Текст книги "Второй шанс для мачехи (СИ)"

Автор книги: Айли Иш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 7. Признание

Альфидия сидела и расчёсывала за туалетным столиком влажные волосы. Она придирчиво осмотрела себя в отражении. Ни следа от пощёчины на коже не остались. Но так же она пыталась рассмотреть там хоть немного симпатичную женщину, которая могла бы понравиться Калистену. И не находила. Она обычная. К этой мысли графиня себя приучала, чтобы не думать, что она совсем не привлекательна.

Взгляд её соскользнул на цветы стоявшие в вазе и губы расплылись в улыбке, грудь наполнило тепло. Это первые цветы в её жизни. Муж подарил ей цветы, чтобы поднять ей настроение, чтобы она не расстраивалась. И теперь, глядя на цветы, Альфидия испытывала радость и глубокое спокойное счастье.

Графиня оставила гребень на столике и подошла к подарку, осторожно дотронувшись до лепестков цветов. Она наклонилась ниже и вдохнула сладковатый запах полной грудью, довольно зажмурившись.

Это подарок Калистена. Муж передавал ей подарки на дни рождения через дворецкого, но это первый, который он преподнёс сам, выбрал сам. Альфидия расценивала его как маленький трофей, как особую память. Она будет стараться поддержать в этом букете жизнь как можно дольше.

Дверь отворилась без стука, но с достаточным звуком, чтобы она услышала.

Альфидия выпрямилась, поправив халат и обернулась к вошедшему мужчине.

Калистен скользнул по ней быстрым взглядом, посмотрел на цветы и снова на жену.

– Тебе они нравятся? – спросил граф, закрыв дверь и проходя в комнату.

– Да, – графиня улыбнулась, потрогала зелёный листок, – очень.

– Теперь мне хочется осыпать тебя цветами, – Калистен в пару шагов оказался рядом и заключил в объятия, стискивая со всей силы в своих сильных руках, но не до боли, просто крепко, чтобы перехватило дыхание.

– Не надо так много, – попросила Альфидия, высвободившись из объятий и взволнованно посмотрела на свою кровать, чувствуя, что что-то неприятно дёрнулось внутри.

С этой кроватью связаны только неприятные воспоминания, здесь она не испытывала счастья, здесь она отдавал долг и терпела. Неприятный холодок пробежал по позвоночнику, улыбка пропала с её губ.

Он пришёл, чтобы провести с ней ночь и уйти, а потом оставить одну? В груди стало больно, сердце сдавило в тисках, Альфидия нервно вздохнула, не открывая взгляд от своей кровати.

Нет, она не хотела так, она не сможет, но и противиться не будет, перетерпит.

– У тебя что-то болит? – Калистен оказался рядом, мягко схватив за плечи и заглянув в лицо.

Графиня оторвала взгляд от кровати и посмотрела на мужа, нервно сглотнув.

– Ты пришёл за супружеским долгом? – сипло спросила она, напрягаясь всем телом в ожидании.

Граф перевёл задумчивый взгляд сперва кровать, потом на жену, нахмурился. Он почувствовал перемену настроения, но не мог понять, что ей послужило.

– Ты забыла, Альфи? – граф улыбнулся уголками губ и легко подхватил на руки. – Ты теперь спишь в моей кровати, пока не будут готовы общие покои.

И Альфидия почувствовала расслабление, когда он понёс её прочь из этой комнаты, где всё ещё жили призраки прошлой неудачной жизни.

Калистен пронёс жену по коридору, с усмешкой наблюдая, как Альфидия смущённо прячет лицо, завидев встретившимся им на пути слуг. Это порождало желание смущать её больше, впитывать гамму её чувств.

Эрдман пронёс жену прямо в спальню, поставив на ноги только возле своей кровати.

Альфидия привычным жестом сняла халат и собиралась лечь под одеяло, но Калистен сжал её в объятиях, теснее прижимая к своей груди. От этого тёплого объятия, от его близости у неё подкосились ноги. Просто быть в его объятиях было уже много для неё, но местами, хотелось немного большего.

– Ты уже спешишь в кровать? – граф зарылся лицом в её волосы, дыша куда-то в макушку, вызывая дрожь по телу.

Графиня замешкалась, ведь привыкла, что они сразу ложатся в кровать. Что важного она упустила?

– Разве мы не собирались спать? – взволнованно спросила Альфидия, нервно сглотнув.

– Альфи, – тихо рассмеялся граф и развернул её лицом к себе.

Графиня подняла руку и коснулась его щеки, чувствия влагу, что осталась от её волос.

