Текст книги "Френд-зона"

Автор книги: Белль Аврора

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Глава двадцатая

Все хорошие Медведи отправляются на небеса

В понедельник утром все в «Сафира» заняты как никогда.

Пришла новая партия одежды. Она включает в себя популярный пиджак, который надевала одна из элитных актрис Голливуда, и куча женщин звонят или приходят в магазин, чтобы заказать или купить его. Цена пиджака около двухсот долларов, и я заказала двадцать таких, так что, несмотря на то, что мы очень заняты, я мысленно исполняю победный танец.

Я иду к «У Винни» и заказываю кофе, там болтаю с молодой девушкой у стойки в течение минуты прежде, чем иду назад в магазин.

Равр Раавр

Дерьмо. Черт. Я опять забыла заменить батарейки в дверном звонке, который медленно умирает.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, затем оборачиваюсь в сторону прилавка и замираю.

Еще один дорогой букет на прилавке. Нат стоит там, выпучив глаза, потому что с противоположной стороны прилавка стоит Омар.

Ох, ё-мое.

На этот раз он доставил их сам.

Я мысленно подготавливаюсь и затем иду. Он поворачивается, и на его лице появляется красивая улыбка. В глазах нет злобы, как в последний раз, когда я видела его. Он выглядит другим человеком.

Нат исчезает из-за прилавка. Я заставляю себя слегка улыбнуться и поприветствовать его:

– Привет, Омар.

Он хорошо выглядит. Одет в черные джинсы, кроссовки и тенниску. Его волосы уложены в короткие аккуратные дреды. Он подходит ко мне и удивляет, когда целует в щеку.

Он говорит:

– Привет, Тина, как ты, красавица?

Я краснею и нахожусь в замешательстве. Почему он здесь?

Отвечаю спокойно:

– Я в порядке, спасибо. Как дела?

Он улыбается и говорит:

– Хорошо, но может быть лучше, если ты пойдешь на ужин со мной сегодня вечером.

Я удивлена в плохом смысле.

Что такое, черт возьми? Разве он не получил свой букет обратно в прошлый раз?

Я кладу руку ему на плечо и отвечаю:

– Омар. Мне жаль. Я и Ник. Мы вместе.

Его глаза загораются ненавистью, и я сразу же начинаю паниковать.

Он мягко убирает мою руку и говорит:

– Ты сделала неправильный выбор, малышка.

Теперь я злюсь.

Нет, это не так. Ник – правильный выбор.

Я выпрямляю плечи.

– Нет, Омар. Я сделал единственно верный выбор.

Он качает головой, смотрит грустными глазами и отвечает:

– Тина, ты не знаешь своего мужчину. Он – не тот, кто тебе нужен. Ты должна быть со мной. Я бы относился к тебе, как к принцессе.

Я начинаю кипеть от злости и выплевываю:

– Зачем мне быть с тобой и чтобы со мной обращались, как с принцессой, когда Ник обращается со мной, как с королевой. И как в шахматах, королева защищает своего короля.

Обломайся, Омар!

Ой-ой... теперь он злится.

Его губы изгибаются в язвительной улыбке:

– Неправильный выбор, детка.

Теперь я на грани слез. Моя шея красная и чертовски зудит, и все, что я хочу сделать – это расцарапать ее до смерти.

Я шепчу:

– Я никогда не смогу быть с тобой. Из тебя сочится ненависть.

В его глаза вспыхивает боль, и он отвечает:

– Может быть, есть причина для моей ненависти. Может быть, тебе стоит спросить своего парня о Маркусе.

Маркус? Кто такой Маркус?

– Есть проблема? – скучающий голос доносится от входа в магазин.

В дверном проеме стоит Дух, он говорит Омару:

– Ты потерялся?

Омар отвечает:

– Да нет, мужик. Просто болтаю с подругой.

Дух сморит на меня, затем снова на Омара и говорит:

– Друзья не заставляют друг друга выглядеть так, как Тина выглядит сейчас. – Он подходит ближе к Омару и шепчет: – Мне нужно сообщить об этом дяде Джерму, или ты собираешься отпустить ситуацию с достоинством?

Омар выпрямляется, заставляет себя улыбнуться и отвечает:

– Нет, мужик. Никаких проблем нет. Просто заглянул в гости. – Омар поворачивается ко мне и говорит: – Извини меня, если я расстроил тебя, Тина. Больше такое не повторится.

А потом он уходит.

Я отступаю к стене, кладу одну руку на стену, а другую на грудь. Думаю, что у меня приступ паники.

