Текст книги "Симранский Цикл Лина Картера"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Генри Каттнер,Лорд Дансени,Адриан Коул,Гари Майерс,Роберт Прайс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Ведьма долго разглядывала его, будто увидев в новом свете, её взор полнился какой-то странной жаждой.

Эльфлок внезапно захотел забиться под ближайший стол и стать совершенно незаметным. Он задумался, не зашёл ли слишком далеко, расхваливая ведьму.

Однако она обратила своё внимание на Ампа, вдвигаясь к нему в дом и тесно заполняя его своим неповторимым присутствием. – Амптус Андербанг, – сказала она. – Какая радость посетить тебя за всё это время. Я понятия не имела, что ты так жаждешь моего общества. Твой маленький картофельный человечек всё мне рассказал. Твои сладострастные секреты – больше не секреты!

Амп с трудом оторвал взгляд от гигантской фигуры и её необъятного скопления мешков, сундуков и разнообразных вместилищ, всего того, что она, каким-то чудом, притащила на своей широкой спине. Он покосился на Эльфлока.

– Это богатство магии, которого вы столь желали, – пояснил фамилиар. – Она чрезвычайно готова сотрудничать.

Зелешти склонилась, и запечатлела мокрый и шумный поцелуй на вспотевшем лбу маленького волшебника, челюсть которого отвисла, когда эти безмерные губы отодвинулись. – Просто позволь мне освежиться, моя восхитительная прелестная лапочка. – Она протиснулась через захламлённую комнату, узнавающе кивая разным гримуарам и склянкам с некромантическими средствами и исчезла где-то в глубине.

Амп повторил её слова. – Восхитительная лапочка… во имя Восьмидесяти Шести Мук Гроггубанга, что ты ей наговорил? Что ты ей наобещал?

– Это было нелегко, – отвечал Эльфлок. – Мне пришлось призвать всё своё глубокое понимание человеческой души, ужасной тоски и страсти…

– Страсти! О чём ты говоришь?

– Я… э… Я воспользовался своей магией, чтобы вызвать такое преображение, – поспешно сочинил он. – Она будто сырая глина в ваших руках. Она почитает вас и не желает ничего иного, как поделиться с вами всем.

– Нет, нет, нет, я не имел в виду такое! Это её библиотеку я желал. Ты должен сейчас же исправить всё это, прежде чем она вернётся. – Амп оглянулся назад, его лицо выглядело совершенной маской безнадёжного отвращения и кошмарного предчувствия.

– Но, уважаемый господин, вы получите доступ к её библиотеке. Вы понятия не имеете какие книги там содержатся. Вот, когда я был в её жилище, то видел их образцы. У неё есть „Действенные Заклинания для Вызова Грифонов“. Не говоря уж о Ваззавандиксовых „Полных Проклятиях“ – все девять томов. Ещё я видел „Поднятие Смертоносных Орд Зандибла, Бога Зомби“…

– Правда? – спросил явно поражённый Амп. – Зандибл? Великие Боги Сумрачных Краёв!

– Да, и они тоже. Всё, что вы можете вообразить и даже больше. Вы сможете прочитать всё это, как только вы… ээ… присоединитесь к неописуемой Зелешти.

Амптус явно разрывался между желаниями. Он заламывал свои шишковатые руки и скрёб редеющие космы. – Хорошо, да, всё это очень привлекательно, но… цена.

– Что подводит нас ещё к одному действию, в моих интересах, – заявил Эльфлок. – Если вы исполните свою часть сделки и освободите меня из пленения, я тут же вернусь в астрал. Уверяю вас, в Симране меня больше не увидят.

Амп нервно уставился на него. – Но, но… она сожрёт меня, задушит своей симпатией. Ты зашёл слишком далеко! Ты должен обуздать этот источник бед.

– Так вы говорите, что не выполните нашу сделку?

– Не оставляй меня с ней наедине!

– Договор есть договор! Освободите меня. – Эльфлок тоже тревожно поглядывал в глубину комнаты, опасаясь надвигающегося возвращения ведьмы. Его не радовала перспектива попытаться обуздать укоренившуюся в ней и непонятную ему тягу к волшебнику. Было бы легче, предположил он, заставить смерч свернуть с пути.

