Текст книги "Френд-зона"

Автор книги: Белль Аврора

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Глава двадцать третья

Атака Чертовки

Ночь покера превратилась в ночь настольных игр.

Оказывается, ребята проигрывали слишком много денег Духу, у которого было самое бесстрастное лицо, по которому ничего нельзя было сказать.

Макс, Дух и Лола сидят за обеденным столом, спрашивая других, хочет ли кто-то еще играть. Я вижу, как Нат поднимает руку и подходит к столу.

Ой-ой.

Я даже не пытаюсь скрыть свою тревогу.

Я подхожу к Максу и говорю тихо:

– Ты уверен, что хочешь играть с ней?

Макс выглядит смущенным и отвечает:

– Конечно, Ти. Нам нужен игрок.

Я поднимаю брови и отвечаю:

– Ладно. – Затем наклоняюсь ближе и шепчу: – Не говори потом, что не предупреждала тебя.

Я иду обратно к диванам, где играют в «Уно». Мимс ненавидит играть в эту игру со мной, но немного конкуренции – это здорово, потому что она не поддается легко, когда я начинаю вести.

Ник, Ловкач и Мими собираются вокруг меня, когда я сдаю. Мы все берем наши карты и играем.

Ник пытается прижаться ко мне, но я знаю, что так он пытается посмотреть в мои карты. Я демонстрирую ему «даже-не-думай-об-этом» взгляд, который, должно быть, выглядит достаточно серьезным, потому что он поднимает брови, а затем и руки в знак капитуляции и отступает.

Дело чуть не приняло серьезный оборот.

Мы играем три раунда. Я выигрываю первые два, и на самом деле счастлива, когда Мимс выигрывает последний. Я вскакиваю с дивана и стаскиваю ее на пол, говоря:

– Хочешь кусочек меня?

Я еще счастливее, когда она смеется. Мими кажется намного счастливее в эти дни.

Когда я спрыгиваю с нее, слышу, как Нат громко говорит:

– Эта игра отстой.

О, ужас!

Дух ухмыляется ей и отвечает:

– Нет. Ты – полный отстой.

Почему, ну почему, Дух?! Не дразни быка!

Нат встает и наклоняется к нему через стол. Я вижу, как ее глаз дергается.

Это не очень хорошо.

Она шепчет в жуткой тишине:

– О, да?

Дух даже не смотрит на нее, когда отвечает:

– Да.

Нат поднимает доску и бросает ее через всю комнату. Она попадает в стену и биты и фишки разлетаются повсюду. Потом она встает и идет спокойно к дивану, где шлепается вниз и говорит угрюмо:

– Мне скучно.

Я улыбаюсь и смотрю на шокированного Макса, посмеивающегося Духа и разъяренную Лолу.

Я говорю язвительно:

– Я же вам говорила.

Макс кивает головой и говорит:

– Игра окончена.

***

– Папа?

Я смотрю на монитор, но вижу, как Тина уже идет на кухню за стаканом воды для Сиси.

Улыбаясь про себя, я думаю о том, какой идеальной мамой, она могла бы быть.

И вдруг я хмурюсь. Потому что мы никогда не испытаем этого опыта вместе.

Макс смотрит на Тину с улыбкой.

Она – идеальный образец подражания для Сиси. Успешный предприниматель, с хорошими манерами, любит готовить и вовлекает Сиси в разные дела. Ее совет Maксу, разрешить Сиси быть независимой, действительно окупился сполна. Она сама готовится к школе, делает себе завтрак и, как правило, выглядит счастливее. Это было трудно для Maкса. Он настолько привык все делать для Сиси. Он любил быть ей необходимым.

Я думаю, что он волновался, что не останется в жизни Сиси, если ему не нужно будет ничего делать для неё.

Тина исчезает из зала, и все мы возобновляем игру.

Полчаса проходит, и Тина не возвращается.

Время стать Шерлоком Холмсом.

Крадусь по коридору и нахожу Макса, подслушивающего Тину и Сиси. Похоже, он еле сдерживает смех. Я нажимаю на его плечо. Он поворачивается и прижимает палец ко рту.

Я слышу, как Тина говорит:

– Дело в том, что чем меньше косметики, тем лучше. Ты нанесешь тонну косметики, и в конечном итоге будешь выглядеть как клоун!

Сиси не говорит в течение долгого времени и наконец отвечает:

– Но я люблю клоунов.

