Текст книги "Френд-зона"

Автор книги: Белль Аврора

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Я играю с моим одеялом и заверяю их:

– Он не влюблен в меня. Даже чуть-чуть.

Девушки смотрят друг на друга и разражаются истерическим смехом.

Я чувствую, что краснею. Я люблю, когда люди смеются, но не люблю быть тем, над кем смеются.

– Не смейтесь надо мной.

Нат сразу перестает смеяться и отвечает:

– Извини, дорогая, мы не смеемся над тобой. Ты просто такая милая со всеми, что даже не видишь, Ник по уши в тебя влюблен.

Лола улыбается и подтверждает:

– Так и есть. Когда ты в комнате, он даже не замечает кого-то еще.

Мими толкает мою ногу и клянется:

– Да, куколка, он без ума от всего, касающегося тебя.

Я откидываю голову обратно на подушку.

– О, да, так влюблен в меня, что когда целует меня, то пытается убежать. Избегает в течение трех дней? Затем снова появляется милее, чем когда-либо! Боже, Ник, ты – отстой!

Молчание продолжается долгое время, прежде чем я слышу, как кто-то прочищает горло.

Мими шепчет:

– Он поцеловал тебя в субботу ночью?

Лола визжит:

– Я так и знала! Видишь, он влюблен в тебя, Тини!

Нат восклицает:

– Где, черт возьми, я была?

Я глубоко вздыхаю.

– Да. Он поцеловал меня в своем кабинете. Он прижал меня к стене и поцеловал, черт побери. Еще схватил меня за задницу. И за грудь. И мне очень понравилось, – я заканчиваю хныканьем.

Нат растягивает улыбку, как Чеширский кот и говорит:

– С самого начала, пожалуйста.

Я провожу следующие десять минут, подробно объясняя, что произошло. Когда я заканчиваю, Нат спрашивает:

– Я не понимаю, почему вы, ребята, так смеялись. Что случилось?

Я кусаю губу, чтобы остановить хихиканье.

– Ну, мы услышали что-то действительно смешное. – Я стреляю в нее глазами и продолжаю: – В конференц-зале. – Ее глаза расширяются. – Это было очень громко. – Нат сглатывает и становится свекольного цвета.

Хе-хе... да, я знаю, что ты – развратная девчонка.

Лола выглядит задумчивой и медленно говорит:

– Я думаю, что знаю, что случилось.

Я наклоняюсь ближе к ней и расширяю глаза, как будто она откроет мне все тайны вселенной.

Она напоминает мне:

– Ты была навеселе, Тина, и только что откровенно ответила на все секс-вопросы. Я думаю, может быть, он думал, что, воспользовался тобой.

Мими и Нат кивают в знак согласия.

Возможно ли это?

Нет, я показала свои намерения достаточно ясно.

Я хотела его.

Я настойчиво терлась об него, ради бога! Я стонала ему в рот. Делала всё, что говорит «возьми меня сейчас»! Может быть, он думал, что я была слишком пьяной?

Мими стреляет в меня глазками.

– Итак, как хорошо он целуется?

Мои глаза закатываются, и я издаю стон. Девушки смеются над моим драматизмом.

Я улыбаюсь слегка и объясняю:

– Это был тип поцелуя, когда колени превращаются в желе. И ты чувствуешь, как электрический ток бежит по венам. И твой желудок делает сальто. – Я вздыхаю и продолжаю: – Такой тип поцелуя, который заставил меня поверить, что он мог бы быть моим единственным.

Лола надувает губы и кладет руки на сердце. Нат улыбается счастливой улыбкой. Мими прикусывает язык и кивает.

– Превосходно.

Я улыбаюсь про себя и говорю шепотом:

– Да, так и было.

Абсолютно.

*** 

Макс говорит, уставившись на кекс с карамельной глазурью:

– Я рад, что ты помирился с Тиной.

Тина принесла нам шесть ей-богу-лучших-что-я-когда-либо-пробовал кексов. Из всех ее кексов, эти мои самые любимые.

Мммм... Пища богов.

Она вошла в чил-аут, и как только Ловкач увидел ее с контейнером в руках, он вскочил, поцеловал ее в щеку и выхватил его.

Она засмеялась.

– Ловкач, оставь несколько братьям, пожалуйста.

Дух даже сжал ее плечо, когда она вошла в комнату.

