Текст книги "Второй шанс для мачехи (СИ)"

Автор книги: Айли Иш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5

В кабинете царил полумрак. Пламя единственной свечи на столе почти погасло. Он не планировал засиживаться допоздна, но дела задержали его. Вчерашнюю ночь он не сомкнул глаз, просидел в комнате Лейфа, наблюдая за спящими женой и сыном. Только тогда в душе был покой и мысли его размеренно текли. Утро заняло графа отъездом гостей, поэтому он не застал момент, когда лекарь осматривал Лейфа и не настоял на осмотре жены, а Альфидия ловко избежала щекотливого момента.

Ну ничего, пусть побегает. Сегодня она выглядела отдохнувшей и на щеках её был румянец.

Да, Калистен единолично прощался с гостями, не желая привлекать к этому делу графиню, чтобы она лишний раз не пересекалась с одним мерзавцем.

Ванц вошёл в кабинет после одного стука и встал широко растравив ноги, сцепив руки за спиной.

– Я даю тебе неделю, – Калистен пристально посмотрел на подчинённого, – ты добудешь всю информацию о Дедале Эрманде, всех его грязных делах, подковёрных играх. И… узнай, не был ли он когда-либо как-либо причастен к моей жене. Любое нанесённое оскорбление, угроза, неприличное поведение на званом вечере, всё!

В ответ граф получил молчаливый кивок.

– Иди, – отпустил своего шпиона и информатора в одном лице, в зависимости от ситуаций, Калистен.

Ванц ушёл такой же тенью, как пришёл.

Эрдман затушил свечу и покинул кабинет. Он знал куда идти.

На кровати Лейфа спали двое. Она снова пришла в его кровать. Наверное, с Альфидией стоит поговорить на счёт этого. Но ему было спокойно глубоко внутри от того, что он всегда знал, где её найдёт.

Калистен не подозревал Альфидию ни в чём дурном, его жена не была женщиной способной завести интрижку на стороне, но он помнил как она была напугана и это обеспокоило его. Вдруг Дедал каким-то образом успел сделать что-то дурное графине.

Мужчина присел в кресло, размышляя о том, что нужно что-то менять, но как он не понимал. У него был грубый план и Эрдман всё же немного сомневался, что он сработает как надо. Но это единственное, что он сейчас мог.

Он оставил спящих и отправился в свою комнату. Собственная кровать теперь казалась холодной и пустой, ему не хотелось сюда возвращаться. Даже сильно уставший он теперь не радовался этому одинокому пространству.

Ночь для графа была беспокойной и безрадостной, проснулся он на рассвете и уже не смог уснуть.

На завтрак, как и планировал, он велел собраться всем вместе. Калистен уже сидел за столом, когда в столовую вошли его жена и сын.

Граф сидел во главе стола, а его семья села по правую и левую руку от него. По их удивлённым выражениям лиц Калистен понимал, что они в замешательстве.

– Отныне каждый завтрак мы проводим вместе, – сказал, как отрезал. Чтобы они запомнили и приняли, традиции в роду Эрдман меняются.

На его слова он получил два покорных кивка.

– Сегодня у меня тренировка и я буду вынужден отъехать вечером на встречу с маркизом Лере, в остальное время собираюсь заниматься работой. Как будет проходить ваш сегодняшний день?

Альфидия и Лейф обменялись взглядами. Калистен не знал, воспримут ли они это как отчёт, но для него было привычно начинать утро с распорядка дня. Графиня всё же заговорила первой, всё так же не понимая, что происходит.

– Сегодня прибудут новые преподаватели для Лейфа, буду проводить собеседование, – Альфидия на миг запнулась, опустив глаза. – Будем с кухаркой составлять меню на неделю и запланировала инвентаризация постельного белья. А так же… я хотела пригласить Лейфа на прогулку.

Пасынок при этих словах сжался, бросил сперва на мачеху взволнованный взгляд, потом на отца, но промолчал.

– А ты, Лейф? – обратился граф к сыну.

– Мне пока не разрешал лекарь… покидать комнату, но я рассчитывал на прогулку… и хотел почитать книгу.

– Вот и хорошо, – хмуро сказал граф и принялся за еду.