Дух подходит ко мне, кладет руки на мои щеки и поднимает мое лицо, чтобы посмотреть мне в глаза. Спокойно он инструктирует меня:

– Дыши, Тина. Просто дыши. Легко и просто. Вот так.

Я стараюсь контролировать свое дыхание, когда Нат появляется с пакетом льда для моих разгоряченных лица и шеи.

Дух берет лед у Нат и аккуратно проводит им по моей шее и щекам.

Он смотрит на нее и говорит:

– Спасибо за звонок.

Она кивает, но остается сосредоточенной на мне. У меня не было панических атак уже год. Я не чувствую, что контролирую свое собственное тело, и это отстой.

Определенно, я не скучала по этому.

Нат кладет руку на мой лоб и шепчет:

– Ты в безопасности. Успокойся, детка.

Я киваю и закрываю глаза. Мое сердце не прекращает учащенно биться.

Нат приближается к моему уху и шепчет:

– Помнишь, как Миа всегда говорила «моя» вместо «я», и когда просила что-то, то получалось: «Моя хочет смотреть кино» или «Моя хочет конфету»?

Я улыбаюсь, вспоминая. Киваю, и мое дыхание немного замедляется.

Она продолжает:

– А как она не могла выговорить букву «Л» правильно, она говорила: «Миа хочет анч» вместо «ланч».

Я хихикаю и киваю. Я обливаюсь потом, но могу дышать глубоко.

Нат тихо смеется.

– Помнишь, когда она опустошила целую баночку детской присыпки на диван и бросала ее как снег?

Я начинаю хохотать, но смех быстро переходит в тихие рыдания. Я скольжу вниз по стене и опускаюсь на пол. Мое тело как желе.

Миа ушла. Мой драгоценный ребенок. Все, что у меня есть – это воспоминания.

Нат садится рядом со мной и обнимает мое безжизненное, дрожащее тело. Я чувствую, что ее тело тоже дрожит. Мы несем траур по моей дочери вместе. Истинный друг чувствует вашу боль и не говорит ничего воодушевляющего, но простые объятия могут стоить большего, чем любые слова.

Без предупреждения я встаю, беру букет и выхожу за дверь. Моя кровь кипит, и я тяжело дышу. Я кричу, когда бросаю цветы на дорогу и смотрю, как автомобили проезжают по ним.

Это был подарок за двести долларов. Теперь нет ничего, кроме мусора. Так же, как и человека, который подарил их мне.

Я пересекаю тротуар, чтобы увидеть, как Дух и Нат стоят в дверях «Сафира» и улыбаются.

Я закрываю глаза и дышу глубоко.

Собираюсь с мыслями, подхожу к Духу и целую его в щеку, сразу после этого целую Нат.

Затем иду прямо на склад, закрываю дверь, сажусь за стол и рыдаю.

*** 

– Что именно он сказал ей? – спрашиваю я.

Дух отвечает:

– Я не знаю, Ник. Она была ужасно расстроена и со слезами на глазах, когда я туда пришел.

Мое сердце сжимается.

Он выглядит нервно, когда продолжает:

– Это ничто по сравнению с тем, что произошло после того, как он ушел. У твоей девушки был нервный срыв. Она дрожала как осиновый лист, покраснела и рыдала – настоящая паническая атака. Пришлось охлаждать ее льдом. Нат сказала ей что-то, что я не мог расслышать, но все, что она говорила, казалось, помогало. Они обе были в слезах. – Он ухмыляется. – Затем Тина взяла цветы, вышла из магазина и бросила на полосу встречного движения. Прекрасно, мужик.

Это забавно.

Я просто не могу заставить себя думать о чем-нибудь другом, кроме Тины, у которой был срыв. Вот почему я вышел из «Хаос». Это влияет на вашу семью. Теперь я даже не часть братства больше, и, тем не менее, это влияет на мою девочку.

Не-а. Мне это не нравится.

Так много мыслей проносится в моей голове. Я спрашиваю:

– Ты думаешь, что наконец-то Омар исчезнет?

Дух хмурит лоб и отвечает:

– Они называют его непредсказуемым не без причины, брат. Я просто надеюсь, что Тина не унизила его. Он воспримет это как личное оскорбление.

Тина – сама вежливость. Ни в коем случае она не могла отнестись к нему неуважительно.

Я качаю головой.

– Тина, о которой мы говорим, ненавидит конфликты. Исключено.

Дух кивает головой в знак согласия.

