Текст книги "Летнее зелье (ЛП)"

Автор книги: Бен Ааронович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

– Это то, что вы не сможете замести под ковёр, – сказала Шэрон Пайк и ударила рукой по тому, что на вид и при дальнейшем криминалистическом анализе оказалось пластиковым подносом из-под коробки конфет Milk Tray.

Уиндроу посмотрел на пластиковый поднос, затем снова на Шэрон Пайк, после чего прикрыл рукой микрофон перед собой и что-то сказал.

– Конечно, со мной всё в порядке, – сказала Шэрон достаточно громко, чтобы её подхватил соседний микрофон. – Чего вы боитесь? Посмотрите на это!

Уиндроу снова заговорил, слишком тихо, чтобы его можно было разобрать.

Шэрон Пайк уставилась на него, а затем посмотрела на жалкий смятый кусок пластика перед собой. Её голова резко дёрнулась вверх, и она открыла рот, но не заговорила. Угол камеры был неудачным, чтобы чётко разглядеть выражение её лица, но вы могли прочитать замешательство в положении её плеч, когда она снова посмотрела на своё «доказательство».

Затем, не сказав ни слова, она повернулась и ушла. Полицейская камера бешено задвигалась, чтобы удержать её в кадре, пока она шла вверх по центральному проходу между рядами молчаливых журналистов и операторов.

У меня наступил один из тех моментов «кто-нибудь, сделайте что-нибудь», когда вы внезапно понимаете, что человек, который должен что-то сделать, – это вы. Я выкарабкался из-за стола и побежал вниз по лестнице, не заботясь о безопасности и о двоих полицейских в форме, поднимавшихся навстречу. Они благоразумно прижались к перилам, и я крикнул «спасибо», когда проскочил мимо.

Я не нашёл её на парковке, поэтому побежал к полицейской зоне и запрыгнул в «Асбо». К тому времени, как я был на главной дороге, я уже проверил по PNC, на чём она ездит – BMW X5 Diesel, что казалось довольно серьёзной машиной для человека, который живёт один в маленькой деревне. Может, у неё много родственников?

Я решил, что наиболее вероятным местом её назначения будет её дом в Рашпуле, на втором месте – её основной дом в Лондоне. За пределами этого – кто знает. Мне удалось связаться с Домиником по рации и попросить его вежливо спросить, не могут ли они присмотреть за BMW и Шэрон Пайк.

– Она будет вести себя немного странно, – сказал я. – Так что, возможно, её придётся госпитализировать по закону о психическом здоровье.

Я услышал, как Доминик поперхнулся. Госпитализация видной журналистки была бы, как они говорят, проблематичной. Но и Варфоломей, и Кингсли оставили подробные заметки о людях, которые попали под влияние, – seducere, как называл это Варфоломей, – и стали настолько безумными, что рвали на себе одежду и могли причинить себе вред, если бы их не сдерживали.

Я подумывал включить проблесковые маячки, но не хотел превышать свои полномочия – и не был уверен, что это сильно поможет, если я врежусь в прицеп с сеном. В моей голове рос наихудший сценарий, поэтому я поехал прямо к фахверковому особняку Лейси. И, конечно, снаружи был припаркован белый BMW X5 Diesel с правильным номером. Я подъехал и увидел Шэрон Пайк, колотящую в пластиковую дверь и кричащую во всё горло.

Прежде чем я успел до неё добраться, дверь открылась, и Шэрон Пайк резко отшатнулась, когда навстречу ей вышла маленькая бледная фигурка. Всё, что она собиралась сказать, застряло в горле. И в наступившей тишине я услышал, как маленькая девочка сказала:

– Ты чего себя бьёшь?

Шэрон Пайк ударила себя, и девочка хихикнула и велела ей сделать это снова.

Я добрался до них как раз вовремя, чтобы увидеть, как Шэрон Пайк бьёт себя по лицу достаточно сильно, чтобы пошла кровь.

Некоторые полицейские ситуации одинаковы, где бы и с кем бы вы ни имели дело. Я встал между Шэрон Пайк и девочкой и заговорил своим командным голосом.

– Прекрати это!

Вероятно-не-Николь усмехнулась на меня.

– Ты мне не нравишься. Уйди.

– Прекрати это!

– Уйди, – закричала она.