Она часть нашей семьи. Все девочки. Я считаю их своими сестрами. Ну, не Тину, это было бы странно... потому что она будет очаровательной сестричкой с отличной задницей, которую я люблю целовать.

Ауч.

– У нас был девичник прошлой ночью, и эти кексы остались, – сказала она, взяла один из них и протянула его мне. – Попробуй.

Боже, как она выглядела как Ева, которая держала спелое яблоко.

Соблазнительная искусительница.

Один укус этого карамельного волшебства, и я готов попросить Тину выйти за меня замуж.

Это странно. Мысли о браке, как правило, заставляют меня потеть. Но это не происходит, когда я думаю о Тине, как о моей маленькой женушке.

Тина на моей кухне. Тина обнимается со мной на моем диване. Тина на коленях в моей постели....

Даже не думай об этом.

Я заканчиваю жевать, глотаю и объявляю:

– Это мой любимый вкус, дорогая.

Ее улыбка сияет, как утреннее солнце, и она говорит:

– Я запомню, Ники.

Отчитав нас, что мы слишком много работаем, она вернулась к себе в магазин.

Когда я вернулся с нашего суши-обеда вчера, я был раздражен и чертовски зол.

Тина отшучивалась от поцелуя, как будто он ничего не значил. Для меня это был лучший поцелуй в жизни, и это сводит меня с ума, что для нее это не так. Я был готов попросить Тину стать моей девушкой, что для меня серьезный шаг. Я думал, всё шло хорошо. Я пришел в «Сафиру» и – бац! – она прыгает на меня, как будто я вернулся домой с войны. Я наслаждался, прижимая ее к себе. Она такая миниатюрная. Ее грудь прижалась к моей груди, и я уткнулся носом в ее волосы. Как же хорошо.

Затем она списала наш поцелуй на «курьез между друзьями»... что за черт!

Я хотел поцеловать ее прямо в суши-баре, чтобы заставить ее забыть, как дышать!

Я обращаюсь к Максу:

– Да, мы в порядке.

*** 

Замечательная ночь покера! Опять!

Мы все собрались в доме Ника в восемь тридцать. Я решила попробовать несколько новых вкусов кексов сегодня: кексы с клубникой и кремом и кексы с клюквой и белым шоколадом. Оба стали хитом. Сиси попробовала по одному каждого вкуса перед обедом. Макс попытался рассержено посмотреть на нее, но не смог сдержать ухмылки.

Макс, тебя сделали!

Я дала ей еще один, пока он не видел. Пиццу доставили в девять. Мы все ели, пили и болтали; мой маленький ангел Сиси тоже была с нами. В итоге Макс уложил Сиси спать немного позже, чем обычно, потому что мне удалось уговорить его дать ей сыграть несколько раундов в «Уно» с девчонками. Мы похвалили ее, когда она дважды выиграла, и она сияла от гордости. Макс не мог перестать улыбаться, глядя на нее. Я знала, почему он улыбается.

Как только я зашла в дом, я поздоровалась со всеми и пошла прямо на кухню, чтобы разложить свои кексы. Я почти закончила, когда у меня чуть не случился сердечный приступ.

– Тина! Тина! Тина! Т-и-н-а-а-а!!!! – этот вопль доносился из комнаты Сиси.

Мое сердце сжалось от страха.

Я выбежала из кухни с широко раскрытыми глазами и бледным лицом. Все остальные выглядели так же испугано, как и я.

Только тогда, когда я увидела ее улыбающееся лицо, я расслабилась. Я положила руку на грудь и сказала:

– Боже мой, Сиси. Ты чуть не загнала меня в могилу раньше времени!

Она остановилась прямо у моих ног, подняла голову и выдала:

– Я сделала это!

Я покачал головой в замешательстве, слегка пожала плечами и спросила:

– Что сделала, ангел?

Она просияла.

– Я завела друга! Всё сама. Я увидела девочку из моего класса в библиотеке и подошла к ней и сказала «привет», я сказал ей мое имя и ты знаешь, что она сказала? – волнение было написано на ее лице.

Я округлила глаза, наклонилась к ней и прошептала:

– Что она сказала?

Сиси улыбнулась моей любимой улыбкой краешком губ:

– Она сказала, что видела мой арт-проект на выставке и подумала, что он потрясающий!

Это. Отлично!

Сиси восприняла мое молчание как разрешение продолжить:

– Она позвала меня пообедать с ней завтра, где я смогу встретиться со всеми ее друзьями!