– Ты меня балуешь на ласку, – Калистен потёрся щекой о её руку, а потом поцеловал раскрытую ладонь. – Но сперва нужно вернуть долги.

– Долги? – взволнованно спросила Альфидия, на миг растерявшись.

Калистен улыбнулся, положив ладонь на затылок жене и притянув ближе.

– Сегодня днём, ты забыла? – шепнул он ей в губы и поцеловал.

Альфидия затрепетала, отвечая на поцелуй. Калистен целовал её долго, придерживая голову и поглаживая поясницу. В этом поцелуе не было страсти, он был долгим, размеренным, чувственным.

Оторвавшись от желанных губ только для того, чтобы вдохнуть воздуха, граф притянул жену ближе, обняв и положив голову на плечо.

– Так уж и быть, второй долг приберегу на потом.

Альфидия замерла, зажмурившись, пытаясь отдышаться и унять разогнавшееся сердце, щёки горели, губы пылали, а мысли куда-то лихорадочно неслись.

– Я жду твою убедительную благодарность, Альфи, – Калистен поцеловал её в ушко и отстранился, заглядывая в глаза. – Осчастливишь меня?

Графиня нервно облизнула губы, кивнула.

Да, она мысленно настраивала себя на это, она сможет.

Альфидия протянула руки, не зная, куда их деть, осторожно дотронулась кончиками пальцев до его скул, погладила виски и немного растерялась, потому что муж делал это всё так естественно, а она терялась в элементарном. Потом выдохнула, возвращая себе решительность и оставила руки на его плечах, слегка приподнялась на носочках, чувствуя, как ладони Калистена сжали его талию.

– Благодарю, – предельно серьёзно сказала Альфидия и прижалась своими губами к его губам, смотря глаза в глаза.

И… всё? Этого достаточно?

Эрдман отстранилась, вглядываясь в лицо мужа, пытаясь понять, всё ли она сделала как надо, доволен ли он.

– Это очень приятно, – Калистен медленно провёл языком по своим губам. – И куда больше, чем в первый раз. Но я жажду получить большего, моя дорогая жена. Поцелуй меня так, как я обычно целую тебя.

Альфидия даже встрепенулась от его слов, нервно выдохнула. Так же? То есть ей нужно делать языком, что и он? Самой? Она вообще так сможет? Это же неприлично! Приятно, но неприлично!

Когда это делает Калистен, то это кажется естественным и правильным, а вот ей, если она… это же так пошло!

Граф терпеливо выжидал и даже сам наклонился ниже, закрыв глаза, чтобы жене было проще.

– Благодарю, – в этот раз её голос подрагивал и Альфидия прижалась своими губами к его, чувствуя дикое смущение и волнение. Она робко высунула язык и коснулась его губ, но Калистен послушно приоткрыл свои губы и Альфидия решилась. Да, она сама углубила поцелуй, неловко и скованно попыталась повторить его движения и когда Калистен ответил на поцелуй, испытала невероятное облегчение. Его руки на её талии сжались сильнее, Альфидия нервно вцепилась в его плечи и этот поцелуй вышел спешным, жадным, быстрым.

Он отстранился первым, улыбался довольно и, не говоря ни слова, подхватил на руки, и понёс к кровати.

Альфидия прижалась к груди мужа, думая о том, что уже надо начинать привыкать к тому, что Калистен при любом удобном случае хватает её на руки.

Он опустил её на кровать, нависая сверху, заглядывая в глаза.

– Моя смелая жена, потерявшая стыд и приличия, – довольно засмеялся Калистен.

И поцеловал графиню прежде, чем она успела высказать ему слова возмущения.

Альфидия вновь отдалась поцелую, чувствуя, как руки мужа гладят её бока, касаются живота. Те самые прикосновения, которые стали приятны и желанны.

– Альфи, – граф оторвался от её губ и стал целовать шею.

Графиня выгнулась, откинув голову и закрыв глаза. Она старалась не думать, а чувствовать: каждое дыхание, каждый поцелуй, каждое прикосновение.

Альфидия открыла рот, нервно выдохнув, когда он сжал её грудь, через сорочку чувствуя жар прикосновения. Она зажмурилась, отворачиваясь, прикусывая губу. От его уверенных касаний что-то просыпалось в ней. Что-то незнакомое, большое, поглощающее. Это пугало. Это чувство было незнакомым и неконтролируемым. На какой-то миг графиня испугалось, что оно будет так велико, что она потеряет себя в нём.

Жар почувствовался там, внизу, между крепко сведённых ног, отозвался покалыванием в животе и дрожью в теле.

