Текст книги "Второй шанс для мачехи (СИ)"

Автор книги: Айли Иш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9

Что-то неуловимо менялось, Альфидия чувствовала это, будто сам воздух в поместье Эрдманов стал другим.

Они с Калистеном всё ещё… всё ещё толком не поговорили, но он больше не смотрел на неё угрюмо, не избегал разговоров с ней, их завтраки, их спасительные завтраки стали прежними. Эрдман радовалась в глубине души как маленькая девочка, что граф ввёл их в естественный порядок вещей, она с утра могла видеть их обоих и набираться сил на весь день.

Ведь они вновь разговаривали, обсуждали свои дела и главные вопросы. Да, разговор был слегка натянут, но говорили все и отвечали все, без косых взглядов, без резких тонов. Спокойной разговор, почти по деловому, но для графини это выглядело как по домашнему. И это приносило невероятное облегчение.

Альфидия коснулась рукой груди. Там всё ещё были сожаление и пустота. Её накрывшая боль, которую она переживала три дня безвылазно из кровати, а потом ещё призраком с неделю ходила по поместью, начала отступать. Тогда её мужчины тихо ходили вокруг неё, интересуясь, что ей нужно, Лейф чуть ли не поселился в комнате отца и они переглядывались какими-то сложными взглядами.

Графини было невероятно приятно, что отец и сын стали разговаривать, скупо и только по делу, но они странным образом легко понимали друг друга.

Альфидия думала, что она так быстро стала приходить в себя от того, что они были рядом, присутствовали в её жизни: разговорами, прикосновениями, незримой заботой. И она так легко приняла это, не как изголодавшийся зверь по ласке, не жадная до доброты, а как что-то, что она имела право получить. Это странное незнакомое чувство в груди поселилось совсем недавно, всё ещё ощущалось немного непривычным, но уже стало частью её.

Графиня потрогала лепестки завядших цветов. Ещё неделю назад она подумала бы, что с этими цветами к ней завяли чувства Калистена. Сейчас же она воспринимала это так, что цветы впитали горечь и боль этого особняка, забрали её боль.

В дверь постучали и после разрешения, курчавая голова Лейфа заглянула в комнату. Последнее два дня его кудряшки стали виться ещё сильнее.

– Мам, – он всё ещё запинался на этом слове, но говорил уже уверенно. Пасынок стал звать её матерью с того дня, как она узнала, что не будет иметь детей. Тогда это отозвалось чем-то болезненным, колющим, но сейчас это слово было объятием и заботой.

– Да, Лейф, – улыбнулась Альфидия, отходя от цветов, что рука ещё не поднялась выкинуть. Это подарок Калистена. У неё больше нет его подарков. А будут ли ещё?

Мальчик вошёл, прокашлялся в кулак и подошёл с листом, протягивая, Альфидия заметила, как слегка порозовели его щёки. Её мальчик учился справляться со своим смущением, он будто бы резким толчком стал решительнее и твёрже и графиня не могла понять, что именно послужило его резкой перемене, ведь в тот момент оплакивала своё горе.

Она просмотрела табель оценок. Новые преподаватели у него не так давно и для оценок по семестру тоже рановато, но видимо Лейф хотел ей продемонстрировать свои оценки и усердную роботу.

Он так охотно стал делиться с ней многими вещами, что поначалу Альфидия растерялась, не зная, как правильно показать ему, что ей приятно и важно, что пасынок говорит с ней о многом, что сам подходит с разговорами, просьбами и советами.

– Это замечательно, Лейф, ты такой старательный, из тебя вырастет лучший граф Эрдман, – она подошла и обняла его.

Пасынок дрогнул, но обнял её в ответ.

– Мам, я буду хорошим сыном, – пообещал он, – ты будешь мной гордиться!

– Я уже, Лейф, – Альфидия нежно погладила мальчика по щек. – Ты сильно возмужал, скоро ты станешь юношей и будешь заниматься с отцом.

Графиня надеялась, что при их общих занятиях их отношения станут лучше. Она хотела, чтобы их отношения были хорошими.

Лейф сморщился при упоминании родителя, но лишь кивнул.

– Не хочешь прогуляться на улице? Снег лежит ровно, так красиво, да и тепло, – предложил Эрдман.

