Текст книги "Френд-зона"

Автор книги: Белль Аврора

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Глава одиннадцатая

Вишневые бомбы

Тина ушла из «Белого Кролика» вскоре после возвращения Сиси. И оставшуюся часть дня Сиси рассказывала о Тине, что она говорила и делала, что она много ест, и как Тина сказала, что леди и принцессы не говорят слово «сучка». Тина стала новым кумиром Сверчка.

Перед уходом она отводит нас с Максом в сторону и говорит с нами о Сиси. То, что она рассказывает, мы уже знаем, но, по крайней мере, она пыталась помочь.

Она говорит:

– Сиси действительно беззащитна. Я говорила с ней о некоторых вещах сегодня и получила несколько ответов. Если интересно, я могу рассказать. Я не сказала бы вам, но она не делает из этого тайны.

Макс выглядит подавленным и спокойно отвечает:

– Это было бы хорошо, Ти.

Она выдыхает.

– С чего начать? Хм, Сиси не имеет ни малейшего представления о том, как заводить друзей. Я рассказала ей основы, но из-за издевательств она излишне скромная. Поэтому я дала ей небольшой совет, как бороться с запугиванием. Хотя я хотела спросить ее в какую школу она ходит, и дать этим хулиганам взбучку! – она говорит с энтузиазмом, широко раскрыв глаза. Я изо всех сил стараюсь не рассмеяться. – Она также сказала мне, все в семье относится к ней, как к ребенку. – Она кладет свою руку на руку Макса. – Это не помогает ей, милый. Ей девять, но она воспринимает всё как взрослая. Она чувствует, когда с ней нянчатся.

Макс проводит рукой по волосам и объясняет:

– Я не знаю, как быть по-другому. Я стараюсь не делать этого, Ти.

Она берет его руки, тянет их к груди, смотрит прямо в его глаза и отвечает с пылом:

– Старайся сильнее, милый. Она нуждается в вас. И это здорово, что ты оберегаешь ее, но ей не нужен телохранитель, Макс. Она нуждается в отце, к которому сможет прийти со своими проблемами, а не в отце, который пытается предотвратить все проблемы, прежде чем они даже появятся.

Макс опускает руки и тянет ее в медвежьи объятия. Они раскачиваются из стороны в сторону.

Макс говорит:

– Я попробую, Ти.

– Это здорово, милый. – Она улыбается, ослабляет объятия и смотрит на него. – Мне пора. Увидимся сегодня вечером, ребята?

Макс целует ее в лоб и отвечает:

– Непременно. – Он выпускает ее, и она идет ко мне.

– Мне нужно обнять тебя, Ники.

Я улыбаюсь и тяну ее в свои объятия. Я вижу, как Макс уходит из моего офиса. Тина играет с моим воротником и говорит тихо:

– Он будет в порядке?

Я улыбаюсь ей в лоб.

– Конечно, дорогая. Ему тяжело. Я знаю, что он сделает всё для нее. Он будет стараться сильнее, ты увидишь.

Она улыбается мне и встает на цыпочки, чтобы поцеловать меня в щеку. Ее губы касаются края моих, но ее это, кажется, не беспокоит. Она говорит:

– Увидимся вечером, Ники.

А потом она уходит.

Черт.

*** 

Все девушки приходят ко мне на квартиру, чтобы подготовиться перед походом в «Белый Кролик».

Я рассказываю им, как прошел мой день с Сиси, и, хотя они и расстроены из-за того, что ее обижают, но счастливы, что мы прекрасно провели время.

Я кормлю Медведя и обнимаю его, потом мы все приступаем к проекту «Будь-Готова-Для-Похода-В-Клуб».

Прихорашиваемся. Завиваемся. Выпрямляем волосы. Красимся. Наряжаемся. И через час мы готовы идти.

Мими выглядит потрясающе в маленьком черном платье, купленном в «Сафира» и в туфлях в черно-белую клетку. Наряд подчеркивает ее голубые глаза. Ее светлые медовые волосы выпрямлены.

Лола выглядит неотразимо в темно-зеленом платье-кафтане, плотно облегающем грудь, со струящейся юбкой и босоножках. Ее длинные каштановые волосы уложены в буйные кудри. Она сделала неброский макияж, но с ярко-красными губами. Она выглядит как сексуальная цыганка.

Нат просто великолепна в золотом платье с разрезом на бедре; она надела золотые босоножки с ремешком на щиколотке. Ее фиолетовые волосы сегодня выпрямлены; она сделала черный смоки-айс.