Амп затряс головой. Ужас затопил каждую его мышцу. – Но, но, если ты останешься, возможно, ты сможешь её отвлечь. Да, да, это сработает!

– Даже не обсуждается. Если вы не освободите меня, – заявил Эльфлок в последней отчаянной попытке переспорить волшебника, – то мне придётся явить доброй леди свою истинную личность. Если она узнает, что вы вызвали меня, того, кого категорически изгнали из Симраны её Боги…

– Я не вызывал тебя!

– Думаете, она вам поверит? Думаете, Боги Симраны вам поверят?

– Ты не посмеешь показаться им! Они поджарят тебя до хруста!

– И рискнут вызвать гнев моего хозяина? Можете представить себе последствия, если он обнаружит, что случилось? Он сломит любую силу, чтобы войти в Симрану. Я не дал бы много за её будущее, если он это сделает. В удачный день он может растереть луну в пыль. – Конечно, предыдущее было грубым преувеличением. Неведомый Ампу, хозяин сто раз говорил Эльфлоку, что ему не нужен фамилиар и уж точно не такой, который продолжает обольщать вызвавшие его невинные души, учитывая ужасную расплату за такие деяния. Он был бы лишь рад привязать Эльфлока к Симране, где тот навредит меньше всего. Шансы Эльфлока успешно призвать своего хозяина в Симрану, были весьма малы, принимая во внимание сильную магию, применённую Богами Симраны, чтобы его не впускать.

Амп собрался протестующе затараторить.

– Взгляните с другой стороны, Амп. Все те книги. А что касается прелестной Зелешти, что ж, вы сможете даже начать наслаждаться её… помощью. Вы всего лишь человек.

Амптус рухнул на место, кусая ногти. Две кошмарные участи приближались к нему, словно голодные акулы. Какая из них укусит его больнее?

– Отпустите меня, – велел Эльфлок. – Сейчас же!

Амп подскочил, будто ужаленный здоровенным шершнем. Для него это было уже слишком. Приближение сластолюбивой Зелешти склонило чашу весов на сторону решимости. Амп продекламировал некие мистические строки и, когда он договорил заклинание, Эльфлок испарился, оставив в воздухе слабый запах гари.

Зелешти обнаружила волшебника, сидящим в одиночестве и дрожащим, будто незваный холодный ветер нашёл путь в его дом.

– О, так твой маленький прислужник ушёл? – спросила она, всматриваясь в тени.

– Да, – пропищал Амп. – Я отпустил его. Он… не вернётся.

Она хихикнула. Пожалуй, это был самый ужасающий звук, который Амп когда-либо слышал. – Ты имеешь в виду – мы уединились? – Она вложила все возможные значения в это единственное слово.

Он кивнул, его рот слишком пересох, чтобы продолжать выговаривать слова.

– Ах ты, маленький плутишка! Так жаждешь начать наш союз. Что же до твоего прислужника, я буду по нему скучать. Оригинальный тип. Если бы не ты, любовь моего сердца, я, наверное, забрала бы его себе. Он был такой милой картошечкой.

Неправильно выбранный джинн

Боги Симраны неизменно находят забавным поведение своих человеческих подданных, особенно когда одураченные смертные пытаются, с помощью магии, чародейства и прочих псевдобожественных способов, достичь высших планов бытия. Такие человеческие злоключения неизменно приводят к катастрофам или высвобождению неподвластных им сил. Боги Симраны свершают воздаяние, но обычно лишь после того, как вдоволь позабавятся и вновь вернут мир на путь истинный. Что до людей, то обычно им вполне хватает развлечений от несостоятельности и замешательства других, но всё же бывают и такие, которых, видимо, ничему не учат бедственные происшествия их соплеменников.

Возьмём Вендибула Монтрезанга. Богатый, почтенный, наслаждающийся абсолютно благоустроенной жизнью в невероятно успешной атмосфере Белломнибуса, Града Света и Облаков. Его дом, как и многие другие в этом городе, являл собой роскошное, ошеломительное сочетание прекрасных башен и минаретов, высеченных из розового камня, и покрытых ослепительными перламутровыми плитками и черепицей. Его винный погреб никогда не бывал менее, чем полностью забит прекраснейшими винами, его библиотека изобиловала изумительными книгами всех эпох и повсюду расстилалась всяческая роскошь, комната за комнатой, этаж за этажом. Если бы Боги посетили его, то почти наверняка одобрили бы и вне сомнений похвалили бы Вендибула за безупречный вкус во всём.