Альфидия бросила взгляд в окно и согласилась. Свежий воздух ей необходим.

Они потратили полчаса на прогулку, Лейф уже уверенно рассказывал про учителей, что нового выучил, задавал ей какие-то незначительные вопросы и Альфидия расслабилась, почувствовала себя счастливее.

Да, своих девочек она никогда не знала, ни разу не держала на руках и отпустила из сердце, вместо запрятанного колючего кома боли впервые ощущая там пустоту. Просто пустоту. Туда можно возвращаться мыслями и не тонуть в горечи потери, просто чувствовать грусть.

Но у неё есть Лейф, есть её мальчик и Альфидия поняла, что действительно любит его, как сына. Графиня не думала, что будет испытывать к нему такие чувства, она просто хотела жить для него в благодарность, чтобы сделать его жизнь счастливой, чтобы он не знал горя. Но в этом стремлении, из их общения, из его отзывчивости, заботы и внимания, Альфидия поняла, что действительно любит его.

Она не женщина, у которой не может быть своих детей. Она женщина, у которой есть такой замечательный сын. Сын, который простил ей подлость и единственный вернулся за ней, хотел подарить тихую старость и сытую смерть. Альфидия надеялась, что тот Лейф, у которого она умерла на руках, тоже обрёл счастливую жизнь, ведь он подарил ей эту.

Жаль, что с Калистеном не будет общих детей, действительно жаль и ещё болью колет от этого, но у них есть он, их Лейф.

Наследник проводил её до холла и умчался, так как у него начинались занятия. Альфидии нравилось, что Лейф такой старательный и ответственный ребёнок. Она сама направилась в свой кабинет, решив заняться делами, поднимаясь по лестнице.

Альфидия уже поднялась на второй этаж, как от женского окрика, всё внутри сжалось:

– Фида!

Графиня так и замерла, позабыв как дышать. За эти дни она начала обретать душевный покой и вот, он вновь пошатнулся. Эрдман медленно обернулась через плечо, заслышав позади спешный стук каблучков.

Верина была облачена в нежно-розовое платье, её глубокий вырез платья соблазнительно подчёркивал груди при её спешном подъёме. На такую женщину засматривались, по ней томно вздыхали.

Сестра взлетела по лестнице, игнорируя слуг, что-то выкрикивающих ей вслед.

Графиня нервно сглотнула и сделала шаг назад. Вот она – её ненавистная сестра. Та, которую она мечтала собственноручно убить в тюрьме на протяжении нескольких лет. Дремавшая где-то глубоко внутри ненависть проснулась.

Верина величественно расправила плечи и высокомерно глянула на старшую сестру сверху вниз, стоило им оказаться на одном уровне. Её шею, уши и волосы украшали дорогие драгоценности, купленные на деньги Альфидии.

– Что это за новости? – требовательно и громко начала она возмущаясь, её красивое личико исказила гримаса гнева. – Ты науськала своего мужа, чтобы он побил нашего отца? Что ты ему наговорила? Ты видела, в каком состоянии родители?

А Альфидия не слушала, она смотрела в эти глаза и думала, как красиво сестра скатится по лестнице, как мило свернётся её тонкая шейка, как грациозно переломается каждая косточка в её теле. Просто толкнуть, приложить силы и… это живущая внутри злость будет удовлетворена.

Дедал Эрманд использовал её, чтобы получить желаемого, а Верина, вторая жена Деадла, которая стала его любовницей ещё когда была замужем за первым мужем, подсказала ему, как использовать сестру и что для этого нужно сделать. Крохи, дать этой ничтожной, лишённой любви и ласки женщине крупицы внимания.

И этого оказалось достаточно.

Но Эрдман знала всё, точнее, уже сопоставив все знания, смогла сделать привальный вывод, она как на ладони видела прошлую жизнь.