– Посмотри мне в глаза, – сказал я и ждал, пока она неохотно поднимет голову, чтобы сделать это. – На меня это не действует.

Ненастоящая-Николь прищурилась на меня.

– Почему? – спросила она.

– Потому что я полицейский, и моя работа – бить маленьких детей, если они плохо себя ведут.

– Ты не будешь, – сказала она.

– Могу и буду, если ты не будешь вести себя прилично, – сказал я.

– Ты не посмеешь!

Ты думаешь, что, потому что ты маленькая, я не буду тебя бить. Но я твоя мать, и я знаю, что для тебя лучше. И если я должна тебя бить, значит, я буду это делать – это правда, подумал я. Взрослея, вы превращаетесь в своих родителей.

– Иди внутрь и веди себя прилично, – сказал я. – Мы поговорим об этом позже.

Она бросила на меня угрюмый взгляд, прежде чем повернуться и уйти в дом. Она хотела хлопнуть дверью, но не посмела.

Шэрон Пайк стояла с ошарашенным видом человека, которого сбил автобус. Я решил отвести её в приходской зал – это будет достаточно нейтральное место. Когда я взял её под руку, она посмотрела на меня тем смутно-благодарным взглядом, который вы получаете от представителей общественности, когда они понимают, что вы уводите их из того бардака, в который они сами себя впутали.

Место было расчищено со времени праздничного запекания овцы, но в холодильнике за прилавком всё ещё было несколько бутылок «Эвиан». Шэрон Пайк с благодарностью взяла свою, и когда я усадил её на складной стул, она сделала изящный глоток. Я разложил второй стул и сел напротив неё, достаточно близко для интимности, но достаточно далеко, чтобы не угрожать.

– Что случилось? – спросила она.

– Вы были подвергнуты форме внушения, – сказал я. – Вроде гипноза.

Шэрон сделала ещё глоток воды и покачала головой.

– Нет, – сказала она. – Это невозможно.

– Обычно – нет, – сказал я. – Это особый случай.

– Кто? Кто сделал это со мной?

– Не могу сказать, – сказал я.

– Не можете или не хотите? – спросила она, замешательство уходило. Я не думал, что мне нужно беспокоиться о том, что она разорвёт на себе одежду, но моё окно для получения полезной информации сужалось, пока она переходила из жертвы в журналиста.

– Это часть текущего расследования, – сказал я. – Но вы только что встали и обвинили полицию Уэст-Мерсии в сговоре с целью сокрытия похищения двух детей, и сделали это перед всем пресс-корпусом.

Шэрон подняла руку, чтобы остановить меня.

– Да, да, да, – сказала она. – Я была там. О боже, это всё записано на плёнку.

– Мисс Пайк, – сказал я. – Это важно. Вы помните, откуда взялись эти идеи?

– Вы констебль Питер Грант, – сказала она. – Я наводила о вас справки, вы работаете в Специальном оценочном подразделении – собственном «Секретных материалах» Метрополитена. Я слышала, вы расследуете привидений, инопланетян и экстрасенсов… – Она замолчала. – Экстрасенсов, – она потерла лоб. – Господи Иисусе. – Она посмотрела на меня, прищурившись.

– Экстрасенсов? – спросила она.

– Это текущее расследование, – сказал я.

– Знаете, я бы с радостью сказала, что это маленькое чудовище заставило меня это сделать. Но я думаю, она просто подтолкнула меня в правильном направлении, а я пошла и сделала это сама. – Она вздохнула. – Это была бы такая хорошая история – хорошенькая маленькая девочка, семья чванов, полицейская некомпетентность – надо признать, у неё было всё.

– Вы уверены, что это была девочка? – спросил я. – Не Виктория или Дерек?

– О, это была маленькая Ники, – сказала Шэрон. – Виктория, я уверена, вы могли заметить, совершенно бесхребетная. А Дерек не лучше, чем должен быть.

– Дерек? – спросил я, гадая, что это значит.

– Всё, что дышит, – сказала она. – Даже я пару раз. – Она снова вздохнула и допила воду. Хорошая новость об обаянии в том, что оно всё в голове – с ней всё будет в порядке. – Лучший секс в моей жизни.

– Все имена и детали, которые вы перечислили на пресс-конференции…

– Вы решили постоянно это поднимать, – сказала Шэрон.