Я сегодня надела черное платье с длинным рукавом, с низким вырезом на спине и длиной до середины бедра. По всему платью идет узор из серебряного бисера. Я закончила образ туфлями с серебряными заклепками. Мне идет это платье. Хотя вырез на спине достаточно глубокий – нижнее белье не надеть, поэтому я чувствую себя немного неловко. Я подвела глаза карандашом, наложила немного туши и закончила свой образ розовым блеском.

Мы приходим в «Белый Кролик» около одиннадцати вечера и идем прямо к Би-Року, который улыбается нам и говорит:

– Я мечтал увидеть вас, девчонки, снова. Спасибо, что не разбили мне сердце.

Он подмигивает и впускает нас. Мими потирает его лысую голову, Лола гладит его по щеке, Нат подмигивает ему, а когда я прохожу мимо него, то кладу руку ему на грудь и целую его в щеку.

Клуб переполнен, и у меня кружится голова. Мы идем прямо наверх по лестнице, где встречаем азиатскую Алису, которая улыбается нам и говорит:

– Ах, гости из «Сафира» прибыли. Сюда, дамы.

Все знают кто мы!

Я чувствую себя рок-звездой!

Азиатская Алиса ведет нас к огромной кабинке и берет заказы. Мы решаем заказать коктейли «Вишневая бомба», это плохая идея, потому что они моментально ударяют мне в голову. Ведь в них Ред Булл и вишневая водка.

Мы сидим, болтаем и смеемся в течение часа-полтора. Мы заканчиваем наши третьи напитки, когда я вижу, Мими улыбается кому-то позади меня. Я поворачиваюсь и вижу ребят, идущих к нам.

У меня на лице очень глупая улыбка. Я так рада видеть их всех, хотя мы виделись несколько часов назад.

Они выглядят шикарно!

Ловкач и Дух надели, как я предполагаю, их униформу: черные с V-образным вырезом футболки, черные брюки и туфли. Макс одет в черную рубашку, черные джинсы и туфли. И последний, но не по значимости, это Ник. Он одет в белую рубашку, темно-синие джинсы и туфли. Он выглядит ох-как-аппетитно.

Все девушки встают для объятий и приветствий, и мы все снова садимся. Официантка приносит ребятам напитки и нам еще по коктейлю. В моей голове уже туман. Я ничего не ела со времени обеда с Сиси. Я допиваю коктейль и беру свой четвертый.

Ник выбирает место рядом со мной, и я рада. Я кладу руку ему на бедро и наклоняюсь, чтобы быть ближе к нему. Он улыбается, глядя вниз, и кладет руку мне на плечо.

Я нахожу глаза Мими, которая показывает мне язык и коварно улыбается. Она говорит громко, чтобы все слышали ее:

– У меня есть отличная идея. Кто хочет сыграть в «Правда или правда»?

Японский городовой… Я прибью стерву!

Она знает, что я ненавижу эти игры. Они всегда пошлые и вызывают раздражение.

К несчастью для меня, все соглашаются. Мими начинает:

– Макс, ты когда-нибудь мечтал о ком-то другом, занимаясь сексом с девушкой?

Он смеется.

– Да. Я встречался с той девушкой в школе, и каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел Кристи Бринкли.[5]5
  Кристи Бринкли – американская актриса, фотомодель, писательница, иллюстратор, фотограф, модельер, активистка и певица.


[Закрыть]

Все смеются вместе с ним, и он спрашивает:

– Ладно, Нат. Если бы я был едой, то какой, и как бы ты меня съела?

Все хором:

– Ooooooх!

Нат спокойно отвечает:

– Ну, я думаю, ты – мороженое. – Она смотрит на Макса с опущенными глазами и продолжает сексуальным голосом: – Я л-ю-ю-ю-ю-блю мороженое. Мне нравится лизать его медленно, особенно, когда оно стекает с рожка.

Она берет руку Макса и медленно облизывает его палец. Глаз Макса закрываются, и он выглядит, как будто испытывает боль.

Мы все истерично смеемся.

Дух не выглядит впечатленным.

Нат опускает руку Макса на его колени, и он поправляет в брюках.

– Черт девочка, у меня почти встал.

Она смеется и говорит:

– Ладно, Ник. Что самое неловкое ты когда-либо делал?

Он складывает руки за головой и улыбается.

