу.

– Привет, – сказала она, останавливаясь в паре шагов от меня.

– Привет, – я кивнул на дверь. – Заходим?

Она взглянула на домик, потом на меня, и в ее глазах мелькнуло что-то неуловимое.

– Давай.

Я толкнул дверь, и перед нами открылось большое, уютное пространство. Солнечный свет пробивался сквозь пыльные окна, освещая паркетный пол, потертый временем, но все еще крепкий. В воздухе витал запах старого дерева и слегка затхлый аромат, домик давно не использовали.

– Отец хочет обновить здесь все, – сказал я, чтобы разрядить обстановку. – Полы, стены, мебель...

– Да, я знаю, – Лида прошла дальше, осматривая гостиную. – Мама говорила, что здесь будут оставаться гости после свадьбы.

Я кивнул, наблюдая, как она проводит пальцами по каминной полке, оставляя след на слое пыли.

– Здесь красиво, – неожиданно сказала она.

Я подошел ближе.

– Да. Уютно.

Наши взгляды встретились, и на мгновение показалось, что время остановилось. В этом тихом, заброшенном домике, вдали от глаз родителей, слуг, всего этого поместья, мы снова стали просто Макаром и Лидой.

– Вот здесь, – я показал на стену, – Нужно заменить обои. Отец хочет что-то светлое.

– Может, кремовое? – она подошла ближе, и я почувствовал легкий аромат ее духов.

– Да, возможно.

Мы продолжили осмотр, обсуждая детали ремонта, но с каждой минутой напряжение между нами росло. Она то и дело касалась руки, когда указывала на что-то, наши плечи случайно соприкасались, а в моменты молчания воздух будто становился гуще.

– Спальни там, – я кивнул на дверь в конце коридора.

Лида заколебалась, но затем направилась туда. Комнаты были небольшие, каждая с двуспальной кроватью под покрывалом и окном, выходящим в сад.

– Здесь нужно поменять шторы, – сказала она, но голос ее дрогнул.

Я подошел ближе.

– Лида...

Она обернулась, и в ее глазах читалось то же, что я чувствовал сам смесь желания и страха.

– Мы не должны... – начала она, но я перебил.

– Я знаю.

Тишина.

Где-то за окном пролетела птица, тень мелькнула на стене.

– Но я не могу притворяться, что ты для меня просто сводная сестра, – сказал я тихо.

Ее губы дрогнули.

– Пожалуйста…

Я сделал шаг вперед и поцеловал её.

Её губы дрожали под моими, словно она боялась сделать этот шаг, но не могла остановиться. Я начал осторожно, едва касаясь её рта своими, давая ей возможность отступить, передумать, убежать. Но вместо этого её пальцы впились в мои волосы, притягивая меня ближе с такой силой, что боль пронзила кожу головы, смешавшись со сладким головокружением.

– Лида... – моё дыхание смешалось с её, горячее, прерывистое.

Я чувствовал, как её грудь прижимается к моей, как учащённо бьётся её сердце. Она ответила мне без слов, открыв рот под моими губами. Её язык – горячий, влажный, с привкусом утреннего кофе и чего-то неуловимо сладкого – коснулся моего, и в тот же миг мои руки сами нашли её талию, прижимая к себе так сильно, что я почувствовал каждую линию её тела через тонкую ткань платья: рёбра, изгиб позвоночника, мягкие бёдра.

– Мы не должны... – она прошептала, но её бедра уже прижались к моим, и я ощутил её тепло даже через слои ткани. Её дыхание стало неровным, губы покраснели от поцелуев.

Я разорвал поцелуй, чтобы снять с неё платье. Ткань соскользнула на пол с шуршащим звуком, открывая бледную кожу, покрытую мурашками. Она стояла передо мной в одном только белье – простом белом хлопковом, не в кружевном. От этого становилось ещё жарче – она не ждала этого. Не готовилась. Это было спонтанно, искренне, по-настоящему.

– Ты уверена? – я провёл пальцем по её ключице, чувствуя, как она дрожит под моим прикосновением.

Моя рука скользнула ниже, обводя контур её груди поверх тонкой ткани лифчика. В ответ Лида толкнула меня на кровать. Пружины скрипнули под моим весом, когда она взгромоздилась сверху, её колени сжали мои бёдра с силой. Её пальцы дрожали, расстёгивая оставшиеся пуговицы на моей рубашке.