Голос Тины звучит мечтательно, когда она говорит:

– Да, я тоже. – Затем она взволнованно предлагает: – О! В следующий раз мы пойдем в цирк! – я практически могу слышать, как она подпрыгивает вверх и вниз.

Это моя дурашка.

Сиси шепотом отвечает:

– Ты классная.

Тина отвечает ей, как ни в чем не бывало:

– Ну. Ты круче. Самая крутая, малышка.

Голос Сиси звучит с благоговением, когда она спрашивает:

– Неужели?

Тина отвечает:

– Э-э, да! – она произносит это как понятное дело! – Ты думаешь, я пришла сюда, чтобы увидеть твоего дядю или папу? Не-а. Я пришла, чтобы увидеть твое милое лицо, ангел.

Ни одна из них ничего не говорит некоторое время, затем Сиси шепчет:

– Люблю тебя, Тина.

Тина отвечает сдавленно:

– Люблю тебя больше, детка.

Я поворачиваться боком и смотрю на Макса. Его лицо искажается от боли, глаза вспыхивают, и он тяжело сглатывает.

Он поворачивается и крадется обратно по коридору без слов.

Ну, блин.

*** 

Сиси, наконец, заснула, и я иду на цыпочках по коридору к остальным.

Я вижу, что играть уже перестали, и каждый занял свое обычное место на диванах, смотря очередной фильм с Уиллом Ферреллом.

Все, кроме Макса.

Я смотрю на Ника, и бросаю в него вопросительный взгляд. Он кивает головой в сторону внутреннего дворика.

Я выхожу во внутренний двор и нахожу Макса, который держится обеими руками за железную изгородь с опущенной головой. Я прикасаюсь к его руке и спрашиваю спокойно:

– Дорогой, ты можешь сказать мне, что тебя беспокоит?

Он отвечает коротко:

– Нет

Я слегка взъерошиваю его волосы и говорю:

– Хорошо, дорогой. Но я здесь и готова выслушать, если тебе это нужно.

Я на полпути к двери, когда слышу:

– Ты понятия не имеешь, детка.

Я иду назад к нему, касаюсь его руки и говорю ему:

– Да, помоги мне понять.

Макс сглатывает и говорит тихо:

– Ты понятия не имеешь, каково это любить кого-то так сильно, но она выглядит точно так же, как та, кого ты ненавидишь. Это чувствуется, как жестокое напоминание, и каждый раз, когда я смотрю на нее, я вижу лицо женщины, из-за которой она оказалась в этом проклятом кресле.

Печаль съедает то, что осталось от моего сердца.

Вот это да. Макс никогда особо не говорил со мной о Сиси и несчастном случае. Ник рассказал мне историю так, что я знаю все факты, но в полном неведении о маме Сиси.

Для меня большая честь, что Макс посвятил меня в это.

Чего Макс не знает, что я немного понимаю, как он себя чувствует. Миа была похожа на Джейса, и каждый день напоминала о том, как он разбил мне сердце. Но затем Мия улыбалась или хихикала, и я также вспоминала, что Джейс был большой глупой башкой, и мне нужно оставить его позади.

Обвивая руки вокруг его талии, я обнимаю его и прижимаюсь лбом к его спине.

Мы стоим так долгое время, прежде чем я отстраняюсь и даю ему побыть в одиночестве.

Когда дохожу до двери, я оглядываюсь на моего разбитого друга и молюсь, чтобы когда-нибудь он снова нашел любовь.

*** 

Наступает вечер субботы, и все девушки просто чешутся от желания попасть в клуб.

Нам нужны напитки и смех.

Мы выше людей, которые пытаются сломить нас, и Мими сказал мне, что если у меня будут еще проблемы с кем-либо на этой неделе, то показать им кукиш и сказать несколько действительно непристойных слов, которые заставили меня хихикать и краснеть.

Мы все одеты в нашу обычную одежду и направляемся в «Белый Кролик» или «Страну Чудес», как мы называем его.

Ожидание сводит нас с ума. Как только мы выходим из такси, направляемся к Би-Року, крича и прыгая вокруг, как сумасшедшие. Он смеется, подставляет свои щеки, чтобы принять наши поцелуи, и дает нам войти.

Тут людно сегодня вечером!

Мы идем вверх по лестнице в ВИП-зону и Азиатская Алиса уже там, чтобы приветствовать нас с улыбкой и проводить к нашей кабинке.

Ловкач и Макс уже сидят, разговаривая и смеясь. Как только они замечают, что мы подходим, оба встают, чтобы обнять и приветствовать нас.

