Текст книги "Рассвет Авроры (СИ)"

Автор книги: Айша Бат

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– Спасибо, не нужно. Я в твоей помощи не нуждаюсь, – прозвучало холодно, как всегда. Он прошёл мимо, и его слова впились в сердце острыми шипами. – Леон, помоги-ка мне.

Я с удивлением проследила за ним взглядом.“Я ведь хотела помочь тебе, а не себе. Ходячий айсберг!” – закипела я внутри, злясь на нас обоих, и зареклась больше не предлагать ему помощь. Возмущенная, я отправилась спать.

Глава 20.

Через день Артур наконец очнулся. Он был ещё слаб, но в седле держался вполне уверенно. Бесконечный путь изматывал, высасывая все жизненные силы. Нестерпимо хотелось очутиться обратно в Обители, словно ничего и не случилось. Пережитый ужас заставлял всё сильнее сомневаться в себе и в своем решении. А был ли у меня выбор? Впрочем, наверное, должно казаться, что он есть всегда. Но там, где его на самом деле нет, – и искать нечего. Нет выбора, нет дома, нет возможности уйти. Куда возвращаться той, у которой почти никого не осталось?

– И чего это ты взгрустнула, а? – Приподняв брови, ко мне повернулся Леон.

Немного впереди нас шли Артур и Марсимус, позади плелся Илай. Из-за каменистой дороги пришлось спешиться, давая лошадям отдохнуть. Держа их за уздечку, мы медленно продвигались вперед. Погода испортилась: небо заволокли темные тучи, точно отражавшие моё настроение.

– Наверное, из-за погоды, – с неуверенной улыбкой ответила я.

– Как хорошо, что Святая Матерь создала погоду. Теперь люди могут вести беседы о ней, когда болтать не о чём. Или же сваливать на неё своё плохое настроение и самочувствие, – раздался голос Илая, назойливый, как жужжание насекомого.

– Не умничай, Илай. Вообще-то, воспитанные джентльмены не встревают в чужие разговоры, – меня всегда поражало, как человек может быть настолько вредным. Были непонятны его гордыня и стремление задеть меня при каждом удобном случае.

– Ну тогда хныкай потише, чтобы я не слышал!

Я обернулась, вооружившись убийственным взглядом, и наткнулась на его ухмылку и эти проклятые красивые глаза.

– Оглохни на всеобщее благо! – зло бросила я ему. “И почему он такой живучий, а? Ни сирены, ни волчицы его не съели. Наверное, он и на вкус такой же противный. Точно, абсолютно точно!” Довольная своим заключением, я зашагала бодрее. Подошвы с глухим стуком бились о камни.

И тут первые капли дождя упали на землю. Словно выплескивая свое недовольство, небо разразилось громом. Вслед за ним яркие дорожки молний озарили все вокруг. Под усилившимся ливнем я промокла насквозь, мокрая одежда неприятно липла к телу и натирала кожу. Дойдя до края ущелья, мы укрылись под скальным навесом. Места было мало, но достаточно, чтобы переждать непогоду. От мокрой одежды хотелось поскорее избавиться, и предложение Илая переодеться оказалось как нельзя кстати. Вещи в кожаной сумке остались сухими, и это не могло не радовать. Они все ушли, и я переоделась, потом просто отвернулась, когда дошла очередь до них. Дождливый летний вечер выдался прохладным. Сырые ветки трещали и не хотели разгораться, шум ливня сливался с раскатами грома. Тоскливая погода нагоняла печаль. И лишь утренние лучи добавили красок в это мрачное ощущение.

– Завораживающе, не правда ли, Аврора? – Марсимус подкрался бесшумно, словно ступал по воздуху, а не по земле.

Я наблюдала за бурлящими потоками большого водопада, мощно низвергавшимися вниз с высокого горного склона. Прозрачно голубая вода, разбиваясь о камни, превратилась в белоснежную пену. Водопад я видела впервые – эти стремительные потоки одновременно пугали и заставляли восхищаться. Я затаила дыхание, не в силах оторвать взгляд.

– Да, Марсимус, очень красиво. Так и хочется задержаться здесь навечно, – ответила я тихим, ровным голосом.

