Текст книги "Симранский Цикл Лина Картера"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Генри Каттнер,Лорд Дансени,Адриан Коул,Гари Майерс,Роберт Прайс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Гари Майерс

Сума чародея

Рассказывают в Симране историю о Найло и суме чародея. Найло повстречал чародея совершенно случайно, лунной ночью на лесной тропе. Старик сидел на усыпанной листьями земле, прислонясь к стволу раскидистого дуба и греясь у маленького костерка, который развёл между изогнутых корней. Никто не принял бы его за кого-то иного, нежели волшебника, каковым он и был. Старик носил высокую чёрную коническую шляпу без каких-либо полей или тульи и грубую бурую мантию, которая, если бы он не сидел, ниспадала бы до самых ступней. Чисто выбритая голова походила на яйцо и такими же округлыми, словно яйцо, были его лицо и брюшко. Но, при всей необычности внешности и облачения, он выглядел так наивно-невинно и добродушно-радостно, что вряд ли кто-нибудь стал бы его опасаться.

Днём Найло не побоялся бы никакой угрозы. Но ночное время – совсем другое дело. Ночью лучше было бы присмотреться с кромки темноты и уйти под покровом этой темноты, прежде чем увидят тебя самого. Но старик уже заметил его.

– Приветствую, друг, – позвал он Найло. – Подходи и присоединяйся ко мне у костра. Здесь хватит места нам обоим.

Поэтому Найло покинул темноту, приблизился к огню и сел рядом, напротив хозяина.

– Меня зовут Миндорро, – тут же представился тот. – Некоторые называют меня чародеем, но, надеюсь, тебя это не отвратит. На дороге не так уж много возможностей подружиться, чтобы отвергать их при встрече. Ночь скучна без собеседника, и отрада согревающего костра и горячего ужина лишь увеличивается, если её с кем-то разделить.

– Моё имя – Найло, – отвечал юноша. – Я рад разделить с тобой огонь, Миндорро. И буду ещё больше рад разделить с тобой ужин, ибо я ничего не ел с самого утра.

Тут он умолк. Поскольку, хоть он ясно видел костёр Миндорро и всё, что тот освещал, не было заметно ничего, похожего на пищу. Не было заметно вообще ничего, кроме пустой и плоской чёрной кожаной сумы, лежащей на усыпанной листьями земле.

– Внешность может быть обманчивой, Найло, – улыбаясь, заметил Миндорро. – Возможно, ты увидел тут мою суму, хотя вполне простительно, если бы и не смог углядеть что-то, настолько плоское и пустое. Ты никогда бы не подумал, что нечто, такое плоское, как она, может вообще хоть что-то содержать. Но что ты скажешь, если я поведаю тебе, что эта сума не так пуста, как кажется, что её плоскость вмещает всё, потребное мне, чтобы приготовить обильную трапезу для нас обоих?

Найло не знал, что сказать, но Миндорро и не ожидал ответа. Вместо этого он обратил внимание на суму рядом с собой. Одной рукой откинув клапан, другую он по локоть запустил в раскрытую суму. Мгновение он шарил внутри, а затем снова вытащил руку. Но она была уже не пуста. Теперь рука держала восхитительное кушанье, блестящее серебряное блюдо, нагруженное парой отлично зажаренных диких уток.

– Что это за магия? – воскликнул Найло.

– Это действительно магия, – отвечал Миндорро, – магия самого могущественного вида. Эта сума снабжает меня всем, в чём я нуждаюсь. Не только пернатой дичью, но и мясом, рыбой, хлебами, пирожными и печеньем, супами и салатами, фруктами и орехами, и всеми разновидностями пива и вина. Всё, для истинного пиршества и всяческая посуда и утварь, необходимая для сервировки и удобства. Но моя сума не ограничивается сотворением предметов пищи и питья. Она также может создавать золото и серебро, обработанные и нет, и всевозможные драгоценные камни. Не существует такого вида материального богатства, которое она не могла бы мне предоставить.

Миндорро распространялся на эту тему несколько минут, самыми превосходными словами восхваляя достоинства своей волшебной сумы. Его речь и сама по себе производила впечатление, но оно ещё больше усиливалось приводимыми им в доказательство примерами. Ибо он не прекращал разгружать свою суму, пункт за пунктом выкладывая их ужин, в том порядке, как называл. Каждый пункт выглядел так же прекрасно, как и самый первый. И каждый пункт появлялся из сумы, которая была не настолько велика, чтобы вместить и десятую часть этого, и весь затянувшийся процесс выглядевшая совершенно пустой.