– Когда я учился в четвертом классе, то был влюблен в свою учительницу. – Он смеется над собой. – Я хотел, чтобы она стала моей девушкой. Так, в один прекрасный день я пошел к ней домой с цветами и конфетами. Я позвонил в дверь, – он кладет руку на лицо, – ее муж открыл дверь. Я бросил всё и побежал со всех ног.

После того как мы перестаем смеяться, он продолжает:

– Мими, ты когда-нибудь мастурбировала?

Ловкач обвивает вокруг нее руку и говорит:

– Ты ведь знаешь, что я был бы счастлив помочь.

Она расплывается в широкой улыбке и говорит:

– Да. По крайней мере, два раза в неделю. Извините, ребята, но иногда нужно просто порадовать себя.

Парни стонут в муках. Мими спрашивает:

– Лола, кто был первым парнем, кому ты позволила потрогать свои сиськи?

Лола задумывается и отвечает после паузы:

– Я думаю, мне было пятнадцать лет, и у меня едва ли были сиськи. Это был лучший друг моего кузена – Фрэнки, ему было шестнадцать, с ним случился мой первый поцелуй, и он щупал мою грудь. Я не возражала, он был горячим. – Она осматривает всех сидящих за столом. – Между прочим, я видела его в церкви две недели назад. Теперь у него лысая голова и пивное брюшко! Так повезло, что я не осталась с ним. Ловкач, ты когда-нибудь мочился в бассейн?

Ловкач откидывается в кресле с тупой ухмылкой.

– Да! Буквально на днях в тренажерном зале.

Мы все изображаем отвращение, и он защищает себя:

– Это не имеет значения, химические вещества уничтожают мочу! Макс, каким был твой худший подкат, и сработал ли он?

Макс улыбается и говорит:

– Я сказал девушке, что я потерял свою кровать и спросил, могу ли одолжить ее. Она звезд с неба не хватала, но я трахнул ее в ту ночь.

Мы все свистим и шипим. Макс смотрит прямо на меня и спрашивает:

– Маленькая Тина, ты когда-нибудь смотрела порно?

Дерьмо на печеньке!

– Э-э. – Я закрываю лицо руками и киваю. Я слышу, все смеются, и могу чувствовать, как напряглись руки Ника вокруг моего тела. Я опускаю руки и поворачиваю свое покрасневшее лицо к Духу: – Дух, какое белье ты носишь?

Дух ухмыляется мне и отвечает спокойно:

– Я бы сказал тебе, если бы носил какое-нибудь.

Девушки вскрикивают, и ребята стонут. Он просто улыбается и спрашивает:

– Лола, какой самой странной кличкой тебя называли в постели?

Плечи Лолы дрожат от беззвучного смеха, и она отвечает:

– Был парень, который звал меня щеночком и хотел, чтобы я лаяла как собака. – Ее трясет, и слезы текут по ее улыбающемуся лицу. – Я не настолько его хотела, чтобы мириться с этим дерьмом. – Лола смотрит на Ловкача с застенчивой улыбкой и спрашивает: – Ловкач, что ты находишь самым сексуальным в женщине?

Он смотрит на нее с искренней улыбкой и тихо говорит:

– Я не уверен, маленькая Лола. Посмотри в зеркало и дай мне знать.

Мы все присвистываем, и Лола краснеет как помидор.

Ловкач смотрит на Ника и ухмыляется:

– Когда ты быстрее всего кончил?

Все врываются в смехе. Ник смеется и говорит:

– Я думаю, что в первый раз, когда занимался сексом, я продержался около двадцати секунд. – Мы все в истерике. Ник прерывает наш смех: – Я хотел бы, чтобы все знали, что мое время значительно улучшилось с тех пор! – Ник гладит мои волосы, и я боюсь посмотреть на него. Я знаю, что я – следующая. Он спрашивает:

– Тина, со сколькими мужчинами ты спала?

Вся кабинка затихает, и мои девочки посылают мне сочувственные улыбки. Я прочищаю горло и отвечаю:

– Я спала только с одним парнем. И это было некоторое время назад.

Я чувствую, как тело Ника напрягается.

Макс смотрит в шоке, но продолжает спрашивать:

– Ну, тогда этот вопрос не считается. Когда у тебя был секс в последний раз?

Проходят тридцать секунд, и я поднимаю руку, отгибая большой палец и все остальные. Макс смотрит на мою руку и говорит:

– Пять месяцев? Это жестко.

Нат ерзает в кресле. Лола смотрит на стол. Мими стреляет в меня извиняющимся взглядом.

Я шепчу:

– Нет, пять лет. – Я чувствую, тело Ника напрягается еще сильнее. Теперь оно твердое как скала.