– Вы предоставили детали? – спросил я. – Или Николь? – Я решил не поднимать возможность того, что девочка была подменышем. Не тогда, когда Шэрон так любезно думала, что зашла в тупик.

– Нет, – сказала она. – Я предоставила все детали – вот вам и профессионализм. – Она выпрямила плечи. – Николь экстрасенс?

– Мы не используем этот термин, – сказал я.

– Правда? Какой термин вы используете?

– Мы просто называем их людьми, которые необычно хорошо умеют заставлять других делать то, что они хотят, – сказал я. – Это сбивает с толку, но, к счастью, довольно редко. – Как и моя способность нести чушь, подумал я.

– И Николь – один из таких необычных людей?

– Расследование продолжается, – сказал я.

За исключением того, что оно не продолжалось. Потому что я застрял в ожидании результатов ДНК.

Первым шагом было выставить людей в поле за Старым пасторским домом, чтобы убедиться, что ненастоящая Николь не сбежит через задний двор. К счастью, я был в хороших отношениях с Уиндроу за то, что так быстро разобрался с Шэрон Пайк.

– Кто где? – спросил он, когда я позвонил ему.

– В своём коттедже, отдыхает, – сказал я.

– Признаки прессы? – спросил он.

– Пока нет, – сказал я. – Какова была реакция после того, как мисс Пайк ушла?

– Недоумение, – сказал он. – Думаю, они могут просто сделать вид, что этого не было.

– Серьёзно?

– Скоро узнаем, – сказал он.

Итак, я выставил людей в поле и на главной дороге с указаниями следить за любыми приходами и уходами, но не вмешиваться, если не попросят. Я как раз пытался сообразить, что делать дальше, когда позвонил доктор Валид.

– Во-первых, – сказал он, – Ханна и Николь – сводные сёстры, у них общий отец Дерек Лейси.

– Господи, – сказал я. – Шэрон Пайк не шутила насчёт Дерека. – А затем до меня дошли последствия. – Подождите. Если вы могли это определить, значит, образец, который я вам дал, принадлежал Николь Лейси.

– Правильно, – сказал доктор Валид. – Образцы, взятые с бутылок из-под напитка, определённо принадлежат ребёнку Дерека и Виктории Лейси – если, конечно, вы не перепутали образцы.

Я не стал спрашивать, уверен ли он. Когда доктор Валид даёт результат ДНК, вы можете брать его в суд – буквально.

Он, очевидно, правильно истолковал моё молчание как доказательство того, что я в замешательстве, потому что продолжил рассказывать, что связался с лабораториями, которые обрабатывали образцы ДНК для расследования.

– Образцы с бутылок совпадают с образцом крови с полоски ткани, которую вы нашли, но не с базовыми образцами, которые были взяты в доме Лейси в начале расследования, – сказал Валид. – Волосяные фолликулы, кажется. Хотя у них есть общий родитель.

– Дерек Лейси?

– Очень хорошо, – сказал доктор Валид.

Боже, подумал я, он действительно не пропускает ни одной юбки.

Одиннадцать лет назад Зои Лейси сбежала с младенцем-сводной сестрой, встретила фейри и вернулась с другой сводной сестрой. И Лейси одиннадцать лет растили подменыша, пока неделю назад. Когда фейри, по какой-то причине, не подменили их обратно.

Что я собирался сказать главному инспектору Уиндроу? Я только что умудрился продать ему идею подменыша. И что я собирался сказать Виктории Лейси – что на самом деле, генетически, монстр в их логове – её биологическая дочь?

И почему они были физически идентичны?

– Что ты планируешь делать дальше? – спросил доктор Валид.

– Не знаю, – сказал я. – Придётся что-то придумать.

15. Окно возможностей

Если спросить любого полицейского, почему он остаётся на работе, которая подвергает его оскорблениям от мелких преступников и до министров правительства, он скажет: из-за разнообразия. Из-за того, что никогда не знаешь, чем будешь заниматься, когда заступаешь на смену. Соответственно, ваше обучение и опыт делают упор на свободный набор принципов, которые можно применять к широкому кругу ситуаций.

Они таковы: не дай этому распространиться, убедись, что никто не умер, убедись, что никто не умрёт в ближайшее время – и убедись, что ты вызвал подкрепление до того, как оно понадобится.