Я спрашиваю, где Ник, на что Макс пожимает плечами и говорит мне, что он был вызван в офис, чтобы справиться с чрезвычайной ситуацией.

Хм.

Это отстой.

Может быть, я должна пойти туда и сделать его чрезвычайную ситуацию веселее.

Я ухмыляюсь внутри и решаю, что поступлю именно так.

Но для начала, мне нужно выпить.

*** 

Интересно, какого хрена я делаю в моем кабинете с Сасси, когда должен ждать прихода Тины в клуб.

Никакой чрезвычайной ситуации, когда меня позвали в кабинет.

Сасси одета в белое короткое платье. Это чудо, что оно хотя бы закрывает ее киску, и мне вдруг интересно, что я когда-то в ней находил.

С ней было легко.

О да. Это так.

Я сижу в кресле, и Сасси сидит очень близко ко мне на краю стола.

Я спрашиваю:

– Что я могу сделать для тебя, Сасси? Ты знаешь, это смешно, но я думал, что запретил тебе приходить сюда.

Она бросает мне раздражительный взгляд и отвечает:

– Я не собираюсь с этим мириться, Ник. – Она улыбается, как я думаю, сексуальной улыбкой, и говорит: – Я просто хотела посмотреть, как ты.

Что, бл*дь, происходит?

Я сдерживаюсь, чтобы не схватиться руками за голову и отвечаю:

– Я занят и должен вернуться, поэтому, пожалуйста, уходи.

Я пытаюсь встать, но она останавливает меня ногой на моем бедре, прижимается ко мне, и мои глаза щурятся.

Она что-то замышляет.

Молниеносно, Сасси соскальзывает с письменного стола мне на колени, опускает лицо к моему и целует меня.

Это даже не приятный поцелуй.

Он слюнявый, и ее язык проталкивается через мои губы. Отвращение охватывает меня. Ее руки вытягивают мою рубашку из брюк. Я встаю. Она падает на пол на колени.

Я злюсь и выплевываю:

– У меня было одно гребаное правило, Сасси. Никогда не целовать меня. Мои поцелуи только для особенных людей. Не для тех, кого я просто трахал.

Я расстегиваю ремень и молнию на брюках, чтобы заправить рубашку, когда открывается дверь кабинета. Я поворачиваюсь, чтобы увидеть, кто это.

О, черт!

*** 

Я открываю дверь в кабинет и застываю, глядя на Ника.

Ник стоит с расстегнутыми брюками. Сасси на коленях перед ним, вытирает уголки своего рта, пытаясь поправить помаду, которая осталась на губах Ника. Когда она видит меня, то ухмыляется.

Мое сердце сжимается от боли.

Я стараюсь дышать.

Свожу колени, чтобы остановить тряску. Я ужасно себя чувствую.

Страх просачивается через мое тело.

Мое сердце разрывается.

Отвращение заставляет меня отвернуться. Я так и делаю.

Закрываю рукой глаза, потому что не хочу видеть ухмылку Сасси после минета, который она сделала Нику. Я выдавливаю из себя:

– Мне очень жаль. Я не хотела врываться, – голос звучит пискляво, во рту пересохло.

Какой жалкой я выгляжу?

Я захожу в кабинет своего парня и ловлю его, когда он изменяет мне с Чертовкой, и я прошу прощения.

Затем я поворачиваюсь спиной и ухожу с разбитым сердцем.

Я слышу, как кто-то кричит мое имя, но это звучит, как будто за мили отсюда.

***

Как, черт побери, это произошло?

Я заправляю рубашку в брюки и привожу себя в порядок. Смотрю на Сасси, и ярость вспыхивает во мне.

Глупая сука еще ухмыляется.

Может быть, я только что потерял любовь всей своей жизни, и она насмехается надо мной. Моя кровь закипает.

Я хочу убить ее.

Я не контролирую себя.

Хватаю ее за горло, поднимаю и сильно сжимаю. Она хрипит и бьётся в моих руках.

Я спрашиваю тихим, но злым голосом:

– Получила то, что хотела, больная сука?

Ее большие глаза слезятся, и она хватает ртом воздух. Ее ногти впиваются в мои руки.

Мне все равно. Я потерял контроль, может быть, даже свой разум.

Всё еще держа Сасси за горло, я прижимаю ее к стене. Ее губы посинели, а глаза практически закрыты.

Я смутно слышу:

– Какого хрена? – затем меня обхватывают руки и тянут назад.

Макс поворачивает мою голову, чтобы я посмотрел на него. Он что-то говорит, но я не слышу. Дух, Ловкач и Макс – все они держат меня и что-то кричат. Я вижу, как открываются их рты, но звука нет.

