Текст книги "Сводные. Против правил (СИ)"

Автор книги: Бэта Джейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12

Макар

Телефонный звонок ворвался в тишину моей комнаты, заставив вздрогнуть. Я лежал на кровати, уставившись в потолок, уже который час перебирая в голове все возможные способы достучаться до Лиды. Экран загорелся знакомым именем – Макс. Я вздохнул, предчувствуя очередную порцию его "гениальных" советов, но все равно поднес трубку к уху.

– Ну что, Ромео, – раздался его жизнерадостный голос, от которого у меня сразу заныл висок, – Как дела на любовном фронте?

Я зажмурился, чувствуя, как сжимается горло.

– Никак, – выдавил я, сжимая телефон так, что корпус затрещал. – Она даже не смотрит в мою сторону.

Слова обжигали, как признание собственного поражения. Я видел, как она намеренно отворачивается, когда я вхожу в комнату, как замирает, услышав мои шаги.

– А с гитарой тема не прокатила? – Макс, как всегда, невозмутим.

Я провел рукой по лицу, вспоминая вчерашний вечер. Как стоял под ее окном под проливным дождем, как пальцы цепенели на струнах, как играл нашу песню до тех пор, пока не лопнула самая тонкая струна.

– Нет. Она лишь раз в окно выглянула и тут же исчезла.

Голос мой звучал хрипло. На другом конце провода наступила пауза. Я слышал, как Макс шумно вдыхает, верный признак того, что в его буйной голове рождается очередная безумная идея.

– Беда, – наконец произнес он. – А может, мы тебе ноги сломаем?

Я замер.

– Что?

– Ну знаешь, классика жанра! – его голос зазвенел неподдельным энтузиазмом. – Она с жалостью будет за тобой ухаживать. Что думаешь?

Я стиснул зубы, чувствуя, как по спине пробегает знакомая дрожь ярости.

– Может, тебе что-нибудь сломать? – прошипел я.

Макс лишь рассмеялся, заразительно, бесстыдно, как всегда.

– Ладно, ладно. Думаем дальше.

Я закрыл глаза. В голове была пустота. Все мысли, все слова, все признания все уже было сказано. И все равно не сработало.

– Да нет у меня идей, – признался я наконец, и это прозвучало как приговор.

Повесив трубку, я швырнул телефон на кровать. Он подпрыгнул и упал на пол с глухим стуком. Мне было все равно.

Я сидел в кабинете отца, бесцельно перебирая бумаги, когда снизу раздался оглушительный грохот – будто в парадную дверь врезался грузовик. Сердце екнуло: а вдруг это Лида... Вдруг что-то случилось...

Выскочив в коридор, я услышал знакомый голос.

– Эй, осторожнее я сам!

Спускаясь по мраморной лестнице, я увидел Макса, который с размаху ввалился в холл, волоча за собой огромный кожаный чемодан с наклейками разных стран. Его рыжие волосы торчали во все стороны, а на лице красовалась та самая бесшабашная ухмылка, которая всегда означала неприятности.

– Что за черт? – спросил я, чувствуя, как начинает болеть голова.

Макс размахнул руками так, что едва не задел античную вазу.

– Экстренная ситуация, дружище! В моей квартире травят тараканов! Жить негде!

Я скрестил руки на груди:

– У тебя пентхаус на Рублевке.

– Ну и что? – Макс уже расхаживал по холлу, разглядывая интерьер с преувеличенным восхищением. – Тараканы тоже любят роскошь! О, смотри-ка! – он остановился перед картиной Малевича. – Очередной черный квадрат, который стоит как моя машина!

Я хотел ответить, но в этот момент из гостиной вышла Лида. Она замерла на пороге, увидев незнакомца. Солнечный свет из высоких окон падал на ее стройную фигуру в простом синем платье, делая ее почти нереальной. Макс застыл с открытым ртом.

– День добрый! – наконец выдавил он, делая театральный поклон. – Макар, а что это за богиня украшает твой дом?

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

– Знакомься, – сказал я, делая шаг вперед. – Это Лида, моя... – я запнулся, – сводная сестра. Лида, это Макс, мой друг.

Макс стремительно закрыл расстояние между ними и схватил Лидину руку.

– Очарован! – он поднес ее пальцы к губам с такой театральностью, будто мы находились в придворном театре XVIII века.

Лида широко раскрыла глаза. Я видел, как она колеблется, улыбнуться этому безумному приветствию или отпрянуть.