– Для начала этого хватит, – наконец заявил Миндорро. – Теперь мы сможем вволю наесться и напиться. А после ты сможешь мне признаться, что никогда в жизни не пил и не ел лучше.

Старик говорил сущую правду. Еда и питьё были такими отменными, как он и утверждал, такими же отменными или даже лучше всего, что Найло когда-либо пробовал на вкус. Но, хотя, без всякого сомнения, они и доставляли удовольствие, Найло обнаружил, что не может ими наслаждаться. Радость его отравляла невыносимая мысль, что волшебная сума принадлежит другому. Его внимание отвлекал назойливый вопрос, как заполучить её в свою собственность.

В самом деле, кто удивился бы этому? Кто не захотел бы обладать такой вещью и от этого обладания обогащаться и всю жизнь поддерживать своё земное существование? И кто отказался бы завладеть такой вещью при удобном случае? Найло был не хуже других людей, но и не лучше. Он отлично знал, что воровать – это неправильно. Ещё он знал, что вдвойне неправильно проделать это с хозяином, который так великодушно его принял. Но на каждую хорошую мысль у человека всегда найдётся дурная, только и поджидающая, чтобы сбить его с пути. Такая нашлась и у Найло. Миндорро – волшебник. Если он потеряет свою суму, то сможет изготовить другую, так же, как он, несомненно, сделал первую. Но у Найло имелся лишь единственный шанс её заполучить и если он его упустит, то такой возможности никогда больше не будет.

Поэтому он решил выкрасть суму при первом же удобном случае. Такого не могло произойти, пока продолжалась трапеза. Но, когда доели остатки пищи и допили остатки вина, и блюда с сосудами вернулись в суму, откуда их и взяли, и даже сейчас не подававшую вида, что она не была совершенно пустой, тогда старик поскучнел, грузно опустился на своё ложе из листьев и погрузился в сон. И Найло понял, что его шанс пришёл.

Он поднялся со своего места и приблизился к спящему. Миндорро лежал на спине, правая его рука покоилась на сердце, в тени выпуклого живота, а левая оберегающе лежала на чёрной кожаной суме подле него. Заметив последнее, Найло не обрадовался. Он понимал, что не мог вытащить суму, не сдвинув вместе с ней и руку, но не знал, удастся ли сдвинуть руку, не разбудив её хозяина. Однако, желанный приз был слишком ценным, чтобы сдаться без борьбы. Он стал медленно-медленно поворачивать суму, пока рука мягко не соскользнула на покрытую листьями землю. Тогда Найло зажал суму под мышкой и унёс в лес, подыскивая место, где сможет её изучить, не опасаясь, что ему помешают.

Тем не менее, следует признать, что Найло не был полностью уверен в своей награде. Он верил, пока наблюдал, как Миндорро выкладывает оттуда их ужин, потому что с детским удивлением ожидал этого. Но потом в дело включился рассудок и он никак не мог одобрить идею о таком множестве громоздких объектов, содержащихся в столь малом пространстве. Не помогало и то, что в суме не было ничего явно различимого или ощутимого. Чем дольше Найло её нёс, тем отчётливее чувствовал, что она пуста. Он опасался, что, когда откроет её, то увидит, что внутри всё ещё пусто.

В конце концов он нашёл, что искал: лесную вырубку, достаточно заросшую, чтобы укрыть его от любого соглядатая, но не так уж густо, частично открывая вид на лунное небо. Он присел на стол упавшего дерева и зажал суму между колен. Потом раскрыл суму под лунным светом и заглянул внутрь. Сперва Найло подумал, что его худшие опасения сбылись, хотя, возможно, не в точности так, как он ожидал. Во-первых, внутри сума оказалась глубже, значительно глубже, чем представлялось снаружи. И, во-вторых, она была не так уж пуста, как казалась. Поскольку на дне, в темноте, куда не доставал лунный свет, что-то сдвинулось или шевельнулось.