Разговор не пошёл вообще, Калистен поднял несколько тем, но в беседе приняла участие только Альфидия и то отвечая невпопад, а Лейф и вовсе замкнулся, только глазами посматривал на взрослых и что-то тихо пыхтел.

Этот завтрак вымучил всех, а ведь Калистен считал, что они смогут поговорить и хорошо проведут время. Но даже у него осталось неприятное послевкусие, будто он силой принудил всех трапезничать с ним. Но раз решил менять традиции, от своего не отступится.

Калистен, чувствуя странное раздражение, отправился на тренировку, пытаясь таким образом спустить пар. И ему даже полегчало. Физическая активность всегда уравновешивала его мысли и чувства.

Эрдман был в одной рубашке и скрестил меч с одним из своих солдат, когда понял, что атмосфера резко изменилась. Они остановили бой и Калистен повернулся туда, куда смотрели остальные.

Альфидия стояла возле края площадки, скованная и зажатая, ни на кого старалась не смотреть, только в ноги мужу. Она никогда не приходила на тренировочную площадку и все присутствующие, как она сама, испытывали некоторую неловкость.

– Альфидия, – широко улыбнулся Калистен, шагнув к жене. Пот стекал по шее и груди, но ему нравилось как графиня смущённо посматривает в его сторону и периодически прячет взгляд, как розовеют её щёки.

– Ка-калистен, – она сама даже не поняла, что назвала его по имени, не используя привычное «граф».

Эрдман замер, поражённый в самое сердце. Он не ожидал такого коварного удара. Граф не думал, что может быть сражён одним своим именем. У Альфидии талан к убийствам. Он не удивится, если когда-нибудь падёт от её руки.

– Что случилось? – Калистен приблизился, уже представив, как жена будет морщит носик от запаха пота и возможно, намекнёт ему на ванну.

– Прибыл учитель фехтования, но я не… я некомпетентна в этом вопросе, поэтому хотела, чтобы ты сам решил, подходит ли он… – на дрожащий шёпот перешла Альфидия, но свой носик так ни разу и не сморщила.

Граф подошёл близко, взгляд жены упирался в раскрытый ворот рубашки, прямо на грудную клетку. Её лицо залилось медленным румянцем, даже тонкая шейка покраснела. Калистен почувствовал, что ему самому стало жарко. Он нервно сжал руки, удерживая себя от недопустимого порыва заключить в объятия Альфидию.

– Ну если моей жене понадобилось моя помощь, – граф наклонился, чтобы их глаза оказались на одном уровне, – то я непременно её окажу.

Графиня нервно сглотнула, кивнула, резко развернулась на каблуках и поспешила к выходу.

Калистен отдал меч и нагнал жену в два больших шага, сосредоточив всё своё внимание на её макушке. Как же сильно он хотел обнять её, а ещё лучше – подхватить на руки и прижать к груди, а если она сама потянется к нему, то можно соприкоснуться губами…

– Вам нужно принять ванну? – взволнованно спросила Альфидия, быстро посмотрев на него через плечо, как только они вышли в коридор, но тут же отвернулась и ускорила шаг.

– Мне принять ванну для тебя? – спросил он без задней мысли, но инстинктивно схватил её за талию, когда она запнулась. И казалось, всё его существо сосредоточилось на этом прикосновении.

Альфидия взволнованно посмотрела на мужа через плечо, всё ещё красная от смущения, со странным блеском в глазах, взгляд графа опустился на приоткрытые губы.

– Вы граф… граф вы… нужно должный вид, – совсем уж бессвязно забормотала она.

– Я имею ввиду, если тебе неприятен мой запах, – попытался вернуть разговор в нормальное русло Калистен, – то я могу принять ванну.

– Запах? – удивлённо переспросила Альфидия.

– Я ведь тренировался, – напомнила ей муж.

– Да, – взгляд графини снова опустился на его раскрытую грудь. И этот взгляд оказался чертовски приятным. Его графиня, оказывается, умела смотреть и так, что у него перехватывало дыхание.

– Меня ещё так никогда откровенно не рассматривали, Альфидия, – усмехнулся уголками губ граф.

