Текст книги "Френд-зона"

Автор книги: Белль Аврора

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Глава двадцать шестая

Номинация: «Самое большое недопонимание года».

Дядя Джерм не позволил мне покинуть склад, который он называет «Завод», пока я не выпила кофе и не позавтракала с ним. Я рада, что он убедил меня. Я бы, наверное, упала в обморок от истощения на полпути к «Белому кролику».

Перед уходом дядя Джерм тепло обнял меня и сказал:

– Ты спасла мне жизнь, Тина, что означает, я у тебя в долгу. В большом долгу. Если тебе будет нужно что-нибудь от старика, просто позвони.

Он дал мне свою визитную карточку, и я запихала ее в кошелек.

Это приводит нас к настоящему моменту. Я стою перед «Белым Кроликом».

Мое сердце быстро стучит, и желудок завязан в узел.

Я собираюсь рассказать всё Нику. И ему не понравится. Мой предыдущий опыт говорит мне, что я должна быть честной с ним, но я в замешательстве от того, какой может быть его реакция. Я закрываю глаза и дышу глубоко.

Ник поймет. Он должен.

Я беру себя в руки настолько, насколько могу, и иду в кабинет Ника. Прежде чем войти, я встречаю бешеный взгляд Макса. Он поднимает руку и говорит мне:

– Не ходи туда, Тина.

Мои ноги ведут мимо него, и я говорю:

– Не пытайся остановить меня на этот раз, Макс. Я должна увидеть Ника прямо сейчас. Меня не волнует, занят он или прячется. Это очень важно, – и я врываюсь в офис Ника.

Ник сидит за своим столом, глядя в никуда. Я подхожу, и он встает. Пройдя половину пути, я улыбаюсь и говорю:

– Привет, дорогой.

Его глаза становятся холодными, и он произносит:

– Ник любит меня. Он даст мне все, что я хочу. Мне просто нужно привязать его к себе сильнее.

Мое лицо бледнеет, а сердце сжимается.

Он уже слышал запись. Это означает, дядя Джерм послал ее ему.

Я начинаю:

– Я...

Но Ник тихо прерывает меня:

– Стой.

Он выглядит разбитым. Я не хотела причинить ему боль. Думала, он понял, почему я должна была сделать это.

Он продолжает также тихо:

– Я не думал, что буду одним из спонсоров. Думал, что защитил себя от таких женщин, как ты.

Мое сердце сильно сжимается. Он продолжает:

– Но ты... ты действительно получила меня. Мою семью и друзей тоже. Ты получила всё без исключения. – Он смеется едко: – Кто, черт побери, посылает конфеты парням?!

Я так делаю.

Мое сердце разрывается. Ник думает, что я играла с ним.

Я пытаюсь объяснить:

– Пожалуйста, Ник. Позвольте мне объяс...

Он резко прерывает меня:

– Нет.

Мое лицо краснеет, и я начинаю плакать, задыхаясь. Я кричу:

– Позволь мне объяснить! – он качает головой, и я всхлипываю от отчаяния: – Это просто недоразумение, малыш.

Лицо Ника каменеет, и он яростно шепчет:

– Никогда не произноси это слово. – Он опускает взгляд и говорит: – Ты была моим миром. Моим всем. Ты действительно обвела меня вокруг пальца. Это была всего лишь игра для тебя. Дельце. Не думал, что в конечном итоге свяжусь с женщиной, как ты. Я любил тебя. Не верил, что заслужил. Но теперь, когда знаю тебя настоящую, я не хочу тебя. Так что план не сработал. Это будет еще одним уроком для меня.

Рыдая, я подхожу к нему и говорю задыхаясь:

– Я люблю тебя, Ник.

Он не смотрит на меня, когда холодно отвечает:

– Хорошо, я не люблю тебя.

Мое сердце разбивается. Я чувствую легкое головокружение.

Что я наделала?

Ник проходит мимо меня и задевает меня плечом. В моем слабом состоянии это ощущается как толчок. Я делаю шаг назад и покачиваюсь на каблуках. Я падаю. Моя спина, плечо и голова ударяются об угол его стола. Сильно.

Мгновение я сижу на полу и стону:

– Уф.

Прежде, чем понимаю, что происходит, заходит Макс. Он поднимает мое слабое тело с пола, пока Ник жестко смотрит на меня. Он кричит на Ника:

– Что, бл*дь, с тобой случилось? Возьми себя в руки, Ник.

