Текст книги "Рассвет Авроры (СИ)"

Автор книги: Айша Бат

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 29.

На следующее утро я была безмерно счастлива: воспоминания о коротком времени, проведённом вместе, были прекрасны. Вера в лучшее будущее заполнила каждую клеточку моей души. С широкой улыбкой на лице я гладила живот: во мне рос младенец, частичка нас. Вчера он так бодро пинался, когда рядом был Илай, когда он коснулся ладонью живота.

– Почувствовал, что папа рядом? – Он вновь толкнул ножкой, отвечая мне по-своему. Так хотелось снова повторить эту встречу, провести время вместе, ощутить касания его губ. Но во мне жил страх за всех нас, ведь, сделав неправильный шаг, я рисковала нашими жизнями.

– Интересно, ты мальчик или девочка? – Я улыбнулась, вспоминая тот вечер, когда мы разговаривали о детях. После того как все уснули, Илай разбудил меня. Приложив палец к губам, он помог мне подняться. И мы, как крадущиеся в тени воры, побрели по ночному лесу.

– Куда ты меня ведешь? – шёпотом спросила я, крепко сплетая наши пальцы. Осенний теплый ветерок обдувал лицо.

– В одно очень красивое место! – Илай остановился и, прижав меня к дереву, страстно поцеловал. Эта влюблённость каждый раз по-новому кружила нам головы.

– Ты меня поцеловать хотел или красивым местом было дерево позади меня? – Я рассмеялась прямо ему в губы.

– Это был вынужденный привал! Теперь можно продолжить путь! – Он, смеясь, потащил меня в густую чащу. Листья под ногами шелестели, веточки хрустели; эта осень стала для меня уютной. Ведь теперь в моей жизни был он, мужчина, которого я безумно полюбила. Когда мы обогнули высокие кустарники, перед нами предстала сказочная поляна, словно маленький обрывок из другого измерения. Огромные бутоны светились желтым цветом. На них, легко махая крыльями, сидело множество голубых бабочек.

– Как тут красиво!

Раскрыв рот от удивления, я осматривала это чудесное место.

– Пойдём, рассмотрим поближе! – Илай сделал широкий шаг, утягивая за собой. Я неуверенно шагнула, потом попыталась его остановить, натягивая сильнее его руку.

– А вдруг они испугаются и улетят? – встревоженно спросила я. Чувство вторжения в чьё-то личное пространство не покидало меня.

– Последний, кого они должны бояться, – это ты, великая сострадательница всего живого. – Илай усмехнулся. Подтрунивать над этой темой он безумно любил, это была его любимая забава.

– Илай, ты невыносим! – я закатила глаза с очень возмущенным видом.

– Ну, ты сама меня выбрала, так что терпи теперь! – Двинувшись вперед, он уверенно зашагал, и я, будто связанная цепью, поплелась следом.

– Я уже подумываю изменить свое решение. – Обернувшись, он вперил в меня злой взгляд. Ревность являлась параллелью его любви. Порой мне казалось, влюбленность уступала чувству собственности.

– Возможно, в следующей жизни, и это даже не факт, что я смогу уступить тебя кому-то другому в ближайшие наши перерождения.

– Посмотрите на него, каков ревнивец! – Я издала издевательский смешок. Подтрунивать над ним на эту тему в последнее время я стала чаще.

– Если ты принадлежишь мне, значит, ничьей больше быть не можешь! – Тон Илая прозвучал подобно стали – твердой, непробиваемой.

– И неужели ты всегда будешь так ревновать меня? – Внутри стало досадно, ведь это чувство ревности являлось некой частью недоверия.

– Всегда! – твердо сказал Илай и тише продолжил: – И побери меня дьявол, я ничего с этим не могу поделать! – В голосе чувствовалась горечь; сказанное, казалось, и ему причиняло боль.

Мы вскоре добрались до этой замечательной поляны. Как ни странно, эти удивительные создания даже не собирались улетать. Порхая над цветами, они усаживались поочередно на их сверкающие лепестки. Я пальцами коснулась края удивительных крылышек, напоминающих хрупкий лед, а на ощупь они были подобны самому нежному бархату.

Ладонью я заскользила меж бабочек, и они взлетели ввысь, в невесомом полете кружа вокруг нас. Голубое сияние окутало меня и Илая, небесной глубиной. Кажется, и мой возлюбленный был очень паражен этим зрелищем: мерцание озарило его лицо и сделало еще ярче глаза. Я засмотрелась на него и раздумывала о том, что этот красивый мужчина – мой. Его любовь и верность принадлежали всецело лишь мне.