Так почему же у меня до сих пор плохое предчувствие?

*** 

Мой телефон пиликает.

Я проверяю его и вижу, что получила сообщение Ника, он спрашивает меня, всё ли в порядке. Он звонил несколько раз, но у меня не было сил ответить и сделать вид, что всё хорошо.

Сейчас я чувствую себя немного лучше. Я утопила мои печали в кофе и конфетах. Решаю пойти к нему. Я оставляю Нат в магазине, и она машет мне из двери.

Наверное, это выглядит хуже некуда.

Я иду в его кабинет. Ник сидит за своим столом, разговаривая по телефону. Он замечает меня, и черты его лица смягчаются. Машет мне. Я подхожу к нему, и он тянет меня вниз к себе на колени. Крепко обнимает меня и продолжает разговаривать по телефону, все время поглаживая мою спину и оставляя мягкие поцелуи на моих волосах.

Я расслабляюсь. Ничто не сравнится с этим. Ник – мой личный способ снятия стресса.

Мое тело становится слабым, и я чувствую сонливость.

Ник заканчивается свой телефонный разговор, кладет трубку на стол и еще крепче обнимает меня.

Он спрашивает:

– Ты в порядке, детка?

Я киваю ему в грудь. Я не доверяю себе говорить. Это был эмоциональный день, и я расплакалась почти на ровном месте.

Чувствую его дыхание у моего уха; он вздыхает и продолжает держать меня.

Решаю прервать молчание:

– Кто такой Маркус?

Ник застывает. Это нехорошо.

Он расслабляется и объясняет:

– Маркус был старшим братом Омара. Он был убит много лет назад.

Я не верю в это. Тут кроется большее, и я хочу знать.

Я шепчу:

– Как он умер, Ник?

Он вздыхает и сжимает меня, как будто думает, что я буду брыкаться, и начинает рассказ:

– Маркус ворвался в дом моей семьи, когда мне было почти шестнадцать лет. Он пытался попасть в офис моего отца, чтобы украсть что-то. Папа услышал кого-то в доме. Он застрелил Маркуса, и тот умер позже в ту ночь.

Я задыхаюсь и вцепляюсь в него. Не уверена, как должна чувствовать себя по этому поводу.

Ник продолжает:

– Когда прибыла полиция, чтобы принять заявления, и они спросили, кто первым выстрелил, я сказал, что это был я. Омар думает, что я застрелил его брата. Я был просто ребенком, и защищал папу, детка. Я получил условный срок, и несколько месяцев спустя мой отец погиб. Так что это не имеет никакого значения, в любом случае. Омар – один из «Шестерок». Дядя Джерм руководит ими, и он знает, что я этого не делал. Вот и все, что имеет значение.

Я молчу, в то время как перевариваю это. Это объясняет напряженность в отношениях между Омаром и Ником. Может быть, Омар просто хотел использовать меня, чтобы добраться до Ника.

– Мне очень жаль, детка, все это – моя вина, – он шепчет, сжимая мое плечо.

Я шепчу:

– Нет, это не так. Твой отец был защитником семьи, и ты защищал своего папу. Я хотел бы сделать то же самое для моего папы, Ник. Честно, я бы хотела.

Мы молчим. Просто находим утешение в объятиях друг друга.

Через несколько минут я вздрагиваю, когда мой телефон взрывается в кармане «Little Talks» Monsters and Men.

Я вскакиваю, вытаскиваю его из кармана и отвечаю:

– Привет, мисс Молли, все в порядке?

Я в шоке, когда слышу ее всхлипы:

– О, дитя. Я пыталась снять его, но не могу достать. И кровь... много крови. Он подвешен. Я не могу добраться до него. Мне так жаль, дитя, – она говорит это все в спешке и трудно разобрать слова.

У меня бешено колотится сердце. Я так растеряна. Она звучит потрясенной и растерянной одновременно.

Я прошу:

– Молли, скажите мне, что случилось. Там кровь? Кто-то поранился?

Ник мгновенно вскакивает и становится рядом со мной. Он поворачивает меня лицом к себе и вопросительно смотрит на меня. Я пожимаю плечами. В словах Молли нет никакого смысла.

Молли всхлипывает:

– Медведь, дитя. Медведь мертв.

Нет.

*** 

Я смотрю, как тело Тины застывает, и ее лицо бледнеет.

Она шепчет:

– Хорошо, Молли. Я скоро буду дома.

На ее лице нет никаких эмоций, а взгляд устремлен в никуда.

Тина превратилась в робота.