Это. Чертовски. Отлично!

Она продолжила:

– Я сделала то, что ты сказала, и это сработало! Ты – лучшая, Тина. Я люблю тебя!

После того как она выпалила это, что я хотела бы назвать чудом, она развернулась и скрылась в коридоре.

Черт побери, Сверчок! Мы сделали это!

Я была слишком занята, наблюдая за уходом моей маленькой подруги, чтобы увидеть, как Макс подкрался ко мне. Я немного взвизгнула, когда он схватил меня сзади и поднял.

Он рассмеялся мне в ухо.

– Только ты, крошка Тина, способна на такое!

Когда он опустил меня вниз, я повернулась к нему лицом. Я была слишком ошеломлена, чтобы увидеть его блестящие глаза, но не так ошеломлена, чтобы заметить огромную улыбку на его лице.

Я повернулась лицом к остальным, и они все молча аплодировали и исполняли победные танцы.

Я прошептала с трепетом:

– Ничего себе.

Ник подошел ко мне с серьезным лицом, быстро чмокнул меня в губы и задушил в объятиях.

М-и-и-и-л-о!

После того как Макс уложил Сиси спать, мы снова пробрались в студию и спели несколько песен под аккомпанемент пианино. Мы только начали «Don’t Stop Believing» Journey, когда Ловкач приполз в комнату, громко подпевая. Остальные ребята тоже вскоре пришли, и мы спели Sir Mix-A-Lot «Baby Got Back», во время которой Макс исполнил бути-дэнс.[6]6
  Направление в танце, в движениях которого активно используется работа ягодиц, бёдер, живота и рук, при этом остальные части тела почти полностью неподвижны.


[Закрыть] Это было так весело, я на самом деле чуть не описалась.

Потом Нат сыграла еще несколько песен, парни вернулись к покеру. Нам стало настолько комфортно вместе, что когда ребята играли свою последнюю раздачу, мы, девушки, со скуки включили DVD, даже не спрашивая. Это казалось было к большому удовольствию Ника, который улыбнулся мне своими ямочками. Мы заняли те же места на диванах, как на прошлой неделе и смотрели «Старая закалка». Парни прерывали игру каждый раз, когда мы смеялись и в конечном итоге отказались от покера и пришли смотреть с нами.

Ник сидел спиной к подлокотнику и уложил меня себе на живот так, что моя голова легла ему на грудь, Макс использовал мой зад в качестве подушки. Мими сидела, поджав ноги. Ловкач положил голову на колени Лолы, а она гладила его волосы. Нат сидела на краю дивана, подтянув ноги к себе, Дух облокотился на ее ноги, как на спинку кресла.

Смотря, как Уилл Феррелл бегает голым по улице, я смеялась до коликов. Я смеялась так сильно, что начала хрюкать, каждый раз, когда я хрюкала все смеялись надо мной, и я смеялся еще сильнее, продолжая хрюкать. Все еще смеясь и хрюкая, я попросила всех остановиться, потому что иначе я бы не смогла дойти до ванной комнаты, и случилось бы непоправимое.

Я откинулась назад и чувствовала, что засыпаю. Ник спросил меня, хочу ли я лечь спать в нормальную постель, и я покачала головой. В полудреме я повернула голову к его и водила пальцем по его губам. Не задумываясь, я прикоснулась своими губами к его. Это могло быть мое воображение. Я уверена, что просто подумала, что сделала это. Я отстранилась и заулыбалась, глядя на его удивленное лицо.

Ник, ты такой невероятный?

Я положила голову ему на грудь и быстро заснула.

Глава тринадцатая

Свобода действий

– Что, черт побери, это такое?

Я смотрю из-за вороха документов, который обычно собирается к пятнице, и вижу Тину в дверях моего кабинета, ее лицо бледное с широко открытыми глазами.

Моя растерянность отступает. Я смотрю вниз и вижу, что забыл убрать мой Кольт со стола.

Ох, дерьмо.

– Я... Э-э... – я не знаю, что сказать ей. Этот пистолет – мое дитя. Мой папа дал его мне, когда мне было пятнадцать. Он не позволил бы мне использовать его. Это было только для защиты. Только для использования в ситуации, угрожающей жизни. Самое первое, чему он научил меня было – никогда не наставлять на кого-то пистолет, если не планируешь стрелять. Я не говорю, что никогда не использовал его по назначению. Мне приходилось.