Альфидия ощутила, как его рука скользнула под сорочку, дотрагиваясь внутренней стороны колена, стала медленно подниматься вверх поглаживающим ласковым движением, обжигая кожу интимным прикосновением.

Его рука двигалась по внутренней стороне бедра всё выше и выше, превращаясь из обжигающего в опаляющее.

И когда он был близко, Альфидия почувствовала, как её будто бы окунули в холод. Страх, дремавший где-то в груди, прячущийся от её сознания, проснулся сам, памятью тела. Она замерла статуей, перестав дышать, уставилась в потолок, будто её всю вывернуло наизнанку.

И она вспомнила губы, руки, прикосновения: мерзкие и отвратительные. Те, что она не хотела помнить, что хотела вычеркнуть из своей жизни и никогда не возвращаться.

Графиня не услышала своего болезненного испуганного стона, не заметила, что Калистен замер и стал вглядываться в её лицо.

–...Альфи, Альфи, – донёсся будто сквозь вату его голос.

Альфидия повернула голову в его сторону, поймав обеспокоенное выражение лица и попыталась улыбнуться, но губы совсем не слушались, её мелко потряхивало, сердце стучало болезненно через раз.

– Альфи, – Калистен сжал её лицо в своих руках, наклоняясь низко и заглядывая в широко раскрытые глаза. – Что такое? Где болит?

А она лишь коснулась груди. Там болит, очень больно и страшно. Это оказалось сильнее, чем она думала. Почему она испытала это с ним? Ведь Альфидия хотела его прикосновений, привыкла к ним, почему же сейчас всё вышло таким образом? Её чувства к нему должны были быть сильнее прошлого!

– Прости, у тебя сегодня был такой тяжёлый день, ты напугалась, а я тут… – он нервно выдохнул, отведя взгляд.

И что-то внутри сломалось. Нет, пусть он не отворачивается, пусть не отстраняется, пусть не оставляет её одну!

Альфидия вцепилась в мужа как только он попытался отодвинуться.

– Я буду, я готова, – тихим дрожащим шёпотом заговорила графиня, пытаясь проглотить горький тугой ком в горле, от слёз всё стало размытым.

В голове билась одна болезненная мысль – лишь бы он не оставлял её.

– Нет, Альфи, мы не будем, – он попытался уложить жену в кровать удобнее и накрыть одеялом.

– Я буду выполнять супружеский долг, я могу, – со всхлипом сказала графиня.

Она сделает всё, что он захочет, пусть только не уходит, не оставляет, пусть простит ей её слабость. Альфидия не хочет его потерять. Нет, она боится его потерять!

– Альфи, – строго сказал граф, ложась рядом и притягивая её к себе. – Сегодня ничего не будет.

– Но…

– Ты беспокоишься обо мне? Не стоит, Альфи, я воин, я побывал в стольких сражениях, а сколько раз я был на волосок от смерти. У меня хорошая выдержка и я умею ждать. Сегодня был тяжёлый день для тебя, не надо себя заставлять.

– Но я… – она всхлипнула ему в грудь, чувствуя, как едкое чувство вины наполняет лёгкие.

Альфидия не могла рассказать ему почему среагировала так, не могла поделиться тем ужасным опытом, не могла доверить самый страшный период своей жизни и из-за этого чувствовала себя предательницей, потому что между ними встала её уродливая тайна.

А что будет, если он узнает? Она ведь убила его, он умер у неё на глазах!

И графиня справедливо несла за это наказание, раскаивалась. Всё, что было с ней – заслужено!

Но почему это прошлое вылезло сейчас? В тот момент, когда Альфдия была счастлива с мужем и готова разделить с ним близость?

– Пожалуйста, спи, – Калистен поцеловал её в макушку и обнял крепче. – И ни о чём не переживай, я рядом с тобой.

Альфидия всхлипнула пару раз ему в грудь и затихла, проваливаясь в тревожный сон.

Утро было ужасным, графиня проснулась с головной болью и с удивлением обнаружила, что мужа нет рядом. Он зябко обняла себя за плечи и медленно села в кровати. Странное чувство беспокойства охватило её. И вместо того, чтобы заняться своим гардеробом, Альфидия отправилась на поиски мужа.

Она прошла по пустому коридору и никто из слуг не встретился ей на пути. Графиня подумала зайти в комнату к Лейфу, но странное беспокойство нарастало только сильнее и Альфидия направилась в кабинет графа.

Дверь была непривычно приоткрыта и вместо того, чтобы постучать, она впервые просто толкнула её, проходя без приглашения.