Я оборачиваю руку вокруг ее талии, прижимаю к себе и мягко спрашиваю:

– Милая, что случилось?

Она медленно убирает мои руки и выглядит так, как будто близка к тому, чтобы сойти с ума.

Ее глаза пусты. Моей Тины нет здесь прямо сейчас.

Я беспомощно наблюдаю, как ее лицо превращается в гримасу, и она разражается слезами.

Я не знаю, как реагировать на слезы, но первое, что приходит на ум, это «Тот, кто сделал моей девушке плохо – заплатит за это». Я тяну ее на руки, пока она плачет.

Она тихо повторяет как мантру:

– Он все, что от нее осталось...

Тина плачет некоторое время. Я сжимаю ее крепче и позволяю ей.

Она перестает плакать через несколько минут, и я спрашиваю ее, что случилось, но Тина не реагирует. И я волнуюсь.

Звоню Нат, которая закрывает бутик «Сафира» и в течение нескольких минут появляется в моем кабинете. Она спрашивает, может ли использовать чил-аут на некоторое время. Я одобряю. Она просит оставить их с Тиной одних. Я киваю и возвращаюсь в свой офис.

Спустя полчаса Нат приходит в мой офис. Ее глаза опухшие, и она шепчет:

– Медведь мертв.

Мое лицо вытягивается. Черт. Я знаю, Тина очень любит своего кота, но не понимаю, почему это вызвало такую реакцию.

Нат говорит:

– Есть то, чего ты не знаешь. Медведь был не просто какой-то кот. Он принадлежал тому, кого Тина очень любила. Он был всем, что осталось от этого человека, и теперь он ушел, и Тина чувствует себя опустошенной. – Мои брови хмурятся. Она продолжает спокойно: – Тина несет с собой много багажа. Ты никогда не скажешь, глядя на нее сейчас, но она многое пережила за последние пять лет. Будь терпелив, Ник. Она откроется тебе, просто относись к ней с заботой.

Я удивился.

Тина кажется наиболее цельным человеком из всех, кого я знаю. То, что ей много пришлось пережить, разбивает мне сердце. Мне крайне любопытно, но я не буду спрашивать. Это история Тины.

Я киваю и говорю:

– Я пошлю Духа в квартиру, чтобы забрать Медведя.

Нат кивает и идет обратно в чил-аут к Тине.

Моя бедная девочка.

Это был плохой день для нее.

Я сделаю все, чтобы он стал лучше.

*** 

Дух возвращается из квартиры Тины сердитым.

Чтоб меня. Это нехорошо.

Он закрывает дверь в мой кабинет, и я понимаю, что всё даже хуже, чем я думал.

Он садится, положив ногу на ногу, и покачивает ею, затем говорит:

– Кот был обезглавлен.

Мое тело напрягается.

Что за черт?

Дух продолжает:

– Тело было подвешено за хвост на заднем подъезде, как фонарь. Я говорил с Нат. Она знает. Ни в коем случае, не говори Тине. Нат обмолвилась, что Тина сказала Омару какое-то дерьмо. Она унизила его. Несколько раз. Это выглядит как сообщение, брат.

Так и есть. Очень понятное сообщение: «Не связывайся со мной».

Я киваю. У меня есть только один выбор.

Я должен убить Омара.

*** 

Впервые за два года, я закрыла «Сафира» рано. Нат позвонила Мими, и сказала ей не приходить на смену. Конечно же, я по-прежнему заплачу ей. Это не ее вина, что я разбита сегодня.

Нат везет меня домой в своей машине, она заказывает китайскую еду, но я не могу есть. Я просто хочу лечь в постель и притворяться, что сегодня ничего не случилось.

Медведь ушел.

Моей единственной связи с Миа больше нет. И я знаю, что он ушел плохим способом, потому что никто не сказал мне, как это случилось. Нат сказала мне, что Дух позаботился о нем.

Я вижу, что кто-то пытался стереть кровь у заднего подъезда. Думая о боли Медведя, меня практически выворачивает. Он был лучшим котом и отличным компаньоном. Все одинокие вечера проходили хорошо, пока Медведь мурлыкал дома. Квартира выглядит пустой без него. Я прохожу мимо миски для корма. Его не нужно будет кормить завтра. Я никогда не увижу его танца для меня перед едой. И не услышу его сладкое «мяу». И не смогу побаловать его.