За всю его долгую и продуктивно деятельную жизнь у Вендибула было несколько жён, множество спутниц и слишком много увлечений, чтобы их упоминать. Теперь же, в почтенном возрасте восьмидесяти восьми лет, он наконец-то остановился на моногамии. Его дама, Миримис Карпетула Третья (хотя никто не встречал упоминаний о двух предыдущих вариантах) была такой, какую могло избрать только старческое обожание восьмидесятилетнего. Фактически, кроме потакания изменчивым капризам своей возлюбленной Миримис, Вендибул в основном отрёкся от мира, сосредоточив остаток сил на своей грандиозной коллекции улиток. Он держал их в специально изготовленном для этих созданий садке – месте, где множество огромных растений, изобилующих мясистыми ветвями и листьями, росли внутри громадного стеклянного колпака.

Миримис никогда не посещала садка. Ей не нравились ни улитки, ни слизняки, ни всё прочее, что скользило, ползало, кралось или прыгало. Она направила свои собственные коллекционерские устремления на вещи неодушевлённые и блестящие, и уже доверху забила несколько больших комнат рубинами, драгоценностями и всевозможными золотыми монетами со всех обширных пределов Симраны. Также у неё имелось пристрастие к экстравагантным одеяниям и несколько ещё больших комнат, до потолка заполненных платьями, мантиями и всем, что между ними, частенько весь день напролёт сменяя и переменяя эти наряды.

Для увеселения у Миримис имелось большое собрание экзотических хмельных напитков и экстрактов, полка за полкой, уставленные любыми мыслимыми пьянящими смесями, прекраснейшими винами из самых отдалённых уголков Симраны (а иногда из-за её пределов). Было бы несправедливым упрекнуть честную Миримис в чём-либо ином, кроме любви время от времени выпить, что она проделывала, хоть и не совсем умеренно, но с большой разборчивостью к тому, что и в каких количествах пила. Ей вполне хватало просто владеть этими редкими сокровищами в бутылках. Однако временами она чувствовала неразумное влечение распробовать одного из своих любимцев и её решимость всё возрастала и возрастала, почти становясь навязчивой идеей.

Иногда она сама спускалась в личный погребок и выбирала бутылку. В иных случаях она посылала за ней своего преданного слугу, Андерпанга. Он был замкнутым типом, бродящим по сумрачным коридорам просторного жилища Монтрезанга, всё время одним ухом прислушиваясь к приказам хозяйки дома. Хотя внешне он выглядел согбенным, корявым и не имел даже намёка на телесную красоту (и сколько ему было лет, тоже оставалось неизвестным), тем не менее, он до безумия обожал свою госпожу и всегда был под рукой, чтобы отдать за неё самую жизнь, если она того пожелает. Всё, чего он хотел – ходить с ней по одной земле, обитать с нею в одном жилище.

Андерпанг развил необычную способность просачиваться сквозь сами стены дворца, будто всасывался в камни. Он мог соперничать с любым призраком или блуждающим духом, часто прячась поблизости от своей госпожи, но оставаясь невидимым. По сути, Миримис звала его своим «маленьким призраком», к его великому восхищению.

Поэтому, когда Андерпанг услышал, что его госпожа выражает разочарование и раздражение, не в силах найти особенно желанную бутылку тернового джина, он явился туда посмотреть, не может ли бы он что-то сделать для предотвращения возможной эмоциональной трагедии. Он протискивался поближе среди огромных сосудов. Миримис расхаживала туда и сюда, её лицо слегка зарумянилось, руки сжимались и разжимались таким образом, какой обычно предвещал вспышку темперамента. Подобных вещей следовало избегать любой ценой.