– Вы знакомы с детства? – осторожно спросила она, выдергивая руку.

– С пеленок! – воскликнул Макс, не обращая внимания на мой убийственный взгляд. – Мы с Макаром...

– Макс, – я резко перебил его, – Ты же хотел осмотреть свою комнату?

Но мой друг уже увлек Лиду в гостиную, размахивая руками и рассказывая какую-то невероятную историю про наш "подвиг" в Оксфорде, который на самом деле закончился ночью в полицейском участке.

Я стоял в дверях, наблюдая, как Лида сначала скептически поджимает губы, потом невольно улыбается, а затем и вовсе смеется над какой-то глупостью, которую выпалил Макс.

Вечером отец устроил официальный ужин. Лида сидела напротив меня, тщательно избегая моего взгляда. Макс, облаченный в смокинг, развлекал всех историями, которые на 90 % состояли из вымысла.

– А вот в Тибете, – вещал он, размахивая вилкой, – Меня научили есть палочками левой рукой.

Размашистый жест – и ваза династии Мин, к счастью, та самая подделка, которую отец купил на аукционе, полетела на пол с душераздирающим звоном. Тишина. Затем Света нервно захихикала. Лида прикрыла рот ладонью. Даже отец скрывал улыбку за салфеткой.

– Пятьсот лет истории, – мрачно сказал я, глядя на осколки.

– Зато теперь у вас есть повод купить новую! – невозмутимо парировал Макс.

Утром я проснулся от громкого стука в дверь. "Семь утра", – мелькнуло в голове, когда я увидел на часах 6:58. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Макс с подносом, на котором дымились какие-то странные шарики.

– Завтрак в постель, ваше высочество! – провозгласил он, ставя поднос мне на колени. – Рецепт моей бабушки!

Я осторожно понюхал.

– Это... пельмени в шоколаде?

– Инновационная кухня! – Макс уселся на край кровати, отчего пружины жалобно заскрипели. – Кстати, сегодня у нас насыщенная программа.

Я закатил глаза и упал на кровать. Если первый вечер казался хаотичным, то теперь дом окончательно превратился в филиал цирка.

Макс "случайно" нашел отцовский дрон для гольфа.

– Смотрите, я научился им управлять! – крикнул он со двора.

Я только успел выглянуть в окно, как дрон со свистом пронесся мимо, врезался в хрустальную люстру в гостиной и устроил импровизированное световое шоу. Осколки дождем посыпались на пол, а Макс стоял посреди комнаты с пультом в руках и глупейшей улыбкой. Лида, наблюдавшая эту сцену, вдруг рассмеялась – звонко, безудержно. Это был первый искренний смех, который я слышал от нее за последнее время.

А потом Макс проник на кухню, под предлогом "показать фирменный рецепт" и за два часа превратил храм высокой кухни в забегаловку. Когда я зашел проверить, что за запах доносится снизу, передо мной предстала сюрреалистичная картина: главный повар с красным от злости лицом жарил бургеры, а помощники наперебой требовали "еще того соуса, как у Макса".

– Что происходит? – спросил я.

– Демократизация питания! – объявил Макс, размахивая шумовкой. – Лида, попробуй!

Он протянул ей мини-бургер с золотой фольгой вместо сыра. Лида колебалось секунду, затем откусила и зажмурилась от удовольствия.

Глава 13

Лида

Я сидела с книгой в саду, вдруг уловив странный запах, плывущий из распахнутых кухонных окон. Что-то жареное, дерзкое, совершенно неуместное в этом стерильном дворце. Любопытство пересилило.

Я вошла на кухню и застала сюрреалистичную картину: Макс, засучив рукава дорогой рубашки, стоял у плиты, окруженный кухонной челядью. Шеф-повар Арман с пунцовым лицом что-то яростно жарил, а молодые поварята толпились вокруг, как голодные птенцы.

– Лида! – Макс заметил меня первым. – Как раз вовремя!

Он ловко перевернул котлету, брызги масла весело запрыгали по плитке. В его руках появился миниатюрный бургер, булочка блестела от масла, листик салата свежо зеленел, а вместо сыра...

– Это съедобное золото, – торжественно объявил Макс, – как в тех дурацких ресторанах. Только мой вариант вкуснее.

Я колебалась. В этом доме я забыла, что такое есть руками, чувствовать вкус, а не статус блюда. Первый укус обжег губы. Второй душу.

Котлета оказалась идеальной – сочной внутри, с хрустящей корочкой. Соус щипал язык, напоминая уличную еду. А эта дурацкая золотая фольга хрустела на зубах, как тончайший вафельный лист.