Это обычный полуавтоматический пистолет со стальным корпусом. Ручка, однако, деревянная с чеканкой Марии Магдалины из чистого золота на правой стороне. Это – произведение искусства. Это было оружие моего отца, которое он привез из России. Он учил меня, как использовать его. Это моя единственная связь с отцом, кроме нашего рояля.

Я решил играть по-честному. Я могу доверять Тине.

Она идет ко мне медленно, по-прежнему окаменевшая от предмета на моем столе, и тихо говорит:

– Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть разрешение на него.

Я улыбаюсь и качаю головой, говоря не «Нет», а скорее «Ты такая милая».

Я ухмыляюсь ей:

– Ты хочешь подержать его?

Она задыхается, ее тело отклоняется назад, и она засовывает руки подмышки, выглядя, как будто собирается изобразить «танец маленьких утят», но наклоняется вперед и шепчет яростно:

– Я не хочу, чтобы мои отпечатки были на нем!

Я расхохотался. Боже мой, она такая глупышка.

Взяв пистолет, я встаю и кладу его в верхний ящик шкафа в углу и запираю его. Я подхожу к Тине, кладу руки ей на плечи и заверяю ее:

– Не о чем беспокоиться, дорогая. Это только для защиты.

Тем не менее, она настороженно смотрит мне в глаза и пытается шутить:

– У тебя, должно быть, парочка серьезных врагов.

Я наклоняюсь и целую ее в лоб. Я шепчу:

– Ты даже не имеешь ни малейшего представления.

Тина не знает, но я был серьезен, когда сказал это.

Голос Тины звучит тревожно, когда она спрашивает:

– От кого тебе нужна защита Ник?

– Я объясню это тебе в один прекрасный день, детка. Я обещаю.

Тина не выглядит более спокойной, но кивает.

Хорошая девочка. Не задает лишних вопросов.

Я спрашиваю:

– Тебе что-то нужно, крошка Тина?

Я беру прядь темных шелковистых волос.

Ее лицо оживляется, когда она вспоминает, зачем пришла. Она говорит:

– Да! Я хотел взять у Сильвио индейку на обед, поэтому пришла, чтобы узнать, хочешь ли ты тоже.

Мой желудок урчит, и я отвечаю:

– Это было бы здорово. У меня есть куча дел, которые нужно сделать до часу дня, так что это было бы идеально.

Как только я достаю свой кошелек, непослушная девочка кричит с порога:

– Это за мой счет!

Я встаю и за секунду обхожу вокруг своего стола с двадцатью долларами в руке. Я вижу, как она пытается открыть тяжелую дверь, но ничего не происходит. Она блокируется за секунду. Чем больше она дергает, тем больше раз блокировка начинается заново. Она поворачивает голову и видит, что я иду меня. Ее глаза расширяются до размера блюдец. Она смотрит то налево, то право, пытаясь найти путь к отступлению; брови подняты еще больше, и я вижу, что она собирается сделать. Она несется вниз к лифту и нажимает кнопку снова и снова. Я смеюсь про себя.

Продолжай делать то, что ты делаешь, дорогая.

Лифт не работает без карты. Она продолжает нажимать кнопку, повторяя:

– Давай, давай!

Ничего не происходит.

Я в нескольких футах от нее, когда она решает попробовать и пробежать мимо меня в узком коридоре.

Что за чудачка!

Ее глаза широко открыты, а щеки цвета сладкой ваты. Тем не менее, она пытается проскользнуть мимо меня. Моя рука резким движением оборачивается вокруг ее талии.

Тина визжит. Я тяну ее спиной к моей груди и шепчу на ухо:

– Это была очень плохая идея, дорогая.

Ее тело сразу замирает, и она шепчет:

– Что ты собираешься со мной сделать?

Вот дерьмо. Не искушай меня, детка.

Я думаю, что она все еще напугана оттого, что увидела мое оружие. Она восхитительна. Я широко улыбаюсь, хотя она не может видеть этого. Я ослабляю мою руку на ее талии и перемещаю на бедро. Затем я переношу свободную руку на ее другое бедро.

Пора начинать пытку щекоткой.

Тина начинает выть от смеха, хихикая так пронзительно, как лающая собачонка. Она борется со мной, это так мило, я не могу удержаться, чтобы не смеяться вместе с ней.

Она просит:

– НИК! ХВАТИТ! Пожалуйста, прекрати!