– Это нестерпимо! – бормотала она. – Я знаю, что оставалась по крайней мере ещё одна бутылка. Воры! Кто-то её стащил! Как ещё она могла пропасть? Моя логика подсказывает забыть это и выбрать другую бутылку для полуденного отдыха. Тем не менее, я не хочу становиться жертвой обстоятельств. Тут я командую! Не желаю, чтобы надо мной насмехались. Да я стану посмешищем всего Беллонимбуса – нет, даже за пределами нашего славного города! – если так и оставлю это дело и уйду неудовлетворённой. Правда, у меня имеются самые прекраснейшие вина, превосходные смеси солодов, напитки редкостного совершенства, но чего я желаю в первую очередь – это крепкого джина!

Маллумунс-Торговец раздражённо таращился из грязных окошек своей тесной лавки – неопрятного маленького строения, зажатого между двумя намного большими зданиями, что и выглядели почище, и посещались получше, чем его собственное. Он понимал, что дни процветающей торговли давно канули в прошлое. Когда-то он был хозяином положения в большинстве вещей, особенно в магических и мистических раритетах. Теперь все стали волшебниками или ведьмами, или овладели достаточным количеством чар и тёмных искусств, чтобы обходиться без Маллумунсовых сокровищ. Собственно, дела скатились до такой степени, что старик серьёзно подумывал продать лавку – ха! было бы неплохо – и уйти на покой.

Внимание Торговца привлекло движение снаружи, на улице. Ого! Может, это покупатель? Маленькая фигурка, видневшаяся сквозь оконную грязь, выглядела заинтересованной. С молниеносной быстротой – что замечательно для его возраста – Маллумунс открыл дверь, высунул голову и подбодрил существо у окна улыбкой, что могла расплавить и рубин.

– Заходите! – прокаркал он. – Здесь внутри есть вещи, достойные императора. Входите, входите.

Андерпанг, ибо это был он, осторожно оглядел его, словно ожидая, что сам станет предметом изучения, по крайней мере, некоторых любопытных горожан. Увидев, что это не так и на улице топчутся лишь галка и шелудивая кошка, лениво загоняющая ту в переулок, он боком подковылял к Маллумунсу и позволил ввести себя в тёмную пещеру лавки. Её дверь захлопнулась, словно капкан.

– Хорошо, хорошо, и чем же я могу вам помочь, маленький господин? – елейно вопросил Торговец.

– Я здесь по поручению моей госпожи. Как понимаете, я не могу назвать её имя, но у неё превосходная репутация, это жена удалившегося от дел, одного из самых именитых городских купцов, вероятно, самого известного.

– Понимаю, понимаю. Должно быть вы имеете в виду его высокопреосвященство, Константиновулоса Константиновуланса. Кого же ещё?

– Ещё выше. Мне следует молчать.

Маллумунс закудахтал от удивления. Выходит, он имеет дело с Королевским Домом. – Вот как, вот как. Тогда я уверен, что могу предоставить вам всё, что вы потребуете. Позвольте мне предложить несколько вещиц, которые могут идеально подойти для ваших целей. Я недавно приобрёл миниатюрный набор ониксовых единорогов, каждый из которых исполняет танец под музыку, будучи помещён под свет полной луны.

– Уверен, это чудесно, – сказал Андерпанг. – Только не для меня. Моя госпожа равнодушна к подобным вещам.

– Безусловно, безусловно. Тогда как насчёт уникальной Прекрасной Певчей Птицы с Пылающего Полудня? Её перья, по слухам, источают редкий аромат, который, в соединении с песней, вдыхает потрясающий напор и энергию в вялый любовный роман.

– Не думаю, что моя госпожа хочет воспламенить угасшие угли желания её мужа. Потрясение может лишить его жизни.

– Нет, нет, так не пойдёт. Возможно, вы подразумеваете что-то определённое?

– Подразумеваю. Моя госпоже требуется сильный джин.

Маллумунс скривился. Андерпанг не мог сказать, произошло ли это от озадаченности, изумления или боли. – Интересно. Интересно. Тем не менее, я могу это устроить.

– Это должен быть самый сильный образец, который у вас имеется. Не стоит пытаться всучить мне залежалый товар. Только попробуйте эту уловку, Торговец, и возмездие будет скорым и чрезвычайно ужасным. Я сожалею, что пришлось быть грубым, но вы должны понять ситуацию.

– Да, да. Ваша госпожа достойна только лучшего. Знатная дама из верхушки общественного строя.

– Исключительно.