Её губы обожгли мою грудь, зубы слегка сжали сосок, заставив меня застонать. Я впился пальцами в её бёдра, чувствуя, как мышцы напрягаются под кожей. Она двигалась сверху, как будто танцевала – её тело изгибалось в плавном ритме, когда она снимала с себя лифчик, сбрасывала его на пол.

Я перевернул её, прижав к матрасу. Наши взгляды встретились.

– Макар... – она прошептала моё имя, и оно прозвучало как молитва.

Мои пальцы скользнули по её животу, зацепились за резинку трусиков. Я снял с неё последнюю преграду, и вот она – вся передо мной. Она прикрыла глаза, когда мой палец прошёлся по её складкам, обнаружив, насколько она уже мокрая.

Когда я вошёл в неё, мы оба застонали. Она была такой тёплой, такой узкой, обжигающе горячей внутри. Её ноги обвили мою спину, пятки впились в поясницу, притягивая меня глубже.

– Боже... – она закинула голову назад, обнажив шею.

Я не удержался и впился зубами в нежную кожу, оставляя красный след. Начал двигаться медленно, но она подняла бёдра навстречу, требуя большего. Её ногти впились мне в спину, оставляя царапины.

– Не надо беречь меня, – прошептала она, и в её голосе звучала какая-то отчаянная решимость.

После этого всё стало горячее, быстрее. Кровать стучала о стену в такт нашим движениям, её стоны смешивались с моим дыханием. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь занавески, лизал наши тела – её грудь, подпрыгивающую в ритме наших движений, мокрые пряди волос, прилипшие ко лбу, наши соединённые тела.

Я чувствовал, как она сжимается вокруг меня, её внутренние мышцы начали ритмично пульсировать. Её пальцы впились в простыни, срывая ткань.

– Я... я... – она не могла говорить, её тело выгнулось в дугу.

– Да, – прошептал я, ускоряя движения, – Давай, я с тобой...

Её крик, когда она кончила, был самым прекрасным, что я когда-либо слышал. Её тело содрогалось подо мной, внутренние стенки сжимали меня так сильно, что через мгновение и я потерял контроль, погружаясь в неё до конца, пока мир не взорвался миллионом искр.

Мы лежали, сплетённые, покрытые потом, пытаясь отдышаться. Её сердце бешено стучало у меня под ладонью. Я чувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается, как расслабляются мышцы её спины.

– Это было... – начала она, но я прикрыл её рот своим пальцем.

Её кожа под моими губами была тёплой, слегка солоноватой от пота. Я целовал её лоб, веки, кончик носа, чувствуя, как она прижимается ко мне всем телом. В воздухе витал её аромат.

Её пальцы рисовали круги на моей груди, обводя шрамы, родинки, следы от её же ногтей. Мои руки не могли перестать касаться её, скользили по влажной спине, цеплялись за рёбра, сжимали бёдра. Будто проверяя: реальна ли она? Действительно ли это произошло?

Я поймал её губы снова, уже не спрашивая, не сдерживаясь. Этот поцелуй был другим, требовательным, голодным. Моя рука скользнула между её ног, обнаруживая, что она всё ещё мокрая.

– Нам пора, – она прошептала, но её бёдра сами приподнялись навстречу моим пальцам.

– Мы осмотрели ещё не все спальни, – я провёл языком по её шее, чувствуя, как пульс под кожей учащается.

Она застонала, когда я перевернул её на живот. Мои губы прошлись по её позвоночнику, вниз, к самой пояснице. Её кожа здесь была особенно нежной, почти прозрачной. Я укусил её за ягодицу, оставив красный след, и она вскрикнула.

– Тише, – прошептал я, – А то услышат.

Она обернулась, и в её глазах читался вызов.

– Пусть слышат.

Эти слова стали последней каплей. Я ввёл в неё сзади, одним резким движением. Она вскрикнула, ногти впились в простыню.

– Да... вот так... – её голос сорвался, когда я начал двигаться.

Теперь я видел всё, как её спина выгибается, как мышцы спины напрягаются, как капли пота стекают между лопатками. Мои пальцы впились в её бёдра, оставляя следы.

Солнце уже почти село, окрашивая её кожу в золотисто-розовые тона. Комната наполнилась звуками, шлёпаньем наших тел, её приглушёнными стонами, скрипом кровати. Я почувствовал, как она снова приближается, её внутренние мышцы начали сжимать меня.