Я отношусь к этому, как к знаку, что пора убраться отсюда. Макс продолжает кричать на Ника.

Я делаю несколько неустойчивых шагов вперед, останавливаюсь и пытаюсь отдышаться.

Затем я ухожу.

*** 

Макс кричит на меня, но я не могу разобрать ни слова.

Кровь стучит в моих ушах. Гнев, боль в сердце делают меня опустошенным.

Я не пытался толкнуть Тину. Это была моя вина, но, несмотря на это, я не хотел, чтобы этого произошло.

Звонит телефон, и я прерываю разглагольствования Макса, отвечая на него:

– Алло?

Дядя Джерм спрашивает:

– Ты получил запись, сынок?

Я отвечаю:

– Да, Дядя Джерм. Спасибо за предупреждение.

Дядя Джерм недовольно восклицает:

– Эта девушка либо стремится к смерти или любит тебя так чертовски сильно. Даже, не дрогнув, пошла против Омара.

Подождите, что?

Я в замешательстве и спрашиваю:

– Извините, что?

Дядя Джерм колеблется:

– Ты видел свою девушку сегодня утром?

Я отвечаю холодно:

– Да.

Он затихает на мгновение, затем вздыхает:

– Пожалуйста, скажи мне, что ты выслушал ее.

Я не слушал.

Я возражаю:

– Что я должен был выслушать, Джерм? Она играла со мной. Конец истории.

Дядя Джерм теряет хладнокровие и рявкает:

– Твоя девушка пришла ко мне сегодня утром с доказательствами того, что мой племянник планирует мятеж. Она развела Омара и просто находилась рядом с психопатом ради человека, которого она любит, и чтобы спасти жизнь старику, которого едва знает. Так что, я бы сказал, что было много всего, что ты должен был выслушать, сынок.

Страх скручивает мой желудок.

Нет. Это не может быть правдой.

Я огрызаюсь:

– Объясните.

Дядя Джерм отвечает спокойно:

– Только что объяснил.

После вешает трубку.

Тревога снедает меня.

Я смехотворно часто сталкивался с алчными женщинами. Обычно такие женщины ищут спонсора. Тина ни разу не попросила у меня чего-либо. Я никогда не давал ей права выбора, когда дарил ей подарки или делал что-то для нее. Не ее вина. Я хотел делать это, как ее парень и защитник. Тина никогда не была золотоискательницей. Я должен был слушать свой внутренний голос.

Я совершил ужасную ошибку. Мне нужно найти Тину. Я чувствовал сердцем, что что-то было не так.

Я сказал ей, что не люблю ее.

Я кладу руку на стол, чтобы устоять и чувствую что-то мокрое. Я смотрю вниз и вижу кровь на углу моего стола и волосы. Волосы Тины. Кровь сливается с красным деревом, что едва можно заметить.

БЛ*ДЬ!!!

О, боже. У нее гемофилия. Ее кровь не сворачивается как положено. Она могла потерять слишком много крови. Может быть, она даже не заметила, что истекает ею. Я чувствую боль, растущую в животе.

Что я наделал?

Я хватаю свой телефон со стола и звоню Тине. Вызов переходит прямо на голосовую почту. Я не оставляю сообщение. Вместо этого, я выбегаю из кабинета и направляюсь прямо к «Сафире».

Нат за прилавком и приветствует меня с улыбкой. Она, очевидно, не знает о недоразумении с Тиной, в противном случае она бы уже оторвал мои яйца.

Нат говорит:

– Эй, Ник, ты разминулся с ней. Она ударилась головой об дверь автомобиля и получила ссадину на голове, так что я отправила ее домой.

Она смотрит налево, затем направо, наклоняется ближе и шепчет:

– Как здорово она провернула всё с Омаром?! Я не думала, что в ней живет актриса. И только подумайте! Она переживает трудные времена с деньгами! Ха-ха! Тина – долбаный миллионер!

Я бледнею и шепчу громко:

– Что?

Лицо Нат вытягивается, и она спрашивает:

– Она не сказала тебе еще? – она вздыхает: – Выплата по страховке ее мамы была огромной. У Миа был тоже полис, но не всё пошло на открытие «Сафиры». Тина положила часть денег на счет под проценты. За пять лет получилось более трех миллионов. Она может снять все хоть сегодня, если захочет, нужны только моя подпись и ее отца.

Отлично. Просто здорово.

Я обвиняю свою девушку в том, что она – золотоискательница, а у нее больше денег, чем у меня!