– Ну как? – Макс наблюдал за мной, как фокусник за зрителем.

Я не успела ответить.

Дверь распахнулась, и в кухню вошел Макар. Он замер, озирая хаос: Арман, покрасневший от ярости, но увлеченно жарящий бургеры; кухонные мальчики, выстроившиеся в очередь; я с полуобгрызенным бутербродом и жирными пальцами.

– Что... – его голос сорвался, – что здесь происходит?

– Революция! – провозгласил Макс, размахивая шумовкой.

Я не стала дожидаться продолжения. Отложила бутерброд и выскользнула через черный ход, оказавшись в саду. Яблоня, встретила меня шелестом листьев.

– Лида!

Он нашел меня, конечно же нашел. Я не оборачивалась, но слышала, как он осторожно приближается. Чувствовала его дыхание у себя за спиной.

– Я... – он начал и замолчал.

Ветер донес из кухни смех Макса и тот самый дерзкий запах жареного мяса. Запах свободы. Запас настоящей жизни.

– Уходи, – прошептала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Но в глубине души знала, он не уйдет, я надеялась что он не уйдет.

– Лида… – Его голос прозвучал прямо за спиной, ближе, чем я ожидала. Теплое дыхание коснулось моей шеи, заставив мурашки пробежать по коже. – Пожалуйста!

Я застыла, не оборачиваясь. Слышала, как он осторожно опускается на скамейку рядом, как его колено почти касается моего. Как он глубоко вздыхает, прежде чем заговорить. В саду пахло яблонями.

– Я знаю, что ты не хочешь меня слушать, – начал он, и в его голосе была такая боль, что мне захотелось обернуться. Но я лишь сильнее вцепилась в кофту. – Но я...

– Зачем? – резко перебила я, внезапно обернувшись к нему. Голос дрожал, но это уже не имело значения. – Зачем ты пришел? Чтобы снова солгать? Чтобы…

Мои слова оборвались, когда я увидела его лицо. Бледное, с темными кругами под глазами. Губы, пересохшие от нервов. И эти глаза красные, опухшие, будто он не спал несколько ночей подряд. Таким уязвимым, настоящим я не видела его.

– Я пришел, потому что больше не могу, – его голос сорвался на полуслове. Он провел рукой по лицу, и я заметила, как дрожат его пальцы. – Потому что эти дни без тебя... Лида, я умираю без тебя!

Сердце бешено заколотилось, но я сжала губы. Нет. Не снова. Не после всего что он сделал.

– Ты выбрал свой путь, – прошептала я, глядя куда-то мимо его плеча. – Ты выбрал врать. Врать мне.

– Нет! – он внезапно схватил мои руки, и его ладони были такими теплыми, такими знакомыми. Они дрожали. – Я знаю, что виноват. Знаю, что разрушил все. Но прошу тебя... – его голос прервался, – Прости меня. Дай мне шанс все исправить.

Я подняла глаза и увидела слезы. Настоящие. Они медленно стекали по его щекам, оставляя блестящие дорожки. Я никогда не видела, чтобы Макар плакал.

В этот момент из распахнутых кухонных окон донесся дикий хохот Макса и звон разбитой посуды. Запах жареных котлет и специй все еще висел в воздухе, напоминая о той простоте, которую мы когда-то делили.

Я медленно поднялась. Его пальцы скользнули по моим ладоням, пытаясь удержать, но я вырвалась.

– Лида... – он вскочил вслед за мной.

Но я уже шла прочь, не оборачиваясь. Каждый шаг отдавался болью в груди, но я продолжала идти.

Я захлопнула за собой дверь и рухнула на кровать, вцепившись пальцами в волосы. В груди все сжималось от боли, а перед глазами стояли его глаза, красные, мокрые, полные отчаяния. Как он смел? Как он мог после всего плакать, смотреть на меня так, будто это я разбила ему сердце?

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он лгал. А теперь пришел с теми самыми глазами, от которых у меня перехватывало дыхание.

– Четр! – я швырнула подушку в стену.

И в этот момент дверь распахнулась. Я вздрогнула, даже не успев подняться. В проеме стоял он, волосы растрепаны, рубашка помята, грудь тяжело вздымалась, будто он бежал сюда через весь дом.

– Ты? – голос мой дрогнул. – Что ты тут делаешь?

Он вошел, захлопнув дверь за спиной. Глаза горели.