Калистен обнаружился здесь, бедром опирался на стол, скрестив руки на груди, хмуро смотрел в окно. Его профиль сразу врезался в сознание. Что-то было не так, что-то было иначе.

– Граф, – позвала тихо Альфидия.

Муж лениво повернул к ней голову, посмотрел холодным равнодушным взглядом от которого защемило в груди и рукой указал на стол.

Альфидия поняла всё без слов, подошла к кувшину и напомнила кубок тёмным и густым напитком, странно напоминающим по цвету и консистенции кровь. К горлу подступила тошнота, но графиня подавила этот порыв и подошла к мужу, поднеся ему напиток.

Калистен молча взял кубок и осушил одним махом, некрасивые полосы потекли по его подбородку, ещё сильнее напоминая кровь.

Альфидия отступила, опасливо оглянулась на дверь и вновь посмотрела на мужа. Было что-то неправильное в происходящем.

– Ты моя погибель, Альфи, – печально улыбнулся Калистен, размазывая по подбородку багряную жидкость, вызывая у графини настоящий ужас.

– Граф... Калистен, – она нервно вздохнула и шагнула ближе. – Я никогда не причиню вам вреда!

– Уже причинила, – мужчина тихо усмехнулся и схватился за грудь, резко захрипев.

Всё тело Альфидии покрылось ледяными мурашками, она вскрикнула, кинувшись к нему.

– Калистен, Калистен, – отчаянно позвала графиня.

Граф упал на колени, жадно хватая ртом воздух, из носа потекла кровь, изо рта вместе с пузырящейся пеной, он сплюнул что-то чёрное себе под ноги.

– Вот как ты со со мной? – в его взгляде были одновременно боль и ненависть. – Предательница! Змея, что я пригрел на груди! – граф закашлялся и его вырвало кровью, но он продолжал смотреть на жену. – Проклинаю тебя, Альфдия, душа твоя будет страдать и не узнает покоя, ты будешь гнить заживо, проклинаю тебя!

Резкая пощёчина отрезвила вырывая из лап ужаса и Альфидия поняла, что надрывно кричит. Боль отрезвила, вернула в реальность, в ночную комнату, в кровать, где они были вдвоём. Он был здесь, живой и не умирал!

– Альфи, – Калистен нависал над ней, бледный как полотно, глаза его выдавали тревогу и страх, он крепко сжимал её плечи, вглядываясь в лицо, – приди в себя!

Графиня хрипло вдохнула, закашлялась и потянулась к мужу, прижалась к нему всей грудью, в отчаянье обхватила шею и громко навзрыд разрыдалась. Она только что убила его второй раз, снова убила, она его погибель! Альфидия способна приносить только смерть и разрушения, нет у неё никаких вторых шансов, она ведь проклята, им проклята!

– Альфи, – Калистен сел, прижимая к себе плачущую жену, усадил на свои колени и поглаживал спину, – тебе приснился кошмар? Всё в порядке, сейчас всё в порядке. Давай, дыши, не бойся, я с тобой.

Но графиня рыдала от облегчения и ужаса, всё ещё не отойдя от сна, так похожего на реальность, искажённо напоминая отвратительное прошлое.

– Прости меня, прости меня, – рыдала она у него на груди, – я убила тебя!

– Ты не убила меня, – ласково заговор с ней граф, нежно поцеловав в висок, – я жив, тебе приснился страшный сон, ты просто испугалась, вот и всё. Ты никогда не убьёшь меня, Альфи.

– Но я убила! – не могла остановить себя Альфидия.

Она не могла нести это в себе, сколько не пыталась жить настоящим, отодвигала прошлое, пряталась от него, словно его не существовало, оно жило глубоко внутри, оно было в ней, оно было частью графини и настигло её с ужасающей силой, напомнило, что оно было реальным.

– Тише, Альфи, не плачь.

Эрдман горько всхлипнула, рыдания смолкли, но отчаянный шёпот полился из неё сам, как прорвавшаяся плотина.

Потому что она не могла молчать. Когда она предавала его тогда, в тот момент у неё не было сожалений, потому что не было чувств. Но сейчас чувства к Калистену были и молчать в данный момент о прошлом, словно предавать в разы страшнее, чем тогда. Потому что он должен знать её такой, всю её подноготную отвратительную натуру. Иначе Альфидия не сможет быть с ним собой, жить в полу лжи с Калистеном невозможно, она саму себя сгрызёт.