– Что? – всполошилась графиня. – Я не… я нет! Не было такого!

И она отступила, высвобождаясь из его рук. Калистен даже испытал сожаление, что больше не сжимает её талию. Такая тонкая, хрупкая, с ней нужно быть осторожнее, чтобы не сделать больно.

– Граф, вам нужно привести себя в подобающий вид, у вас встреча, – она попыталась строжиться на него и Калистена это даже позабавило, потому что Альфидия всё ещё была взволнована.

– Тогда могу я рассчитывать на помощь жены в подборе гардероба? – Калистен вновь шагнул ближе, медленно проведя языком по пересохшим губам. И заметил, что она как загипнотизированная проследила за этим движением.

Чёрт, он уже и сам забыл, куда они шли и что у них за дело, потому что сейчас Калистен был в шаге от непоправимого.

Альфидия отшагнула назад, но граф вновь сократил расстояние. Шаг, ещё один и вот она упирается в стену и вздрагивает от осознания, что почти не осталось пути к отступлению. Ощущение, что графиня полностью в его власти – пьянит голову.

Калистен внимательно осмотрел взволнованное лицо жены, опустил взгляд на тонкую шейку, что выглядывала из скромного выреза. В этом была вся Альфидия – её одежда скрывала в разы больше, чем того требовали приличия.

Графиня прерывисто выдохнула, стоило Калистену дотронуться её щеки. Он склонился ниже, не разрывая зрительного контакта, наблюдая за тем, как красиво распахнулись глаза жены, зрачок стал крупнее, почти поглощая радужку, делая карий цвет более насыщенным. Колдовской взгляд, не иначе.

Калистен не почувствовал явного протеста и поцеловал. Порывисто, спешно, будто и в самом деле опасался, что жена его оттолкнёт. Альфидия замерла каменным изваянием, глаза её всё так же были распахнуты в изумлении и губы послушно приоткрылись, стоило графу углубить поцелуй.

Это был их первый поцелуй, он даже не позволил себе поцелуй на брачной церемонии.

У Калистена самого закружилась голова от захвативших его чувств. Он крепко стиснул талию графини, прижимая ближе, теснее, на краю сознания напоминая себе не быть грубым, не быть жадным, не поглотить её, такую вмиг сделавшуюся маленькой и хрупкой, целиком.

Граф не мог насытиться, напирал, целовал и впрямь жадно, будто его больше не допустят до этих манящих губ. Альфидия нервно подняла руки, упираясь ему в грудь и Калистена будто бы пронзило молнией, когда он почувствовал дрожащую ладони на своей обнажённой коже, ведь одна её рука скользнула в ворот рубахи. От одного невинного прикосновения у него в глазах потемнело от желания. Ни одна в жизни женщина не вызывала у него столь сильного чувства вожделения. Почему же сейчас его жена стала так его волновать?

Калистен разорвал поцелуй, заглядывая в глаза графине, скользнул взглядом на приоткрытые влажные губы, припухшие от поцелуя. Калистену нравилось видеть это зрелище.

Когда он вынужденно брал Альфидию в жёны, как того требовали традиции его семьи, потому что Лейфу нужна была мать, он принял твёрдое решение – ни за что в жизни не идти путём первого брака. Поэтому он принял взвешенное решение – ограничить их общение, упростить до делового и не позволить себе ничего лишнего, чтобы Альфидия не вызывала у него никаких чувств. Первый брак оставил глубокий неприятный отпечаток и Калистен ни за что в жизни не хотел повторять его.

Наверное он укрепился в этом желании, когда Альфидия вошла в его поместье как графиня Эрдман и стала жить с ним на одной территории. В ней было всё то, что он так хотел в первой жене. Тихая, кроткая, покорная, работящая, внимала каждому его слову, выполняла каждую просьбу или приказ. И с каждыми годом именно из-за этого Калистен начинал раздражаться.

Потому что она ему понравилась? Из-за этого он возвёл всевозможные баррикады в их супружеских отношения. Близость раз в год, он вечно отсутствует, поэтому и завтракают они только по его возвращения, в год таких завтраков насчитывалось от пяти до шестнадцати, в зависимости от его занятости.