Вспоминая причину пребывания здесь, я спрашиваю:

– Ты сказала, что она поранилась. Насколько все плохо?

Она машет руками, закатывает глаза и говорит:

– Не сходи с ума! Это была просто ссадина. Но у Тины гемофилия, поэтому это всегда выглядит немного хуже, чем есть на самом деле. Я обработала рану. Всё в порядке – кровотечение прекратилось.

Слава Богу. Теперь пора ехать в ее квартиру и просить на коленях прощения.

Я спрашиваю Нат:

– Тина любит какие-нибудь конфеты?

Нат смотрит на меня с недоумением. И я ее понимаю. Это Тина. Она любит конфеты.

Я закатываю глаза и спрашиваю:

– Какие любимые конфеты Тины?

Она записывает четыре разных названия, и я иду вниз по улице в кондитерскую.

Я надеюсь, что это сработает.

*** 

Я вытаскиваю свою задницу из машины с пакетом, полным конфет.

Когда я подхожу к квартире Тины, я думаю о том, как войти. Должен ли я постучать? Или воспользоваться своим ключом?

Я думаю, что воспользоваться ключом – лучший вариант. Я знаю, что она может быть дома. Но ее автомобиля здесь нет.

С помощью своего запасного ключа, я вхожу в квартиру и первым делом замечаю записку на обеденном столе. Подхожу ближе. Она адресована Нат. Я сажусь и читаю:

Привет, дорогая. Извини, что я не сказала тебе об этом раньше. Я не думаю, что смогла бы говорить об этом без слез.

Мы с Ником расстались.

Трюк с Омаром сработал, но все испортил. Это большое недоразумение, и мне нужно немного личного пространства. Я уеду на несколько дней, чтобы прийти в себя. Я возьму свой телефон, но он будет выключен, так что оставь сообщение, если я буду нужна. Я бы не доверила магазин никому, кроме тебя. Ты знаешь, я буду в порядке. Просто мне необходимо провести некоторое время в одиночестве. Поговорим об этом, когда я вернусь домой.

Я люблю тебя. Ты – моя сестра.

Мое сердце ухает в желудок.

Я обидел единственную женщину, которую хотел защитить. Я чувствую себя самым большим мудаком в мире. На самом деле, я и есть самый большой мудак в мире.

Когда случился инцидент с Сасси в офисе, Тина выслушала меня (с помощью Нат) и поверила. Я не позволил ей сказать ни слова. Я чувствовал, что что-то было не так, но моя гордость помешала прислушаться к сердцу.

Вдруг идея рождается в моей голове. Я достаю телефон и пишу нужному человеку. Он берет трубку, и я говорю:

– Мне нужно, чтобы ты кое-кого нашел.

Он отвечает:

– Мне нужен номер мобильного.

Я даю ему и говорю, что телефон будет выключен большую часть времени, так что его нужно будет регулярно проверять. Я быстро добавляю, что хорошо оплачу эту работу. Он принимает условия и говорит, что позвонит, как только получит информацию. Я завершаю вызов и молю богу, чтобы Тина была в порядке.

Если с ней что-то случится – я не прощу себе.

***

Два дня спустя...

Мой разум сосредоточен только на одном.

Тина.

Я не знаю в порядке ли она, и это сводит меня с ума. Я срываюсь на всех, кто заботится обо мне.

Одна из самых страшных вещей, которые мне приходилось сделать, это признаться девушкам, что я натворил. Сказать, что Нат была зла на меня, было бы преуменьшением. Она ударила меня в нос. И разбила его. Я принял это молча, потому что знаю, что заслужил это. Так что у меня черные круги под глазами и разбитый фиолетовый нос.

Кто знал, что у Нат отличный правый хук?

После этого я решил, что должен рассказать ребятам. Есть что-то в том, чтобы признать то, что ты не прав. Признаться в том, что ошибся в чем-то очень важном, еще сложнее.

Я созвал совещание в конференц-зале. После того, как ребята сели, я объяснил, что случилось. Макс отреагировал первым. Он встал со своего места и покинул зал заседаний без слов. И это больнее, чем любые слова.

Дух спросил, что случилось с моим носом, при этом уголок его губ подергивало.

Придурок уже знает.

Он видел через систему видеонаблюдения в «Сафире». Я ответил:

– Твоя девушка должна стать боксером.

Потом отреагировал Ловкач. Его лицо выражало чистейшее разочарование. Разочарование во мне. Я не хотел этого. Ловкач всегда был моим другом, даже в худшие времена. Это случилось впервые, что что-то встало на пути нашей дружбы. Он не поддержал меня.