– Река Мэлуи вдали от ущелья такая тихая и спокойная, что в ней могло бы раствориться само умиротворение. А разделившись на три рукава, стала водопадами – такими разными, словно у каждого свой характер.

– Ты и остальные видел? – повернувшись, я встретила его восхищенный взгляд, адресованный явно не водопаду.

– Видел картины одного художника – этот водопад он изобразил с удивительной точностью, – уголки его губ приподнялись, и в этот момент он казался вполне сносным человеком.

– Неужели нашелся художник, который не побоялся приехать так далеко, чтобы написать картину? – в моем голосе звучало неподдельное удивление. Создавать нечто прекрасное вопреки всему – это бесценно.

– Был один такой сумасшедший! – Марсимус усмехнулся, а я посмотрела на него вопросительно, и он поспешил продолжить. – Его давно никто не видел. Возможно, погиб во время очередного похода за неизведанными красотами. Он много путешествовал и писал невероятные картины. Продавал их на рынках разных городов, нигде подолгу не задерживался… Одним словом, довольно странный творческий человек.

– Чего это вы там воркуете? Смотрю, спелись, как соловьи в саду. Собирайтесь в путь, а не видами любуйтесь, – раздался голос Илая. Не будучи в Обители, я наивно надеялась избавиться от надзора воспитателей. Казалось бы, Артур должен был опекать и поучать. Но нет – эту роль на себя взял Илай, что раздражало еще сильнее.

– Тебе то что? Хотим – поём, хотим – воркуем… – сказала я и встретила яростно недовольный взгляд, в котором бушевал настоящий шторм, с каждой секундой становившийся чернее. К удивлению, он ничего не ответил, резко развернулся и ушёл.

Повернувшись, я увидела довольное лицо Марсимуса и поспешила уточнить.

– Не будь таким довольным, это ничего не значит, – громко заявила я и, желая расставить все точки над и, добавила: – И да, держись от меня на расстоянии.

Сбросив с лица улыбку, словно надоевшую пылинку, Марсимус поспешил ретироваться. В последний раз устремив взгляд на опасный водопад, я мысленно попрощалась с ним. То, что эти бурные потоки текли вдоль ущелья, а не поперёк, стало для нас большой удачей – пересечь такую реку было бы невозможно.

Как и говорил Марсимус, второй водопад оказался совершенно иным – намного меньше первого и гораздо спокойнее. Стекая с отвесного уступа, он струился так плавно, что солнечные лучи успевали оставлять на его поверхности широкие блики. Шум густого потока смешивался с весёлыми брызгами. Буйная растительность вокруг добавляла красок, радуя глаз. “Наверное, не такой уж и сумасшедший тот, кто решил запечатлеть такую красоту”, – с улыбкой подумала я.

Глава 21.

Остановиться на ночлег решили, не дожидаясь захода солнца. Расположившись под сенью большого дерева, мы начали готовиться к ночи. Разложив скудные припасы, приступили к ужину. До слуха доносился плеск воды. Леон изъявил желание сходить посмотреть. Вскоре он вернулся довольный, теребя пальцами мокрые волосы.

– Сказал, что посмотреть, а сам искупался? – Я улыбнулась, и Леон ответил мне милой улыбкой.

– Ага! А ты не хочешь, Аврора? – Он присел рядом и встряхнул головой, брызги попали мне на лицо.

– С удовольствием, но предпочту сама решать, когда мне намокнуть.

Леон заливисто рассмеялся,и его смех, как и всегда, был заразительным.

– Тогда идем, вода тёплая. Водопад маленький, и там очень красиво – тебе понравится. Пойдем, провожу, это совсем рядом. – Он встал, демонстрируя готовность сопровождать меня.

Обрадованная перспективой освежиться, я взяла сумку с вещами и пошла за Леоном.

– Здесь безопасно, и мы неподалёку. Я предупрежу остальных, чтобы не беспокоили, – доведя до места, он поспешил удалиться.