Спустя время мы улеглись на траву. Довольно прижимаясь к его груди, я уткнулась ему в шею. Мир сузился до этого мужчины, до его запаха и дыхания, ровного, подобно ночной тишине. Покой – вот что я ощущала рядом с ним; исчезал страх, не было необходимости думать, а что делать дальше. Илай принимал меня такой, какая я есть.

– Ты представь, мы вот так будем лежать в своей кровати, в собственном доме, проводить вечера у камина… – мечтательно начал Илай.

– В гостиной повесила бы зеленые шторы и ковер такого же цвета, – подхватила я.

– Только ковер бросим у камина белый, мягкий, чтобы вот так лежать и смотреть, как в нем пляшут языки пламени.

– Да, тишина и покой, и мы вдвоем в этом единении! – Я прикрыла глаза, представляя эту идиллию.

– Постой, а как же наши дети? – возмущенно спросил он, будто позабыв, что я не упомянула их.

– Какие еще дети? – звонко рассмеялась я, ткнув кулаком его в бок.

– Как какие? Наши дочь и сын! – серьезно заявил мой мужчина.

– Ахах, Илай, а может, только девочки и будут? – Я приподнялась, глядя ему в глаза. Освещенные необычным светом, они по-особому блестели.

– Нет, первым родится сын, он будет похож на меня, а дочурка – на тебя! – Илай бросил в сторону задумчивый взгляд.

– А может, будет наоборот? – спешно возразила я.

– Ахах, ты только представь мальчика, который будет бояться дождевого червяка… – Смех Илая, подобный шумным барабанам, нарушил тишину этого места.

– Неправда, я не боюсь насекомых! – обиженно возмутилась я.

– А кто вчера визжал, увидев того огромного паука?

– Он был очень страшным, ты же видел эти лохматые жуткие лапы.

– Ну да, ну да, и совершенно неожиданно напал на тебя, и если бы я не успел прийти тебе на помощь, полакомился бы тобой, ахах! – Он опять подшучивал надо мной, впрочем, как и всегда.

– Буду теперь до конца своих дней благодарить святую матерь за то, какого мужчину она создала моей парой! – Я деловито произнесла. Илай протянул руку и коснулся моей щеки; его пальцы тыльной стороной нежно прошлись по скуле.

– А давай поженимся, как только вернёмся обратно! – серьезно заявила я. Сердце трепетно забилось; несмотря на весь страх внутри, я этого желала. Илай приподнялся и присел, с нежностью посмотрев на меня. По телу волнительной дрожью пробежали мурашки; его влюблённый взгляд усиливал все чувства внутри.

– Да, я готов хоть сейчас. Разве наших клятв недостаточно? – уверенно поинтересовался он.

– А разве так можно, без священнослужителя и свидетелей? – Я нежно улыбнулась, опуская глаза.

– В этом огромном лесу уже каждое дерево, кустик, листочек и даже сухая травинка знают о нашей любви. Может, этого будет достаточно…

Клятвы прозвучали доказательством нашей любви, ночная темень и луна стали свидетелями. Ветер затих, не желая уносить наши клятвы никуда.

Столько невероятных моментов таилось в моей памяти, все пережитое грело душу. Остались лишь воспоминания, но я очень надеюсь, что мы все же будем вместе.

– Королева, а кого бы вы хотели – мальчика или же девочку? – Офелия бесшумно подошла. Погрузившись в прошлое, я и не заметила, как открылась дверь. Я повернулась к ней и слегка улыбнулась.

– Он мечтал о сыне. Пусть сбудется хотя бы это желание. – Привкус горечи остался на моих губах.

– Ну, зачем вы так? Все еще впереди, я уверена, вас ждет лучшее будущее! – Она по-доброму посмотрела на меня. Возможно, она верила в сказанное, а может, это были не просто слова?

– Как только он вспомнит наше прошлое, вспомнит и то, как ему стерли память… Илай отвернется от меня, никогда не простит. – Осознание этого ранило сильнее острия ножа.

– Это все ради ребенка, он поймет, должен! У вас не было выбора, он это обязательно осознает. – Офелия говорила убедительно. Возможно, просто пыталась меня успокоить.

– Ты не знаешь его! Он никогда не переступит через себя! – Вера в то, что ребенок все изменит, не покидала меня.

Глава 30.