– Я убила тебя, ты меня проклял, я же убила тебя! Калистен, я предала тебя, предала Лейфа, я превратила наши жизни в ничто, я их разрушила! Ты же не знаешь, ты не помнишь, потому что одна я вернулась, только я всё помню.

Графиня сделала паузу, судорожно вздохнула, но смелости не набралась смотреть мужу в лицо. Говорить это было тяжело, приходилось выворачивать себя наизнанку, словно стягивать кожу и обнажаться своей уродливой натурой. Но и молчать она больше не могла, потому что оно накопилось и прорвалось само.

– Дедал, он соблазнил меня, он обманул меня, заставил поверить в ложную любовь и из-за него я убила тебя, ты проклял меня, – она горько всхлипнула, уже не в силах остановиться, – я отправила Лейфа в Дикий Грот на обучение, вышла замуж за Дедала, подписала всё, что он мне дал, убила ещё несколько невинных людей и попала в тюрьму. Он… он забрал поместье, деньги, драгоценности, стал хранителем севера, женился на моей сестре Верине, а меня посадили в тюрьму…

– Это всего лишь сон, Альфи, – глухо прозвучал голос мужа, его руки замерли на её спине.

– Нет, это было, я двадцать лет просидела в тюрьме, это было ужасно, это было невыносимо, я никак не могла умереть, – она взвыла, намертво вцепившись в графа и зашептала ещё безумней. – А потом пришёл Лейф, достал меня, вытащил меня на свет, показал солнце, я снова увидела мир и он простил меня. Он хотел забрать меня домой, говорил, что поклялся вернуться ко мне и вернулся… Я умерла у него на руках, я… Я думала что умерла, думала, что всё кончилось, а я снова вернулась, сюда.

Альфидия судорожно вздохнула, она говорила обобщёно, пытаясь захватить сразу всё и будто бы не могла этого сделать.

– Я вернулась и побежала отменять наказание. Я поклялась себе, что всё для него сделаю, ведь он пришёл, освободил меня, подарил прощение, а я ведь так себя ненавидела за то, что сделала. Я так виновата, я такая ужасная, я так боюсь, что ты умрёшь, я не хочу, чтобы ты умирал! Не хочу, чтобы Лейф страдал, вы этого не заслужили, это всё я…

Альфидия резко замолчала, жадно глотая ртом воздух, граф тоже молчал. И это молчание показалось таким громким, таким пугающим.

– Значит ты говоришь, что убила меня… – холодно прозвучал его голос.

Альфидия отстранилась, заглядывая ему в глаза, но не видела там ничего, кроме холодной собранности.

– Да, – растерянно и честно кивнула она. – Но я так корила себя за это, я всё...

– Ради Дедала Эрманда? – его голос резанул сталью и Альфидия непроизвольно сжалась.

– Да.

– И ради своего любовника отправила моего сына умирать? – в его голосе прорезались злые нотки. – А теперь плачешь тут о прощении? После всего совершённого?

Альфидия замерла испуганной мышкой. Она не знала, как ему всё объяснить. Она не просто плачет о прощении, она все эти годы жила с этими мыслями, с их призраками в голове, с рвущем на части чувством вины и в горьком сожалении.

Дело не в прощении, дело в покаянии. И Альфидия раскаивалась за всё ею совершённое, за каждую допущенную ошибку, за все жестокие вещи сотворённые ей же.

Граф тяжело дышал, смотрел в лицо своей жены, словно что-то там искал, а затем тяжело вдохнул и резко отстранился. И с этим движением у неё будто бы сердце из груди вырвали.

– Калистен, – отчаянно прошептала Альфидия, вцепившись в одеяло.

Но граф молча встал, бросил холодный взгляд, от которого всё внутри сжалось и просто вышел за дверь. Вышел и оставил её в тишине его комнаты, в горьком признании, в удушающем остатке сна.

Он ушёл. Он оставил её.

– Калистен! – закричала Альфидия в закрытую дверь, но он не вернулся.

Графиня уткнулась лицом в одеяло, плечи её задрожали от беззвучных рыданий.

Он ушёл! Он ушёл! Он ушёл!

Потому что не простил и не простил бы потому, что она ему омерзительна.

Правильно, это то, что она заслуживает и с чем должна жить.

Поняв, что муж не вернётся и не будет выгонять из его комнаты, графиня зарылась с головой под одеяло и долго лежала в кровати, вслушиваясь в тишину, с замиранием сердца ожидала услышать его шаги.

А в груди разрасталась пустота, становясь огромной дырой и грозясь поглотить её всю. Альфидия так боялась этой пустоты.

Так и заснула на рассвете, не дождавшись возвращения мужа.