– Макар... я...

Я наклонился, обнял её за грудь, прижимая спиной к себе.

– Кончай, – прошептал я ей в ухо. – Кончай, громко.

Её крик, когда её накрыло, был таким громким, что я прикрыл ей рот ладонью. Её тело тряслось в моих руках, внутренние спазмы почти болезненные по силе.

Я не стал терпеть дольше. Пару резких толчков и я кончил в неё, зарывая лицо в её волосы. Мы рухнули на кровать, дыша как на финише марафона.

– Теперь точно пора, – она повернулась ко мне, её лицо было мокрым, то ли от пота, то ли от слёз.

Я кивнул, но не отпускал её ещё минут пять, просто держа в объятиях, пока её дыхание не выровнялось.

Потом мы молча одевались, избегая глаз. На полу лежали следы нашей страсти, смятая простыня, её лифчик, мои носки.

Когда она поправила платье перед зеркалом, я подошёл сзади, обнял за талию.

Глава 17

Макар

Я придержал дверь гостевого домика, пропуская Лиду вперед. Ее шаги были неровными, будто она шла по палубе корабля во время шторма. Она слегка прихрамывала – моя вина, я слишком сильно сжимал ее бедра в пылу страсти. Но стоило мне протянуть руку для поддержки, как она резко отстранилась, подняв подбородок с тем самым упрямым выражением, которое сводило меня с ума.

– Я в порядке, – прошептала она, но ее пальцы нервно теребили складки платья.

Того самого, что час назад я срывал с нее в спешке, когда она лежала на той самой кровати, что теперь будет преследовать меня в мыслях. Ткань была помята, а на спине явно виднелся след от пыльного пола.

Я хотел сказать что-то, но она уже шла вперед, оставив меня с мучительным воспоминанием о том, как ее тело трепетало под моими прикосновениями. Войдя в дом, она не оглянулась ни разу, но я видел – по тому, как ее рука дрожала на перилах, как она чуть задержалась на лестнице, прежде чем скрыться в своей комнате – она была полностью опустошена. И это наполняло меня странной гордостью.

Часы в холле пробили восемь, их бронзовый голос разнесся по всему дому. Я замер, прислушиваясь к звукам жизни вокруг – смеху горничных на кухне, скрипу паркета под шагами отца, доносящемуся из кабинета звонку телефона. И где-то за всем этим – тихому плеску воды из-за двери ванной Лиды.

– Макар Викторович, – Анна появилась так внезапно, что я вздрогнул. Ее глаза скользнули по моей растрепанной прическе, чуть помятой рубашке. – Ужин подан.

Моя комната встретила меня холодом. Я долго стоял под ледяными струями душа, пытаясь смыть с себя следы нашего греха – запах ее кожи, тонкий аромат ее возбуждения. Но когда я закрыл глаза, все вернулось – ее стоны, шепот моего имени, то, как ее ногти впивались мне в спину.

Столовая сияла, хрусталь, серебро, белоснежные салфетки. Отец что-то оживленно обсуждал с управляющим, размахивая бокалом с красным вином. Мать Лиды, что-то шептала на ухо повару, указывая на блюда. Макс уже сидел за столом, развалившись в кресле с видом человека, знающего слишком много. Его рыжая борода скрывала ухмылку, когда он увидел меня.

– Ну наконец-то, – проворчал отец. – Где Лида?

Как будто в ответ на его вопрос, дверь открылась. Она вошла, и у меня перехватило дыхание. Ее волосы, обычно уложенные в идеальную прическу, были сырыми и собраны в небрежный пучок. На щеках играл неестественный румянец, а губы... Боже, ее губы были слегка опухшими от моих поцелуев. Она избегала смотреть в мою сторону, но я видел, каждый мускул в ее теле был напряжен.

– Милая, с тобой все хорошо? – Светлана Сергеевна приложила ладонь ко лбу дочери. – Ты выглядишь... уставшей.

– Да, – ответ Лиды был едва слышен. Она уставилась в свою тарелку, пальцы сжимая салфетку так сильно, что костяшки побелели. – Просто перетрудилась в гостевом домике.

Я видел, как Макс прикрыл рот рукой, подавляя смех.

– Ах да, гостевой домик, – я нарочито громко заговорил, заставляя всех повернуться ко мне. – Мы его осмотрели. Там, прямо скажем, много работы.