И теперь все его труды по выстраиванию стены между ними были разрушены им же самим. И Калистен испытал от этого такое облегчение.

– Гра… – тихий шёпот пробился в его сознание.

– Калистен, – жёстко поправил Эрдман, перехватив тонкое запястье жены, отрывая её руку, что покоилась на его груди, чьи пальчики касались его кожи, словно от сердца и потянул вверх, оставляя обещающий поцелуй в раскрытой ладони, смотря ей прямо в душу сквозь карию преграду.

– Гра…

– Калистен, – сказал он с нажимом, прикусывая светлую кожу и снова оставляя нежный поцелуй в ладони. – Отныне только так, Альфи.

Альфидия от удивления открыла рот, вздохнув громко и шумно. Для неё было большой неожиданностью услышать сокращение своего имени. Калистен как-то слышал, что её семья сокращала её имя до Фида, но ему оно не нравилось, казалось простым. А вот Альфи нежно ложилось на сердце.

– Гра…

Он вновь укусил её ладонь, чуть ощутимее и в этот раз медленно провёл языком по месту укуса, вызывая дрожь во всём её теле.

– Калистен! – взволнованно и послушно воскликнула графиня, вся пунцовая.

Эрдман оставил довольный поцелуй в дрожавшей ладони, большим пальцем погладил тыльную сторону. Да, он теперь хотел, чтобы она называла его только по имени. Альфидия сама виновата, когда необдуманно обронила его имя в тренировочном зале. Так что пусть теперь берёт ответственность за те чувства, что вызвала в нём. И вызывает в нём пусть эти чувства и отныне.

Да, так правильно, они ведь женаты.

– Я очень доволен, Альфи, – Калистен потянул руку вверх и потёрся щекой о её слегка влажную ладонь.

А графиня только открывала и закрывала рот, дрожа от волнения, её красивые глаза будто бы обнажали её душу, демонстрируя сметание и будто бы неверие происходящему.

Она нервно сглотнула, поджала свои губы, явно пытаясь побороть свои чувства.

– Калистен, – тихо и ласково произнесла Альфидия, – я…

И он не смог устоять вновь, жадно припал к её губам, вновь целуя, одной рукой придерживая затылок, другой прижимая к себе за талию, от её близости он начинал терять контроль.

Калистен целовал её долго, до нехватки воздуха, всё ещё немного досадуя на то, что жена не вовлекается в поцелуй, но и не отталкивает. Он хотел, чтобы она так же горела в желании, как и он. Но Эрдман не мог требовать от жены многого, помня, что сам построил холодную стену и ей, как женщине, явно потребуется больше времени.

С боку послышался шум и Калистен почувствовал, что графиня напряглась всем телом. Калистен среагировал быстро, разрывая поцелуй и своей ладонью закрывая глаза жены.

Граф повернулся в сторону шума, столкнувшись взглядом с шокированным невольным свидетелем.

Лейф стоял с открытым ртом, из его рук выпала книга, но юный наследник будто и забыл про её существование. Он пялился на взрослых, словно не мог поверить в увиденное, а затем одним махом покраснел и уткнувшись в свои ладони, завертел головой. После робко приопустил руки, опасливо поглядывая из-под пальцев.

Калистен широко улыбнулся сыну и кивнул, намекая, что тому лучше уйти. Что будет с Альфи, если она узнает, что Лейф видел их поцелуй? Ну нет, это будет их маленькая тайна, графине лучше о таком не знать.

Лейф словно понял всё без слов, подхватил к книгу и поспешил скрыться.

– Там кто-то есть? – услышал граф взволнованный голос жены и обернулся на Альфидию, замечая как нервно вздымается её грудь.

– Нет, – ни капли не колеблясь, соврал Калистен. Он убедился в том, что сын ушёл и только тогда убрал руку.

– Кто-то видел? – ужаснувшись, спросила графиня и попыталась взглянуть в ту сторону коридора, где был Лейф.

Но там уже никого не было.

– Что видел? – с усмешкой спросил Калистен, наблюдая, как жена смущённо отвернулась.

Граф приподнял её лицо за подбородок и мягко провёл пальцем под нижней губой, приподнимая её.