Улыбкой поблагодарив его, я поспешила к воде. Будучи самым маленьким, этот водопад ничуть не уступал в красоте остальным двум. Словно всё спокойствие реки Мэлуи сохранилось именно в этой воде. Плавный поток вливался в небольшой водоём, из которого вода лениво стекала, образуя тонкий ручей. На поверхности под порывами ветра покачивались розовые и белые кувшинки. И вновь я вспомнила свой сон – всё это мне уже снилось. Скинув дорожную одежду, я надела легкое серое платье. Первый шаг в воду – и приятная прохлада окутала тело, пробежав мурашками. От водопада, словно ступени, уходили полукруглые плиты. Подойдя под самую маленькую струю, я запрокинула голову. Брызги разлетелись во все стороны. Снова погрузившись в воду, я наслаждалась уединением. Увы, оно продлилось недолго.

– Как водичка? – Голос Марсимуса заставил вздрогнуть. От неловкости я погрузилась в воду по горло.

– Марсимус, бестактность – твоё второе имя? Неужели не заметил, что я здесь? – я разозлилась так, что, казалось, от меня исходили искры.

– Конечно, заметил. Разве можно не увидеть столь очаровательную особу?.. – Он улыбнулся, обнажив зубы, словно хищник перед жертвой.

“Вот наглец! Как Артур вообще мог взять с собой этого невоспитанного типа?”

– Будь любезен, уйди, – потребовала я.

– А я думал, предложишь и мне окунуться, – присев на край водоема, Марсимус погрузил в воду длинные пальцы и принялся водить ими по поверхности. – Приятная водичка, я бы не прочь поплавать. – Его зеленые глаза блестели с неприличным намёком.

Внезапно из чащи вышел Илай. Он шёл так стремительно, что казалось – летел. Подойдя к Марсимусу, он грубо поднял его и поставил на ноги.

– Хочешь поплавать? Я тебе это устрою! – с этими словами Илай размахнулся и ударил его в челюсть.

Марсимус, отлетев, плюхнулся в воду. Брызги долетели до меня, и я отплыла подальше, будто мне грозила опасность. Илай же, не медля, спустился в воду. Когда Марсимус показался на поверхности, Илай схватил его за воротник.

– Я тебя предупреждал держаться от неё подальше! Что ты себе позволяешь? —

Гневный взгляд Илая испугал бы кого угодно, но Марсимуса это, похоже, ничуть не смутило. С невозмутимым видом он ответил:

– Это ты что себе позволяешь? Артур обещал доставить меня к Древу. У нас с ним договоренность, – оттолкнув Илая, он ухмыльнулся ещё шире. – Так что держи себя в руках.

– Думаю, о целостности твоих языка и глаз речи не было. Я могу доставить тебя туда без них. И обязательно сделаю это, если подобное повторится. Это последнее предупреждение!

Бросив на Илая злой взгляд, Марсимус поспешно выбрался из воды. Илай смотрел ему вслед убийственным взглядом, пока тот не скрылся в чаще. Затем он резко повернулся ко мне. Гнев в его голубых глазах сулил новый поток недовольства.

– Я тут ни при чём, почему на меня так смотришь? – почему-то поспешила оправдаться я.

– Конечно, не при чём! Доворковалась, да? – От него снова веяло ледяным холодом, и слова, казалось, замораживали душу.

– Я не ворковала, а просто разговаривала, – ответила я спокойно, хотя сердце предательски забилось чаще.

– Значит, не разговаривай, раз после таких бесед он позволяет себе подобное! —

Он был так зол, что, казалось, вода вокруг него вот-вот вскипит. И тут я закипела.

– А ты что раскомандовался? Ты мне уже надоел! Хватит указывать, что мне делать! – Я решила выплеснуть все накопившееся недовольство. – Достал уже, сегодня болтает, как милый парень, завтра пытается принизить, потом переживает, что со мной что-то случится, а через минуту снова – ледяная скала, обрушивающая на меня лавину. Надоело! – последнее слово я выкрикнула.

– Не неси чушь, это опять твои глупости! – Приблизившись, он остановился в паре шагов.

– Ага, значит, я ещё и глупая? А ты! – я вскочила, позабыв, что мокрое платье облегает фигуру. – А ты – напыщенный идиот, ясно тебе?

Желая его ударить, я огляделась в поисках хоть чего-нибудь, но вокруг была одна вода. Опустив ладони в воду, я принялась брызгать на него.