Ник спросил меня, хочу ли я остаться с ним сегодня вечером, но я отказалась. Мне не нужна компания сегодня, и я благодарна ему, что он не стал настаивать. Последнее, что мне нужно – злиться на него. Мне необходимо пространство.

Нужно прийти в себя.

Сегодня был действительно плохой день. С меня хватит.

Время идти на боковую.

Я извиняюсь за отсутствие аппетита и целую Нат в щеку.

Наконец-то я в моей мягкой теплой кровати, и имею право чувствовать то, что должна чувствовать.

Я страдаю. Очень сильно.

Молчаливое рыдание пробивает меня. Я думала, что дни, как этот, остались позади.

Как я не хочу просыпаться завтра.

Не поймите меня неправильно, я не самоубийца. Некоторые дни просто тяжелые, и единственное, чего вы хотите – это заснуть и проснуться через неделю, зная, что проблема ушла. Каждый чувствовал себя так когда-то.

Жизнь может быть подавляющей.

Я соплю и укрываюсь с головой. Слышу скрип двери, и Нат пробирается в мою постель. Она прижимается ко мне, и не говоря ни слова, мы засыпаем.

*** 

– Что такое, черт возьми?! – кричит Нат.

Я вскакиваю на своей кровати в кунг-фу позе, готовая надрать задницу. Моя голова пульсирует, и глаза болят от слез. Я вижу тень очертания фигуры человека на краю кровати.

Я бросаюсь на широкую спину человека и делаю удушающий захват. Мои руки дрожат, но это лучше, чем сидеть и ждать, чтобы быть убитой. Как Медведь.

Я кричу:

– Позвони в полицию!

Натали оказывается около выключателя, и мы обе замираем.

Лицо Ника красное, и на лбу выступили вены. В довершение всего, он одет только в нижнее белье.

Я быстро ослабляю руки, но оборачиваю ноги вокруг его талии и обнимаю его за плечи.

Я визжу:

– Милый! Что ты здесь делаешь?

Со мной прижатой к нему, он сгибается пополам, чтобы отдышаться.

Он пыхтит:

– Я... уф… пришел посмотреть... уф… в порядке ли ты.

Я смотрю на электронные часы на моей кровати, которые показывают 01:46 .

Я все еще в состоянии шока и спрашиваю в недоумении:

– В 1:40 ночи?

Он встает и отвечает, тяжело дыша:

– Да. Я не продумал до конца, ха?

Нат отвечает строго:

– Э-э, нет. Нет, Ник. Ты этого не сделал. Ты ворвался в квартиру через несколько часов после того, как кто-то вломился и убил Медведя! Не самый умный поступок, который ты когда-либо делал.

Ник кивает; извинения написаны у него на лице.

– Мне очень жаль, девушки. Я не мог спать, зная, что Тина расстроена. Таким образом, вместо того, чтобы мучиться бессонницей всю ночь, я пошел к Духу, он дал мне ключ и, кстати, все коды безопасности.

Это имеет смысл.

Дух врывается в нашу квартиру каждые две недели. Почему бы ему не сделать запасные ключи и дать коды безопасности общественности?

Я целую шею Ника и шепчу:

– Спасибо, что думал обо мне. Давай ложиться.

Ник кивает и смотрит на Нат, как будто ожидая, что она уйдет.

Она качает головой и говорит:

– Неа. Вы, должно быть, не в своем уме, если думаете, что я буду спать одна после этого.

Я прыгаю в середину кровати, моя лучшая подруга ложится с одной сторону от меня, а мой парень – с другой.

Знаете что? Жизнь не так уж и плоха.

Я думаю, о том, что только что произошло, и взрываюсь смехом.

Кровать трясется, потому что Нат и Ник смеются вместе со мной.

Не думаю, что мы выспимся сегодня.

Глава двадцать первая

Перерыв на обед

Я просыпаюсь чуть раньше будильника. Мне тяжело дышать.

Смотрю налево и вижу Нат, чья рука лежит на моем животе, и обе ноги переплетены с моими.

Подождите. Один, два, три, четыре, пять, шесть ног.

Я смотрю, справа от меня Ник лежит на животе, его лицо расплющено по подушке, и ноги тоже переплетены с моими.

Мы – гигантский крендель.

В первую очередь я пытаюсь разбудить Ника. Зажимаю ему нос, но все, что он делает – это открывает свой расплющенный рот, и его губы дрожат, когда он тяжело дышит.

Я не могу остановить истерический смех, который вырывается из меня.