– Гра…

– Я даю тебе клятву, Альфи, – перешёл он на доверительный шёпот, чтобы угроза звучала убедительнее, – что каждый раз, когда ты будешь обращаться ко мне не по имени, я буду целовать тебя в напоминание. И мне будет глубоко плевать, окажется кто поблизости или нет.

Альфи тут же ужаснулась, представив этот ужас и даже побелела, вообразив себе невесть что!

– Но это же неприлично! – таким же шёпотом возмутилась она.

– Альфи, мы ещё не делали ничего неприличного, – усмехнулся граф, с удовольствием подмечая, что краска вновь вернулась на её лицо.

Эмоциональность, что он так боялся видеть в женщине, помня только склоки, крики и скандалы, оказывается, имела и такой тихий милый вид. Альфидия оказалась очень чувствительной женщиной, прячущий весь этот удивительный ворох чувств в себе.

– Учитель, – она опустила взгляд, уткнувшись им ему в грудь и тут же зажмурилась. – Нас ждёт учитель! Прекратите гра…

Калистен довольно улыбнулся. Клятвы нужно исполнять. Поэтому он без зазрения совести поцеловал Альфидию, хотя в этот раз его маленькая графиня попыталась сопротивляться и что-то возмущённо замычала ему в рот. Такая реакция тоже пришлась ему по нраву.

Её руки снова оказались на его груди и вновь пальчики коснулись его обнажённой кожи.

– Жена, – сказала довольный Калистен, разорвав поцелуй и прижимая её руку теперь к своей груди, – ты говоришь о приличиях, а так смело меня домагаешься.

– Я..? Что? – она в ужасе уставилась на него, открыв рот, попыталась одёрнуть руку, на Калистен не позволил.

Граф всмотрелся в её лицо и не увидел ни одного признака неприязни. Он не был ей противен и даже нравился. Не хотелось думать о том, что было бы, окажись он ей неприятен.

– Вам нужно принять ванну! – графиня пыталась держаться за дела, отвлечь его от происходящего. Для неё, наверное, этого было намного больше, чем всё происходящее за их брак.

– Для тебя? – с усмешкой спросил Эрдман, понимая, что жене нужно дать передышку, обдумать свои чувства и реакции. Ему и самому не помешает подумать и остудить голову.

– Калистен! – воскликнула графиня недовольно.

Граф даже немного разочаровался, что Альфидия вновь не попыталась назвать его графом. Ему хотелось держать клятву перед ней, но для этого ей стоило почаще ошибаться.

– Я понял, Альфи, – он отстранился, давая ей простор.

Альфидия привалилась к стене и упёрлась в неё руками, будто могла упасть.

– Ты поможешь с гардеробом? – напомнил Калистен о своей просьбе.

– Нет, – ответила она быстро и твёрдо.

И не успел граф опомниться от такого уверенного отказа, как жена юркнула мимо него и чуть ли не бегом удалилась. Даже смотреть ей в след было приятно.

Весь день жена не выходит у графа из головы, никакие дела у него не получаются, даже и та встреча с маркизом проходит не так, как он рассчитывал.

Потому что он не может ни о чём думать, как о губах своей жены. Свершилось то самое, чего он так не хотел. Альфидия ему нравилась и Калистену хотелось так же нравиться ей. И вроде бы даже граф чувствовал эту симпатию, но между ними были такие сложные отношения, что он с уверенностью не мог этого сказать.

Чего Калистен теперь хотел от этого брака? Да, он хотел получить её, как женщину, которая выбирает его и хочет его. Но за этим грядут большие перемены в их отношениях, а он так привык к стабильности, что не мог просчитать, куда приведут эти непредсказуемые отношения.

А что, если Альфидия превратится в свою сестру? Станет капризной, требовательной, будет затевать любую ссору по любой возможности. И не отразится ли это на Лейфе? Да, граф хочет получить её сейчас, но чем он за это будет платить в будущем?

Калистен качнул головой, отгоняя дурные мысли. Нет, он не хотел так думать об Альфидии. Но он точно не сможет перейти черту и вернуться обратно как будто ничего не было. Калистен если шагнёт к жене, то с ней и останется, даже если у неё и испортится характер и она будет бить посуду каждый день и кричать на всё поместье.