Верина злилась и ненавидела Альфидию за то, что та стала графиней и хорошо жила. Отец планировал отдать младшую сестру за герцога, с которым тогда водила шашни Верина, поэтому подсунул Калистену ненужную дочь, да и родители помнили все жалобы Эигины и не желали своей Верине такого мужа. Верина тоже планировала заполучить титул герцогине, как и сулил ей отец, что ей какая-то графиня? Она даже забеременела, надеясь привлечь жениха ребёнком, но у того оказались связи, он пригрозил ей испортить репутацию и забрать ребёнка Верина поняла, что с таким мужчиной ей не тягаться, попробовала пристроить свою беременность к другим мужчинам, но срок подходил, а богатого идиота в руки к ней не попадало, поэтому она вышла замуж за зажиточного взрослого барона, но рождённая девочка прожила недолго, через два года умерла. Верина не жалела о её смерти, она стала выглядеть радостной. С мужем своим больше не ложилась, путаясь с богатыми любовниками, что осыпали её дорогими подарками и давали приглашения на те мероприятия, на которые ей бы никогда самой не попасть. И ненавидела Альфидию за то, что та при титуле и красивом муже, не знает унижения, не сталкивается с прямым пренебрижением и едкими насмешками других женщин. А потом Верина встретилась с Дедалом и они спелись на ненависти к супругам Эрдман. Дедал бы не рискнул в открытую выступать против Калистена, он боялся его силы, а вот использовать в своих целях его жену – это было очень заманчиво, к тому же ничего самому делать не надо – Альфидия со всем справится сама.

Сестра тоже много что сочинила на суде. Рассказала о том, что Альфидия изменяла мужу на протяжении всего брака, что была вынуждена прерывать беременности, чтобы муж не заподозрил её в измене, даже привела какую-то повитуху, которая якобы ей помогала.

Официально Верина стала вдовой, потому что её муж пьяным упал с лошади и свернул шею, но Эрдман в это не верила, его убрали, когда он стал ненужен, чтобы Дедал и Верина связали себя узами брака. Альфидия даже думала, что Дедалу не нужна была его сестра и жениться на ней он не хотел, но на Верине многое было повязано и если бы он не выполнил её пожеланий, то та пошла бы сдавать его и вскрыла всю правду.

На суде Верина рассказывала, что Дедал понравился ей ещё в браке, но она, как добропорядочная супруга, могла только на него смотреть и боялась заговорить. А завистливая злобная старшая сестра раскусила её чувства и назло решила добиться Дедала. Проследовала бедного честно мужчину, а потом опоила, провела с ним ночь и заявила, что беременна, вынуждая взять себя в жёны.

Во всём оказалась виновата она – коварная Альфидия.

– Калистен сделал то, что посчитал нужным, пусть отец радуется, что мой муж сохранил ему жизнь, – холодно оборвала поток слов Эрдман и сказала грозно. – Должно быть слугам ещё не дали распоряжение, что тебе тоже запрещено посещать наш особняк. Не волнуйся, я это исправлю. А теперь уходи.

– Что? – шокировано захлопала длинными ресничками брюнетка. Но тут же гнев обуял её. – Это что за разговоры, Фида? Как ты смеешь так со мной говорить? Ты немедленно явишься в родительский дом, упадёшь им в ноги и будешь вымаливать прощение, а потом...

Альфидия почувствовала, что всё, последняя преграда лопнула. Она не может унять эту ненависть внутри, чёрное чувство клокочет и заполняет всё сознание. Графиня шагнула к сестре, напрягаясь всем телом и потянула к ней руки, намереваясь толкнуть.

– Мама? – Альфидия замерла от этого внезапного голоса, позабыв вздохнуть.

Эрдман медленно повернула голову и встретилась взглядом с обеспокоенным Лейфом. Внутри больно кольнуло. Альфидия посмотрела на свои раскрытые ладони, в шоке раскрыв глаза. Она только что чуть не столкнула Верину с лестницы. Она была в шаге от того, чтобы пойти прежним путём, который ни за что в жизни не собиралась повторять.

– Лейф, – слабо выдохнула графиня, прикрыв глаза, чтобы не позволить слезам потечь по щекам. Она чуть не испортила всё.

Альфидия бы точно оказалась в тюрьме и лишилась бы и Калистена, и Лейфа, она бы снова прошла через весь этот ужас. Но хотя бы они были бы живы.

– Лейф, – скривилась Верина, посмотрев на племянника, как на надоедливую мошку, – где ты тут увидел мать? Твоя мать давно мертва по вине твоего отца! А вот она просто мачеха.

Ужас охватил сердце Альфидии, что говорит это безумная? Как она посмела говорить нечто подобное ребёнку? Да ещё эту гнусную бесстыдную ложь!