Но я не останавливаюсь. Она должна понести наказание. Я продолжаю щекотать ее бедра и ребра.

Затем начинается хрюканье.

Только потом я замечаю еще чей-то смех. Я смотрю на двери чил-аута. Макс, Ловкач и Дух – все смеются, явно наслаждаясь шоу.

Тина визжит:

– Ник, я сейчас описаюсь! – в этот момент она смеется и плачет, издавая звуки: «Хи-хи-хи».

Мое тело дрожит от смеха, когда я, наконец, сдаюсь. Я отпускаю ее, и она в нескольких шагах от меня пыхтит, пытаясь отдышаться.

Я разглядываю ее. Ее волосы в беспорядке, макияж немного размазался под глазами, и она красиво покраснела.

Интересно, она так же выглядит после оргазма.

– Ну, – уф, – я лучше, – фух,– пойду, – уф, – за обедом тогда.

И она поворачивается, чтобы уйти.

Я сурово предупреждаю:

– Тина, остановись.

Она останавливается, и ее плечи напрягаются. Я подхожу к ней, беру ее за руку и вкладываю в ладонь двадцатку. Она смотрит то на нее, то на меня и хмурится.

Я улыбаюсь.

– Еще я хочу печенье. – Она смотрит на меня, продолжая идти по коридору. Я кричу: – Если я узнаю, что ты не потратила эти деньги, чтобы купить наши обеды, я клянусь, что буду щекотать тебя снова, даже сильнее... и в этот раз я дам тебе описаться.

Я так потрясен, когда она кисло улыбается и показывает мне средний палец, что начинаю хохотать.

Моя маленькая глупышка.

*** 

На этой неделе Ник позвал нас прийти в «Белый Кролик» в воскресенье. Он пояснил, что клуб не так переполнен, как в субботу вечером, и музыка более расслабляющая. Я поговорила с девушками, и они согласились.

После того как Ник защекотал меня до потери пульса, я почти решилась взять ему сэндвич с помидором в отместку. Сильвио уже собирался положить помидор, когда я закричала:

– СТОП!

Весь магазин повернулся, чтобы посмотреть на меня. Я дошла до прилавка и шепнула:

– Не надо помидоров, пожалуйста.

Но я взяла шоколадное печенье для него, а не его самое любимое с белым шоколадом и миндалем.

Да, я – хулиганка.

Сейчас, вечер воскресенья, и мы готовимся к походу в клуб.

Пока девушки делят зеркало в ванной, я иду кормить Медведя ужином, затем крепко обнимаю его. Он благодарит меня «мяяяууу», и я иду в ванную, чтобы подготовиться.

Девушки закончили и ждут меня. Я накладываю легкий слой косметики и смазываю губы прозрачным блеском.

Затем я просматриваю мой гардероб, в поисках того, что надеть. Я остановилась на черной юбке-карандаш с завышенной талией и белой с длинными рукавами льняной рубашке. Я закончила образ белым ремнем и белыми замшевыми лодочками. Мими надела черные широкие штаны, серый топ и черные балетки. Лола – джинсовую мини-юбку и черную с длинными рукавами рубашку, с черными туфлями на каблуке. Нат выбрала белые льняные штаны и черный топ с темно-серыми туфлями. Они все выглядят замечательно.

Мы приходим в клубе после десяти, и я с удивлением вижу довольно длинную очередь. Хотя Ник сказал, что в воскресенье вечером в клубе мало народу. Мы подходим к началу очереди, и Би-Рок встречает нас широкой улыбкой.

– А вот и они. Дайте мне немного любви, девушки.

Он больше не спрашивает наши ВИП-карты. Каждая из нас целует его в щеку, Нат надувает свои ярко-красные губы и целует его в лоб. Мы смеемся, когда он хмурится.

Как только мы внутри, мы идем к лестнице в ВИП-зону и встречаем улыбающуюся афроамериканскую Алису сегодня.

И она невероятно горяча!

Она встречает нас:

– Добрый вечер, дамы, вы, вероятно, из «Сафиры»? – ее голос с хрипотцой, который почти гипнотизирует.

Мы все улыбаемся ей, когда Мими говорит:

– Да, это мы. – Она наклоняется ближе к Алисе и произносит: – Ты великолепна. Если захочешь встретиться и выпить, дай мне знать.