Я так устала. Моя голова и глаза ужасно болят. Медведь умер, но я знаю, что он с мамой и Миа. И у меня был самый неудобный сон. Но, по крайней мере, я была окружена двумя самыми важными людьми в моей жизни. И то, как Ник спит – ужасно забавно.

Нат и Ник просыпаются от моего невменяемого смеха и фырканья. Они поднимают головы и смотрят на меня, как будто я сошла с ума. И, честно говоря, я думаю, что может быть и так.

Ник поднимается, чтобы принять душ и переодеться. Мы тратим утро, собираясь на работу. Я спрашиваю Ника, приехал ли он на своем автомобиле, но он отвечает, что приехал на такси, потому что его автомобиль производит слишком много шума, и он не хотел разбудить Сиси.

После того как мы готовы, выходим на улицу к моей машине, я сражаюсь с ней в течение пяти минут, чтобы открыть, затем мы залезаем в мою малышку. Нат перелезает на заднее сиденье, так что Ник может занять переднее.

Я пытаюсь включить зажигание.

Ничего.

Нат уже смеется. Мы проходим через это каждое утро. Она говорит Нику, что у меня есть машина-клоун.

Я сердито смотрю на нее, когда кладу ногу на колени Ника и ударяю пассажирскую дверь при включении зажигания.

Она заводится.

Срабатывает каждый раз.

Ник, похоже, не уверен, то ли смеяться, то ли убираться к чертям из машины.

По дороге на работу Нат говорит:

– Ник, включи радио.

Он качает головой и отвечает саркастично:

– Я бы хотел, но боюсь, крыша может улететь.

Мы с Нат хохочем. Смеемся так сильно, что рыдаем и смеемся одновременно.

К тому времени, как мы добираемся до работы, наше настроение улучшается.

Нат целует Ника в щеку, прежде чем уйти, чтобы открыть магазин. Ник встает позади меня и обнимает сзади.

Он говорит:

– Мне очень жаль, что вчерашний день был таким ужасным для тебя, дорогая. Я проведу вечность, заглаживая вину перед тобой.

Что?

Я в замешательстве и спрашиваю:

– Что ты имеешь в виду, дорогой?

Он отвечает, сжимая меня крепче:

– Омар. Он моя проблема, а не твоя. Я решу эту проблему. Обещаю.

Святой маллет Линкольна! [9]9
  Маллет – вид прически. Волосы подстрижены коротко спереди и по бокам, а сзади они остаются длинными. Линкольн – имеется в виду, Авраам Линкольн, 16-й президент США. Носил похожую стрижку.


[Закрыть]

Ник винит себя за вчерашнее. Я знаю, смерть Медведя – дело рук Омара. Никому не нужно говорить об этом, я все прекрасно понимаю. Но, тем не менее, никто не скажет, как это случилось, и откровенно говоря, я в порядке с этим. Некоторые вещи лучше не знать.

Я немного отстраняюсь и беру его лицо в руки, затем говорю:

– Это не твоя вина, милый. Не думай так ни секунду. Омар убил Медведя. Не ты. Он – психопат. Опять же, это не твоя вина. Он может потратить свою жизнь, обвиняя тебя в смерти своего брата, но это только делает его слабым человеком. Это. Не. Твоя. Ошибка. Понял?

Я вижу эмоции на его лице. Он приближает свои губы к моим и шепчет напротив них:

– Боже, я люблю тебя.

Затем он крепко целует меня. Я обнимаю его за шею и встаю на цыпочки.

Обрываю поцелуй и утыкаюсь лицом в его шею. Я дышу им.

Пока у меня есть Ник, ничто и никогда не будет казаться плохим.

Я шепчу ему на ушко:

– Ты делаешь мою жизнь лучше.

Его тело замирает на мгновение, прежде чем он сжимает меня.

Затем я разворачиваюсь и иду, не оглядываясь.

Время работать.

*** 

Ты делаешь мою жизнь лучше.

Вау.

Если сравнивать все комплимент, которые я когда-либо получал, этот побил все остальные.

Пробраться в квартиру Тины вчера вечером – была глупая идея. Я не думал, что делал. Но я провел большую часть ночи, ворочаясь. Я не мог перестать думать о ней. Всё думал, в порядке ли она и не было ли ей некомфортно спать там после того, что случилось.

Я быстро принял решение вызвать такси. Использовал свой запасной ключ и коды безопасности. Всё пошло наперекосяк, когда я поцеловал в лоб Нат, думая, что она – Тина.

Разверзнувшийся ад.

Нат начала кричать. Тина вскочила на кровати, как Брюс Ли, бросилась мне на спину и начала душить меня.