Я окружил дом Лейси, следующим шагом было убедиться, что Виктория и Дерек не ранены и не мертвы. Поэтому я вернулся внутрь, но не раньше, чем попросил Доминика собрать здоровенных полицейских в форме и ждать снаружи с инструкцией прийти за мной, если я не выйду через десять минут.

Я застал Дерека и Викторию на кухне, по-видимому, невредимых, за исключением их доблестной попытки заработать алкогольное отравление. Они сидели друг напротив друга за огромным дубовым кухонным столом. Дерек поставил перед собой две полбутылки Bell's – одну пустую, другую почти допитую – в то время как у Виктории было две бутылки красного вина и подозрительного вида бутылка Bailey's, которая, как я подозревал, относилась к нескольким прошлым Рождествам.

– Как вы, ребята, поживаете? – спросил я.

– Нормально, – ровно сказала Виктория. – Спасибо, что спросили.

Дерек закатил глаза и посмотрел на меня с выражением «посмотрите, что нам, мужикам, приходится терпеть», которое я проигнорировал.

– Где Николь? – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более бодро и деловито.

– В логове, – сказала Виктория.

Прежде чем пойти посмотреть, я задержался у входа на кухню и спросил, не хочет ли кто-нибудь из них выйти из дома.

– Сейчас самое подходящее время для этого, – сказал я.

Виктория продолжала сидеть ко мне спиной.

– С чего бы нам хотеть уходить? – сказала она. – Всё, что нам нужно, здесь.

Они что-то знают, – подумал я, осторожно направляясь в логово. Но что именно они знают? Трудно было представить, что Дерек провёл ночь с фейри и ничего не заметил – или, возможно, мать его ребёнка просто выглядела как туристка или, возможно, особенно привлекательная овца. Мне очень хотелось спросить, но я сомневался, что он ответит прямо сейчас. Я мысленно добавил это в список дел на потом.

Я услышал её ещё до того, как достиг двери, – очень свиноподобный храп, и действительно, я нашёл её лежащей на спине спящей среди фантиков от конфет. Она выглядела в точности как любой другой надоедливый одиннадцатилетний ребёнок, которого меня когда-либо заставляли нянчить.

Я снова подумал о том, чтобы просто подхватить её прямо здесь и сейчас и бежать. Но бежать куда? И с какой целью? Я не думал, что социальные службы Херефордшира будут в восторге от того, что я сваливаю на них плохо социализированного предподростка со способностями контроля над разумом. И, предположив, что мы вернём настоящую фальшивую Николь, ту, которая на самом деле выросла в Рашпуле, у нас окажется на одного ребёнка больше, чем нужно. В этом случае нам нужно будет найти кого-то, кто позаботится о ней.

Я оставил спящего подменыша в покое и отступил из дома, прежде чем Доминик и отряд головорезов ворвутся внутрь.

Доминик ждал снаружи, прислонившись к заднему борту «Ниссана», который он, очевидно, задом заехал в подъездную дорожку Лейси, чтобы создать внушительный блокпост. Отряд головорезов – на самом деле пара офицеров поддержки общины из команды безопасного соседства – убрался, как только увидел, что я в порядке.

Уже близился вечер, но жара не спадала, и не было никаких признаков ветерка. Я присоединился к Доминику у заднего борта, который, по крайней мере, находился в тени деревьев, отделявших пасторский дом от переулка. Он протянул мне бутылку «Эвиан», которая, если и не была холодной, то заметно прохладнее меня. Я включил свой телефон обратно и проверил сообщения. Затем я включил одноразовый телефон и проверил его – то же самое.

Я сказал Доминику, что не думаю, чтобы кто-то куда-то пошёл – по крайней мере, до темноты.

– Ты, кажется, очень уверен, что сегодня вечером что-то случится, – сказал он. Что означало: ты что-то знаешь, и тебе лучше сказать мне что.

– Это фазы луны, – сказал я. – Ханна и Николь пропали две недели назад, когда луна была в первой четверти.

– Это когда половина на половину, да?

– И когда я просматривал все базы данных, стало ясно, что все подтверждённые события и большинство подозрительных событий произошли между первой и третьей четвертью. Другими словами, для любого из этого дерьма луна должна быть по крайней мере наполовину полной. А сегодня ночью…?

– Последняя ночь?

– Да, – сказал я. – Возможно.