Офелия сказала, что Варгус, подобно морскому шквалу, уничтожал все вокруг. Меня ждет нелегкий разговор, я это с досадой осознавала. Я смотрела в окно: там повсюду была тьма – в каждом растении, камне; воздух, похоже, тоже был ею пропитан. Я так давно не видела солнечного света, это естественно огорчало. Когда раскрылась дверь в мою комнату, я даже не обернулась. Равнодушной статуей стояла я в этой золотой клетке.

– Моя королева, чем-то опечалена? – Голос и шаги Варгуса отдавали каким-то мерзким ощущением. Я так ждала избавления от тьмы и этого монстра. Тот миг станет самым лучшим, моим рассветом после очень долгой и тяжёлой ночи.

– Какие печали, когда рядом вы? Разве могу пребывать в унынии! – Губы, подобно надрессированному животному, по приказу расплылись в улыбку. Фальшивая – я теперь стала поделкой самой себя!

– Отчего же у тебя такой нездоровый вид? – Черные очи смотрели недовольно. Я знала: он тянет время, ждёт удобного случая. И, вероятно, мой усталый вид навеял на него подозрения, будто смерть Марсимуса меня огорчала.

– Я ношу под сердцем нашего ребенка, и вы знаете, что мне нелегко. – Каждое утро я наносила на лицо пудру, пытаясь придать ему больше бледности. Не желая продолжать этот цирк, я решила начать разговор сама.

– Вы пришли спросить с меня за смерть вашего верного слуги? – Я смотрела на него уверенно; тьма вновь пришла на помощь, скрывая дрожь внутри.

– А есть ли в том твоя вина, чтобы я вёл этот спрос? – В огне тьмы сейчас танцевали смоляные языки пламени.

– Вы сомневаетесь в моей верности? Или, может, считаете меня повинной в том, что ваш верный слуга Марсимус позволил себе такую вольность? – «Хочешь победить – так нападай первой», – так говорил Илай. Совершенно неожиданно для меня Варгус больно схватил меня за подбородок. Я вздрогнула; этот жест заставил замереть от страха.

– А может, это ты ему позволила, Аврора? Почему он проявил такую наглость? – Король был в бешенстве. Что это было? Ревность? Злость из-за потери верного пса?

– Я ничего не делала. Заберите тьму и проверьте мои воспоминания, если не верите мне. – Это был опасный ход, но иначе я не могла.

– Предлагаешь, осознавая, что это опасно для ребенка в твоей утробе? – Он крепче натянул мою кожу, впечатывая в челюсть пальцы.

– Нет, я всего лишь хотела сказать, что пойду на что угодно, дабы доказать свою верность. – Я тяжело сглотнула, не зная, что делать и говорить дальше.

– Даже чужая тень не должна коснуться тебя и моего наследника! Ты поняла меня, Аврора? – Он процедил сквозь зубы мне прямо в лицо, его противное дыхание коснулось моего лика. Шевелить головой я не могла, лишь тихо прошептала:

– Поняла… – Вся власть была в руках этого чудовища. Варгус, надавливая сильнее, вынуждал меня опускаться на колени. Я послушно припала перед ним, вновь оказавшись у его ног, как и всегда.

– И никогда не забывай, где твое место! Больше даже из покоев не выйдешь. Если тебе покой так нужен, так пусть им и станет твоя комната. – Пальцами другой руки он начал играть с моими распущенными прядями, заправил их за ухо, нависая надо мной. – Будь послушной, моя королева!

– Как прикажете, мой король. – Я смотрела прямо в глаза, где, конечно, был страх.

– Умная. Моя женщина должна быть таковой! Встань! – приказал он, и я поднялась на ноги, стояла близко, внутри пылая от ненависти.

– А что до Марсимуса… он был мне нужен! И не скажи мне Вальтер об увиденном им, тебе, возможно, я бы и не поверил. – Он ехидно улыбнулся, и ко мне, будто утренним туманом, подкрался ужас. Ведь в его глазах виднелось недоверие; конечно, он не дурак. Молчал, но явно понимал: от ножевого ранения в грудь, не в сердце, никто так быстро не умирал.

– Я всецело предана вам, мой владыка! – Протянув руку, я коснулась его лица; он также был чернее тучи.

– Осталось недолго. Как только родится ребенок, тогда и будет понятно, какой являлась твоя верность… – Тяжелым взглядом он ещё долго смотрел на меня.

Офелия быстро бросилась к столику, где стояла пустая ваза. Заполнив ее водой, она опустила туда розы. Руки у нее слегка дрожали.