Сасси скользит вниз по стене, сжимая шею и задыхаясь.

Мои глаза двигаются к двери, и я вижу, как Мими, Нат и Лола смотрят с широко раскрытыми глазами и открытыми ртами на Сасси.

Я вырываюсь из хватки ребят и иду к Нат. Она – моя единственная надежда.

Я поднимаю руки и держу ее лицо. Она смотрит обеспокоенно. Я говорю уверенно:

– Я клянусь жизнью Тины, ничего не было.

Она переводит взгляд на Сассси, смотрит на нее долгое время, прежде чем шепчет:

– Я верю тебе.

Я притягиваю ее к себе и целую в лоб, затем прижимаю подбородок к ее лбу и шепчу:

– Где она?

Нат пожимает плечами.

Эта ночь не могла стать хуже.

*** 

Я выбираюсь из клуба.

К счастью, я взяла сумку, прежде чем ушла. Мой мобильный телефон взрывается мелодией Ника – Бейонсе «Halo».

Ни в коем случае я не отвечу.

Би-Рок выглядит обеспокоенным, но позволяет мне пройти.

Когда я перехожу улицу, слышу, как Бейонсе поет первый куплет:

Помнишь те стены, что я воздвигла?

Милый, они рухнули,

И они даже не пытались сопротивляться,

Даже не было слышно ни звука.

Отвали, Бейонсе, тут нет ангелов. Никто не носит нимба. И если носит, то только, чтобы замаскировать острые рога на их головах.

Я сказала Нику, что не доверяю своим инстинктам, когда дело доходит до людей и, похоже, что была права.

Женщины говорят так всегда. Я даже не чувствовала приближения беды.

Я думала, что мы были счастливы.

Рыдание вырывается из моего горла, как только я отпираю двери «Сафира».

Начинается поток слез. Рыдаю так, что не могу вздохнуть.

У меня занимает минуту, чтобы войти внутрь. После того как захожу, я закрываю дверь за собой. Отключаю сигнализацию, выключаю свет и спотыкаюсь. Я стою коленях посередине своего магазина. Магазин, которым я не хочу больше владеть, если это означает, что я буду видеть Ника каждый день. Еще всхлипываю, перед глазами всё размыто, и я ничего не вижу, но ползу к кладовой.

Разбитое сердце и грусть обрушиваются на мое безвольное тело.

Моим коленям больно. Я хриплю и тяжело дышу.

Да пошла ты, паническая атака!

Я не могу дышать. Я думаю, что упаду в обморок.

Что я и делаю.

*** 

Прошел час, и я все еще не могу найти Тину.

Я с ума схожу от беспокойства. Мы смотрели везде.

Где она может быть?

Страх наполняет меня.

Что делать, если с ней что-то случилось?

Нат сказала мне, что она не будет отвечать на мои звонки, так что я перестал пытаться дозвониться до нее. Нат звонила ей, но она не ответила. Я могу сказать по выражению ее лица, что это плохо.

Я вышвырнул Сасси и сказал ей, если она даже попытается выдвинуть обвинения против меня, то я расскажу о ее наркозависимости. Ее папа отречется от нее, если правда всплывет. Глупая сука сказала мне об этом.

Все набились в мой офис и выглядят так, что я готов взбеситься.

Так скорее всего и будет, если мы не найдем Тину в ближайшее время.

Нат ахает и хлопает рукой по голове.

Я бегу к ней и беру ее руки в свои. Она шепчет:

– «Сафира».

Мой гребаный бог.

Как я глуп?

Я никого не жду. Выбегаю из клуба на дорогу, к счастью, оказываюсь на другой стороне невредимым. Я толкаю дверь, но она заперта. Смотрю внутрь, но там темно. Магазин не выглядит, как будто она здесь.

Мой сотовый звонит, и я отвечаю. Я слышу, как Дух говорит спокойно:

– Она там, мужик. На полу.

Роняю телефон и бью локтем по толстому стеклу двери.

Оно не поддается.

Я стараюсь снова и снова, пока мой локоть не начинает пульсировать болью и кровоточить, но дверь не бьется. Я кричу от бессилия и отхожу к витрине, отступаю назад на несколько шагов, разбегаюсь и бросаюсь плечом в нее.

Она разбивается

Я весь в стекле и чувствую, что капли крови стекают на глаза, но меня это не волнует.

Я прохожу между манекенами до кладовки. И она там.