Отец перестал жевать, его брови поползли вверх. Я продолжал, размахивая вилкой.

– Полы нужно полностью перестелить – доски прогнили в нескольких местах. Обои придется содрать до основы – под ними плесень. – Я сделал паузу, наслаждаясь моментом. – А в главной спальне... В главной спальне протекает крыша. Довольно сильно. Видимо, уже несколько лет.

Лида подавилась глотком воды. Ее глаза расширились, когда она осознала мой намек – ведь именно в той самой главной спальне мы... именно под той протекающей крышей...

– Мебель, – я продолжал, наслаждаясь ее смущением, – В ужасном состоянии. Кровати, – я подчеркнуто сделал ударение на слове, – скрипят так, будто развалятся от малейшего прикосновения.

Макс фыркнул в свой бокал, чуть не поперхнувшись. Его плечи тряслись от сдерживаемого смеха.

– Мы... мы составили список необходимых работ, – прошептала Лида. Ее щеки пылали таким румянцем, что он был виден даже через слой пудры.

– Да, – я поднял бокал, ловя ее взгляд. – Очень... подробный список. Очень. Подробный.

Под столом кто-то резко пнул меня по ноге. Боль была острой, но приятной – ведь это значило, что она помнит. Помнит каждый наш поцелуй, каждый стон, каждый вздох, каждый скрип той самой кровати. И то, как она кусала губу, пытаясь сохранить невозмутимость, только подтверждало – наша тайная игра только начинается.

Я специально топал по лестнице громче обычного, когда спускался к завтраку. Вчерашний вечер стоял перед глазами – как Лида кусала губу, как ее глаза блестели, когда я намекал на нашу тайну. Столовая встретила меня запахом свежеиспеченных круассанов и кофе, но ее место за столом пустовало.

– Лида еще спит? – спросил я как можно небрежнее, наливая себе кофе. Моя рука дрожала, и ложка звякнула о бокал.

Мать Лиды вздохнула.

– Видимо, вчерашняя работа действительно вымотала ее.

Выждав полчаса, я поднялся наверх. В коридоре второго этажа было тихо – только часы тикали на стене, отсчитывая секунды. Я остановился перед ее дверью, прислушиваясь. Ни звука.

Я постучал – сначала вежливо, потом все громче.

– Кто так? – ее голос прозвучал хрипло, заспано. Представил, как она лежит в постели, ее волосы растрепаны, губы все еще слегка опухшие от вчерашних поцелуев...

– Ты что, еще спишь? – я нарочно говорил громко, чтобы слышали внизу. – Давай вставай быстрее, нам в магазин ехать!

– В... в какой? – она явно была сбита с толку.

Я усмехнулся.

– Как в какой? Нам мебель заказывать! Для гостевого домика! Специально подчеркнул последние слова.

– Сестра, хватит спать! Иначе я войду!

За дверью раздался шум – она явно вскочила с кровати.

– Я иду! – ее голос прозвучал резко, почти испуганно.

Я спустился в гостиную и устроился в кресле, растянув ноги. Через открытое окно доносилось пение птиц в саду, где мы вчера... Я закрыл глаза, вспоминая, как она дрожала подо мной.

Не прошло и двадцати минут, как на лестнице послышались шаги. Я ожидал, что она будет собираться час как минимум, обычно она возилась перед зеркалом вечность. Но вот она, в простом летнем платье, волосы собранны в хвост, без обычного макияжа. Ее глаза были слегка припухшими, но когда она увидела меня, в них вспыхнул тот самый огонь, что горел вчера.

– Поехали, – сказала она коротко, избегая моего взгляда.

Я медленно поднялся, подойдя так близко, что почувствовал запах ее зубной пасты.

– Завтракать? – я кивнул в сторону столовой, где еще слышались голоса. – Или ты... не голодна?

Ее щеки вспыхнули. Она резко отвернулась.

– Я не голодна.

Я знал, почему она боялась встретиться глазами с родителями, боялась, что они что-то заметят.

Мы вышли на крыльцо. Утро было ясным, солнечные лучи играли в ее растрепанных прядях. Она шла впереди, ее плечи были напряжены, но когда я догнал ее и нарочно коснулся руки, я почувствовал под этой маской безразличия скрывается то же безумие, что и у меня. И глядя, как она кусает губу, я уже планировал, как сегодня мы "осмотрим" новую мебель для той самой спальни...