Готов ли он к этому?

Но с другой стороны… что он теряет? Последние годы его нет дома, король нагружает его работой, за которую он не отвечает и все привилегии уходят другим. Калистен бежал в эту работу, потому что опасался что сорвётся и всё же сам разрушит заведённый порядок дома?

Но он так смертельно устал за последние три года жизни, а несколько недель дома и он ожил так, что сила бурлила в нём. Никогда его собственная магия не оживала настолько и не ощущалась так мощно.

И это только рядом с ней.

Магия уже выбрала Альфидию. Выбрала ещё там, в церкви, в день их свадьбы, просто Калистен не стал её слушать, заглушил, отвернулся, вот и магия с каждым годом всё менее охотно отзывалась на него. А он делал вид, что не замечает этого.

Альфидия впервые сегодня осторожно допустила его до воспитания сына – дала ему возможность одобрить учителя, опираясь на его мнение и опыт. Да, учителя он одобрил, для обучения Лейфа базовым навыкам вполне неплох, но… один этот её жест доброй воли и внутри что-то рушится. Будто она приглашает его туда, где его место долгие годы пустовало.

Калистен настолько знает её распорядок и уже научился предугадывать действия жены, что уже в нужное время стоит возле комнаты сына, опираясь спиной о стену и скрестив руки на груди.

Ждёт.

Альфидия появляется вовремя, будто их внутренние часы идут единым ходом. Она замирает испуганной птичкой, нервно сглатывает, но не отступает. Выпрямляет плечи и подходит ближе, пытаясь демонстрировать сдержанность и отстранённость.

– Доброго вечера, граф, – в своей манере говорит Эрдман.

А Калистен довольно улыбается. Не знай он Альфидию, подумал бы, что она его намеренно провоцирует.

Он действует быстро, сгребает в охапку, прижимая к своей груди и без предупреждения целует.

Альфидия дрожит в его руках и не отвечает, но он чувствует её подрагивающие руки на своих предплечьях. Как натягивается ткань над его кожей от того, что она сминает её в своих руках.

Калистен быстро разрывает поцелуй и прижимается своим лбом к её, в полутьме глаза графини почти чёрные, ведьмовские.

– Что ты делаешь? – шепчет Альфидия взволновано.

– Исполняю свою клятву, – довольно докладывает Калистен, придерживая жену за талию и осторожно поглаживая поясницу.

Альфидия краснеет, нервно сглатывает и пытается взять себя в руки. Храбрится, но у неё не получается обмануть его. Она взволнованна и в замешательстве.

– Но здесь комната Лейфа!

– Я не разбрасываюсь клятвами.

Альфидия нервно облизывает губы.

– Что вы тут делаете, Калистен? – принимает она его правила.

Пока вновь не забудется или от неожиданности не выдаст привычное «граф». Калистен будет ждать её ошибки.

– А что делаешь ты, Альфи? – он прищурился, всматриваясь в взволнованное лицо и притянул жену ближе. – Не кажется ли тебе это чересчур? Лейф взрослый мальчик, в постели которого спит взрослая женщина.

– Я его мачеха! – возражает Альфидия. – И он болеет…

– Он почти здоров, – возражает граф. – Это надо прекращать.

Хоть он и говорит это, в душе опасается, что она будет упираться на то, что мать и знает как лучше. Тогда, как ей возразить?

– Но я…

– У тебя есть муж, Альфи, – голос графа становиться тихим, серьёзным, будто бы предупреждающим.

– Что? – теряется графиня.

– У тебя есть супружеский долг, – нервно сглотнув, говорит Калистен, опустив взгляд на подрагивающие губы жены.

– Но разве… пришло время? – растерянно спросила Альфидия.

Да, дурацкий распорядок, который он придумал сам. И теперь сам же от него и должен запинаться, как о какую-то преграду.

– Теперь всё будет по другому, – просто говорит Калистен. – Сегодня мы спим вместе. Меня не было два месяца, нам пора быть вместе.

Графиня лишь рассеянно хлопает ресницам. Она не ожидала. Она не готова. Она даже мысли подобной не допускала!