Эрдман не стала терпеть и замахнувшись, влепила сестре пощёчину.

Верина отшатнулась к краю лестнице и сердце Альфидии остановилось от ужаса, но сестра устояла, даже не поняв, что чуть не свалилась с лестнице и не убилась. Верину беспокоила только пощёчина.

– Как ты смеешь? – взвизгнула она, хватаясь за щёку. – Ты заешь, что я…

– Уведите её немедленно! – крикнула Альфидия, заметив столпившихся внизу людей. – И никогда не пускайте в поместье!

– Что? – опешила Верина, возмущённо открыв рот. – Ты не имеешь никакого права! Я...

Но Альфидия не слушала, потому что подбежали стражники, схватили верещавшую девицу и потащили к выходу, ей была безразлична причина визита сестры, более того – Эрдман не хотела её знать. Как и не хотела иметь со своей прошлой семьёй ничего общего. Возможно ей стоило об этом прямо сказать Верине, но сейчас Альфидия была не в состоянии вести с ней хоть какие-то беседы, да и станет ли сестра слушать? Лучше просто вычеркнуть своих родственников из жизни и никак с ними не контактировать, не пытаться что-то объяснить – они не поймут и не примут, она только потратит свои душевные силы.

А Эрдман смотрела на брыкавшуюся сестру и чувствовала, что колени подгибаются от ужаса. Она только что чуть не убила человека, была готова это сделать, хотела отнять чужую жизнь.

– Мам? – пасынок подошёл близко и робко коснулся плеча Альфидии.

– Лейф, – графиня резко обернулась, обняв мальчика и шумно выдохнула ему куда-то в плечо, пытаясь не расплакаться. – Ты вновь меня спас, Лейф. В этот раз от самой себя. Прости, что чуть всё не разрушила.

Эрдман ничего не сказал, лишь обнял мачеху в ответ, позволяя ей обнимать себя столько, сколько она хочет. Они простояли немного, пока графиня не успокоилась, пока этот ужас не отступил. Её мальчик всё ещё был спасением для её души, он оберегал её и здесь.

– Ты не слушай свою тётю, – Альфидия отстранилась и попыталась незаметно смахнуть слезинки, возвращая себе контроль. – Твой отец никак не причастен к смерти твоей матери, он не…

– Я знаю, – мягко перебил её Лейф, взяв за руки, – но мам, у меня мама только ты. Я не знаю ту женщину и мне не важно, как и отчего она умерла.

Альфидия напряжённо застыла, не зная, стоит ли ей принимать такой взгляд пасынка, но решила не тревожить его душу. Возможно позже он передумает.

– Я доведу тебя до кабинета, – взволнованно сказал Эрдман и, уверенно повёл графиню в нужном направлении.

Альфидия покорно следовала за пасынком, чувствуя, как тревога отступает и она вновь возвращает себе спокойствие. Ничего страшного не произошло. Та Верина, что причинила ей много боли, осталась в прошлой жизни, эта ещё не строила против неё интриг. Графиня не будет мстить сестре, ей не за что мстить. А обиды, обиды она оставит себе за их детство и юность, пока не станет готова отпустить и их.

Весь оставшийся день прошёл спокойно, Лейф был постоянно где-то поблизости и оказывал внимание. Рядом с ним душе стало легче и графиня перестала себя корить за ужасную ошибку, что чуть не совершила.

Она успела принять ванну, смывая всю усталость дня и вернулась в комнату, вытирая волосы. Альфидия замерла на пороге собственной спальни, уставившись на неожиданного гостя.

– Они завяли, – Калистен потрогал сухой лепесток и повернулся к жене, – почему ещё не выкинула?

Эрдман нервно сглотнула, сердце забилось где-то под горлом. Она, в одной сорочке, что липла к влажному телу, прошла в комнату, закрыв за собой дверь и оставила волосы в покое.

– Это твой подарок, – просто сказала Альфидия, прикусив губу, потому что испытывала нервозное волнение.

Граф скользнул пристальным взглядом по её телу, по всем соблазнительным очертаниям, что могла предоставить ему липнувшая к коже ткань, что даже немного стала просвечивать в некоторых местах. Сейчас он хорошо мог рассмотреть стройную фигуру жены. Кадык его нервно дёрнулся и он прикрыл глаза.