Устремляюсь к ней и поднимаю ее безвольное тело.

Подальше от холода.

Кровь капает со лба и на ее щеку.

Я открываю магазин, вызываю такси и везу ее домой.

*** 

Мои веки дрожат, то открываются, то закрываются.

Они настолько тяжелые, что я не могу их поднять.

Я стараюсь снова, и после нескольких попыток мне удается немного приоткрыть глаза.

Рядом со мной горит неяркий свет, и я стараюсь, поднять свое безвольное тело в сидячее положение. Когда уже собираюсь сдаться и снова лечь, сильные руки обнимают меня и помогают мне.

Моя голова пульсирует, как будто вся кровь устремляется к ней.

Я смотрю влево и вижу обеспокоенную Нат, сидящую рядом со мной на кровати. Я осматриваю комнату.

Это комната Ника.

Что я делаю в комнате Ника?

– Что я здесь делаю? – я шепчу.

Нат кладет руку на меня и объясняет:

– Я знаю, что ты расстроена, Ти. Но все это было большое недоразумение.

Мои глаза расширяются в недоумении. Я стону и кладу дрожащую руку на свою пульсирующую голову.

Она продолжает спокойно:

– Ты не видела того, что мы видели, детка. Он прижал Сасси к стене и душил изо всех сил. Это похоже на человека, которого ублажали до того?

Что он сделал?!

Это странно.

Я по-прежнему молчу.

Нат продолжает:

– Та сцена, которую ты увидела, когда вошла, была спланирована Сасси, Ник был опустошен. Он думает, что потерял тебя, Тина. Он совершенно потерян.

Я в состоянии войны с самой собой.

Я хочу в это верить. Мое сердце говорит: «Да», а моя голова – «Ни хрена».

Нат сжимает мое плечо и заявляет уверенно:

– Тина, когда он посмотрел мне в глаза и сказал ничего не было, я ему поверила. Он любит тебя. И он даже не хотел ее. Я видела его взгляд, он был искренним и честным.

И это так.

Нат никогда не лжет мне. Если она верит Нику, то имеет основания на это.

После минуты молчания я спрашиваю тихо:

– Можешь привести Ника ко мне, пожалуйста?

Она улыбается мне и отвечает:

– Конечно, Беба. – Я улыбаюсь.

Моя мама называла меня «беба» все время. Это означает «малыш» на хорватском языке.

Она выходит из комнаты, и вдруг я начинаю нервничать и потеть.

Что, если это Ник не хочет меня больше, потому что я поверила, что он мог поступить так со мной?

Открывается дверь, я поворачиваюсь и вижу Ника, стоящего в нерешительности в дверном проеме.

Я так стараюсь быть сильной, но не могу. Закрываю лицо руками и разражаюсь душераздирающими, неконтролируемыми рыданиями.

Я чувствую, как прогибается постель, и оказываюсь на коленях Ника. Он обнимает меня, как родитель своего ребенка.

Он воркует:

– Всё хорошо, дорогая. Ты теперь в порядке. – Он целует мою голову и качает меня, пока я не успокаиваюсь.

Я рыдаю и брызгаю слюной:

– Извини. Сасси – сука.

Я чувствую, как Ник дрожит от хохота и потом соглашается:

– Да, детка. Она большая сука.

Мы молчим некоторое время и обнимаем друг друга. Ник нарушает тишину.

Он шепчет:

– Я никогда бы не навредил тебе так, Тина. Если бы я когда-либо решил, что собираюсь изменить тебе, я бы порвал с тобой. Но я не хочу изменять тебе. – Он гладит мои волосы и продолжает: – Ты – моя жизнь. Для меня нет ничего важнее, чем ты. Но я был там и знаю, что ты думаешь, ты видела. И это выглядело очень плохо. Я уверен, что если бы я нашел тебе с другим мужчиной в той же позе, я бы, наверное, убил парня.

О, слава богу!

Он понимает!

Он вытирает мои слезы, и я поднимаю лицо, чтобы посмотреть на него. Когда его глаза встречаются с моими, я задыхаюсь, а затем вскрикиваю:

– Ты поранился!

Его шрамы у бровей обработаны и зашиты. У него есть небольшие порезы на лбу, и его локоть перевязан.

Он съеживается и говорит:

– Да. Об этом, я позвонил человеку, чтобы заменили витрину. Я, вроде как, прошел через нее.

Мой живот согревается и сердце сжимается.

Я шепчу:

– Ты прошел через стену из стекла, чтобы добраться до меня?