Найло не разглядел, что же это было. Он лишь заметил, что под луной оно мягко блеснуло чем-то сверкающим. Но он тут же вспомнил блестящие металлы и сверкающие самоцветы, из которых была изготовлены тарелки и посудины старика. И поэтому Найло засунул туда руку, как это делал старый волшебник. Он достал дальше старика, так далеко, что туда вошла вся рука по плечо. Но содержимое, каким бы оно ни было, всё ещё оставалось недосягаемым. Впрочем, какое это имело значение? Если руки Найло не хватает, чтобы достать дно сумы, то он найдёт способ её удлинить. Он увеличит свою досягаемость каким-нибудь простым устройством, вроде самодельного крюка из отломанной ветки. Но сначала нужно вытащить руку.

И тут начались трудности. Едва лишь Найло стал вытаскивать руку, как что-то ухватило его за запястье и вновь потянуло внутрь. Сказать, что он удивился, значит совсем не передать его чувств. Но разве это оказалось такой уж неожиданностью? Было глупо считать, что волшебник оставит свою суму без защиты. Наверняка он поставил там капкан, силок или путы, чтобы хватать и удерживать любую руку, кроме своей собственной. Это была ловушка, вроде тех, что фермеры ставят в амбарах на крыс. Но Найло не был беспомощной крысой. Он был сильнее и умнее. Для него должно оказаться несложно либо вытащить руку из этой ловушки, либо вытащить ловушку из сумы.

Но это оказалось легче замыслить, чем осуществить. Найло тянул, но его усилия не приносили никакого видимого результата. Видимо, эти две силы – та, что тянула и та, что незримо сопротивлялась, были настолько точно подобраны, что ни одна не могла одолеть другую. Найло делал всё возможное, чтобы склонить баланс в свою пользу. Он запихивал свободную руку в суму, рядом с попавшейся в ловушку рукой, чтобы можно было тянуть ими обоими. Он упирался коленями в ствол дерева, чтобы подкрепить силу рук силой спины. И, в конце концов, он увидел, как его усилия вознаградились. Пойманная рука вновь начала вылезать наружу. Она выдвигалась медленно и мучительно, дюйм за дюймом, но всё-таки неуклонно вылезала. Ещё несколько мгновений и он сможет освободиться.

Но, едва его рука покинула темноту, как Найло захотелось вернуть её назад. Поскольку незримая сила так и не ослабила свою хватку и, когда на запястье Найло упал лунный свет, он осветил и то, что в него вцепилось. Что он считал силком или путами, теперь выглядело частью живого существа. Больше всего это напоминало человеческую руку, такой же формы и с таким же количеством пальцев. Но оно превышало обычную руку в полтора раза. Вдобавок оно было сине-стального цвета и покрыто затейливой сетью окаймлённых серебром ромбических чешуек.

Внезапно эта ужасная штука вновь стала затягивать Найло внутрь. На сей раз вопрос баланса даже не возник. Прежде оно только игралось с ним. Теперь же это пустило в ход неодолимую энергию и поистине сверхчеловеческую силу. Оно затянуло его от запястья до локтя, от локтя до плеча и от плеча до подбородка. Клапан сумы коснулся его губ, как трясина касается губ человека, которого засасывает. До сих пор Найло боролся в тишине, словно боялся, что любым звуком привлечёт внимание к себе и своей краже. Теперь он испустил звук, хотя уже проскальзывал головой вперёд в горловину чародейской сумы. Это был громкий, длительный и странно приглушённый вопль.

Крик, хоть и приглушённый, не остался неуслышанным. От приятных сновидений Миндорро пробудил ещё отзывающийся в ушах звук. Невозможно проснуться таким образом и хоть немного не встревожиться, особенно проснувшись один лунной ночью в лесу. Старик сел и осмотрелся вокруг, дабы увериться, что всё тихо и спокойно. Именно так всё и выглядело. Разумеется, он заметил отсутствие Найло, славного молодого человека, который разделил с ним ужин и огонь. Но на него нельзя было рассчитывать, ведь Найло был волен уйти в любое время, когда пожелает. Поскольку больше ничего не пропало и крик не повторялся, значит, старому волшебнику не о чем было тревожиться.

Он улыбнулся, перевернулся на другой бок и положил руку на гладкую чёрную кожу пустой сумы подле него. Затем он вернулся к своим отрадным снам. Так эту историю рассказывают в Симране.