Варгус вскоре удалился с таким же хмурым видом. Служанка начала коситься на меня, как только король покинул нас. Я вопросительно посмотрела, а она, выждав немного, заговорила:

– Это он прислал! – Она опустила глаза. Ошеломленная этим, я приоткрыла рот.

– Он что, не забыл? Ты же говорила, ничего помнить не будет? – Я пребывала в шоке, пока она спешно начала оправдываться.

– Он ничего не должен помнить, я же все сделала правильно. Не знаю, с чего это вдруг он решил… Клянусь, я не виновата. – Офелия затараторила и виновато опустила глаза. Я задумалась, что это могло значить? Вдруг это проделки Варгуса!

Месяц тянулся медленно в этой комнате; я была подобна птице в клетке. Зато за ее стенами становилось все больше союзников. Стражники во дворце, большинство которых были на нашей стороне. За пределами замка и вовсе – целая армия из людей и магов. Вера в лучшее и светлое будущее сплотила многих. Объединила бедных и богатых; кто вчера был ненавистен, сегодня стал другом. В борьбе со злом все стали на одну сторону. Я молча сидела в кресле. Илая и Леона я отправила от себя подальше, боясь за их жизни. Вновь тоска по ним разъедала меня изнутри; теперь только они и остались у меня. А останутся ли после всего?

– Осталось немного, еще два месяца, и мы встретимся! – Я гладила живот, который прятала под пышными платьями. Варгус каждый раз смотрел на него странно, возможно, думал, почему он такой большой для этого срока.

– Королева, я принесла вам ужин! – Офелия вошла с подносом, и через несколько мгновений в нос ударил изумительный аромат запеченной курицы. Приподнявшись, я зашагала в сторону стола, который находился в центре комнаты.

– В последнее время я слишком много ем, в платья уже не влажу. – Я рассмеялась, вспоминая, как Илай шутил на эту тему, говоря, что даже не сможет меня поднять.

– Вам нужно хорошо питаться, есть побольше фруктов. Вам нужны силы, обоим! – Она добродушно улыбнулась, неся поднос к столу. Умело разложив все содержимое, она отошла в сторону.

Внезапно у меня заныло внизу живота. Я остановилась, схватившись за него.

– Королева? – Офелия подбежала ко мне. – Что с вами? Присядьте! – Взяв под руку, она подвела меня к стулу. Тут боль усилилась, и я почувствовала, как теплая жидкость течет по ногам.

Приподняв подол платья, я с ужасом смотрела на мраморный пол. У меня отошли воды…

– Нет, нет, нет, еще же рано! – Паника охватила меня своими цепкими клешнями.

– Пойдемте на кровать, я сбегаю за матушкой! – Офелия повела меня и усадила на ложе, после чего быстро убежала за Мирандой.

– Проклятье! Варгус все поймет. Через два месяца могла бы соврать, что преждевременные роды. А теперь? Святая матерь, помоги…

Я молилась до тех пор, пока не пришли мать и дочь.

– Королева! – Миранда, подбежав, уложила меня на кровать. Офелия прикрыла за собой дверь и испуганно на меня посмотрела.

– Что будем делать? Он же убьет нас всех теперь! – Страх заставлял меня дрожать, бояться того, что будет. А когда я посмотрела на ночь за окном, осознание прошибло холодным копьём. – Король же должен скоро прийти, как делал каждый вечер, справиться о моем самочувствии… – Я, приблизив ладони к лицу, стала их растирать; на глаза навернулись слезы. Накативший приступ тошноты вынудил выпустить очередную порцию тьмы наружу. В этот раз было очень много; ребенку она была не нужна. И все же она не могла уйти вся!

– Так не паникуйте, ваше величество, все будет хорошо. Этот день ждали многие, вы не одни, помните. Мы давно все спланировали: этой ночью все наши союзники нападут на замок. Их очень много; как только дадим сигнал, они начнут наступление. Я уже отправила весть. Схватки поначалу будут не сильными и не так часты. Вставайте, умойтесь и переоденьтесь. Ссылаясь на плохое самочувствие, выпроваживайте короля.

Холодная вода немного отрезвила меня от накатившего приступа паники. Я привела себя в порядок; первые болевые ощущения были терпимы. Я легла на кровать, придавая лицу болезненный вид, пытаясь выглядеть нездоровой. Когда владыка присел рядом, новая волна боли накрыла меня.

– Что с тобой? – Грозный вопрос…

– Плохо чувствую себя, но ничего серьезного, вы не переживайте! – поспешила успокоить его я.

– Вы плохо справляетесь со своими обязанностями! – Его крик отозвался от стен; я вздрогнула. Офелия и Миранда задрожали от испуга.