Когда Мими сказала, что она бисексуальна, я была в шоке. Она не выглядит так. Не поймите меня неправильно, у меня нет с этим проблем. Я ценю любовь во всех видах и формах. И мне нравится, когда Мими ведет себя как лесбиянка. Она становится лисицей.

Алиса слегка улыбается и тихо говорит:

– Ну, я думаю, что могу согласиться.

Она показывает нам нашу кабинку, в которой уже сидят парни. Мы все рассаживаемся, и я хмуро смотрю на Мими, когда она пытается сесть рядом с Ником.

Это мое место, Мимс! Это всегда мое место!

Когда ее задница опускается, я кладу руку ей на бедро, прочищаю горло и топаю ногой.

Мими смотрит на меня и смеется:

– Это ведь твое место, куколка?

Я слегка тыкаю ее пальцем в грудь, хмурюсь и шепчу громко:

– Ты знаешь это, воришка!

Она поднимает руки вверх в поражении и пересаживается к Максу.

Макс спрашивает меня:

– Я что плохо пахну или другое дерьмо? – он на самом деле выглядит растерянным.

Я смеюсь и наклоняюсь над столом, чтобы поцеловать его в щеку. Когда я откидываюсь на спинку кресла, он громко свистит и ухмыляется:

– Ты только что открыла мне отличный вид на декольте, красотка. – Он подмигивает мне.

Я как раз собираюсь сказать действительно плохое слово, когда Ник бросает в него арахис и предупреждает:

– Достаточно, болван.

Я морщу нос и киваю Максу.

Обломись, Макс!

Он поднимает руки в знак капитуляции и говорит:

– Всё, хорошо, хорошо.

Макс обнимает Мимс, и они начинают болтать. Я смотрю на Нат, она сидит рядом с Духом, так что Лола может заигрывать с Ловкачом. Она наклоняется над столом, чтобы дотянуться до орехов, ее фиолетовые волосы падают прямо на лицо Духа, и я клянусь, он закрыл глаза и вдыхает запах.

Это отчасти мило.

Хотя я надеюсь, что это не было жуткой сталкерской презрительной повадкой.

Это было бы плохо.

Я сажусь, и Ник обвивает свою руку вокруг моей талии, тянет меня к себе и улыбается:

– Тебе не нравится, когда кто-то сидит рядом со мной? – ему явно любопытно.

Я вяло пытаются защитить себя от моей детской выходки. Я указываю на Мими и скулю:

– Она знала, что это мое место, Ник. Мое место всегда рядом с тобой. Мы так привыкли!

Он прищуривает глаза, я люблю, как это меняет всё его лицо. Он утыкается лицом в мою шею и смеется. Я чувствую его теплое дыхание и борюсь с усиливающейся дрожью. Он шепчет мне в шею:

– Хорошо, дорогая.

Мы пьем «Вишневые бомбы», смеемся и шутим, затем я предлагаю пойти потанцевать.

Мы были здесь несколько раз, но не танцевали, потому что танцпол был забит.

Ребята отказываются, а девушки идут за мной вниз по лестнице. Как только мы подходим к середине танцпола, начинает играть Kiss «I was made for loving you».

Мне нравится музыка, которую играют сегодня вечером. Это микс из диско, рока и поп-музыки.

Офигенски замечательно!

Я ухожу в отрыв.

*** 

Я двигаюсь к краю ВИП-зоны, где находится невысокое ограждение с видом на танцпол.

Девушки танцуют, крутя своими задницами самыми глупыми возможными способами. Они выглядят смешно. Я хихикаю, глядя на них.

Мими делает лунную походку, Лола изображает движения из «Криминального чтива», Нат – робота, и Тина – бегущего человека.

Они смеются так сильно, что даже не могут закончить свои движение. Я качаю головой и улыбаюсь самому себе.

Эти девочки офигенные.

Они любят веселиться и не волнуются, что люди подумают, что они выглядят сумасшедшими. Они просто хотят заставить друг друга смеяться. Они хорошие друзья. Мне повезло дружить с ними.

И с Тиной вы только друзья, и не забывай об этом.

Они берут перерыв. Нат, Лола и Мими идут в дамскую комнату, а Тина ждет в баре.

Я вижу, как парень подходит к ней и протягивает руку, чтобы пожать. Она пожимает.

Убери руки от моей девушки, мудак.

Когда она качает головой, и он кладет руку на грудь и смотрит жалобно на нее, я знаю, что она отказала ему, что бы он не предложил ей. Он принимает отказ, но прежде уйти, берет ее за руку и целует ее. Тина вежливо улыбается, и парень уходит.