Никто не поддержал меня. Я облажался. Я прижат к стене тремя мужчинами и тремя женщинами, угрожающими наброситься на меня в любую секунду. Это ужасно. Еще ужаснее, что эти люди мои друзья и семья.

Что приводит нас к настоящему моменту.

Прошло два дня, и никакой новой информации от моего человека. Он позвонил, чтобы сказать, ее телефон все еще выключен, но он продолжает постоянно следить за ним. Это не помогает мне чувствовать себя лучше. С каждым днем без Тины, волнения и опасения всё больше поглощают то, что осталось от моего ума.

Дни идут медленно, а ночи не лучше. Я не могу спать, не зная, где Тина спит. Нат сказала, что она не смогла связаться с ней, но Тина послала ей два сообщения, чтобы дать понять, что она в порядке.

Я не куплюсь на это.

Если бы она была в порядке, она бы вернулась.

Разочарование в собственной глупости – так можно описать мои чувства сейчас. Это всё моя вина.

Как только я собираюсь с треском удариться своей головой об стол, мой телефон звонит.

Я вскакиваю и почти роняю его. Я жонглирую им в течение нескольких секунд, прежде чем прикладываю его к уху и говорю слишком громко:

– Да?

– Мы нашли ее. – Это мой человек... и он знает, где Тина! Я дам ему бонус. Я хочу расцеловать его ноги прямо сейчас. Я чувствую облегчение.

Он посвящает меня детали, и я хихикаю. Конечно, Тина остановилась в отеле в трех минутах от ее квартиры. Я благодарю его и обещаю быстрый денежный перевод.

Я решаю принять душ и переодеться, прежде чем увижу ее, и я должен побриться тоже.

Нет, не надо бриться! Она любит щетину.

Да, моя детка любит щетину.

Я не должен называть ее так сейчас. Только, если она хочет быть моей деткой снова. Я бы не стал винить ее, если бы она не захотела. То, что я сделал, было почти непростительно.

Почему я до сих пор сижу за столом?

Боже, я такой идиот. Я ждал несколько дней информацию, и теперь я сижу в нерешительности.

Не-а.

Я двигаюсь, пока мое тело пытается сопротивляться. Я прохожу по коридору мимо чил-аута и слышу, как Макс кричит:

– Куда ты?

Я кричу в ответ:

– Иду забрать ценный груз!

*** 

Было удивительно легко получить запасной ключ от комнаты Тины. И стоило мне только сотню долларов.

Хорошо, так что я придумал историю о том, что хочу устроить сюрприз своей девушке, которая думает, что я приеду только через день. Девушка на ресепшене, видимо, была романтиком и поверила мне.

Заметка для себя: Никогда не останавливаться в этом отеле.

У нее не было никакой возможности узнать, что я не опасен. Я мог бы быть Омаром, о боже.

Итак, я стою перед комнатой Тины с моим пакетом, полным конфет. Я проверяю часы. Сейчас 23:49. Я уверен, что она спит. Или, по крайней мере, я надеюсь, на это.

Таков был мой план. Зайти, когда Тина спит – будет меньше шансов получить в лицо, когда она сонная.

Подождите...

Разве она не продемонстрировала мне приемчик Брюса Ли и сделала мне удушающий захват, когда была сонной?

Отлично. Просто здорово. Я забыл об этом.

Я качаю головой и вставляю ключ-карту. Загорается зеленый свет, и я аккуратно открываю дверь, стараясь не шуметь. Я осторожно захожу и вижу Тину, спящую в постели. Она спит на животе, чего никогда не делает. Она всегда сворачивается в калачик на боку. Выглядит так, как будто она голая под простыней. Я делаю шаг ближе и от того, что я вижу то, мне хочется зарычать и ударить что-нибудь.

Спина и плечи Тины покрыты фиолетовыми синяками.

Вот почему она спит на животе. Ей больно. Я причинил ей боль. Я не заслуживаю Тины.

Но я хочу ее.

Я сажусь на край кровати, стараясь не разбудить ее, и наклоняюсь вперед, опираясь локтями на колени. Провожу руками по волосам.

Может быть, Тине лучше без меня.

*** 

Как только я чувствую его запах, я просыпаюсь.

Я знаю, что это Ник, и независимо от того, что произошло на днях, я его не боюсь.

Ник не хотел толкать меня, чтобы я споткнулась. И это именно то, что произошло. Я споткнулась.