– Невыносимый, противный, высокомерный! Ненавижу тебя! – вместе с брызгами я выплескивала свой гнев.

Илай, выставив вперёд руки, возмущался:

– Прекрати, не веди себя как ребёнок! Аврора, кому сказал!

Сделав несколько шагов, он схватил меня за запястья.

– Я сказал, хватит! – громко крикнул он.

А я мысленно кричала о своей ненависти, пристально глядя ему в глаза. “Ненавижу, что он такой красивый; терпеть не могу эти глаза; не хочу видеть это мужественное тело, которое пахнет так, что голова идёт кругом.” Я злилась и на себя, но перевела всю ярость на него.

– А если не прекращу, то что? – встав на цыпочки, я приблизилась вплотную. Он был выше, и мы оказались так близко, что, казалось, вот-вот соприкоснемся. Капли, стекающие с его чёлки и густых бровей, падали мне на лицо. Его недовольный взгляд не сулил ничего хорошего. На лицо легла сумеречная тень, добавляя мрачности и без того строгим чертам. Я выжидающе замерла, готовясь к новому потоку упреков. Но он молчал.

***

Я неожиданно признался себе, что моя ненависть к Авроре равносильна желанию быть рядом с ней. Не в паре метров, а так близко, как не смеет никто. Эти глаза необычного бирюзового оттенка, глубина которого подобна океанской. Я скользил взглядом по её лицу, этим прекрасным чертам, пухлым розовым губам, которых так часто касался во снах. Стану, в который столько лет всматривался украдкой. Капля воды, скатившись с её губ по подбородку покатилась по шее, и заставила меня внезапно позавидовать ей – не понимая, как можно завидовать капле. Но ведь она касалась её там, где я не смел… А что, собственно, меня останавливает? “Нет, не смей!” – приказал я себе.

– Отпусти, не прикасайся ко мне! – она попыталась вырвать руки.

Её слова и действия разозлили еще сильнее, и я не сдержался. Подавшись вперёд, я заставил её отступить, пока спина не прижалась к мокрой скале. Она смотрела на меня в недоумении. Заведя её руки за спину, я захватил их одной ладонью, а другой взял за подбородок и притянул к себе. Впился в её губы жадно, стремительно и властно, будто боясь одуматься. Пожар, пылающий внутри, жаждал все во мне испепелить, приближая мою погибель. Она вздрогнула от неожиданности. Её неумелые, неловко приоткрывающиеся губы заставляли меня терять голову ещё сильнее, я усилил натиск. Я потерял счёт времени вместе с контролем над собой. Разум требовал остановиться, но губы, не желая отрываться, продолжали безудержно целовать её. Я испытывал наслаждение, неведомое мне прежде, – словно иной рассвет, принесший в душу новое тепло. Стон, вырвавшийся из моей груди, сокрушил меня как враг. В голове метались мысли, и лишь одна проросла стеной: “Что ты будешь делать дальше, Илай? Как объяснишь свой поступок?”

Я резко отстранился. Аврора смотрела на меня ошарашенно. Её губы покраснели и припухли от поцелуя. Мы молча смотрели друг на друга; между нами витал незримый пожар, жар которого я чувствовал даже в воздухе. Боясь услышать вопрос о случившемся, я поспешил ретироваться. Словно мальчишка, совершивший проступок, я сбежал. Быстро шагая среди деревьев, я чувствовал, как учащенно бьется сердце. Остановившись у дерева, я облокотился на ствол, запустил пальцы в волосы и взъерошил их.

– Дьявол… Что я натворил? И как ты теперь ей это объяснишь, Илай? Как? Как ты посмел к ней прикоснуться? – Спускаясь по стволу, я осел на землю. Истязая внутренне себя, бился затылком о кору. – Я же ненавидел её… Когда успел переступить эту черту? Неужели из-за этих снов?