Молчание оглушительно. И я думаю, что возвращаюсь в свое прошлое.

Макс громко шепчет:

– Нет, бл*дь, не может быть! – он наклоняется ближе ко мне и спрашивает: – Как ты не мастурбируешь за столом прямо сейчас?! У тебя, должно быть, железная воля. Это удивительно, детка, – его голос звучит уважительно.

Ах, спасибо, Макс.

Я избегаю потрясенных взглядов парней и грустных улыбок девушек. Я пожимаю плечами и спрашивают:

– Кому-нибудь нужен новый напиток? Мне, определенно, нужен.

Пока никто не успел ответить, я иду к бару и заказываю еще один вишневый коктейль. Я спотыкаюсь немного и чувствую себя свободно. Я навеселе, и мне хорошо.

Я иду обратно к кабинке. Ловкач и Дух ушли выполнять свою работу. Нат пошла в уборную. Ник похлопывает свои колени. Я сажусь на них. Он приподнимает мои волосы, приближает губы к моему уху и говорит:

– Я прошу прощения, милая. Если бы я знал, что это будет так неудобно для тебя, я бы никогда не задал этот вопрос.

Я кладу руку ему на грудь и с улыбкой говорю:

– Всё нормально, Ники. Что есть, то есть. Я не могу это отрицать.

Я поднимаю свой напиток, чтобы сделать глоток и проношу стакан мимо рта. Может быть, я немного больше, чем навеселе. Я проливаю свой напиток прямо на рубашку Ника.

Я выпаливаю:

– Святое дерьмо! Мне так жаль, Ник.

Я пытаюсь вытереть напиток рукой с его рубашки, но все, что делаю – это размазываю ярко-оранжевую жидкость еще больше. Он берет мои руки, и я смотрю на него. Он мне улыбается, ямочки появляются на его щеках. Он говорит:

– У меня всегда есть запасная рубашка в моем офисе. Я пойду переоденусь.

Я встаю с его коленей и следую за ним, держа его за руку.

– Я пойду с тобой.

Ник улыбается и тянет меня к себе ближе.

– Хорошо, дорогая. – Он ведет меня в зал за стойкой бара и открывает дверь.

Вот это да!

Мы оказываемся в коридоре напротив чил-аута. Я иду за ним в его кабинет, и он начинает расстегивать рубашку. Я знаю, что должна смотреть в сторону, но я немного пьяна и хочу увидеть, что скрывается под рубашкой. Он уже расстегнул все пуговицы и переключился на манжеты.

Он спрашивает:

– Можешь достать другую мою рубашку оттуда? – он кивает в сторону шкафа в углу. Я хватаю недавно постиранный костюм и снимаю чехол. Там шелковая сиреневая рубашка, которая была на нем, когда мы встретились.

– Ты был в ней в тот день, когда мы встретились.

Он ухмыляется и говорит тихо:

– Я знаю.

Затем он снимает свою мокрую рубашку.

Святые эклеры!

Без рубашки Ник выглядит даже лучше. Его мышцы четко очерчены. У него немного волос на груди. Его руки удивительны! Они мускулистые со слегка вздувшимися венами. Его джинсы сидят низко на бедрах. Ах, его татуировки. На правом бедре татуировка в виде креста. На правом бицепсе большая татуировка с надписью Х-А-О-С. Я понятия не имею, что это. На внутренней части его запястья тоже есть надпись. Там написано «Сиси».

Ох, я тоже люблю Сиси!

За его левым ухом тату, которое спускается к его шее. Всё еще без рубашки, он поворачивается, и я начинаю задыхаться. Вся его спина покрыта татуировкой. Одна большая картина. На самом деле, она немного пугает. Там семь черноглазых ангелов в облаках, сражающиеся пламенными мечами. Они борются с пятью дьявольскими существами с рогами на головах и заостренными хвостами. По мне пробегает дрожь.

Ник выводит меня из ступора, когда тянется за сиреневой рубашкой. После того как застегивает ее, он протягивает руку, я беру ее, и мы выходим из его офиса. В коридоре Ник внезапно останавливается. Он прижимает палец к губам. Слышны звуки, доносящиеся с противоположного конца коридора.

Мы на цыпочках подходим к конференц-залу, и шум становится громче.

Удар-Стон-Удар-Стон

Ник ухмыляется и прикладывает ухо к двери. Его тело дрожит от беззвучного смеха, и он жестом подзывает меня ближе.