Он выглядит несчастным и кивает, а затем шепчет в ответ:

– Я думал, тебе плохо, детка. Я бы прошел через огонь ада, чтобы добраться до тебя, если бы было нужно.

Я наклоняюсь вперед, удерживая его челюсть кончиками пальцев, и нежно целую его губы.

Мои губы дрожат, когда я шепчу:

– Я так тебя люблю, Ник. Мне был так больно. Я думала, ты не хочешь меня больше.

Он притягивает меня к себе и целует крепко, затем отстраняется и отвечает:

– Знаю, детка. Мне так жаль, что ты пострадала. Но я люблю тебя. – Он быстро целует меня в губы и продолжает: – Любовь заключается в том, чтобы доверить свое сердце и молиться, чтобы его не разбили. Речь идет о вере друг в друга. Я отдал тебе свое сердце, когда сказал, что люблю тебя, что означает, я отдаю тебе власть надо мной.

Я прячу лицо в его шею и дышу им.

Я никогда не думал о нем так раньше. Я полагаю, что даю ту же власть Нику, как и он мне. Любовь – это святое. Подарок одного человека другому. Любовь связывает людей, независимо от того, какими разными они могут быть.

Это пугает?

Черт, да!

Но если мы никогда не будем делать пугающие вещи в жизни, то проживем ужасно скучную жизнь.

Стоит рискнуть.

Но можно потерпеть неудачу.

Да, можно. Но, возможно, и нет.

Да.

Может быть, я не потерплю.

Глава двадцать четвертая

Тайная жизнь Тины

Прошло чуть больше недели после выходки Сасси.

Вчера был понедельник, и я чувствовала себя больной. Но потащила свою задницу на работу, как большинство людей.

Я провела половину дня, хандря и шмыгая носом, прежде чем Мимс и Нат отправили меня в кабинет Ника с запиской.

Если честно, то я чувствовала себя, как будто меня отправили в кабинет директора.

Когда я пришла в офис Ника, его лицо выражало явное беспокойство моим состоянием. Я подошла к нему и вручила ему записку. Он прищурил глаза, забрал ее у меня и молча прочитал.

Затем положил записку на стол и разразился смехом.

Я наклонилась над столом и прочитала:

«Я заплачу тебе сто долларов, если ты продержишь ее у себя оставшуюся часть дня. Я ужасно люблю ее, но она полный отстой, когда больна. С любовь, Нат, XO»

Ну, никогда!

Я симулировала печаль.

Но моя подруга права. Я – полный отстой, когда больна. Веду себя как пятилетний ребенок.

Ник поймал меня в медвежьи объятия. Он такой теплый. Мой насморк напомнил о себе, и я почти уверена, что мои сопли попали на него. Я сказала в нос:

– Не обнимай меня, малыш, ты заболеешь.

Он погладил мою спину.

Так приятно.

– Не беспокойся обо мне, дорогая, – он притянул меня назад и поцеловал в нос: – Я никогда не болею.

Это подводит нас к сегодняшнему дню.

Я больше не больна и чувствую себя прекрасно. Думаю, это был просто вирус, который прошел за сутки. Теплые объятия Ника и бесконечный чай, который он давал мне вчера, кажется, сработали.

Рано утром я получила MMS-сообщение. Оно от Макса и подписано: «Око за око».

Это фото Ника.

Фотография сделана около дюйма от его спящего лица. Его рот широко открыт, потому что ноздри заткнуты тканью. Концы которой свисают до его рта. Капли пота скатываются по лбу.

Да.

Мистер Я-Никогда-Не-Болею.

Мое тело дрожит от беззвучного смеха, и я сохраняю изображение Ника на мой телефон, чтобы видеть всякий раз, когда он звонит мне.

Я слегка стучу в дверь спальни Нат и говорю ей, что буду присматривать за Ником сегодня. Она кивает, и я оставляю свои ключи на тумбочке. Затем звоню Максу и говорю ему, что сегодня он отвечает за «Белого Кролика». Он говорит весело:

– Да, мэм.

Я упаковываю сумку и вызываю такси.

Время, чтобы позаботиться о моем мужчине.

*** 

По дороге к Нику я прошу таксиста остановиться в нескольких местах.

Во-первых, я останавливаюсь в аптеке и беру сироп от простуды и аспирин. Следующая остановка в супермаркете, где я беру спортивные напитки, которые содержат электролиты, ромашковый чай, мед, лапшу и овощи. Моя последняя остановка у мясника. Я спрашиваю у него курицу, говядину и крылышки индейки. Странное сочетание, я знаю.