Так тебе и надо, мудак. Топай отсюда.

Я вижу, как еще один человек приближается к ней, это афроамериканец. Он протягивает ей руку, и она принимает ее, вежливо улыбаясь еще раз. Человек поворачивается, и я замираю.

Бл*********дь!

*** 

После отказа выпить с парнем, которого я не знаю (да, это не глупо!), я чувствую руку на моей руке. Я поворачиваюсь к очень красивому афроамериканцу. Он выглядит примерно на мой возраст, а волосы у него заплетены в короткие аккуратные дреды. Он одет в черных джинсы и плотно облегающую белую футболку, а его глаза цвета ириски, теплые и мягкие.

Он улыбается мне, и я на время ослепла. У этого парня сногсшибательная улыбка! Широкая, и его зубы белые и блестящие.

Он говорит:

– Простите меня, мисс. Я не мог не заметить, что вы были с моим старым другом наверху. С Николаем Леоковым.

Его голос гладкий как виски с большой выдержкой. Мне нравится.

Я принимаю протянутую руку и пожимаю ее. Я подтверждаю:

– Да, вы правы. Мы с Ником – друзья.

Он улыбается шире и говорит:

– Это здорово. Меня зовут Омар. Приятно познакомиться.

Я отвечаю:

– Взаимно, Омар. Я – Тина.

– Тина, – он говорит так, как будто пробует имя на вкус, и мне нравится, как он произносит его.

Он спрашивает:

– Могу ли я купить тебе выпить, Тина?

Я объясняю и слегка пожимаю плечами:

– Спасибо, но я – ВИП, все мои напитки уже оплачены.

Он смеется и качает головой:

– Ты не легко даешь парням приблизиться к тебе?

Эм, что?

Я спрашиваю в замешательстве:

– Хм, извините... что?

Он подходит ближе ко мне и спокойно отвечает:

– Я думаю, что ты прекрасна. Я хочу узнать тебя. И я определенно хочу, чтобы ты была в моей постели, мами. – Я отстраняюсь от него. Странно, что это он сказал, обращаясь ко мне. Он наклоняется еще ближе и шепчет: – Я многое могу сделать для тебя, детка.

Ничего себе... Может быть, он поможет мне перестать думать о Нике?

Да.

Нет.

Нет.

Может быть.

Возможно?

Я собираюсь извиниться, когда чувствую руку вокруг моей талии.

О, слава богу.

Ник нашел меня.

Я ошеломлена, увидев Духа, и он уставился на Омара.

Его голос со стальными нотками:

– Ты ошибся, О.

Все тепло, которое я видела в глазах Омара секунд назад, испарилось. С жестким взглядом, он говорит:

– Дух. Давно не видел тебя, чувак. – Показывая подбородком в мою сторону, он продолжает: – Она твоя?

Дух отвечает:

– Мы больше так не играем. Тина никому не принадлежит.

Я так запуталась.

Омар улыбается фальшивой улыбкой, так сильно отличающейся от той, которую я видела только минуту назад. Мне интересно, кто этот человек на самом деле. Он произносит:

– Тогда у нее полная свобода действий, и ты это знаешь.

Тело Духа застывает, и он подходит на шаг ближе к нему. Я быстро кладу руку на грудь Духа.

Я говорю тихо, почти шепотом:

– Дух, милый, давай вернемся наверх. Я больше не хочу танцевать.

Глаза Духа смягчаются, когда он смотрит на меня:

– Да.

Омар останавливает меня за руку. Он предлагает:

– Я имел в виду то, что сказал. Подумай об этом.

Он протягивает мне визитку, и я беру ее больше, чтобы успокоить его, чем из-за интереса. Дух, похоже, хочет зарыть этого парня в землю.

Дух продолжает держать меня за талию, пока мы не поднимаемся наверх. Он опускает руку, но берет мою руку в свою и идет быстро. Когда я упираюсь каблуками, чтобы остановить его, куда бы, черт возьми, он меня не вел, он оборачивается ко мне лицом и говорит:

– Мы должны поговорить. Сейчас. – Когда я все еще колеблюсь, он продолжает: – Я могу пронести тебя через весь проклятый клуб, Тина. Тебе решать.

Вот и чудненько!

Я киваю. Дух тащит меня с собой в потайную дверь в углу клуба. Он зол, и я не уверена, что я сделала не так.