Широко раскрыв глаза, я прикладываю ухо к двери и слушаю.

Девушка:

– Боже мой.

Удар-Стук-Стон

Парень:

– Черт, ты ощущаешься так хорошо.

Вздох-Стон

Девушка:

– О, боже. Ты удивительный! – стон. – Я до сих пор ненавижу тебя. Оооо.

Удар-Стук-Стон

Парень:

– Я тоже ненавижу тебя, красавица. – Стон. – Трахни меня, сделай это снова. – Стон.

Я знаю этот голос.

Это Нат.

Я смотрю на Ника, который рукой закрывает мой рот. Его глаза пляшут. Он шепчет:

– Дух.

Дух стонет снова и говорит:

– Скажи мое имя, красавица.

Удар-Стук-Стон

Нат стонет:

– Дух! Трахни меня, Дух!

Удар-Стук-Стон

– Нет, детка, скажи мое имя.

Удар-Стук-Стон

Нат стонет:

– Аш... Ашер! О, Боже, Аш... Сильнее, Аш...

Удар-Стук-Стон

Дух:

– Ещё немного и мы проломим этот гребаный стол.

Вздох-Стук-Стон

Я начинаю хихикать, и Ник взрывается в беззвучном смехе. Он тянет меня к себе в кабинет, закрывает дверь, и мы истерически смеемся.

Моя лучшая подруга развлекается с задумчивым Духом!

Ник обвивает свои руки вокруг моей талии. Я утыкаюсь в его рубашку. Мы смеемся до слез. Когда мы, наконец, перестаем смеяться, то смотрим друг на друга. Я перестаю улыбаться. Я хочу его так сильно. И причина не в алкоголе. Я хочу, чтобы он поцеловал меня прямо сейчас.

Ник также перестает улыбаться. Я вижу, как он тяжело сглатывает. Его лицо становится серьезным, он кладет руку на мой живот и аккуратно толкает меня к стенке. Его янтарные глаза впиваются в меня, они вглядывается в мое лицо. Он поднимает руку к моей шее и перемещает пальцы медленно вверх и вниз по моей ключице. Я закрываю глаза и дрожу.

– Посмотри на меня, – говорит он твердо, и это не просьба.

Я открываю глаза, и он вглядывается в них, прежде чем хрипло говорит:

– Я собираюсь поцеловать тебя.

УРА!

Он опускает лицо, пока его губы мягко не касаются моих. Я тяжело вздыхаю. Мы замираем на несколько секунд, это пытка! Секунды тянутся как часы. Мои плечи опускаются, и колени ослабевают, когда он проводит языком по моим губам. К счастью, я опираюсь на стену, иначе бы не смогла стоять.

Я задыхаюсь, и он воспринимает это как возможность, чтобы поцеловать меня глубже. Он стонет, когда его язык касается моего. Они переплетаются, и я хочу плакать от радости.

Вот это да! Просто... Ух ты!

Тепло распространяется внизу моего живота.

Это лучший поцелуй, какой у меня когда-либо был. Это удивительно. Ник удивительный. Его губы мягкие, дразнящий язык касается моего осторожно и нежно.

На вкус он как мята и коньяк – очень вкусный. Мои руки движутся по собственному желанию. Одна ложится на его щеку, в то время как другая хватает воротник его рубашки. Я тяну его ближе к себе и чувствую его выпуклость, упирающуюся мне в живот. Я бессознательно трусь об нее. Я сжимаю ноги вместе, чтобы остановить покалывание. Это не помогает.

Разрази меня гром, да он огромный!

Его рука с моей шеи движется вниз, по моей голой спине. Он скользит ладонью мне под платье, нежно массирует мою голую задницу, затем жестко сжимает. Мое дыхание замирает, я издаю стон. Я покусываю его нижнюю губу и начинаю слегка ее посасывать. Он убирает другую руку с моей талии. Его пальцы движутся по моим ребрам. Его рука ложится на мою грудь. Я не могу остановиться, издаю стон в его рот. Ник застывает. Его руки опускаются, он обхватывает мои бедра.

Нет! Положи свою руку мне на грудь!

Тяжело дыша, он прижимается своим лбом к моему и закрывает глаза. Он шепчет:

– Мне очень жаль. – Эти слова, сказанные шепотом, звучат для меня как крик.

Он сожалеет, что поцеловал меня. Что, как я полагаю, хорошо, потому что друзья не целуются. Никогда.

Это позор.

Он целует меня в щеку целую секунду, прежде чем поворачивается и выходит из офиса.