– Если вы можете немного подождать, я поищу в своих лучших запасах. Уверен, у меня имеется такая вещь, хотя, конечно, это не то, что я выставляю напоказ. Должен сказать, люди убивали за него. Гремели битвы. Низвергались короли.

– Избавьте меня от сладких речей, – прервал Андерпанг. – Просто принесите его.

Маллумунс низко поклонился и отступил в глубины лавки. Лишь скрывшись из виду, он распрямился, хоть и всего на несколько дюймов. – До чего же дошло? – спросил он сам себя. В эти времена даже простые слуги выказывают ему неуважение. Как же грубо было это маленькое создание! Ещё и угрожало. Нелепость. А, впрочем, дело есть дело. Тут могла состояться сделка.

Внезапно его глаза вспыхнули. Ну да, конечно, конечно! Прекрасное решение, удовлетворить не только нужды маленького человечка, но и свои собственные. Та бутылка! Он хотел избавиться от неё целую вечность, вечность. Так, где же она была?

Он довольно долго рылся в рядах и рядах пыльных бутылок всех форм, размеров и цветов, пока наконец не обнаружил то, то искал. Это оказалась необычной формы склянка, крапчато-ящерично-зелёная, с причудливо изогнутым горлышком и туго вбитой толстой пробкой, словно кто-то запечатал её, дабы никому не позволить насладиться сомнительными удовольствиями содержимого. Торговец взял её с полки, обращаясь со склянкой так, будто она могла взорваться от легчайшего прикосновения и на его лбу проступила испарина, когда он с чрезвычайной осторожностью вернулся со склянкой обратно в лавку.

Маллумунс слишком живо помнил обстоятельства, заставившие его приобрести эту бутылку. По слухам, изначально она принадлежала одному из высших демиургов Симраны, существу, чьи слуги прочёсывали темнейшие и грязнейшие места мира в поисках силы, волшебства и тайн, чтобы сообщить о них своему честолюбивому повелителю, ибо он искал ничто иное, как божественность. Оказалось, что некоторые из собранных им сил были слишком опасны даже для него и он приложил все усилия, чтобы от них избавиться, прежде чем эти силы смогут освободиться, возможно, с жуткими последствиями.

Бутылка, которую Маллумунс сейчас так осторожно держал, была одним из таких предметов силы. Если бы кто-нибудь узнал, как её уничтожить или отослать в бездонные пустоты меж далёких звёзд, это тут же было бы исполнено. Как бы то ни было, единственным решением вплоть до настоящего времени стало похоронить её в бесконечном хаосе лавки Торговца. Он подумывал продать её с изрядной прибылью, но, как оказалось, никто не был настолько отважен – или наивен – чтобы принять её из его рук. Репутация этой бутылки явно опережала её саму.

Когда Маллумунс поставил бутылку на прилавок, Андерпанг покосился на неё. Сюда скудно просачивался свет и содержимое бутылки было трудно определить.

– Думаю, что во всей Симране вы не найдёте ничего сильнее, – заметил Торговец.

– Вы это пробовали?

– Боги Великих Внешних Бездн, нет! Я и так-то не слишком здоров. Нынче моя обветшавшая плоть навряд ли справится даже с чем-нибудь слабосильным. Однако эта бутылка когда-то находилась в собственности Его Неповторимости, Отважного Победителя Джакарумбы, о чьих деяниях вы, несомненно, слышали. Он никогда не начинал ни одной из своих пылких битв, не приложившись к этой бутылке.

– В таком случае – насквозь скептическим тоном вопросил Андерпанг, – почему он с ней расстался?

– Почему? Почему? Ну, он… отошёл от дел. Да, да. Именно поэтому. Он поклялся очистить земли Погибельного Полудня от всех демонов и, разумеется, он это сделал. Теперь он сидит в уединённом великолепии где-то в своём Знойном Дворце Непревзойдённых Удовольствий. Ему больше не требуется эта бутылка и её силы.

Андерпанг не слыхал ни слова об этом удивительном южном завоевателе, но историю загромождала уйма подобных персон, многие из которых были преувеличенными и облагороженными ради лучшего рассказа или, как в этом случае, лучшей продажи. – Если я куплю эту бутылку, – сказал он, – моя госпожа должна остаться довольной. Я уже упоминал, чего она ожидает.