– Надень халат, пожалуйста, – хрипло попросил Калистен, отвернувшись.

Альфидия почувствовала себя неловко, поняла, что ему неприятно и тут же закуталась в халат, подрагивающими пальцами завязав узел.

– Ты что-то хотел? – голос её задрожал, но она постаралась не расплакаться.

Он даже смотреть на неё не может! Потому что она для него непривлекательна!

Калистен бросил на жену быстрый взгляд и, убедившись, что она надела халат, шагнул к ней и по привычке, не задумываясь, потрогал влажные волосы.

– Я платье принёс, – он нервно сглотнул, кивнув в сторону кровати, – туфли, украшения…

Альфидия повернулась к своей кровати и нерешительно подошла к кровати. И вправду, на одеяле было разложено роскошное платье яркого изумрудного цвета с длинными прямыми рукавами, строгое, но в то же время идеально подходящее для выхода куда-то. Вырез был квадратным и явно больше, чем привыкла носить Альфидия, в таком, наверное, можно будет увидеть верх груди. Юбка пышная, графиня одевалась скромнее, плюс оборки и узоры, а Альфидия пряталась за однотонными нарядами без каких-либо деталей. Рядом лежали футляры с колье и серьгами, украшения для волос. Всё идеально гармонировало.

– У меня неподобающий гардероб? – неуверенно спросила Альфидия, посмотрев на мужа.

– Альфи, – выдохнул граф. – Это подарок на бал. Я не говорил тебе, потому что ты была… ты была не в том состоянии, чтобы нормально воспринимать информацию. Пришло приглашение и уже на следующей неделе состоится бал. Я всё подготовил и… я буду благодарен, если ты примешь мои подарки и наденешь. Я поговорил с твоими горничными – всё твоего размера.

– Хорошо, – покорно сказала герцогиня, опустив глаза.

– Тебе не нравится? – серьёзно спросил Калистен.

Альфидия посмотрела на подарки и робко улыбнулась.

– Они красивые, но не думаю, что мне пойдут, – честно призналась герцогиня.

– Альфи, – он подошёл к ней со спины, мягко сжал плечи и всё же уткнулся ей в затылок, вдыхая её запах, – ты будешь прекрасна в нём, потому что ты очень красивая.

Графиня прижала руки к груди, немного растерянная его словами. Он говорит это для того, чтобы успокоить её? Из доброты душевной?

Его руки скользнули вперёд и он обнял её за плечи, притянув к себе теснее, положив подбородок ей на плечо.

– Лейф обеспокоен, – тихо сказал граф. – Он говорит, что ты хотела столкнуть сестру с лестницы.

Тихий стон с выдохом вырвался у неё из груди. Всё же, её мальчик видел и понял. Какой она стала в его глазах? Что он теперь о ней думает? Она показала ему свою чудовищную сторону!

– Могла бы и толкнуть, от тела я бы избавился, – абсолютно спокойно сказал Калистен.

Альфидия нервно сглотнула, но почему-то что-то тёплое расцвело в груди прекрасным цветком. Они говорят об убийстве её сестры, а она при этом так счастлива!

– Я не хочу, – графиня нервно сглотнула и облизнула губы. – Я не хочу повторять свой прошлый путь. Я не хочу никого убивать. Да, в тот момент хотела, но я… это была бы прошлая я. Та «я», которой я быть не хочу. Я решила жить иначе эту жизнь, не хочу повторять твой путь. Я хочу быть здесь, с вами…

Он поцеловал её за ухом и внутри всё отозвалось трепетом. Всё это время муж ни разу её не целовал. Мог иногда прикасаться, но не поцелуи. Даже эта маленькая ласка – уже подарок для неё.

Да, она очень ничтожна, готова довольствоваться и крохами.

– Альфи, я принимаю твой выбор, но знай, если по какой-то причине ты кого-то убьёшь – сообщи мне, я со всем разберусь, – жарко пообещал он на ухо. – И если ты не хочешь марать свои руки, то я сам могу…

– Нет, не надо, – взволнованно сказала Альфидия и вывернувшись из объятий, повернулась к мужу лицом. – Давай без убийств, я хочу пожить нормальной жизнью. Нормальной семьёй, у нас ведь может получиться?

Граф молча смотрел на неё, что-то обдумывая.