– Возможно?

– Почему луна должна влиять на всё это? – сказал я. – Какой возможный механизм действует?

– Ну… – начал Доминик.

– Ты собираешься спросить о приливах, да?

– Нет, – сказал он. – Я собирался сказать, что механизм не имеет значения в данный момент.

– Сегодня ночью – та самая ночь, – сказал я.

– Так что насчёт приливов? – спросил Доминик.

– Гравитация, – сказал я. – Это механизм приливов.

– Во всех живых существах есть вода, – сказал Доминик.

– Гравитация воздействует на океаны, потому что они плещутся, – сказал я. – Не потому, что они состоят из воды.

– Ну, меня и просветили, – сказал он.

– Чёрт возьми, – сказал я.

– Итак, луна влияет на магию, почему?

– Я работаю над несколькими теориями, – сказал я. – Но в настоящее время я склоняюсь к гипотезе, что луна оказывает, казалось бы, произвольное влияние на магию, потому что ей нравится меня бесить.

– Это теория с высокой степенью применимости к другим сферам жизни, – сказал он.

– Да, – сказал я, и мы спонтанно ударили кулаками.

Проблема с подкреплением в том, что когда оно нужно, оно нужно сейчас, а не через два-три часа из Лондона. Поэтому, пока я шёл обратно в коровник, чтобы принять душ и переодеться, я прокручивал в голове, что скажу. Я как раз пытался подобрать формулировки, которые не намекали бы на то, что ничто из случившегося не было моей виной, когда зазвонил одноразовый телефон.

Наверное, не туда попали, – подумал я, когда ответил. Но это была не ошибка. Это была Лесли.

– Привет, Питер, – сказала она.

– Где ты? – спросил я.

– Типа я тебе скажу, – сказала Лесли, её тон был таким же, как если бы мы всё ещё шли по Черинг-Кросс-роуд, засунув большие пальцы за бронежилеты. Я остановился и сел на невысокую садовую стену. Мне потребовалось мгновение, чтобы перевести дух.

– Ты должна вернуться, Лесли, – сказал я. – Это не закончится ничем хорошим.

– Слушай, – сказала она. – Слушай, я позвонила, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке.

– В порядке ли со мной? – Мой голос даже подскочил на октаву. Это было неловко. – Это ты по уши в дерьме.

– Да, но по крайней мере я знаю, что делаю, – сказала она.

– Что ты делаешь?

– Я не собираюсь тратить наше маленькое время на разговоры о херне, – сказала она. – Ты уже трахаешь Беверли?

– Какое тебе дело?

– Потому что я хочу, чтобы ты был счастлив, ты, болван, – сказала она. – Потому что ты слишком много времени тратишь на переживания о херне, которая не важна. И ты никогда не знаешь… – Она заколебалась, и на этот раз я услышал, как её голос дрогнул. – Никогда не знаешь, когда всё это могут отнять.

– Вот что я тебе скажу, – сказал я. – Ты вернись, и я позволю тебе управлять моей личной жизнью.

Я услышал что-то, что могло быть смехом, а могло быть кашлем.

– Да, это заманчиво, – сказала она.

– Хочешь сделать меня счастливым, Лесли? – сказал я. – Встретимся где-нибудь – чтобы я, по крайней мере, знал, что ты в безопасности.

На этот раз настоящий смех – горький.

– Я перешла черту, Питер, – сказала она. – Я никогда больше не буду в безопасности.

– Нет, – сказал я.

– И я сделала это с открытыми глазами, – сказала она. – Ты всегда говорил, что люди должны принимать последствия своих поступков – это я принимаю.

– Ты знаешь, что я нёс херню. И, кроме того, вернуться – это и было бы принятием последствий, – сказал я.

– У тебя есть около года, Питер, – сказала Лесли. – Потом всё точно начнётся – если будешь держать голову низко, я, возможно, смогу тебя из этого вытащить.

– Вытащить из чего? – спросил я.

– Время вышло, – сказала Лесли. – Береги себя.

Связь оборвалась.

Вечерний свет разрезал верхушки деревьев, машина замедлилась, проезжая мимо меня, а затем ускорилась в сторону приходского зала. Что-то безумно чирикало в кусте в паре метров от моей головы.