– Они ни в чём не виноваты. Это тяжелая беременность, вы же знаете это и сами, мой король. – Вновь накатившая волна боли заставила меня замолчать. Изо всех сил я постаралась не выдать ничего. Повисла тишина; я смотрела ему прямо в глаза, а рукой, которую опустила под одеяло, крепко сжала простынь. Мысленно умоляла его уйти, и он, будто услышав мои мысли, поднялся, чтобы уйти.

– Отдыхай. И следите за ней лучше, а то головы лишитесь… обе! – И на мое счастье он покинул меня; моей благодарности сейчас не было предела.

Спустя время, ближе к ночи, боль усилилась втрое; я закусывала край одеяла, чтобы мой крик никто не услышал. Позже ушедшая Миранда вернулась со свернутой тканью в руках.

– Как начнутся сильные боли, прикусите это зубами. Я промочила её обезболивающим и добавила совсем немного снотворных трав. Это облегчит боль и немного затуманит разум. – Стук в дверь встревожил; я непонимающе посмотрела на служанок. Миранда крепче сжала мою ладонь и объяснила: – Это, вероятно, кто-то из наших. И ещё я привела Илая и Леона.

– Королева, у вас все в порядке? – По ту сторону послышался голос Илая.

– Зачем? Он же верен Варгусу! – возмутилась я.

– Там сейчас начнётся бойня, они могут умереть, а нам это не надо! Стража сменилась, ими никто не заподозрит, их начальник – наш человек. – Миранда, конечно, была права.

– Могу я войти? – Голос звучал обеспокоенно. Сейчас он был нужен как никогда. Сердце шептало довериться, разум страшился и кричал «нет». Я кивнула служанкам, и они направились к двери. В дверях показались оба дорогих моему сердцу мужчины. В глазах обоих виднелась тревога; может, они и не помнили меня, но, кажется, сердце чувствовало.

– Проходите, оба, – прошептала я тихо; сил оставалось все меньше. Вспотевшая, я лежала в одной сорочке. Волосы Миранда распустила – по приметам, роды тогда проходят легче. Бело-золотистые пряди прилипли к лицу.

– Что с вами? – спросили они в один голос. Я издала смешок.

– Закройте двери! – Рассказывать сейчас не имело смысла. Как поведать о его жизни тому, кто уверен в другом? Могла взывать лишь к их милосердию и надеяться, что, вопреки всему, они сберегут меня и ребенка. Я коснулась живота и посмотрела поочередно на обоих.

– Он скоро появится на свет! – Они смотрели ошарашенно.

– Но как? Ещё же рано, всего… – Илай запнулся.

– Он не от короля. Это плод моей любви и человека, которого я люблю до неимоверной глубины души. – Я пристально посмотрела на Илая; в глубине его глаз сверкал трепет. Или, может, мне просто показалось…

– Он убьет меня и ребенка, как только узнает. Я прошу у вас защиты! – Воцарилась тишина; они переглянулись. Как всегда, эти безмолвные взгляды договаривались. Леон казался сейчас другим – серьезным, не тем веселым юношей.

– Мы сделаем все возможное, чтобы защитить вас, ваше величество, – сказав это, Леон склонился. С моих глаз потекли слезы. Илай сделал шаг ко мне. Леон же почему-то вышел за дверь.

– Я готов положить свою жизнь на алтарь смерти ради вас и вашего ребенка! – Илай встал передо мной на колени и взял меня за руку. Кажется, стертая память никак не мешала чувствам: они в нем зародились снова.

– Не нужно умирать. Скоро все изменится, и умрут лишь те, кто этого заслуживает. – Я протянула ладонь и коснулась его лица, щёк и подбородка слегка тронутой щетиной. «Наш ребенок сегодня родится!» Размышления о любви к нему прервала очередная волна боли. Я закричала, прикрывая рот ладонью. Миранда вбежала и протянула ткань со снадобьем. Союзники доложили, что нападение уже началось. Варгусу, конечно, будет не до нас – это, конечно, было предположение.

Остальное время прошло в муках; такую боль при Варгусе я терпеть явно не смогла бы. К счастью, долго мучиться не пришлось. Илай был рядом, не сводя с меня глаз. Постоянно что-то шептал и повторял за Мирандой, как нужно тужиться и дышать.

Ребенок появился на свет ярким светом, изгоняя из меня тьму. Двойное облегчение прошло по мне волной: меня покинула тьма. А детский плач стал для нас всех тем самым кличем барабанов, который призывает всех на войну…