– О да, о да. Она не разочаруется. На самом деле, я осмелился бы сказать: она будет удовлетворена гораздо больше своих сильнейших пожеланий.

– Так сколько вы хотите за эту бутылку?

Маллумунс не стал бы успешным Торговцем, не отточив умений обманывать, лукавить и искусства непревзойдённо торговаться, даже на закате своей карьеры. Он назвал возмутительно заоблачную цену.

– Это возмутительно заоблачная цена, – заявил Андерпанг. Он назвал возмутительно скудную цену.

– А это… это – возмутительно скудная цена, – возразил Маллумунс

И они начали торговаться. На самом деле Маллумунс был бы счастлив сбагрить покупателю окаянную бутылку почти даром, но понимал, что, поступив так, вызовет у маленького человечка подозрения. Некоторое время эти двое с переменным успехом пикировались, словно фехтовальщики, ищущие брешь в защите противника, пока, в конце концов, явно уступая решительности покупателя, Маллумунс не выставил руки в смиренной капитуляции. – Ну и ну. Господин, с вами очень тяжело торговаться. Я слишком стар для таких сражений. Кроме того, мне нужно хоть что-то, чтобы удерживаться на плаву. Я согласен на вашу цену, хотя вы ненамного лучше вора.

Андерпанг позволил себе украдкой улыбнуться. Он заплатил бы больше, продолжи Торговец настаивать. Андерпанг вручил тому маленький кошель с горсткой золотых монет внутри.

– Забирайте бутылку, – сказал Маллумунс. – Однако вам следует нести её очень осторожно. Это легко испаряется. Понимаете? Если вы помчитесь к своей госпоже, то можете преждевременно сломать печать. Это было бы ката… огромной утратой.

– Благодарю. – Андерпанг вытащил длинный шёлковый шарф и начал осторожно обматывать бутылку. Маллумунс отступил назад, равнодушно наблюдая за ним или, по крайней мере, выглядя равнодушным

Сердце Торговца колотилось при виде того, как эта бутылка наконец-то уходит из его жизни. Он изрёк несколько вежливых прощальных фраз и прикрыл за покупателем дверь. Снова оставшись в лавке один, он сплясал джигу и устремился в тот отдел своего подвала, где держал лучшие вина. Эту продажу следовало отпраздновать. Вдобавок, он и прибыль получил. Отлично. Отлично.

Андерпанг был привычен двигаться скрытно, увёртливый, как угорь, лёгкий, как бабочка, тихий, как пыль. Поэтому ему не составило труда подкрасться ко дворцу его госпожи, проскользнуть внутрь и успешно избежать глаз прочих многочисленных обитателей. Свой трофей, всё ещё в три слоя обмотанный шёлковым шарфом, он укрыл в позабытом чулане, ключ от которого был только у Андерпанга.

Позже вечером он обнаружил свою госпожу сидящей среди наваленных в груду подушек, шелков и одеял, и взирающей на один из бьющих фонтанов, словно зачарованную драгоценностями его танцующих вод. Андерпанг слишком хорошо знал капризы своей госпожи. Он ощущал её глубокую досаду, её клубящуюся ярость. Обычно такое задумчивое молчание заканчивалось тем, что один или несколько ценных предметов, вроде высокой вазы или вычурного чайного сервиза оказывались разбиты и раскиданы по всей комнате.

– Андерпанг! – позвала Миримис. – Выходи и перестань прятаться рядом, словно упырь на погосте.

– Мои извинения, госпожа. Я лишь старался быть осторожным.

– Да, хорошо, ты действуешь мне на нервы, когда так делаешь. Может, с тобой такого не бывает, но у меня сегодня очень дурное настроение.

– Госпожа, мне горько это слышать. Может ли некий смиренный слуга, вроде меня, предложить скромную помощь для облегчения такого ужасного состояния?

– Сомневаюсь, могут ли даже твои таланты принести мне облегчение, мой маленький призрак. У меня, кажется, закончился особым образом приготовленный терновый джин. Могу поклясться, что, по крайней мере, одна бутылка ещё оставалась. Видимо, нет. Это катастрофа чистой воды. О, кажется, у меня получился каламбур? Нет, как видишь, даже остроумие не подогревает моё настроение ни на градус. О, снова это вышло. Как забавно!