Что это, чёрт возьми, должно было быть – дружеское предупреждение? Что-то, чтобы облегчить её совесть? Или вторые мысли? Было ли это частью плана, и если да, то чьего плана? Год? Блядь, блядь, блядь. Почему год?

Слишком поздно я потянулся за своим телефоном, чтобы позвонить Найтингейлу, но от инспектора Поллока уже пришло сообщение. Без контакта до разрешения. Означающее, что я не должен связываться с Найтингейлом или кем-либо ещё, связанным с операцией «Картоход»[122]122
  Operation Carthorse – «Картоход» (ломовая лошадь). В оригинале игра слов: Carthorse (ломовая лошадь) и, возможно, отсылка к Карфагену (Carthage), но в данном контексте просто кодовое имя.


[Закрыть] – операцией по поимке Лесли Мэй. Мне хотелось думать, что Поллок беспокоился, что за мной следят. Но более вероятно, что он ещё не исключил до своей удовлетворённости возможность того, что мы с Лесли работаем заодно.

Итак, подкрепления не будет до особого уведомления.

Я встал и побежал вверх по переулку к коровнику. Мне нужен был душ, чтобы успокоиться, смена одежды и план.

Итак, сдерживание. Остановить маленького монстра, который сейчас обитает в пасторском доме, от того, чтобы делать что-то с другими представителями общественности. Предотвратить дальнейшие нарушения общественного порядка со стороны Принцессы Луны и её друзей. Что оставляет Николь, нашего обратного подменыша, застрявшей с фейри, пока Найтингейл не сможет приехать и помочь.

Где застрявшей? В розовом, оранжевом и синем замке Ханны.

Я оставил душ прохладным в надежде, что это запустит мой мозг.

Продержаться ночь, а затем попросить разрешения допросить Ханну. Может быть, немного пошаманить, чтобы показать ей, что я на её стороне. В долгосрочной перспективе – расширить сетку детекторов на возможные места обитания фей. Повторно опросить Зои Томас насчёт инопланетян и допросить Дерека Лейси насчёт его случайных сексуальных контактов со сверхъестественным.

Я вышел из душа и обнаружил, что мой планшет пищит. Детекторы в Пайон-Вуд-Кэмпе и на перекрёстке Римской дороги перестали передавать сигнал. Совпадение? Не смешите меня.

На мне были хаки брюки, которые я использую только для грязной работы и которые определённо не для улицы, – немодные, но с усиленными коленями и множеством карманов. Я натянул их вместе с ботинками для ООП.

Мы могли бы также привлечь фольклористов и священников и начать составлять списки вероятных мест замков, плюс профессор Постмартин мог бы раскопать записи графских практиков по Херефордширу и соседним графствам – кто-то же должен был заметить замок фейри.

К востоку от Римской дороги детектор в Яттоне отключился.

Затем я надел свой служебный пояс с телескопической дубинкой, перцовым баллончиком, наручниками, а затем бронежилет поверх того, что, как я понял, должно быть, было одной из футболок Беверли, потому что она была мне мала и на ней было написано «ПЕРЕСТАНЬ ПЯЛИТЬСЯ И УЙДИ С ДОРОГИ». Когда я натягивал её, я почувствовал запах Беверли – не её вестигию, а человеческий запах пота и чистой кожи.

Я подумал о ружьях – но я, вероятно, только отстрелил бы себе ногу. То же самое, вероятно, относилось и к посохам Хью Освальда, но когда я вытащил один из мешка, он показался мне твёрдым и успокаивающим в руке.

Ночь может быть темна и полна ужасов, – подумал я, – но у меня есть большая палка.

– Есть что-то, что я должен знать? – спросил Доминик, когда я снова присоединился к нему снаружи Старого пасторского дома. Я показал ему трек детекторов на планшете и сказал, что подкрепление приостановлено. Он вздохнул.

– Ты был прав, – сказал он. – Сегодня та самая ночь.

– Похоже на то, – сказал я.

– У меня есть время переодеться? – спросил он.

– Да – не думаю, что что-то начнётся, пока не поднимется луна. – Я проверил свой блокнот. – А это не раньше половины одиннадцатого.

Итак, пока Доминик уехал подпоясывать чресла, я позвонил Беверли, которая, казалось, была на вечеринке у парового органа.

– Я веду переговоры, – крикнула она поверх шарманки и визжащих детей.

– О чём? – закричал я в ответ.