– Нам нужно поговорить, – его голос звучал хрипло, будто он неделю не пил воды. – Я не могу больше делать вид, что ничего не было.

Я вскочила с кровати, отступая к окну.

– Мы расстались! – выдохнула я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Он шагнул ко мне. Еще шаг.

– Я не хочу с тобой расставаться.

И тогда он сделал это. Быстро закрыл расстояние между нами, схватил меня за лицо и притянул к себе. Его губы накрыли мои, горячие, влажные, отчаянные. Я замерла, шокированная, но...

Но тело мое помнило его.

Помнило, как он целовал меня. Как его пальцы дрожали, когда он впервые дотронулся до меня. Как его дыхание сбивалось, когда мы теряли голову в темноте нашей маленькой квартиры.

И я ответила.

Сначала едва заметно, губы сами приоткрылись под его натиском. Потом сильнее, когда его язык коснулся моего. Руки сами потянулись к нему, вцепились в его растрепанные волосы, притягивая ближе.

Он пах чем-то таким родным, что у меня перехватило дыхание. Его руки скользнули по моей спине, прижимая к себе так сильно, что ребра заныли. Но я не хотела, чтобы он отпускал. Никогда.

Мы дышали в унисон, губы слились в одном безумном, горьком, страстном поцелуе. Я чувствовала, как его сердце бьется под моей ладонью – часто, неровно.

И вдруг... Я вспомнила. Вспомнила, как увидела его в ресторане, совсем другого Макара. Как он врал мне притворяясь совершенно другим человеком.

Я резко оттолкнула его.

– Нет... – прошептала я, отступая.

– Лида... – он потянулся ко мне, глаза полные боли.

– Нет! – я сжала кулаки. – Ты не можешь просто прийти и... и...

Но он снова поцеловал меня. Мягче теперь. Медленнее. Как будто просил прощения каждым прикосновением губ. И я...

Боже! Я снова ответила!

Потому что ненавидела его.

Потому что любила.

Когда его пальцы запутались в моих волосах, а губы шептали мое имя между поцелуями, я поняла одно – я проиграла.

Его губы оторвались от моих, но лоб остался прижатым ко мне. Мы дышали тяжело, как после долгого бега, наши сердца бились в унисон громко, бешено, будто пытаясь вырваться из груди и слиться воедино.

– Лида... – его голос был хриплым, прерывистым.

Я не ответила. Не могла. Вся дрожала, как осенний лист на ветру. И тогда он обнял меня крепче, прижал к своей груди, я почувствовала, как сильно бьется его сердце.

– Прости меня, – прошептал он, и его пальцы осторожно вплелись в мои волосы, гладили их, как что-то хрупкое, драгоценное. – Прости, пожалуйста...

Я закрыла глаза, прижавшись щекой к его груди.

– Я был идиотом, – продолжал он, его губы касались моих волос, когда он говорил. – Я не смогу без тебя!

Я подняла глаза и увидела его лицо, такое близкое, такое родное. В его глазах стояли слезы, и это ранило сильнее любых слов.

– Я больше никогда так не сделаю, – он провел пальцами по моей щеке, смахивая мои собственные слезы. – Ты веришь мне?

Я хотела сказать "нет". Хотела оттолкнуть его, убежать, спрятаться. Но...

Но когда он смотрел на меня так, честно, беззащитно, как тогда, в самом начале, я не могла лгать.

– Я не знаю, – прошептала я.

Он прижал мою ладонь к своей груди, прямо над сердцем.

– Ты чувствуешь? Оно бьется только для тебя! Всегда!

Его слова обожгли. Я хотела злиться. Хотела ненавидеть. Но вместо этого мои пальцы сжали его рубашку, притягивая ближе.

– Ты причинил мне боль, – сказала я, и голос мой дрогнул.

– Знаю. И я буду заслуживать твое прощение каждый день, если ты дашь мне шанс.

Он наклонился и осторожно прикоснулся губами к моему лбу, затем к носу, к щекам, как будто заново узнавая каждую черту.

– Ты мое все, Лида! Моя жизнь! Моя душа!

И когда его губы снова нашли мои, уже нежно, почти несмело, я поняла, что бы ни было в прошлом, я не готова отпустить его. Не сейчас. Не когда он смотрит на меня так, будто я весь его мир.

Я ответила на поцелуй, чувствуя, как что-то теплое и светлое разливается в груди.