Макс сказал мне, что он оставил ворота открытыми для меня, поэтому, когда я приезжаю к дому, я еду прямо к нему. Раскладываю все на кухне, беру спортивные напитки и отправляюсь в комнату Ника.

Медленно открывая дверь, я заглядываю внутрь. Он поднимает голову и стонет:

– Ты худшая девушка. Мы не друзья больше.

Я хихикаю и иду, чтобы сесть рядом с ним на кровать. Он действительно выглядит плохо, бедняжка.

Используя ладонь, чтобы проверить температуру на лбу, я говорю:

– Поменялись местами, милый.

Он закрывает глаза в блаженстве, когда мои холодные ладони касаются его щек и лба. Он говорит:

– Ха-ха. Ты такая смешная, ты подарила мне болезнь. Глупышка.

Я думала, что я ужасна, когда больна. Ник даже хуже, чем я, когда болеет, и он чертовски капризный. Но он восхитительно капризный.

Бедный малыш.

Я стягиваю одеяло с него и накрываю простыней, затем возвращаюсь на кухню, чтобы принести аспирин и микстуру от кашля, чтобы мой пациент принял их.

Я заставляю его принять аспирин, который он действительно не хочет, и показывает мне это, глубоко вздыхая.

Улыбаясь, я вытираю его лицо холодной влажной тканью и запускаю пальцы в его грязные волосы.

Он шепчет:

– Так хорошо, детка.

А потом он засыпает и начинает храпеть.

Вот это да. Ему хуже, чем мне было вчера. Но он сказал, что никогда не болеет, так что, возможно, это расплата за годы без болезни.

Дом немного нуждается в уборке, чем я и занимаюсь, после, всю оставшуюся часть утра, провожу с Ником, убеждаясь, что он принимает аспирин и сироп от кашля каждые три часа и протираю его лицо и руки холодной влажной тканью.

В начале второй половины дня я начинаю готовить суп. К счастью, нахожу кастрюлю для супа. Уверена, что готовит мама Ника, потому что я не видела, как Ник или Макс готовят суп.

Я бросаю мясо и овощи, заливаю холодной водой и включаю конфорку. Я жду, пока закипит, и снимаю пенку каждые десять минут. Через час варки на медленном огне, это выглядит так, как я хочу, и я выключаю конфорку. Я переливаю суп в другую кастрюлю, очищаю индейку от жира, нарезаю мясо на маленькие кусочки и бросаю его в бульон. Я беру две вареные морковки, разминаю их вилкой и добавляю тоже. Ставлю бульон кипеть снова. Добавляю воду, немного томатной пасты и приправы по вкусу, затем ломаю лапшу и бросаю туда же. Всё готовится вместе в течение десяти минут. И вуаля!

Лекарство от любой болезни... как делала моя мама.

Руки обвиваются вокруг моей талии, и я взвизгиваю. Я чувствую, как Ник усмехается в мою шею.

Я кричу:

– И так каждый раз!

Мужчина бесшумно подкрадывается, как пантера, даже когда он болен!

Я рада видеть, что к нему возвращается нормальный цвет лица. Его лоб холоднее тоже.

Ура!

Я спрашиваю тихо:

– Чувствуешь себя немного лучше?

Он кивает и смотрит в кастрюлю. Затем похлопывает себя по животу и говорит:

– Это хорошо пахнет. Я немного голоден.

Ура!

Его аппетит вернулся тоже. Должно быть, это был суточный вирус, как у меня.

Говорю ему, чтобы сел на диван, и я принесу ему поесть. Он садится, и я наливаю две миски супа.

Я проголодалась, пока заботилась о нем.

Осторожно, как могу, несу миски к нему, сажусь и мы едим.

Он издает шум, когда есть то, что любит. Все, что я слышу это стоны и «мммм». Я ухмыляюсь, глядя в свою миску.

Он понятия не имеет, как очаровательно ест.

Внезапно, я выпрямляюсь.

Сказать ему?

Я колеблюсь.

Внутри меня идет борьба, я выпаливаю:

– Итак... у меня была дочь.

Тело Ника застывает рядом с моим.

Чтобы избежать его взгляда, я играю ложкой в миске и продолжаю спокойно:

– Ей было бы пять в этом году. Ее звали Миа. И она была красива, Ник. – Мое горло сковывает эмоциями, и я шепчу: – Так чертовски красива, Ник. Ты бы полюбил ее.