Мои щеки покраснели, и я кладу руку на вздымающуюся грудь.

Что, черт возьми, только что произошло?

Я действительно понятия не имею, потому что возбуждена и пьяна. Но я знаю, что это всё меняет.

Вот черт.

*** 

Я иду обратно в кабинку. Девушки, Ловкач и Макс там.

Нат смотрит на меня, и я не могу сдержать хихиканье. Да, еще навеселе. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Мы обе покраснели. Но, по крайней мере, она выглядит удовлетворенной.

– Где Ник? – спрашиваю я Макса.

Он пожимает плечами и отвечает:

– Сказал, что произошла чрезвычайная ситуация, и ему нужно разобраться с ней, детка. Наверное, он не вернется сегодня вечером.

Я киваю и смотрю на стол.

Он избегает меня.

Если он думает, что я откажусь от дружбы без боя, то его ожидает кое-что другое.

Он не может просто перечеркнуть четыре недели нашей дружбы и сбежать от меня из-за глупого поцелуя. Ладно, это был удивительный, глупый поцелуй.

Я должна сделать что-то. Я не потеряю Ника. Я буду бороться за него.

Будь начеку, Ники.

Глава двенадцатая

Дружба может быть отстойной

Сегодня вторник.

Прошло три дня с тех пор, как я видел Тину, и я явно избегаю ее. Она приходила ко мне в кабинет вчера, и я умолял Макса отослать ее обратно. Я сказал ему, сказать ей, что я был так занят, что не замечал никого. Это была ложь. Я сидел за своим столом, делал бумажные самолетики и запускал их в корзину для мусора, переставленную к двери. Когда она ушла, Макс вошел в мой кабинет, сел за стол и стал сверлить дыру в моей голове. Он сказал:

– Что бы ты ни натворил, – он указал пальцем на мою грудь, – исправь это.

Не дожидаясь ответа, он ушел.

Сегодня я включил компьютер и увидел сообщение, ожидающее меня.

ТомикБомба: Эй, незнакомец, помнишь меня??! Я хочу суши сегодня. Ты со мной?

Какого черта?

Я думал, что Тина разочаровалась во мне. Это причина, почему я боялся увидеть ее вчера. Я думал, что она собиралась послать меня. И это было бы заслуженно. Или плакать, чтобы разорвать мое сердце в клочья. Я имею в виду, что почти овладел ею, когда она была пьяна. Джентльмены так не поступают. Я воспользовался ей.

Это был лучший поцелуй в моей жизни, но я все равно воспользовался ей.

Мне стыдно за себя. Моя мама воспитывала меня иначе.

Это сообщение не выглядит как, будто она злится на меня. На самом деле звучит так, как будто «старая» Тина просто хочет пообедать с другом.

Динь.

ТомикБомба: Если ты когда-нибудь всплывешь на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, дайте мне знать. Я принесу суши:)

Я не могу подавить смешок и пробегаю рукой по волосам.

Груз, который давил на меня все выходные, падает с плеч.

Я так рад, что она не злится на меня. Хотя она должна. Слава богу, она ведет себя как взрослый человек и делает вид, что ничего не произошло.

Могу ли я притвориться, что ничего не произошло?

Я до сих пор чувствую, как она посасывает мою нижнюю губу. Когда я положил руку на ее спину и понял, что она не надела нижнее белье – у меня чуть не случился инсульт. О боже, ее задница. Мягкая как шелк, но упругая. Идеальная. Ну, идеальная задница для меня.

Ее губы мягкие, пухлые и такие сладкие, они на вкус как жевательная резинка. Я хочу целовать ее снова и снова.

Да, мне нравится целовать Тину. Нет, я люблю целовать Тину. Потом она прижалась к моему стояку. Со мной чуть ли не случилось то же, что и в пятнадцать, когда я потерял девственность.

...ииииии я опять твердый. Доволен теперь?

Осознание того, что она когда-либо была только с одним парнем и ни с кем не встречалась в течение последних пяти лет, заставило меня чувствовать себя хорошо. Слишком хорошо. Так хорошо, как вы не должны чувствовать себя по отношению к друзьям.

Черт побери. Я даже не знаю, как это произошло. Мы смеялись, а потом я прижал ее к стене.

Внезапное желание накрывает меня.

Я должен увидеть ее. Мне нужно попытаться объясниться. Я не знаю, как я собираюсь сделать это, игнорируя действительно сильные чувства к ней. Зная, что это не то, чего она хочет.