Адриан Коул

Нефамильярный фамилиар

Симранских богов, как и большинство прочих, защищает их собственное могущество. Несомненно, мало приятного быть божеством, если нельзя доверять имеющимся уникальным сверхчеловеческим силам. Оттого боги Симраны – и кому известно их число? – ревнивы и, по большей части, надменны. Чего они пожелали бы в последнюю очередь – это новый бог или полубог, появившийся среди них и начавший пользоваться своими сверхъестественными способностями, тем более, если бы они значительно превосходили имеющиеся у Симранского пантеона.

К примеру, боги Симраны не оставались в неведении относительно ужасных и чудовищных сил некоей весьма тёмной личности, чьи деяния тайно записывались где-то ещё и носящей различные имена, ни одно из которых не позволялось произносить в Симране (и которые сей смиренный переписчик не стал упоминать по причине самосохранения). Также было известно, что у этого существа имеется фамилиар – коварная эгоистичная маленькая тварь, и в мультивселенной и множестве её измерений более, чем достаточно областей, где хранители предупреждают и людей, и богов против появления этой коварной сущности.

Его имя гораздо менее могущественно и, хоть обычно произносится тихо и с опаской, ничем не выдаёт, сколь отвратителен его носитель.

Эльфлок – вполне заслуженно – заработал репутацию существа злокозненного, вероломного и ненадёжного, и во многих сферах ему радовались, как моровому поветрию и обходились с ним так же прямо и бесцеремонно. Знающие о его самовозвеличивании боялись потенциальной способности воззвать к хозяину, а точнее, прикинуться, будто взывает, ибо, если так поступить, то ужасная кара не оставит его в живых.

Боги Симраны вполне осведомлены о Эльфлоке и его дьявольских проделках. Было бы преуменьшением сказать, что в своё царство они его не приглашали. Соответственно, они оповестили множество священников, оракулов и все разнообразные виды своих прихожан, что, если этот фамилиар хотя бы пальцем вступит в Симрану, его следует немедленно изгнать. Неисполнение этого эдикта могло привести к последствиям, слишком болезненным, чтобы о них даже помыслить.

Амптус Андербанг, известный просто как Амп тем нескольким существам, что имели к нему какое-либо отношение, был весьма незначительным волшебником, хотя на самом деле, в применении к нему этот термин служил просто, чтобы вызвать доверие. У Амптуса имелись стремления, в основном прискорбные для него, так как эти стремления не соответствовали его возможностям. Безусловно, он почти достиг точки, когда придётся принять этот неприятный и огорчительный факт. Он даже всерьёз подумывал вступить в ближайшую святую обитель Одинокой Горы Просвещения, где, по слухам, Монахи Смутного Исповедания приветствовали новых братьев. Может быть, Амптуса остановил слух, что эти Монахи использовали, по меньшей мере, некоторых новичков в качестве основного ингредиента их печально известных пиров.

Однако у него была и другая альтернатива, которая казалась Ампу лишь чуточку менее привлекательной, чем путешествие к высотам святой обители. На пыльной равнине, где он жил, стояло ещё одно каменное строение, дом Зелешти, чья репутация плетельщицы заклинаний и госпожи сил ночи явно возрастала. Амп много раздумывал над идеей поделиться с Зелешти заклинанием-другим. Его собственный ассортимент чародейских приспособлений был ограничен, но, всё-таки, должно быть что-то, на что его соседка могла бы позариться. Возможно, Заклинание Преодоления Бессонных Ночей или Противодействие Приступу Боязни Дневного Света, или Проклятие Внезапных Резких Запахов?

Трудно решить, думал он, размышляя над этим. Может, Зелешти и получит выгоду, но должно быть нечто, что принесёт и ему приемлемое вознаграждение. Разумеется, такого не получишь в обмен на бутыль его домашнего вина, хоть и очень крепкого, но немного безвкусного. Он сгорбился на ветхом стуле и высосал половину бутылки, вскоре погрузившись в вялый полусон.

Эльфлок, порхавший тут и там по разным призрачным путям астральной сферы, понял, что в настоящий момент его шансы обнаружить место, куда можно войти, какой-нибудь мир, где он сможет выведать полезный секрет-другой у его доверчивых обитателей, очень ограничены. Однако, он знал, что поблизости был один мир, за границами сумрачной ткани астральной сферы, край, о котором он слыхал – Симрана.