Да, не очень хорошо.

Слава Богу, Нат включил свет, в противном случае я, возможно, уже был бы в обмороке. Я чувствовал, как Тина дрожит, но она взяла меня в крепкий захват. Адреналин дает людям силы больше, чем они имеют. Я не хотел причинять ей боль, поэтому просто позволил душить себя. Я удивлен, что не был фиолетовым утром.

Нат отказалась уйти, и у нас была странная ночевка в кровати Тины, которая, к счастью, огромного размера. Когда я собирался заснуть, Тина начала смеяться.

Я не мог не засмеяться тоже. Затем Нат присоединилась к нам. Всё это было довольно забавно.

Несмотря на странную ночевку, я рад, что был рядом с Тиной прошлой ночью. Как только мы легли в постель, я успокоился. Если быть совершенно честным, я рад, что Нат тоже была там. Потому что, если бы я был Тиной, то провести ночь с двумя людьми, которых я люблю, в кровати, после плохого дня – заставило бы меня чувствовать себя намного лучше.

Я решил не делать глупостей относительно Омара. Убийство принесет кучу вопросов со стороны «Шестерок», и я уверен, что Тина узнает. Я не хочу, чтобы она когда-нибудь чувствовала себя не в безопасности со мной. Я – ее защитник.

Мне придется встретиться с Дядей Джермом и обсудить, как сделать все правильно. Но, клянусь Богом, если это мудак приблизится к моей девушке опять, я не уверен, что буду в состоянии контролировать себя.

Я думаю, что должен поговорить с Тиной о ее методах обороны в стиле камикадзе.

И этот чертов автомобиль-клоун. Однажды она начнет открывать дверь, и он тронется без нее.

Я улыбался, глядя на ее манипуляции сегодня утром, но быстро принял спокойный вид.

Время, чтобы договориться о встрече.

*** 

В магазине все еще толпятся потенциальные покупатели пиджака. Многие из них видят цену и медленно отступают. Я не могу сказать, что виню их – это слишком дорого за одну вещь.

Мими и Лола обе в магазине сегодня, потому что Нат отпросилась на утро, чтобы сходить к врачу.

Я спросила, все ли в порядке, и она сказала, что думает, что нет никакого вреда в обследовании. Я сразу ее отпустила. Не стоит рисковать здоровьем.

Я выхожу со склада, и Мими за прилавком выглядит разгневанной, глядя на Чертовку Сасси.

Сын Биг Мака!

Я думала, что это утро было добрым.

Я подхожу и спрашиваю Мими:

– Есть проблемы, Мимс?

Мими не отрывала глаз от Сасси, но отвечает:

– Нет, все просто отлично, босс. Сасси хочет купить пиджак. Я сказала ей цену, и она испугалась.

О, горе мне! Сейчас расплачусь!

Эта женщина становится постоянной занозой в заднице.

Я обращаюсь к Сасси и говорю:

– Мне очень жаль, Сасси. Пиджаки дорогие, но они того стоят. Возьми его или оставь. Не разыгрывай драму в магазине.

Сасси перекидывает ее платиновые волосы через плечо и отвечает:

– Отлично. Двести пятьдесят долларов за пиджак, я, должно быть, не в своем уме. Неважно. Заверните.

Святое дерьмо!

Мими взяла с нее на шестьдесят долларов больше, чем я планировала. Я скажу ей, но позже.

Мими начинает упаковывать покупку Сасси, когда я вспоминаю, что хотела сказать ей:

– Сасси, нет абсолютно никакой возможности вернуть этот товар. Если ты принесешь его обратно, всё будет как в прошлый раз. Я не буду милой.

Сасси зло смотрит на меня. Я воспринимаю это, как «хорошо» и возвращаюсь обратно на склад.

Я на полпути, когда слышу, как Сасси кричит:

– Как ты это сделала?

Что?

Я поворачиваюсь и делаю несколько шагов к прилавку, затем спрашиваю:

– Как я сделала, что?

Она издает раздраженный шум и говорит медленно:

– Ник. Я работала над ним в течение нескольких месяцев, и всё закончилось разрывом. Как ты заполучила его? Ты беременна или что-то типа того?

Ну и наглости у этой женщины!

Я решаю быть немного жесткой. Неприятно, что эта женщина намекает на то, что единственный способ, которым я могла заполучить Ника – беременность.