Но что, если она на самом деле хочет этого?

Если бы я знал, что Тина хочет быть со мной, я бы украл ее сердце. Я испытываю чувства к ней. Она – та самая. Я не могу в это поверить. Но мысль о том, что она может быть с кем-то еще, убивает меня. Я могу проломить стену, просто думая об этом.

Ну и бардак у меня в голове.

Все из-за глупых мармеладных губок. Я улыбаюсь, вспоминая, как Макс привел эту восхитительную маленькую женщину ко мне в кабинет, она была слишком застенчива, чтобы даже смотреть на меня, когда заявила, что мы теперь друзья. Так много изменилось с тех пор. Никогда не встречал никого похожего на нее в своей жизни. Никого, у кого было бы такое же доброе сердце. Я сделаю все, чтобы защитить ее сердце. Я хочу, чтобы она отдала его мне.

Я улыбаюсь про себя.

Надо пойти увидеть мою девочку.

*** 

Я вижу Ника, выходящего из «Белого Кролика», и мои руки начинают потеть.

Что делать, если он скажет мне, что мы больше не можем быть друзьями?

Я просто умру. На самом деле упаду замертво.

Я знала, что он был в своем кабинете вчера, и если бы я действительно хотела поговорить с ним, то Макс не смог бы меня остановить. Но я не хотела вторгаться в его частную жизнь. У него была причина, почему он не хотел видеть меня.

Сегодня утром, когда я послал ему сообщение с просьбой пообедать вместе, я надеялась, что мы могли бы притвориться, как будто ничего не произошло.

Я знаю, что он сожалеет, но это был самый удивительный поцелуй в моей жизни. Это отстойно, но обдумывая эту ситуацию на протяжении последних двух дней, я смирилась. Я надеялась, что Ник станет моим единственным. Я думаю о нем постоянно, но я не убираю барьер между нами. В конце концов, как он относится к Сасси? Если бы он был со мной и оставил меня, я бы этого не вынесла. Со мной уже случалось такое раньше, и в этом нет ничего приятного. Я – «бракованный товар» из-за этого. Это ужасно, когда кто-то, с кем чувствуешь себя в безопасности, уходит от тебя, как будто ты ничего не значишь для него. Это больно. На самом деле больно. Но я бы рискнула с Ником.

Или я создана, чтобы полюбить однажды, потерпеть неудачу и затем ненавидеть любовь и влюбленные парочки?

Нет! Черт, я надеюсь, что нет.

Я не хочу стать сумасшедшей старой леди с кошками!

Ник сожалеет о поцелуе. Хорошо. Я буду его другом, если он позволит. Я уже скучаю по нему.

Равр Раавр

– Нужно починить этот чертов звонок, детка.

Я смотрю на дверь, и Ник очаровательно улыбается мне. Я не знаю, почему, но я бегу к нему и прыгаю в объятия. Я оборачиваю ноги вокруг талии и крепко обнимаю его.

Его ямочки появляются на щеках. Это волшебно!

– Черт возьми, детка. Мы не виделись всего три дня, – он хихикает.

Нервы!

Я ослабляю хватку на его шее, хмурюсь и спрашиваю:

– Где ты был?

Должно быть, я выгляжу жалко, потому что его лицо смягчается. Он поддерживает мою задницу одной рукой и убирает выбившуюся прядь мне за ухо. Он не выглядит так, будто хочет разорвать нашу дружбу. На самом деле, он сияет. Но я не могу понять, почему именно.

Ура!

Он смотрит мне в глаза и говорит:

– Мне очень жаль, дорогая. У меня был завал по работе.

Он мягко улыбается мне, и я хочу, чтобы он поцеловал меня снова. Мои глаза опускаются, и я чувствую, что мое сердце начинает биться быстрее.

Нат кричит:

– Вы снимите проклятый номер, в конце концов?

Я смотрю поверх кассы на Мими и Нат, которые улыбается как пара клоунов. Нат машет мне.

Я метаю в них стрелы взглядом.

– Возвращайтесь к работе!

Лицо Ника рядом с моей шеей, и я чувствую его дыхание, он смеется.

Он поднимает голову и улыбается:

– Кажется, ты сказала, что хотела бы суши сегодня.

Я киваю. Он шепчет:

– Что моя девочка хочет, то она получает.

Мое сердце замирает.

Он имеет в виду, что мы – друзья, и я – девушка, идиотка.

О да! Конечно. Я вообще не думала о том, как бы хорошо было стать девушкой Ника.

Нет. Совсем. Даже чуточку.