Глава 14

Лида

Его губы не отпускали меня ни на секунду. Тот первый поцелуй у двери перерос в нечто большее жадное, властное, заставляющее забыть обо всем. Я чувствовала, как теряю контроль, когда его пальцы впились в мои бедра, прижимая к себе так плотно, что через тонкую ткань платья я ощущала каждую линию его тела.

– Макар... – мой шёпот потонул в его поцелуе.

Он отвел меня от двери, не разрывая контакта, пока мои ноги не коснулись края кровати. Его пальцы дрожали, расстегивая пуговицы моего платья не с привычной уверенностью, а с трепетом, будто он боялся, что я рассыплюсь у него в руках.

Ткань соскользнула на пол. Его горячий взгляд скользнул по моему телу, заставив кожу вспыхнуть.

– Ты так прекрасна, – он опустился передо мной на колени, целуя внутреннюю сторону бедра. – Боже, как я скучал по тебе...

Я вцепилась пальцами в его волосы, когда его губы нашли самое сокровенное. Язык скользнул по нежной коже, заставив спину выгнуться. В горле сорвался стон – громкий, неприличный, но мне было все равно.

Он поднялся, чтобы снова поймать мои губы, давая мне распробовать на них собственный вкус. Его руки скользили по моей спине, развязывая ремешок бюстгальтера.

– Я хочу видеть тебя, – прошептал он. – Всю.

Когда последняя предательская деталь одежды упала на пол, его ладони наконец коснулись моей груди. Большие пальцы медленно провели по соскам, заставив их набухнуть.

– Ты так чутко реагируешь, – он улыбнулся в поцелуй, пока один палец скользил вниз, по животу, к тому месту, где я уже пульсировала от желания. – Вся дрожишь...

Я закусила губу, когда его палец вошел в меня медленно, давая привыкнуть. Потом второй. Его движения были уверенными, но нежными, будто он заново изучал мое тело.

– Макар, пожалуйста... – я схватила его за запястье, не в силах выдержать это сладкое мучение.

Он понял.

Когда он вошел в меня, мы оба застонали. Он заполнил меня полностью, не только телом, но и этим взглядом, полным такой любви, что у меня навернулись слезы.

– Лида... – он прошептал мое имя, начиная двигаться.

Каждый толчок был медленным, глубоким, будто он хотел запомнить каждую секунду. Я обвила его бедра ногами, притягивая ближе, глубже.

Его губы нашли мою шею, оставляя горячие поцелуи. Одна рука сцепилась с моей, прижимая к подушке, другая скользнула между наших тел, находя тот самый чувствительный бугорок.

– Смотри на меня, – попросил он, и я открыла глаза, утонув в его взгляде.

Волна нарастала медленно, неумолимо. Я чувствовала, как сжимаюсь вокруг него, как его дыхание становится прерывистым.

– Я... я...

– Летай для меня, – прошептал он.

И я сорвалась.

Оргазм пронзил меня, заставив выгнуться и вскрикнуть. Макар не останавливался, продлевая наслаждение, пока его собственное тело не напряглось, и он не обрушился на меня, заглушая стон в моей шее.

Мы лежали, сплетясь, пытаясь отдышаться. Его пальцы нежно гладили мой бок.

– Я люблю тебя, – прошептал он. – Только тебя.

За окном давно стемнело. Я лежала, прислушиваясь к мерному дыханию Макара, его рука тяжело покоилась на моем животе, пальцы иногда непроизвольно сжимались, будто даже во сне он боялся, что я исчезну. Лунный свет серебрил его ресницы, делая лицо таким беззащитным.

Я осторожно провела пальцем по его брови, вдоль носа, обводя контур губ. Он вздохнул глубже, но не проснулся.

– Тебе пора, – прошептала я так тихо, что сама еле услышала.

Его веки дрогнули, глаза медленно открылись мутные от сна, но мгновенно сфокусировались на мне.

– Почему? – голос был хриплым, он потянулся, обнажая гладкую кожу живота, где исчезало покрывало. – С чего ты решила, что пора?

Я приподнялась на локте, отводя взгляд.

– Ночь, – прошептала я. – Пока никто не видит...

Он резко сел, покрывало сползло, обнажая его торс. Лунный свет скользил по мышцам, подчеркивая каждую впадинку, каждый шрам.

– Ночь и что? – он поймал мою руку, прижимая ладонь к своей груди. Его сердце билось ровно, но быстро. – Лида, мы не воруем серебро. Мы любим друг друга.

Я закрыла глаза, чувствуя, как его пальцы переплетаются с моими.