Андерпанг медленно доставал из-за спины недавно купленную бутылку, всё ещё завёрнутую в шарф.

Заворожённая Миримис наблюдала за ним. – Что ты прячешь, Андерпанг? Шарф? Гоблины Растущего Болота, что интересного в шарфе? У меня их целая тысяча.

– Простите мою дерзость, госпожа, но я подслушал ваши слова ранним утром. Кажется, вы желали сильный джин.

Миримис села прямо, она полностью заглотила приманку, словно громадная рыба – острый крюк. Она заёрзала среди подушек. – Да, я так и говорила. Сильный джин. Только абсолютно лучший.

Андерпанг разматывал шарф, не без затянутого драматического эффекта. В конце концов пыльная бутылка из лавки Маллумунса-Торговца явилась на свет. Андерпанг осознал, что её вид был не очень-то роскошен. Фактически, она легко могла сойти за нечто, обёрнутое паучьим коконом и висящее в огромной паутине.

Однако Миримис была очарована. Она встала и подошла ближе. – Что это за противная штука?

Андерпанг протянул ей бутылку, опасаясь стряхнуть пыль. – Госпожа, это – сильный джин. Лучший специалист заверил меня, что более сильного не существует.

– Тебе не стоило так делать! – ахнула она, всплеснув руками. Разумеется, это означало, что делать так ему очень даже стоило.

Он протянул бутылку. Миримис заколебалась. Но лишь на мгновение. Потом она взяла её и всмотрелась в тёмно-зелёную склянку. Она увидела, как что-то зашевелилось внутри.

Она смахнула пыль, протерев бутылку, чтобы получше разглядеть. Маленькое облачко из пылинок поднялось со дна и закружилось у горлышка.

Андерпанг отступил назад, с трудом скрывая восторг при виде радости на лице госпожи.

Миримис ухватилась за толстую пробку и стала выкручивать её. Вновь закружилась пыль. Это привело к интересному эффекту, подействовав на металлическую часть пробки, словно смазка и позволив её высвободить. Через мгновение Миримис свободно, со слабым хлопком, вытянула её! Она отбросила пробку и понюхала содержимое бутылки.

– Необыкновенно резкий аромат, – заметила она, но непоколебимо поднесла бутылку к губам и слегка откинулась назад.

Лицо Андерпанга застыло. Он яснее рассмотрел содержимое бутылки. Казалось, что там был скорее дым, чем жидкость. Выражение его госпожи изменилось от умеренного интереса до лёгкой встревоженности. Далее оно переросло в тревогу, когда Миримис поняла, что не может оторвать бутылочное горлышко от своих губ. Казалось, они сцепились в гротескной пародии на поцелуй. Нечто внутри бутылки – тёмный извивающийся газ – покидало её, переходя внутрь Миримис.

Андерпанг вмешался бы, но его руки и ноги заледенели. Миримис тоже была неспособна сопротивляться. Медленно, но непреклонно, всё содержимое бутылки проходило между её губами, зубами, по языку, в горло – и дальше. Пока оно так делало, тело Миримис, и без того обильное, расширялось и увеличивалось.

Андерпанг отпрянул назад, когда ставшее чудовищным обличье глянуло на него. Из раздувшейся хватки его госпожи выпала и покатилась по каменным плитам опустевшая бутылка. Ужасающее ворчание, словно звук надвигающейся грозы, вырвалось из губ, которые теперь длиной и толщиной напоминали пару громадных питонов.

В своей лавке Маллумунс-Торговец услыхал внезапный рокочущий звук, донёсшийся с высоты над районом городских дворцов. Что и говорить, это был устрашающий рёв, хотя скорее хохочущий, чем гневный. Разумеется, он понял, что это было. Впрочем, рёв не совсем походил на то, каким он его себе представлял. Даже на таком расстоянии от дворца, нельзя было ошибиться в смеющейся интонации. Неожиданно, но смех казался женским.

– Бутылка, бутылка! – вскричал Маллумунс. – Её уже открыли. Ну, что ж, эта дама теперь получила то, что желала. Она ведь категорически утверждала, что ей нужен сильный джинн.