– О речных делах, – закричала она. – Расскажу, когда вернусь – не жди.

Доминик вернулся через полчаса в карго и настоящих фермерских резиновых сапогах. Оказывается, они настоящие, когда грязь навсегда обесцветила резину до уровня лодыжек. Он принёс свою собственную телескопическую дубинку и свой бронежилет в бежевом «под прикрытием» чехле.

Он также принёс складной стол, пару складных стульев и корзину для пикника. Мы установили их в задней части «Ниссана», сели и выпили.

– Потрясающе, – сказал я. – Теперь нам не хватает только колоды карт.

Когда солнце село, детектор в Крофт-Амбре отключился, и мы позвонили Стэн, которая жила поблизости в Яттон-Марш, чтобы узнать, не заметила ли она чего-нибудь. Доминик закричал в телефон, чтобы Стэн выключила музыку, но без видимого успеха. Он скривился и повернул телефон в мою сторону, чтобы я мог услышать отрывок сырого кавера Children of the Revolution, прежде чем Доминик с отвращением отключился.

– Она снова нюхала солярку и слушала 9XDead[123]123
  9XDead – вероятно, вымышленная группа, отсылающая к Nine Inch Nails или другим индастриал-метал-коллективам.


[Закрыть], – сказал он. – Ничего внятного от неё не будет до среды. – Он убрал телефон. – У нас вообще есть оперативный план на случай встречи с единорогами? – спросил он и рассмеялся. – Не могу поверить, что я это сказал.

– Приоритет номер один – защита гражданских, – сказал я. – Приоритет номер два – если сможем, проследить за ними туда, откуда они пришли, в надежде вернуть настоящую Николь.

Доминик решил рискнуть и сбегать за напитками. Пока его не было, я развлекался тем, что подключился к вайфаю Лейси и посмотрел первые страницы онлайн-газет. Express вышел с новой теорией заговора о Диане, качественные газеты – с Сирией и вкраплениями фрекинга, таблоиды – с крикетом и королевской семьёй. Уиндроу был прав. Небольшое помешательство Шэрон Пайк тихонько забывалось. В этом был смысл. Ни одна профессия не любит выносить грязное бельё на публику.

Найтингейл позвонил наконец.

Они вычислили сигнал телефона Лесли до квартиры в поместье Дог-Кеннел-Хилл в Далвиче[124]124
  Dog Kennel Hill Estate – жилой комплекс в Далвиче, Южный Лондон.


[Закрыть], и после необходимого количества времени, проведённого с криками «полиция» и «чисто», Найтингейл вошёл на кухню и обнаружил на столе конверт с его именем.

– Это был один из тех белых конвертов, в которых приходят поздравительные открытки, а внутри была такая же, с котом на обложке, облизывающим лапу, и надписью «С соболезнованиями» розовыми буквами. Внутри были слова «ХОРОШАЯ ПОПЫТКА».

– Я же говорил, – сказал я.

– Она могла бы оставить нам демоническую ловушку, – сказал Найтингейл. – Или что-то обыденное, но столь же неприятное. Это очень бесит, если честно. Я уверен, что она пытается нам что-то сообщить, но будь я проклят, если знаю, что именно. Она сказала что-нибудь важное по телефону?

– Я лучше расскажу вам об этом звонке лично, – сказал я.

– Вполне, – сказал Найтингейл. – Как у тебя дела?

Я кратко ввёл его в курс дела.

– Думаю, у вас скоро начнётся движуха, – сказал я. – Не помешала бы помощь.

– Я выеду, как только убежусь, что Лесли действительно покинула этот район, – сказал он. – Это поставит меня в твоём районе через четыре-пять часов. Продержишься до тех пор?

– Так точно, сэр, – сказал я.

– Помни, Питер, фейри – как павлины. Они важничают и хвастаются, и будут ожидать того же от тебя, – сказал он. – Устрой хорошее шоу, и, возможно, тебе удастся избежать реального физического столкновения.

– А если я не смогу избежать физического столкновения?

– Я бы предпочёл, чтобы ты смог, – сказал Найтингейл.

– А если не смогу?

– Дерись как полицейский, – сказал он. – Это должно застать их врасплох.

Но какой полицейский? – подумал я.