Мне до сих пор больно, физически и психически. Вот почему я делаю вид, что сплю. Я напоминаю себе дышать глубоко и не реагировать ни на что.

Я чувствую, что его рука слегка касается моего плеча, и дрожу.

Предательское тело!

Я чувствую, как он стягивает одеяло, чтобы открыть мою спину и плечо. Я не понимаю почему, но даже небольшое давление одеяла причиняет боль. Я стараюсь не вздрогнуть.

Ник шепчет хрипло:

– Мне очень жаль, детка.

Я почти забываю, как дышать. Небольшая часть меня отчитывает меня за то, что я притворяюсь спящей, но другая часть так отчаянно хочет услышать то, что он говорит мне, пока я якобы сплю.

Он продолжает шепотом:

– Я не хотел тебя обидеть. Вернись ко мне, детка. Я проведу остаток своей жизни, оберегая тебя.

Мое сердце замирает.

Ник хочет меня обратно. Он, должно быть, знает, что на самом деле произошло.

Это здорово!

Не делай этого. Не отдавай сердце снова. Это слишком больно.

Мне больно. Я не знаю, смогу ли справиться с этим снова. После Джейса было трудно, но после Ника, как я на самом деле и думала, мне кажется, что я умру от разрыва сердца.

Я должна подумать об этом.

Я чувствую его дыхание близко к моему уху. Он целует мою шею, и так тихо, что я еле могу слышать, шепчет:

– Люблю тебя, Тина.

Он ходит вокруг, и я слышу какие-то странные звуки несколько минут, затем дверь открывается и закрывается, значит он ушел.

Я сажусь на кровати и вижу на столе в углу что-то, чего там не было прежде. Я включаю прикроватную лампу и перемещаю свое больное тело к столу.

То, что я вижу, заставляет меня улыбаться. Первая настоящая улыбка за несколько дней. Ник, очевидно, спросил Нат о моих любимых конфетах.

На малиновых пулях написано: «Извини».

На желейных бобах со вкусом зеленого яблока: «Я скучаю по тебе».

На желейных бобах со вкусом вишни: «Я люблю тебя».

Мое сердце пропускает удар на последней записке.

На желейных мишках написано: «Выходи за меня замуж».

Ник только что сделал мне предложение, используя конфеты?

Именно так. Он это сделал.

Глава двадцать седьмая

Отец ее ребенка

Прошла неделя с тех пор Тина исчезла, и я ничего не слышал от нее. Я узнавал у Духа, но он говорит, что ее не было в магазине. Я бы сказал, что она, вероятно, все еще слишком расстроена.

До сих пор не могу поверить, что я сделал ей предложение с помощью мармеладных мишек.

Ты такой придурок.

Тихо, мозг.

Но вот что меня убивает: если бы она хотела выйти за меня замуж, она бы уже приняла предложение.

Я откинулся в кресле, положил ноги на стол и закрыл глаза руками.

Думаю, что я в депрессии. Помню подобное чувство, когда мой отец умер. Ничто не делает меня счастливым. Даже Сиси, которая очень испугана моим внезапным изменением отношения к ней. По крайней мере, Макс снова со мной разговаривает.

– Тина вернулась.

Голос заставляет меня покачнуться в моем кресле, и я чувствую, что падаю. Следующее, что вижу, я на полу рядом с Духом, наклонившимся надо мной и хихикающим. Он говорит:

– Извини, братан.

Тебе не жаль, придурок.

Он продолжает:

– Тина только вошла. Поэтому я предлагаю, тебе стоит поднять свою извиняющуюся задницу и пойти поговорить с ней.

Он протягивает руку, я принимаю ее, и он помогает мне встать.

Затем он по-дружески хлопает меня по плечу.

Прежде, чем я могу изменить решение, я выхожу из дверей.

*** 

Скрываться в кладовой было не то, что я планировала, когда решила сегодня вернуться на работу. Но вот я, сижу на полу, облокотившись спиной на свой стол, голова откинута назад, и мои руки закрывают глаза.

Слишком рано.

Я слышу, как рядом открывается дверь. Я бормочу:

– Я не должна была приезжать сегодня, Нат. Думаю, что попробую еще раз завтра.

Руки хватают меня под мышки и поднимают, так что я сижу на столе. Я открываю глаза и вижу красивое, но слегка разбитое лицо Ника. Его нос тоже разбит.

Это выглядит как работа Нат.

Мое сердце сжимается, и глаза застилает туман.

Боже, как я скучала по нему.