– Можешь пожелать Лейфу спокойной ночи, я тебя подожду, – и выпускает её из объятий.

Альфидия лишь нервно кивает и чуть ли не бегом скрывается за дверью.

Калистен ждёт, с усмешкой сравнивая себя с верным псом, что ждёт хозяйку на улице и в дождь, и в снег, лишь бы она осчастливила его своим вниманием.

Он не считает время.

Его жена всё равно не сможет прятаться от него всю ночь.

Альфидия выходит из комнаты пасынка осторожно. Взволнованно смотрит на мужа и послушно кивает. Даже сейчас она слушается, подчиняясь его воли. И где-то глубоко в душе Калистену хочется, чтобы она высказала свои мысли относительно внезапных перемен.

Он подаёт ей руку и ведёт графиню в нужном направлении.

– Мы… куда? – всё же спрашивает Альфидия, понимая не сразу, что маршрут не тот, на который она рассчитывала.

– Ко мне в комнату, – улыбается ей Калистен, видя даже в полутьме полную растерянность на лице жены.

Да, он никогда не приводил Альфидию в свою комнату, всегда приходил к ней сам. Но в этот раз всё будет совершенно иначе. Потому что вместе они останутся до самого рассвета.

Калистен пропускает жену вперёд, в полумрак своей гостиной.

– Граф, – взволнованно говорит Альфидия, обернувшись на него с затаённой трепещущей тревогой.

И Калистен не может сдержать улыбки. Да, он этого ждал.

Альфидия тихо вздыхает в его руках, упирается ему в грудь, пытается увернуться от поцелуя, но он притягивает её ближе к себе и целует. Руки графини на его плечах, не то отталкивают, не то притягивают ближе. Альфидия послушно открывает рот, стоит соприкоснуться губами, будто бы приглашая и даже неловко отвечает, выбивая у него остатки разума.

Калистен разрывает поцелуй, подхватывая жену на руки и несёт в сторону спальни.

Альфидия тихо ойкнула, когда Калистен осторожно опустил её на свою кровать. Она вцепилась в его одежды и испуганно заглянула в глаза. Он почти физически почувствовал её беспокойство.

Графиня нервно облизнула губы, сделала глубокий вздох и всё же спросила:

– Что происходит, Калистен?

В этот раз она помнила, что нужно называть его по имени, чтобы избежать поцелуев.

– Мы будем исполнять супружеский долг, – спокойно ответил муж, хотя у него внутри уже растекалась огненная лава от желания ей обладать. Не теряя времени, граф стал развязывать узел халата.

– Но почему сейчас? – Альфидия оставила в покое его одежды и попыталась перехватить руки.

Калистен будто и не почувствовал её сопротивления, распахнул халат и прижал ладонь к её животу, почувствовав тепло кожи сквозь тонкую сорочку. Альфидия тут же попыталась втянуть живот, он прижал ладонь плотнее, погладив.

– Я откладывал вопрос с ребёнком, теперь нужно наверстать упущенное время, – просто сказал Калистен, наклонившись и поцеловав приоткрытую шею.

Альфидия дрогнула, попыталась вывернуться, но он придавил её крепче, навалившись своим телом.

– Ребёнок? – растерянно переспросила она, пытаясь заглянуть мужу в лицо. – Ты ведь не хотел его, почему… почему вдруг сейчас?

Вопрос был справедливым, графиня действительно могла быть сбита с толку такой резкой переменной в их супружеской жизни. Он сам мысленно не поспевал за их бурным развитием, но не противился и позволял всему идти своим чередом.

– Раньше я думал, что Лейфа будет достаточно, но тебе… нам лучше завести ещё одного ребёнка, – его рука потянула сорочку вверх, обнажив бедро и крепко его схватив. Он никогда не позволял себе касаться её кожи и сейчас понимал почему. Калистен был готов потерять самого себя только от прикосновения к ней там, где позволено только ему.

Альфидия ойкнула, дёрнулась, резко уперев руки в грудь мужу.

– Мне? – она уловила верно его оговорку. – Ты хочешь подарить мне ребёнка… из жалости? Из-за того, что я тебе рассказала?