Я говорю язвительно:

– Нет, Сасси. Просто я – не ты. Что, как не удивительно, Нику нравится. – Я наклоняюсь ближе и шепчу: – Ник любит меня, Сасси. Он сказал мне, что я принадлежу ему.

Я вижу на ее лице вспышку боли и, не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и возвращаюсь на склад.

Я не хотел делать этого. Иногда я жалею, что у моего рта нет функции «отменить».

***

Нат приходит обратно в магазин после трех. Она не останавливается, чтобы посмотреть на кого-либо, просто идет до склада и игнорирует приветствия, которые мы все кричим ей.

Это странно.

Нат – общительный человек. Даже в худший день она, по крайней мере, здоровается. Я решаю узнать в чем дело.

Я подхожу к складу, и когда собираюсь постучать, слышу приглушенный плач из-за закрытой двери.

Мое сердце сжимается от боли.

О боже.

Что делать, если назначенное лечение не помогло? Что делать, если она действительно больна? Или даже умирает?

Мое лицо бледнеет, и я начинаю потеть.

Ни в коем случае, я не потеряю Нат без боя.

Я захожу на склад, закрываю за собой дверь и запираю ее.

Нат стоит спиной ко мне, и она успокоилась немного, но я могу слышать ее всхлипывания. Нат редко плачет. Она не плакса в отличие от меня.

Я подхожу к ней и обнимаю. Она кладет голову мне на плечо и сотрясается от неконтролируемого рыдания. Конечно, это означает, что я тихо плачу вместе с ней.

Еще всхлипывая, она бормочет:

– Я не могу... я не могу иметь их. Я думала, что могу, но теперь я не могу иметь их.

Ох, что ...?

Я обнимаю ее и воркую с ней, пока она не успокаивается, и я стараюсь расшифровать, что она только что сказала. Спрашиваю тихо:

– Что случилось, дорогая?

Она выпрямляется немного и отвечает:

– Я думала, что была беременна. Дух стал бы отцом.

Я в шоке.

Божечки!

Нат была бы удивительной, будучи беременной! Она просто обожает детей. Я знаю, что она хочет их, много. Я говорю:

– Ну, милая, не стоит расстраиваться. Это...

Она прерывает меня:

– Нет. Это было бы прекрасно. Я была бы счастлива. Но врач сделал УЗИ. Я не беременна. Но он нашел кисты на моих яичниках, Тина. У меня синдром поликистозных яичников.

Мое лицо вытягивается, и я кладу руку на грудь.

Она не беременна. Они нашли что-то.

Нат старается быть сильной, но ее губы дрожат:

– Врач говорит, что есть большая вероятность, что я не буду в состоянии иметь детей. Когда-либо. – Она смотрит на меня стеклянными глазами: – У меня никогда не будет детей, Тина. И это так ужасно. Гребаные кисты. Вот почему мои месячные не начались вовремя.

О боже. Иногда ты абсолютно жесток.

Я плачу вместе с ней, тяну ее к себе и успокаиваю:

– О, милая. Есть варианты для тех, кто не может иметь детей. Мы исследуем всё. Мы будем обращаться к специалистам и врачам. Мы будем сидеть на форумах в интернете и разговаривать с другими людьми с синдромом поликистозных яичников. Мы с этим разберемся! Я обещаю.

Она кивает мне. Через минуту я слегка вздыхаю, улыбаюсь и шепчу:

– Я рожу ребенка для тебя.

Ее тело напрягается, и она поднимает голову. Ее красивое лицо искажено горем, и я не хотела этого.

Она шепчет:

– Ты сделаешь это для меня?

Я киваю:

– Да. Совершенно верно. Никаких сомнений. Я не думаю, что сделала бы это для кого-либо еще, но ты моя сестра. Так что, да.

Она начинает рыдать снова, и мы плачем вместе.

Оплакиваем ее потерю. Празднуем нашу дружбу. Вместе, как всегда.

Выкуси, синдром поликистозных яичников. Ты не победишь.

*** 

Я заканчиваю оформлять документы, когда слышу знакомый стук в коридоре.

Улыбаюсь.

Моя детка пришла в гости.

Я иду к двери офиса, и как только подхожу, вижу ее улыбающееся лицо, украшающее дверной проем.

Широко улыбаясь, я делаю шаг ближе, притягиваю ее за бедра и наклоняюсь, чтобы поцеловать в шею.

Я оставляю медленные, чувственные поцелуи на ее шее, и она вздыхает. Ее руки движутся к моим плечам и обнимают.

Не отрываясь от её шеи, я спрашиваю:

– Детка, ты что-то хотела?