Мои глаза застилает туман, и нос покалывает. Мне тяжело совладать с эмоциями, но я делаю все, что могу.

Почему я думала, что это была хорошая идея?

Миска супа бренчит, когда он ставит ее на стол, прежде чем притягивает и обнимает меня.

Его губы напротив моего лба, он тихо спрашивает:

– Что случилось с Миа, детка?

Замирая на секунду, чтобы унять боль, которая оседает в моем солнечном сплетении, я прочищаю горло и отвечаю:

– Мама взяла ее на утреннюю прогулку. Они делали это каждый день. Миа была в коляске, и они переходили по пешеходному переходу, когда автомобиль врезался в них. – Воспоминания об этом ужасном событии проносятся в моей голове. Слезы заполняют мои глаза, и я шепчу хрипло:

– Мама, должно быть, увидела его в последнюю секунду, потому что оказалась между машиной и коляской. Но это не сыграло роли, потому что подросток, который врезался в них, был в шоке и не смог затормозить вовремя. Он тащил их какое-то время. Он писал сообщение и вел машину, даже не смотрел на дорогу, Ник. – Рыдания сотрясают меня.

– Несмотря на это, мама жила еще в течение трех дней, прежде чем перестала бороться. Мой ребенок умер на месте происшествия. Оказывается, она тоже родилась с гемофилией. Она унаследовала ее от меня. И она истекала кровью в своей гребаной коляске, Ник. Мой ребенок отправился на утреннюю прогулку и умер. Единственное, что удерживает меня от того, чтобы сойти с ума, это то, что моя мама где-то в облаках с Миа. Коляска оказалась под передним бампером. Я должна была хоронить мою девочку в закрытом гробу. – Мои воспоминания прорываются. Я качаюсь и выдавливаю из себя:

– Правой стороны ее красивого лицо просто не было, Ник. Ее гроб был розовый и такой крошечный. Никого не должны хоронить в таком крошечном гробу. Джейс даже не явился на ее похороны. Я провела несколько месяцев, мучаясь от кошмаров о последних мгновениях Миа. Неужели она понимала, что происходит? Как долго она испытывала ужасную боль, прежде чем умерла? Я пребывала в тревожном состоянии. Потом появились панические атаки. Был короткий промежуток времени, когда я думала, что мне нужно лечь в лечебницу чтобы контролировать свое горе. Каждую ночь в течение нескольких месяцев я ложилась спать и просыпалась, слыша плач и крики Миа. От отчаяния я царапала уши и вырывала клоки волос, прося и умоляя их прекратиться. Это было все в моей голове, но так реально. Ничто не могло заглушить их.

Он спрашивает:

– Джейс был папой Мии?

Я киваю. Дышу глубоко и отвечаю дрожащим голосом:

– Да, Джейс был папой Миа. Я была молода, когда мы встретились в колледже. Мы были вместе в течение двух идеальных лет. Он был моим первым, и я думала, что мы поженимся когда-нибудь. Я видела, как идеально он подходит для меня. Мы дурачились, наслаждались обществом друг друга и поддерживали друг друга. Когда я узнала, что беременна и сказала Джейсу, он ответил, что ему нужно время, чтобы подумать об этом. Он попросил некоторое пространство. Это должен было стать первым тревожным звоночком. Я дала ему три дня. Когда я вошла в свою квартиру... там был бардак. – Тело Ника напрягается, но я продолжаю: – Даже фотографий не осталось на стене. Это был кто-то, кто говорил мне ежедневно, что любит меня. И я ему верила. Я позвонила его маме, пытаясь найти его. Она не знала, где он. Родители Джейса видели Миа несколько раз в год и любили ее очень сильно. Джейс потерял контакт со своей семьей, но я вовлекала их в жизни Миа. Они были на каждое Рождество и день рождения. Джейс просто... ушел.

Ник молчит. Я боюсь, что это чересчур для него. Но если мы серьезно планируем быть вместе, я не хочу никаких секретов между нами.

Это было правильное время.

Ник, наконец, говорит:

– Вот почему ты не хочешь больше детей, – это утверждение.

Кивая, я шепчу:

– Я не могу пройти через это, Ник. Никогда снова. Мое сердце разбито так, что куски просто невозможно собрать воедино. – Я отчаянно хочу, чтобы он понял.

Ник целует меня в лоб и тихо говорит:

– Я так сожалею, детка. Никто не должен когда-либо испытывать то, через что ты прошла. Не только потерять ребенка, но и маму тоже. Я не могу даже представить себе через что ты прошла, любимая.