– Мама... – голос сорвался. – Она каждый день напоминает, что ты теперь мне брат. Что мы должны быть "примером".

Его рука сжала мою сильнее.

– Ты действительно веришь, что несколько бумажек могут сделать нас родней? – он наклонился, его губы коснулись моего плеча. – Я не чувствовал себя твоим братом, когда ты стонала подо мной час назад.

Жар разлился по телу, но я отстранилась.

– А если они узнают?

– Правду, – он поймал мое лицо в ладони. – Скажем им правду.

Я представила мамин взгляд. Этот дом, полный перешептываний слуг.

– Давай... – я вдохнула его запах – соль, кожу и нас. – Давай скажем им после свадьбы?

Его брови поползли вверх.

– Сейчас они так счастливы, – я торопливо провела рукой по его груди, чувствуя, как под кожей напрягаются мышцы. – Все только устроилось. Я не хочу их расстраивать...

– Расстраивать чем? – он резко встал, покрывало окончательно сползло, обнажая его полностью. Лунный свет лизал бедра, делая кожу почти фарфоровой. – Тем, что мы наконец-то счастливы? Тем, что я не могу дышать без тебя?

Он опустился передо мной на колени, его руки сжали мои бедра.

– Ты думаешь, они не знают? – он прижал лоб к моему животу. – Макс знает. Повар, который видел, как ты смотришь на меня, знает. Даже проклятые розы в саду знают!

Его губы обожгли кожу ниже пупка. Я вцепилась в его волосы.

– Только ты продолжаешь притворяться, – он поднялся, поймав мои губы в поцелуй. Горячий, влажный, с вкусом отчаяния. – Притворяться, что мы можем жить без этого.

Его руки скользнули под мою спину, приподнимая, пока я не оказалась сверху. Я чувствовала каждую его мышцу, каждый вздох.

– Посмотри на меня, – прошептал он.

Я открыла глаза.

– Это не просто секс, – его пальцы впились в мои бедра. – Это я. Это ты. Это навсегда!

Мы танцевали этот медленный танец до рассвета. Иногда он прижимал меня к груди так сильно, что мне не хватало воздуха. Иногда отстранялся, чтобы рассмотреть каждую дрожь, каждую реакцию моего тела.

А когда за окном заалел рассвет, он обвил меня руками сзади, его губы шептали что-то на моем плече, пока мы вместе наблюдали, как солнце окрашивает стены в розовый.

Я сидела на краю кровати, кутаясь в простыню, которая все еще хранила его тепло. За окном лучи солнца уже начинали золотить верхушки деревьев, но в комнате царил холодный полумрак.

– Пожалуйста, давай не сейчас, – мой голос прозвучал тише, чем я планировала. Я протянула руку, коснулась его спины, чувствуя, как мышцы напряглись под моими пальцами. – Давай позже расскажем им о нас. Пожалуйста!

Макар замер. Его спина широкая, сильная, вдруг стала такой далекой.

– Ты серьезно? – он обернулся, и в его глазах читалось что-то между недоверием и болью.

Я кивнула, сжимая простыню в кулаках.

– Да.

Он резко выдохнул через нос, как бык перед атакой. Без слов потянулся за рубашкой, натягивая ее с такой силой, что швы на плечах затрещали.

– Макар...

– Нет, – он резко поднял руку, останавливая меня. – Не надо.

Я наблюдала, как он одевается, каждое движение резкое, угловатое. Носки. Брюки. Каждый предмет одежды будто ставил точку в чем-то важном.

Когда он наклонился за ботинками, его волосы упали на лоб темные, еще не причесанные после нашей ночи. Мне дико захотелось подойти, поправить их, почувствовать их текстуру между пальцами. Но я знала, сейчас он не позволит мне прикоснуться.

– Я не понимаю тебя, – он резко зашнуровал ботинки, даже не глядя на меня. – Вчера ты говорила, что любишь меня. А сегодня...

– Я действительно люблю тебя! – я вскочила с кровати, но простыня сползла, заставив меня остановиться.

Он наконец поднял глаза. Взгляд был ледяным.

– Любовь не прячут, Лида.

Дверь захлопнулась с такой силой, что дрогнула фарфоровая статуэтка на туалетном столике.

Я осталась стоять посреди комнаты, вдруг осознавая, как сильно дрожат мои колени. Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в шторах, упал на кровать, на смятые простыни, на следы нашей страсти, на одиночную пуговицу от его рубашки, оторвавшуюся в спешке.