Его янтарные глаза всматриваются в мое лицо. Рука движется к задней части моей шеи и сжимает ее. В его голосе слышна боль, когда он говорит:

– Я не могу ждать больше. Уже неделя, Тина. Долгая, мучительная неделя. Сделай что-нибудь! Накричи на меня или ударь, черт возьми. Только не закрывайся от меня, детка. Я знаю, что ужасно облажался. Скажи мне, что я могу сделать, чтобы исправить это, – он прислоняется лбом к моему и шепчет хрипло: – Пожалуйста, дай мне всё исправить.

Я хочу поцеловать его так сильно, но сдерживаюсь. Вместо этого я держу его щеки дрожащими руками и шепчу:

– Я не знаю, можно ли это исправить, Ник. Ты не можешь склеить разбитое сердце. – Я отстраняюсь и наблюдаю опустошение на его красивом лице. Прикасаюсь к его шраму на брови и продолжаю: – Мое сердце было разбито до того, как я встретил тебя, Ник. Причина не только в том, что произошло. И нет, я не выйду за тебя замуж из-за твоего чувства вины.

Он выглядит таким же разбитым как я, когда говорит мне:

– Ты – моя девушка навеки. Если ты покинешь меня, ты всегда будешь той, которая ушла. Я никогда не найду снова то, что испытываю к тебе. Я люблю тебя. Пожалуйста, скажите мне, ты все еще чувствуешь что-то ко мне. – Он смотрит в мои глаза и умоляет: – Пожалуйста, детка, пожалуйста. Я умоляю тебя. Скажи мне, что это не конец.

Это самые красивые и мучительные слова, что мне говорили. Это мучительно, потому что я не знаю, смогу ли сделать что-нибудь.

Я отвечаю спокойно:

– Ты не можешь разлюбить кого-то в один день, Ник. Конечно, я люблю тебя. Ты – мой мир. Но иногда любви недостаточно. Ты слишком сильно ранил меня. Ты хочешь детей, я – нет. – Я делаю слабый вдох и продолжаю: – Ты не имеешь ни малейшего представления, насколько я разбита. Мне нужна помощь, Ник. Не соглашайся на порченый товар. Ты достоин самого лучшего. И это не я. Даже близко, милый, – я заканчиваю шепотом и вдруг хочется плакать.

Боже, возьми себя в руки, женщина!

Ник качает головой и отвечает твердо:

– Это не так. Ты стоишь сотни других женщин. Ты отдашь последнюю рубашку кому-то, кто в ней нуждается. Я никогда не встречал женщину, такую честную и самоотверженную, как ты. Если честно, меня больше не заботит, будут ли у нас дети. Пока у меня есть ты, мне больше ничего не нужно.

Он берет мое лицо в свои руки и говорит:

– Ты – всё для меня. Начало. Конец. С тобой заканчивается моя история.

Я замираю. Черт побери, Ник, ты борешься грязно.

Ник давит на меня. Но я не сдамся.

Я отвечаю, дрожа:

– Мне нужно время.

Он кивает и шепчет:

– Хорошо, детка.

Затем он притягивает мое лицо к своему и целует меня нежно.

Как только его губы касаются моих, я вздыхаю. Он делает шаг, чтобы встать между моими коленями, и я хватаюсь за лацканы его шелковой рубашки. Я стараюсь прижаться к нему как можно ближе.

Прямо сейчас, это просто Ник и Тина. Никаких проблем. Просто влюбленные.

Я так влюблена в Ника.

Он кусает мою нижнюю губу, и я задыхаюсь. Его язык касается моего, и я слегка стону в его рот.

Я теряю самообладание. Поцелуи Ника божественные.

Вдруг он отстраняется и шепчет:

– Я дам тебе время, детка. Но сделаешь мне одолжение?

Я киваю, и он говорит:

– Помни, как ты себя чувствуешь, когда целуешь меня. Потому что, если ты чувствуешь хотя бы малую часть того, что и я, когда целую тебя, нет никаких сомнений, что ты должна делать.

Он поворачивается спиной, выходит из кладовой и закрывает за собой дверь. Я прикасаюсь кончиками пальцев к своим еще влажным губам.

Ник запечатлен на них.

Я думала долго и упорно в течение последних нескольких дней. Я старалась позволить Нику уйти, но это сложно.

Трагедии заставляют вас ценить каждый момент счастья, который вы испытываете. Я испытала счастье с Ником впервые за последние пять лет.