Долгое время я размышлял о своём внезапном порыве. Ругал, злился и отчитывал себя. Пытаясь найти оправдание, я лишь уперся в тупик. Чуть собравшись с мыслями, вернулся к месту привала. Все уже спали, чему я был безмерно рад. Подкинул хвороста в костёр, снял и поставил мокрые ботинки сушиться. Рухнув на свое одеяло, я мысленно вернулся к водоему, к тому мгновению, когда наши губы встретились. На моих губах возникла лёгкая улыбка, возникшая из-за воспоминаний. Я долго думал, пытаясь понять, что делать дальше, как объяснить этот поступок не только Авроре, но в первую очередь – себе. И всё же я желал её – чистым, почти невинным вожделением… С этими мыслями я и уснул.

Глава 22.

Недельный переход по каменистой местности измотал меня до слёз. Лошадям было тяжело идти по камням с всадниками, поэтому нам часто приходилось идти пешком. От постоянной ходьбы ныли ноги и болела спина. Угнетали и почти закончившиеся запасы еды. Солнцепек тоже не радовал.

Когда мы, наконец, преодолели перевал и впереди показался лес, я чуть не подпрыгнула от счастья. Сосновые вершины стали для нас спасительным светочем во тьме. В тени деревьев путь стал бы легче, к тому же появилась возможность пополнить запасы воды и поохотиться на дичь. Мы расположились у небольшого ручья. Артур с Леоном ушли охотиться, а Марсимус отправился на поиски – как он выразился, “Чего-нибудь”. Остались мы с Илаем. За всё это время мы не обмолвились ни словом, а встретившись взглядами, тут же отводили глаза.

Между нами вновь повисло неловкое молчание, и нахлынули воспоминания. В памяти возник тот поцелуй, снова пробежав по коже мурашками, – как его прикосновения жгли, словно морозные узоры. И почему я не чувствовала злости? Мы сидели в метре друг от друга, и мне захотелось уйти. Неожиданное прикосновение заставило меня встретиться с его глазами.

– Аврора, постой, не уходи! – его слова прозвучали тихо, словно легкий ветерок, ласкающий слух. – Я должен объяснить свой поступок! – твёрдо заявил Илай.

– Да уж, постарайся! – я выдавила из себя подобие недовольства, а он виновато опустил взгляд.

– Прости за всё... – прошептал он и замолчал.

Я ждала продолжения, объяснений, но в ответ была лишь тишина. В мгновение накатило разочарование и так же быстро исчезло.

– Я так уверенно все эти годы выстраивал стены, шепча на каждый камень, как молитву, что ненавижу тебя, – начал он снова. Я хотела возмутиться, но он коснулся пальцем моих губ, моля безмолвно дать ему договорить. – Оказывается, я ненавидел собственные чувства, свою слабость к тебе... – Илай сжал челюсть, кожа натянулась, очерчивая острый подбородок. Его ухмылка стала горькой. Он поднял опущенные глаза, и я увидела в них новые оттенки. – Ты столько лет была иллюзией, находясь так далеко, а когда стала реальной, я, наверное, испугался. Сначала – потерять ответственность, переданную отцом, а потом... а потом я стал бояться потерять тебя...

Если огонь мог быть синим, то именно такой и горел сейчас в глазах Илая – прекрасный и завораживающий. В них шла борьба пламени и льда, где холод грелся у огня, делясь с ним своим морозным ветром.

– Не потеряешь, – робко прошептала я, пока в душе бушевал ураган. Конечно, мне хотелось себя корить за то, что сдалась так легко. Но я тоже боялась, что между нами снова вырастут прежние стены, стоит мне сказать что-то не то. Илай тяжело сглотнул, и появившаяся в его глазах трепетная неуверенность окончательно растрогала меня.

– Сейчас я, конечно, не могу ничего тебе предложить, но мои чувства – не игра, Аврора, – уверенно произнес Илай. Он по-своему признавался в своих чувствах, этот невероятно красивый и мужественный человек. Что я чувствовала? Нежилась в его взгляде, подобно в облаках, нежном и теплом. Внутри, конечно, ликовала, ведь всё было до безумия взаимно.

– Мы даже не знаем, будем ли живы завтра, чтобы что-то друг другу обещать... – во рту была горечь, и слова прозвучали соответствующим образом.

Его пальцы коснулись моих щёк, и по телу разлилась горячая волна. Илай одной рукой коснулся моей щеки, а другой, нежно собрав волосы, притянул меня ближе.