Он открывает дверь, и мы заходим внутрь комнаты безопасности. Мои глаза расширяются от удивления.

Я шепчу удивленно:

– Ничего себе.

До того, как у меня появляется шанс, чтобы нажать кнопки и сломать что-нибудь, Дух сопровождает меня до кресла.

Он садится напротив меня и передвигает стул вперед, пока я нахожусь лицом к лицу с ним.

Затем он сидит там, наклонившись вперед, упершись локтями в колени в течение долгого времени.

Я волнуюсь!

Моя шея зудит. Я уже готова признаться в любом преступление, в котором он обвинит меня, чтобы уйти отсюда, когда он говорит:

– Ты когда-либо встречала этого человека раньше?

– Нет, – я быстро качаю головой.

Он вздыхает:

– Черт возьми, Тина. Из всех парней в клубе... – Он вдруг останавливается, и я склоняюсь ближе к нему с широко раскрытыми глазами, надеясь, что он продолжит. Он продолжает, но говорит не то, что я надеялась услышать: – Омар хочет претендовать на тебя. Он хочет, чтобы ты была одной из его девушек. – Когда мои брови поднимаются и на губах появляется отвращение, он продолжает говорить: – О, да, одной из его девушек. Одной из многих. Когда он свяжется с тобой снова, тебе нужно позвонить мне. Меня не волнует, в какое время суток, просто позвони. Ты понимаешь меня?

Я не могу говорить. Я временно оглохла. Поэтому я просто киваю.

Он протягивает руку, и я даю ему визитку Омара. Он кладет ее в карман.

Дух открывает дверь. Когда я собираюсь выйти, он говорит:

– Я напишу тебе мои номера. Будь умницей, Тина, и будешь в безопасности.

Я смотрю на него, что, черт возьми, это значит?

Он быстро кивает мне и закрывает дверь.

Черт побери!

*** 

Я возвращаюсь в кабинку, все болтают.

Я осматриваюсь вокруг, в поисках Ника.

Мое настроение резко изменилось, и я уверена, что все в кабинке чувствуют это. Я сильно напряжена, что не могу успокоиться, и Ник исчез. Мне действительно нужно обнять его. Не кого угодно. А Ника. Мне нужны теплые, утешающие объятия.

Прямо. Сейчас.

Я ощущаю, как перемещается подушка, и Ник опускается рядом со мной. Его не было в кабинке секунду назад. Я не совсем уверена почему, но чувствую, что готова разрыдаться.

И я делаю это.

Первая слезинка скатывается, и я прячу лицо в шею Ника. Ник встает, прижимает меня к себе и ведет меня к двери за стойкой бара. Когда мы находимся в знакомом зале, Ник останавливается, берет меня на руки как невесту и уносит к дивану в чил-ауте. Как только мы сидим, слезы бегут рекой.

Ник воркует мне на ухо и нежно качает меня:

– Ты разбиваешь мне сердце, дорогая. Мне очень жаль. Ему даже не разрешено появляться здесь, я дал знать его дяде, и он чертовски злится.

– ОН-ОН-ОН сказал, что твой ДР-ДР-ДРУГ! – я заикаюсь в ответ.

Ник гладит мои волосы и говорит:

– Он солгал, детка. Омар – плохой человек. Мне нужно знать, что он сказал тебе. Ты можешь рассказать мне?

Я киваю. Всё еще плача, я отвечаю:

– Он спросил, из твоих ли я ж-ж-женщин, затем он сказал Духу, что м-м-могу решать сама, он сказал мне, что хочет меня в свою п-п-постель! – я заканчиваю, всхлипывая.

Когда я упоминаю последнее, чувствую, что тело для Ника стало таким твердым, как будто он отлит из бронзы.

Ник бы отлично смотрелся как бронзовая статуя.

Ты отвлекаешься, дорогуша.

Ник осторожно говорит:

– Если это то, что ты не хочешь, чтобы произошло, Тина, я прослежу, чтобы этого не случилось. Омар не забирает слова обратно легко, так что может понадобиться его убедить.

Я бормочу:

– Поэтому тебе нужен пистолет?

Я поднимаю голову и вижу противоречивые эмоции на лице Ника. Он шепчет:

– Есть много вещей, которые ты не знаешь обо мне, Тина. Я расскажу тебе все однажды, я обещаю. Но еще не время.

Я киваю и шепчу:

– Хорошо, Ники.