Я теряюсь в мыслях, прежде чем соскальзываю со стола. Я хочу пойти домой.

Поэтому пакую вещи, оставляю свои ключи Нат и ловлю такси до дома.

*** 

Как только я приезжаю домой, то возвращаюсь в постель.

Эмоции настолько утомительны.

Когда я открываю глаза снова уже темно.

Блин! Как долго я спала?

Смотрю на часы прикроватном столике 19:12.

Я проспала восемь часов! Это просто здорово. Теперь я не смогу спать ночью.

У Нат свидание сегодня вечером. Она не была на свидании давным-давно, и я так рад за нее. Она была слишком занята моими проблемами. Пора Нат найти что-то хорошее в своей жизни.

Я как раз собираюсь встать с кровати и пойти в душ, когда кто-то начинает стучать в дверь, словно одержимый. Я натягиваю одеяло до подбородка, и мои глаза расширяются.

Что, если это грабитель?

Да, милая. Потому что грабители стучат, прежде чем попасть внутрь.

Я стягиваю одеяло и иду в коридор. Затем слышу:

– Тина! Otvoriti vrata! Sada! (прим. перев. с хорв. Открой дверь! Сейчас же!)

Боже мой!

Голос с сильным акцентом требует открыть дверь! Это мой отец. Широкая улыбка появляется на моем лице, я хихикаю, когда иду открывать.

Как только дверь распахивается, мой папа кричит:

– Где этот ублюдок?!

Ах, хорошо.

Папа выглядит немного странно. Его волосы в беспорядке, глаза налиты кровью, и он сердито плюется.

Мои брови поднимаются, и я отвечаю:

– Какой ублюдок, Tata?

Он заходит в квартиру и делает вид, что смотрит вокруг. Поднимает диванные подушки, оглядывает коридор, проверяет под обеденным столом и идет дальше, даже проверяет, не прячу ли я кого-то в кухонных шкафчиках.

Он стоит на кухне и поворачивается ко мне:

– Этот ублюдок. Он не здесь?

Этот ублюдок. Это может быть только...

Я отвечаю тихо:

– Джейса нет здесь, Ta. Я не видела его много лет. Последний раз еще до рождения Миа.

Папины глаза вспыхивают, и он говорит мне:

– Он звонил. Звонил и спрашивал о тебе. Спросил, где ты живешь, Валентина. Я не сказал ему, но он пытался найти тебя.

Что? Ни за что.

Я качаю головой и говорю:

– Tata, ты, должно быть, ошибся. Его здесь нет, так...

Я даже не заметила, что оставила дверь открытой, когда слышу:

– Все в порядке, детка?

Я поворачиваюсь и вижу Ника, стоящего там и сверлящего дыру в голове моего отца. У него коробка пиццы в руках, и он одет в треники и футболку.

Ох.

Он выглядит потрясающе.

Я поворачиваюсь обратно и вижу папу, сверлящего взглядом Ника. Самое смешное, что Ник пытается защитить меня. Мой отец ставит руки на бедра и делает сердитый вид, но если бы мой отец был собакой, то он был бы чихуахуа. Лает, но не кусается.

Я спрашиваю Ника спокойно:

– Что ты здесь делаешь?

Ник продолжает смотреть на моего папу и отвечает:

– Нат думала, что возможно, тебе потребуется компания сегодня, так что она попросила меня приехать.

Эта маленькая интриганка!

Папа расслабляется. Он подходит к Нику, протягивает руку и говорит:

– Нат сказала тебе позаботиться о моей Тине? Наталья, как мой собственный ребенок. Если ты нравишься ей, то мне тоже.

Я закатываю глаза и представляю их:

– Ник. Папа. Папа. Ник.

Папа жмет руку Нику и отвечает:

– У тебя есть полное имя?

Ник кивает и отвечает:

– Николай Леоков.

Папа улыбается и говорит:

– Ах, русский!

Затем он смотрит на меня и говорит:

– Nije hrvatskom, ali on je okay. (прим. пер. с хорв. – Он не хорват, но тоже неплохо.) – Затем наклоняется вперед, как будто Ника тут нет, и шепчет громко: – Но русские – коммунисты, Тина.

Боже мой, папа!

Я не скучаю по тому, как папа позорит меня. К счастью, я слышу, Ник издает смешок, и он спрашивает меня:

– Что-то случилось? Ты выглядела встревоженной, когда я пришел.

Но мой папа отвечает сильным акцентом:

– Большая проблема, Ники. Такая большая проблема. Мужчина пытается увидеть Тину, она не хочет его видеть. Он звонил мне сегодня.