– Я так ревную тебя, схожу с ума при мысли, что кто-то другой посмотрит или же коснется тебя. Я так ревную тебя, схожу с ума при мысли, что кто-то другой смотрит на тебя так же, как и я. Готов взорваться, словно вулкан, от одной мысли, что тебя может коснуться кто-то чужой. Ты так прекрасна, Аврора, словно луна, искупавшаяся в лучах солнца. – Я смутилась и стыдливо опустила глаза. Слишком много признаний прозвучало за один день.

– А я думала, ты умеешь говорить только колкости! – неуверенно подняла я взгляд.

Уголки его губ дрогнули, расплываясь в улыбке.

– Ну, вообще-то у тебя немного кривой нос! – он громко рассмеялся.

– Неправда! – возмутилась я.

– А когда ты злишься, брови сдвигаются некрасиво! – он продолжал смеяться, выдумывая мои недостатки.

Мне хотелось раствориться здесь и сейчас – настолько хорошо было с ним в этот момент. Будто моя душа, словно корабль, наконец причалила к родному берегу.

– И я готов положить к твоим ногам свою жизнь ради твоей улыбки.

Он склонился, и его губы снова коснулись моих, обжигая льдом и огнем. Нежные прикосновения, прерывистое дыхание, ураган в душе... Всё это время рядом с Илаем было похоже на сладкий сон. Без своих стен он стал другим. Или мои чувства делали его таким в моих глазах? Я ответила себе, что это неважно, раз мне было так уютно рядом с ним. Наши отношения перешли на новый, более взрослый уровень.

Через месяц каким-то чудесным образом мы увидели вдалеке пустыню. Не спеша, но радостные, направились к ней навстречу. Остановившись на границе, устремили взгляд на горизонт. Белый песок отдавал желтизной под лучами испепеляющего солнца, словно доказывая, что дальше невозможно существование ничего живого. Последний кустик травы, как страж, стоял на границе, пытаясь сказать нам, что не стоит идти дальше.

Все спешились. Было решено отпустить лошадей – им не было места в пустыне. Тяжелее всех это решение далось Илаю: о его привязанности к своей лошади можно было говорить бесконечно. И для меня расставание со Звёздочкой стало весьма затруднительным. Отпуская ее, я почувствовала, будто частичка меня отрывается и уходит. Это глубокое чувство было до боли знакомо мне. Но надежда встретиться вновь все-таки теплилась глубоко в душе.

– У меня такое чувство, что мы идём на самоубийство. – Леон тяжело вздохнул.

– Начав этот путь, Леон, мы уже подписали себе смертный приговор. – Илай был серьёзен, и теперь это меня не раздражало. Я любила его всеми гранями своей души

– Илай, ты, как всегда, умеешь поддержать. – Я наигранно возмутилась, и он бросил на меня тёплый взгляд. Остальные, если даже что-то догадывались о наших чувствах друг к другу, то любезно делали вид, что ничего не замечали.

– А если мы не сможем добраться до Древа, не сумеем его найти, что будем делать, Артур? – Волнительный голос Марсимуса прервал недолгое молчание.

– Марсимус, тебя никто не вынуждает туда идти. Можешь остаться здесь и подождать нас. – Артур ответил ровным тоном.

– Я весь этот путь преодолел не для того, чтобы ждать здесь и наблюдать за горизонтом, Артур. У меня иные цели и желания. Ты же знаешь это. – Мужчина ворчал, и мы с Илаем, словно сговорившись, скорчили недовольные лица.

– Я всё никак не пойму и в толк не возьму, как ты собираешься избавиться от браслетов? Если их снять может только тот, кто надел. – Приподняв бровь, Илай вопрошающе посмотрел на Марсимуса.

– Илай, тебе не понять, это дела магические. Магия браслета запечатала мою, и кристаллы погасят силу браслетов, и я освобожусь. Это, конечно, предположение, но возможно, мне повезёт, и удастся избавиться от этих браслетов. – С мечтательным видом закончил Марсимус.

– То, что ты с нами и до сих пор жив, не говорит о том, что ты самый везучий? А, Марсимус? – Если бы взглядом можно было убить человека, то Марсимус от убийственного взгляда Илая упал бы замертво.

– А что, могло быть иначе, Илай?