Я говорю:

– Я должна взять кошелек.

Я отпускаю его шею, но он не ставит меня на пол. Он держит меня так, как будто я вешу не больше канцелярской скрепки. И это мило. Действительно мило.

Он шутит.

– Ты знаешь, что не платишь, так что кошелек совсем не нужен.

Он усмехается, когда смотрит на Нат и Мими и спрашивает:

– Вы, девочки, хотите суши?

Они обе кивают и мечтательно смотрят на Ника. Мои девочки, должно быть, были подменены роботами.

Я закатываю глаза и поворачиваюсь к нему.

– Сейчас ты можешь опустить меня, Ник.

Он кивает головой в сторону и поднимает бровь:

– Я могу. Но не хочу. Мне нравится держать тебя на руках.

Он произносит последнее предложение почти шепотом, и мое лоно сокращается. Конечно, он не имеет в виду ту ночь.

Он выбежал из кабинета, как из горящего дома. Только оставил меня пылать.

Нет, определенно, нет.

Я хихикаю и ударяю его по плечу:

– Пойдем, Ники, я голодна.

Он неохотно опускает меня и кладет руку мне на плечо. Он поворачивается к девушкам и говорит:

– Мы принесем вам суши, девочки. Увидимся. – Он машет рукой на прощание и тащит меня из «Сафира» без моего кошелька.

Мы идем вперед, одна моя рука вокруг его талии, другая на животе, его рука обернута вокруг моих плеч. Так хорошо.

Мне это нравится. Это совершенно естественно.

Мы идем молча до суши-бара. Я боюсь говорить о том, что произошло. Мы сидим в баре и наблюдаем за происходящим, как будто мы на конвейере.

Пришло время. Я не смотрю на него, когда начинаю:

– Субботняя ночь было довольно напряженной, да?

Он замирает рядом со мной, затем вздыхает и говорит:

– Да, я так сожалею, Тина. Я не знаю, что на меня нашло. Я...

Я прерываю его фальшивым смехом:

– Всё нормально, Ник, на самом деле. Давайте просто назовем это «курьезом между друзьями». Теперь, когда мы обсудили это, мы можем двигаться дальше?

Я смотрю на него, и я в замешательстве.

Похоже, Ник расстроен. Его брови опущены, глаза сфокусированы на моем плече, и его губы сжаты. Он быстро сменяет выражение на улыбку. В его глазах по-прежнему боль.

– Да. Конечно. Мне до сих пор очень жаль. – Он говорит тихо, почти жалобно. – Это больше не повторится.

Это больше не повторится.

Почему мое сердце колит, если все, что я хочу от Ника, это дружба?

Я хочу его поцелуи. Я хочу, чтобы это происходило снова и снова. Я хочу большего с Ником. Я хочу его любовь. Я не думаю, что когда-либо смогу насытиться им. Или, может быть, я просто думаю это, потому, что хочу, чтобы он стал моим единственным. Тем, кто поможет мне преодолеть мои страхи.

Отпустить.

– Таким образом, мы до сих пор приглашены на ночь покера? – я спрашиваю и выгибаю брови, изображая поддельное спокойствие.

Он мягко улыбается:

– Да, без вас будет совсем не то.

Ура! Мы – друзья!

***

В среду ночью я пригласила девушек на девичник в мою квартиру.

Я испекла карамельные кексы с кремом в середине. Это любимые кексы Мими.

У меня только один диван, поэтому мы расположились под одеялом на моей огромной кровати.

Я и Нат – на одной стороне матраса, Лола и Мимс – на другой, Медведь посередине, принимает поглаживания и объятия со всех сторон.

Мими начинает допрос, как только мы располагаемся в кровати:

– Ладно. Я начну с кое-чего, что я знаю, нам всем интересно. – Она смотрит прямо на меня. – Что у вас с Ником?

Я жую свой язык секунду. Я не знаю, что им сказать. Я решаю, что честность лучший выбор. Я чешу шею, смотрю вниз и говорю им:

– Я думала, что Ник может быть моим единственным.

Я слышу несколько удивленных вздохов. Я смотрю и вижу три пары широко открытых глаз... и ртов, открывающихся, как у рыб, выброшенных на берег.

Я хихикаю.

Лола упрекает:

– Как ты можешь смеяться сейчас?!

Нат говорит тихо:

– Это здорово, детка. Он полностью очарован тобой. Действуй. – Она улыбается. Когда у меня вырывается смешок, она хмурится и говорит: – Что такое?