Ник хмурит лоб, когда спрашивает:

– Какой мужчина?

О, блин!

Я начинаю:

– Tata, nemoj! (прим. пер. с хорв. – папа, не говори!)

Но уже слишком поздно, папа выпаливает:

– Этот ублюдок, Джесс! – папа не может сказать Джейс правильно.

Ник поворачивается ко мне, его глаз дергается, и он повторяет:

– Джейс? Тот самый Джейс?

Вот дерьмо!

Я обычно не матерюсь, но это именно тот самый «О, бл*» момент. Ник выглядит так, что готов убить кого-то, а именно Джейса, и папе, кажется, нравится это, потому что он улыбается, как ненормальный.

Я как раз собираюсь ответить, когда кто-то заходит в дверь, и я замираю.

Джейс Везерс смотрит внутрь и замирает, тоже.

Я выдавливаю:

– Джейс, что ты здесь делаешь?

Ник делает шаг вперед, чтобы встать рядом со мной.

Джейс смотрит на Ника, на меня, на папу и приветствует:

– Привет. Прошло много времени, Тина.

Не может быть?!

Джейс по-прежнему выглядит хорошо, немного более зрелым на вид, но он все еще высокий и красивый. Он смотрит на папу и говорит в приветствии:

– Марко. – Затем смотрит на Ника и представляется: – Я Джейс. – Он протягивает руку Нику.

О, нет. Я не хочу, чтобы Ника арестовали за нападение, поэтому быстро хватаю его руку и держу ее.

Ник произносит:

– Я знаю, кто ты. Я просто не знаю, как ты посмел явиться сюда.

Я отскакиваю назад в испуге, когда Джейса толкают в спину. Он летит вперед, и в дверях стоит разъяренная Нат и кричит:

– Уходи, ты, ублюдок, тебе здесь не рады!

За Нат заходят Мими, Лола, Ловкач, Дух и Макс.

Я спрашиваю пронзительно:

– Что вы все здесь делаете?!

Нат смотрит на меня и говорит:

– Твой отец позвонил мне. Я ушла со свидания и отправилась за подмогой.

Папа подходит к Нат, целует ее в щеку и кладет руку ей на плечо. Папа любит Нат. Так было всегда. Они оба вспыльчивые и потому так близки.

С моего лица сходят все эмоции, и я спрашиваю:

– Ты оставила свидание из-за меня? Дорогая, ты не должна была этого делать.

Она улыбается и гладит мою руку:

– Не волнуйся, я всё перенесла.

Джейс стоит, поправляя пиджак. Он смотрит на Ника и говорит громко:

– Я отец ребенка Тины. Вот, кто я.

Повисает долгое молчание.

Нат первой реагирует. Она делает шаг вперед и шепчет:

– Как ты смеешь называть себя так?

Ярость наполняет меня. Я смотрю на Джейса и спрашиваю медленно:

– Ты даже знаешь, когда был день рождения Миа? – Джейс смотрит вниз на свои ботинки. Я продолжаю по-прежнему тихо: – Или первое слово, которое она сказала? – гнев растет, и я кричу на него: – Когда прорезался ее первый зубик, Джейс? – я закрываю глаза и дышу глубоко, прежде чем сказать тихо и спокойно: – Ты был просто донором спермы. У Миа не было отца.

Я кричу и кашляю:

– Я нуждалась в тебе так сильно, когда она умерла. Мой папа носил траур по маме. Когда он нуждался во мне больше всего – меня не было рядом, потому что я организовывала похороны Миа и мама. И ты даже не пришел на ее похороны. – Я киваю головой и продолжаю: – Двадцать пять чертовых сообщений, Джейс. Вот сколько я отправила. Если бы не папа и Нат, я не знаю, что бы со мной было. Но сейчас я в порядке. Не благодаря тебе.

Макс смотрит с отвращением, когда спрашивает:

– Ты не пришел на похороны своей собственной дочери? Что же ты за человек?

Дух в ярости, он делает шаг вперед и выплевывает:

– Тебе лучше уйти прямо сейчас.

Ловкач рычит:

– Забудь вообще, что ты знал Тину.

Я вдруг окружена теплотой и любовью моих друзей. И это приятно.

Ник стоит молча, пока не выпаливает:

– Деньги.

Джейс избегает моего взгляда, когда Ник говорит:

– Он нуждается в деньгах, Тина. Вот почему он здесь.