– Хочешь проверить? – Угрожающий тон Илая заставил меня слегка напрячься.

– Так, хватит вам уже препираться! Ваши стычки нам ничем не помогут и порядком уже поднадоели. – Артур был одним из тех людей, кто не любил ссор и разборок. Он всегда старался не лезть в конфликты и не выяснять отношения, пытаясь свести любой спор на нет. Но его друг явно был совершенно иным. Желание провоцировать в нем было так велико, что, словно вода из заполненной до краев чаши, выплескивалась наружу. – Я всего лишь… – Встретив серьезный взгляд Артура, Марсимус тут же замолчал. – Вперед шагайте лучше, и да поможет нам наша создательница. – Артур поднял взгляд на небо, словно прося благословения.

Стоя на границе двух разных миров, я мысленно тоже попросила помощи. Желание было лишь одно – найти то, что поможет нам победить Варгуса. Ну и, конечно, засыпать не думая: “А проснусь ли я завтра?” И вот поступь ботинка слегка провалилась в белый песок. Мягкая поверхность не внушала доверия, и к груди подкралось волнение, заставляя сердце учащенно биться. Уверенными шагами мы направились в объятия снежной пустыни. Словно пытаясь доказать нам своё гостеприимство, в лицо ударил горячий поток ветра, слегка обжигая щеки.

Ровный горизонт вдали сменился холмами из песка. Мертвая тишина, которую изредка нарушали порывы ветра, гоняя песок в одном направлении. На небольших дюнах вырисовывались волны из белоснежного песка, тень от солнца извивалась мелкими дорожками. И вновь перед глазами предстала красота природы, заставляющая душу волноваться, сердце трепетать, а взор восхищаться.

Ночной закат принёс с собой облегчение. Оранжевый небосвод стал спасением. Голова и тело были такими горячими, словно я побывала в самом огне. Вторые сутки мы не спали, так как было решено первую ночь продолжать путь. Свет луны на небе был ярким, прохлада ночи прибавляла сил. В следующую ночь решили немного поспать.

Сев на песок, я запустила пальцы в него. Теплота остывающего песка окутала мою ладонь. Взяв горсть, пропустила его сквозь пальцы – это действие немного успокаивало. С чувством спокойствия веки тяжелели, голова, словно камень, опустилась на сумку, и я сразу отключилась. Засыпая, ощутила прикосновения Илая, только его пальцы были настолько нежны. “Весь этот кошмар закончится, и мы будем вместе”. Засыпая, мечтала я. Потом сон был беспокойным. Слабый шепот звучал всю ночь, так и не дав понять, был это сон или явь.

– Артур, может, мы вернёмся? Я уже больше не могу. – Мои силы были на исходе, меня явно нужно было учить не шитью, а тому, как нужно выживать в дикой природе! Если первые дни мы шли уверенными шагами, словно на дальнем горизонте виднелась наша цель, то к пятому дню уверенность и желание сошли на нет. Теперь мы плелись, словно улитки. Вода, которую мы экономили, закончилась, не ели уже как день. Голова кружилась, ноги подкашивались. Пересохшее горло болело, нежная кожа на губах потрескалась. Знойный воздух, который я вдыхала, обжигал легкие, заставляя гореть изнутри. Моя слабая воля была готова умолять о спасении. И только Илай, который, игнорируя косые взгляды, шел рядом, крепко держа, заставлял шагать дальше…

– Артур, может, отправиться сюда было глупой идеей? – Даже непоколебимость Илая пошатнулась.

– Да! Я ещё слишком молод и красив, чтобы умирать. – Леон даже в такой момент не мог быть не собой.

– Кому есть дело сейчас до твоей красоты, Леон? – Возмутился его брат.

– Мне, Илай!

– Можно подумать, мы с Илаем старые уродцы, и нам в самую пору умирать… – Я крепче сжала руку Илая, и он усмехнулся, шепча мне в ухо:

– Ну да, нам еще семью создавать! – И без того горящие щеки обдало жаром, и глаза забегали по белому песку.

– Возможно, это было далеко не правильным решением, но я не верю, что весь наш путь будет напрасным. Великая Мать должна нам помочь, мы же на правильном пути. – Вера Артура была несгибаема.