Найтингейл сказал, что ему пора, и повесил трубку. Я сидел, глядя в сгущающуюся темноту, пока зарянка храбро пыталась залиться трелью. Но по крайней мере чёртов вяхирь к тому времени заткнулся.

Доминик вернулся с флягой кофе, и мы некоторое время сидели молча, пока что-то вдалеке имитировало музыку из сцены в душе из Психо[125]125
  Psycho – фильм Хичкока, знаменитая сцена в душе под музыку Бернарда Херрманна.


[Закрыть].

– Певчий дрозд, – сказал Доминик.

Планшет запищал, и все детекторы в Покхаус-Вуде отключились – все.

– Всё возвращается к Покхаус-Вуду, – сказал я. – Как будто это петля, вокруг которой все движутся.

– Петля?

– Не знаю, – сказал я. – Ось, кольцевая развязка, склад, врата?

– Думаешь, нам стоит проверить это место? – спросил Доминик.

– Не нужно, – сказал я. – Думаю, они идут сюда.

Мы пили кофе и слушали птиц и ждали.

– Виктор хочет пожениться, – сказал Доминик.

– Поздравляю, – сказал я.

– Я не очень-то хочу, – сказал Доминик.

– Правда?

– Господи, нет, – сказал Доминик. – Я не хочу портить то, что у нас есть.

– Почему это должно испортить?

– Во-первых, мне пришлось бы жить на его чёртовой ферме, – сказал он. – Не то чтобы он собирался переезжать в мою квартиру. Это всё Дэвид Кэмерон виноват, знаешь ли – ему нужен был его модный чёртов Закон об однополых парах[126]126
  Same Sex Couples Act – Закон об однополых парах 2013 года в Великобритании, легализовавший однополые браки.


[Закрыть].

– Скажи ему, что хочешь долгой помолвки, – сказал я.

Доминик вздохнул.

– Ты бы женился на нём? – спросил он.

– На ком, на Викторе?

– Конечно, на Викторе.

Я немного подумал.

– Нет, – сказал я. – С таким графиком работы – на работе и так плохо со сменами. Но фермерство – от зари до зари – нет, спасибо.

– В этом-то и дело, – сказал Доминик.

– Спорим, он останется в форме, – сказал я. – Вся эта тяжёлая работа.

– Есть такое, – сказал Доминик. – Даже если он и пахнет коровьим дерьмом. А как насчёт Беверли?

– Чего, замужества?

– Почему нет?

Я вспомнил Изиду, жену реки Оксли, которая сказала мне, что не стоит торопиться в воду. «Это не решение, которое стоит принимать сгоряча», – сказала она. Но я принял его, той ночью на берегу Лагга. Бросился очертя голову, как дурак.

– Я пересеку этот мост, когда подойду к нему, – сказал я.

– Питер, – сказал Доминик.

– Да?

– Все птицы замолчали, – сказал он.

Мы медленно встали на ноги и прислушались.

Я едва мог слышать звук телевизора, доносящийся из дома вверх по дороге, и низкий гул голосов, который, вероятно, был толпой у «Лебедя в тростниках». Далеко-далеко автомобиль с дизельным двигателем с трудом поднимался по крутому склону.

Доминик использовал свою рацию, чтобы вызвать наблюдателей, которых мы разместили в поле к западу от деревни, сидящих в «Тойоте», откуда открывался хороший вид на бездорожные подходы как к Старому пасторскому дому, так и к дому Марстоу. Им было приказано сообщать о любом движении, странных огнях и/или другой общей странности и не выходить из «Тойоты», если им не скажут. Пока они ничего не видели. Доминик посоветовал им оставаться начеку.

– Тебе не обязательно делать это со мной, – сказал я, проверяя хватку на посохе Хью Освальда и немного помахивая им.

Доминик рассмеялся.

– Мой район, моя деревня, – сказал он. – Вероятно, и мой фольклор. Так что да – на самом деле, думаю, да.

– Хорошо, – сказал я. – Если что-то странное зайдёт мне за спину, прикрывай меня и бей всё, что не маленький ребёнок. Изо всех сил – ты хочешь повалить их как можно быстрее.

– Повалить кого?

– Хотел бы я знать.

– Итак, резюмируя, – сказал Доминик, – мы охраняем Лейси, предотвращаем любое сверхъестественное вмешательство, следуем за любой… вещью туда, откуда она пришла.