– Калистен, – она робко шагнула ближе и нерешительно положила руки ему на грудь, видя, как удивился муж. Графиня потянула его за плечи ниже и, привстав на цыпочки, ткнулась губами в его губы, скользнула по ним языком, но муж резко отстранил жену за плечи, глаза его потемнели.

– Альфи, не стоит, – предупреждающе начал Калистен.

– Но я… я хотела… – графиня не могла подобрать слов.

– Я жду тебя в комнате, будем ложиться спать, – сказал муж и резко отстранился, выйдя за дверь.

Альфидия всхлипнула, обняв себя за плечи. Он больше её не хочет. Проявил недолгое влечение и остыл. Графиня бросила взгляд на зеркало, на такую жалкую непривлекательную себя. Калистен больше не захочет делить с ней постель? Зачем же тогда он пробуждал в ней эти чувства своими поцелуями?

Альфидия сняла халат, стянула сорочку и бросила под ноги, уставившись на своё обнажённое тело. Это то, что он никогда не примет в ней, будь она хотя бы красивая, то возможно, его чувства вернулись бы, а сейчас… Он брезгует ей!

– Альфи, – дверь резко распахнулась.

Альфидия вздрогнула, медленно повернувшись в сторону заставшего мужа.

Он просто уставился на неё, ручка в его руках хрустнула и сломалась.

– Оденься, – сказал он сипло, угрожающе и вышел, дверь осталась в раскрытом состоянии.

Альфидия вспыхнула, натянула спешно сорочку, халат и всхлипнула, размазывая слёзы по лицу. Она ему отвратительна.

– Ты оделась? – прозвучал злой голос мужа.

– Д-да, – со всхлипом сказала она.

Граф вернулся, тяжело дыша окинул её взглядом, прищурился, подошёл и подхватил на руки.

– Калистен, – нервно выдохнула Альфидия, схватившись за его плечи, – я могу и сама…

– Почему плачешь? – настороженно спросил граф, выходя со своей драгоценной ношей в коридор.

– Ты… – она всхлипнула и замолчала.

– Я, – подсказал Калистен, чтобы жена продолжила.

– Смотреть на меня не можешь, – шёпотом выдохнула графиня. – Я тебе отвратительна.

Калистен так и замер посреди коридора.

– Прости, что? – тихо переспросил муж.

– Я знаю, что не красива, что ты добр ко мне и… Я понимаю, что смотреть на меня неприятно, потому что я не красавица, прости, что вызвала у тебя неприятные чувства.

– Альфи, – как-то недобро усмехнулся муж, от его интонации по телу пробежали мурашки. – Я бы тебе показал, что именно ты у меня вызываешь, но боюсь, что совсем не смогу себя сдержать.

Альфидия притихла. Да, она вызывает у него лишь отвращение. Она молчала до его комнаты и даже оказавшись в одной кровати с мужем, странно притихла.

– Что случилось? – озабоченно спросил граф. – Ты чем-то расстроена?

– Нет, – Альфидия повернулась к мужу спиной.

– Альфи, скажи, что случилось? Мне принести голову твоей сестры?

– Что? Причём тут она? – графиня подтянула к груди одеяло.

– Ты из-за неё расстроенная?

– Нет.

– Тогда, в чём дело?

– Это... всё ты.

– Я?!

– Ты!

– Что я сделал? – серьёзно спросил Калистен.

– Я тебе не нравлюсь, ты отворачиваешься от меня, – с силой выдавила из себя графиня. – Я понимаю, что как женщина не нравлюсь тебе, но…

– С чего ты решила, что не нравишься мне, как женщина? – спросил Калистен придвинувшись со спины и приобняв за талию.

– Ты… не хочешь смотреть на тебя…

– О, – усмехнулся Калистен и ласково поцеловал в плечо. – Я не смотрю на тебя, потому что точно не вытерплю и потеряю контроль, а я уж точно не хочу быть животным с тобой…

Графиня открыла рот для возражения и он придвинулся ближе. И тогда Альфидия почувствовала его. О. Бо. Же.

– Если бы твой взгляд хоть иногда опускался вниз, ты бы видела, что именно за чувство вызываешь у меня и как часто, – усмехнулся Калистен и несильно куснул за ухо. – А теперь поспи, моя жена.