Мне вдруг послышался чей-то шёпот, и я повернулась назад.

– Что ты там шепчешь, Марсимус? – Вид у него был настолько измученным, что он даже не смог показать эмоцию на лице.

– Ничего, я не шептал. Я лишний звук даже не хочу издавать, ведь на это тоже уходят силы.

Я потрясла головой. Неужели показалось? Вновь шёпот… Громче, чётче, но слов не разобрать.

– Марсимус, ты серьёзно? – Повернувшись, увидела, что Марсимус отстал и шел рядом с Леоном.

– Да кто шепчет это? – Все разом на меня посмотрели.

– Ты в порядке? – Илай внимательно осмотрел меня. Я отпустила его руку и отошла на пару шагов. Кружась на одном месте, пыталась найти виновника. Тем временем в моей голове непрерывно продолжал звучать этот странный шёпот, словно барабаня по перепонкам. Я схватилась за голову двумя руками и упала на песок. Тело и сознание были настолько измотаны, что не выдерживали элементарного шёпота. Я прикрыла глаза и глубоко задышала, пытаясь собрать остатки сил. Прислушавшись, поняла направление, откуда он доносился. Подскочив, тут же пошатнулась – голова вновь пошла кругом, потемнело в глазах. Шагала вперёд навстречу настойчиво донимающему шепоту. Остальные тоже отправились вслед за мной. Пройдя небольшое расстояние, я стала немного отчетливее слышать слова:

– Свет… Тьма… Ты…

Там, где шепот звучал близко, словно на расстоянии вытянутой руки, я остановилась. В прозрачном воздухе прошла рябь, искажая силуэт пустыни вдали, который, размываясь, поплыл и вновь собрался. Неужели от жажды и голода я схожу с ума? У меня начались галлюцинации? Прищурив глаза, я вновь всматривалась в даль – нет, мне не показалось. Сделав шаг вперед, протянула руку. Пальцем коснулась искажающую рябь. От прикосновения та зашевелилась быстрее, искривляя весь вид спереди. Оглянулась назад – все, как и я, непонимающе смотрели на вибрирующую стену.

Не дождавшись чьего-либо распоряжения, я сделала шаг. Стоило моему телу соприкоснуться с невидимой стеной, как в мгновение ока она испарилась. Перед моим взором предстали врата. К их огромным размерам величия добавляли золотистые прутья, сплетаясь между собой так близко, словно извивающиеся змеи, создавали арку из двух половин. Я приоткрыла рот от удивления. Смотрела с изумлением не я одна – мои спутники, поравнявшись со мной, тоже открыли рты.

– Мы нашли, мы смогли! – Артур ликовал. Сквозь небольшие щели между прутьями виднелись очертания величественного Святого Древа. Я почувствовала облегчение, словно с моих плеч спала огромная гора. Радость наполнила меня, словно я пришла к той цели, к которой стремилась всю свою жизнь.

Из радостного ощущения вырвал Леон, словно ребёнок, радуясь, он повторял:

– Как же хорошо, я не умру в этой пустыне. Не умру…

– Не умрёшь, не умрёшь, – улыбаясь, Илай легонько ткнул локтем Леона в бок. Тот, словно от сильного удара, состроил гримасу боли на лице.

Скользящий взгляд по величественным вратам наткнулся на медный замок. Висел он на золотых цепях. Яркие звенья, врастая в металл, обвивали их, словно плющ, как дополнение к вратам, а не отдельная их часть.

– Врата закрыты! Замок. – Остальные проследили за моим взглядом. Возникшая недавно надежда, как песок между пальцев, выскользнула из рук. Не всё так легко, – подумала я.

Мы разом, словно сговорившись, подошли к нему. На круглом замке не было видно сердцевины под ключ. Лишь небольшая выемка посередине, от которой извилистыми бороздками линии расходились по нему. Осторожно прикоснувшись к замку, Артур внимательно рассмотрел его, перевернув, произнёс:

– Здесь надпись на латыни. – Мелким шрифтом высеченные строчки располагались посередине обратной стороны замка. Из губ Артура прозвучал текст на латыни. Прочитав, поспешил перевести его нам:

Откроет то, что цвета сердца.