Калистен устало выдохнул, поцеловал жену в шею ещё раз, вдохнув её аромат и отстранился, почувствовав смену её настроения очень остро. Ему не хотелось тратить время на разговоры, не терпелось приступить к делу. Если он сейчас продолжит, это точно будет насилием с его стороны, а этого себе Калистен простить не сможет.

– Альфи, – граф нежно погладил её щёку, почувствовав влагу под пальцами. – Ты плачешь?

– Я не понимаю тебя, Калистен, – в голосе графини слышался подавленный всхлип. – Зачем ты так со мной?

– Как? – твёрдо спросил он, тоже не понимая жену.

– Ты решил, что мне нужен ребёнок, решил пожалеть меня, – она всё же всхлипнула и с силой толкнула его в грудь, голос её стал громче и зазвенел. – А меня ты не хочешь спросить, нужен ли мне этот ребёнок?!

Калистен напряжённо замер. Он вырос с мыслью что для женщины ребёнок это самое важное и необходимое в её жизни. Она всегда должна хотеть ребёнка.

– А ты не хочешь? – с неподдельным удивлением спросил он.

– Из жалости – нет, – резко ответила Альфидия и отвернулась. – Мне и Лейфа хватает, я пообещала сделать его жизнь счастливой.

– Но ведь он не твой ребёнок, – Калистен действительно пытался понять. – Ты его не любишь, принимала, как должна принимать женщина, но он не твой. Там нет любви.

– Откуда ты можешь знать мои чувства? – резко выдохнула она, повернувшись к его лицу.

– Потому что меня воспитывала мачеха, – холодно произнёс он, пытаясь хоть что-то рассмотреть в её глазах. – Я знаю, что чувств там быть не может. То, что ты к нему стала так относиться… это потому что у тебя нет своего ребёнка? Ищешь замену? Пытаешься притупить боль?

– Я не ищу Лейфу замену, – холодно подчеркнула графиня. – И я не хочу своего ребёнка! Никакого ребёнка! Ты думаешь, я живу с мыслью о потерянных дочерях? Я даже не смогла оплакать их, я не позволяла себе думать о них! О каком сожалении ты говоришь? Хочешь, чтобы я жила с чувством вины?

– Альфи, – хрипло выдохнул Калистен, обхватив её лицо, – ты ни в чём не виновата! Твой муж посмел…

– Да что ты знаешь о моих отношениях с мужем? Что ты вообще знаешь обо мне! – она всхлипнула и ударила его в грудь. – Откуда ты можешь знать о моей боли! Терпишь меня ради Лейфа, ни минуты со мной лишней никогда не хотел провести, смотреть на меня не мог, прикоснуться ко мне не желал! Будто я заразная, словно настолько тебе мерзкая. Как ты вообще забыл свои перчатки?!

– Альфи… – вырвался болезненный стон из груди графа и он сжал её плечи. – Я никогда не…

– Никогда не видел во мне женщину? – всхлипнула она и стала бить его в грудь, с каждым ударом пытаясь ударить побольнее. – Я настолько тебе отвратительна? Даже ребёнка решил подарить мне из благородства. Ни я, ни этот ребёнок тебе не нужен, Калистен! Зачем нам вообще ребёнок? Чтобы ты почувствовал себя хорошим сердобольным мужем? Оказал такую милость своей никчёмной жене?

– Не говори так, – граф резко сжал жену в объятиях, перекатившись на спину и продолжая крепко сжимать её, сердце его заполонено билось в груди. – Я не милостыню делаю, я хочу этого ребёнка, Альфи, хочу, чтобы ты его родила мне. Будет здорово, если девочка, но я не знаю, как вести себя с маленькими девочками, ты же видела, что я с Лейфом нормально поговорить ни о чём не могу.

Графиня всхлипнула на его груди и затихла, прислушиваясь.

– И ты… ты мне нравишься, Альфи. Ты замечательная жена, а я очень боялся начать испытывать к тебе хоть что-то. Но у меня появились чувства, Альфи. Возможно, всё слишком неожиданно и тебе нужно больше времени, чтобы их принять. Но ты очень красивая женщина и мне невероятно повезло, что ты моя жена.

Графиня тихо всхлипнула, попыталась выбраться из его объятий, но Калистен не пустил.