То, что он о ней знал, вдохновения не внушало и он был уверен, что Симрана ничем не поможет в поисках его неуловимого тёмного хозяина. Невзирая на это, как моряку, носимому туда-сюда штормом, пусть и метафорическим, следовало найти хоть какую-то гавань. Быть может, краткое пребывание в Симране хотя бы позволит собраться с мыслями для следующей стадии непрерывных поисков. Он остановился. Боги Симраны были тесно связанной группой и не потерпят вторжения. В беседе за вином, разделённым с его товарищем-фамилиаром, тот говорил, что эти вспыльчивые боги имели обыкновение вышвыривать пришельцев, даже не спрашивая, кто они такие.

И всё же Эльфлок выскочил из астрала в реальность Симраны. Он очутился в тёмном здании, по-видимости, небольших размеров, где на низком стуле, тихонько похрапывая, горбился единственный обитатель с бутылкой тёмного вина, выскальзывающей у него из пальцев. Этот объект всё же сбежал из хватки хозяина и с резким звуком упал на пол, разлив оставшийся винный осадок, густой, как грязь.

Этого звука хватило, чтобы спящий человек очнулся. В испуге он стал оглядываться вокруг, потом его взор упал на сидящее существо, которое наблюдало за ним из другого угла комнаты.

Эльфлок попытался успокоительно улыбнуться. Улыбка, хоть немного убедительная, а тем более успокаивающая, не была тем искусством, в котором фамилиар поднаторел, поэтому он вдобавок низко поклонился. – Мои смиренные извинения за то, что потревожил вас, – произнёс Эльфлок. – Похоже, я немного заблудился.

Эльфлок разглядывал маленького человечка, если это был человек, который теперь сидел неподвижно. Он был средних лет, хотя поношенная одежда и ужасная неопрятность заставляли его выглядеть состарившимся прежде срока. Множество браслетов, колец и цепочек, украшавших его шею, конечности и пальцы, предполагали некий магический ранг, поэтому Эльфлок был осторожен. Он подбавил лести.

– В мои намерения не входило врываться незваным к столь достопочтенному магу, как ваша милость.

Амп выпрямился, хотя это ненамного возвысило его над миниатюрным гостем. – Полагаю, ты не уроженец Симраны, – сказал он. Эльфлоку казалось, что Амп мысленно что-то искал, возможно, имя или хотя бы ключ к разгадке личности фамилиара.

Эльфлок понимал, что своё имя ему не всегда стоило открывать. – Ваша догадка верна. Простите меня за вторжение. Я перенацелю мои энергии и перейду… то есть, если нам нет никакой возможности заключить маленькую сделку.

– Сделка?

– Ну, мы могли бы немного обменяться сведениями. Я всегда в поисках знаний. И у меня на обмен имеется одна-две уловки. Видите ли, я ищу своего хозяина. Он – известная тёмная личность, неизбежно движущаяся некими тёмными путями.

Амп выпучил глаза от внезапного понимания. – Боги Заоблачные, да ты – Эльф… – Но он зажал рот рукой, прежде чем договорил это имя. Показалось даже, что он немного уменьшился. Когда Амп заговорил снова, его голос превратился в тонкий писк. – Извини. На миг я подумал… – Он опять умолк.

Обычно Эльфлок любил наводить ужас на волшебников, пусть даже и незначительных. Однако на сей раз он почувствовал небольшое разочарование. – Нет нужды произносить моё имя. Если вы это знаете, то знаете, что у меня имеются связанные с ним определённые силы.

Амп чуть не взвизгнул. Теперь его лоб несомненно заблестел от испарины. – Чего ты хочешь?

– Чего-нибудь, что даст мне подсказку к тайне местонахождения моего хозяина. Он всегда опережает меня на шаг или два. Если нет, то я не стану отправляться в путь. Симрана немного отстоит от моих обычных окольных троп. Возможно, это хорошее место, чтобы отдохнуть и подремать год-другой, и здесь уж точно, шумиха не поднимется.

– Я ничего не знаю о… твоём хозяине. Ничегошеньки.

Эльфлок скривил свои лягушачьи черты ещё в более гротескную гримасу. – Этого я и боялся. Очень хорошо, я исче…

– Ты не можешь, – выпалил Амп.

– Не могу?

– Ты – мой пленник.

Эльфлок зевнул. Этот получеловек, эта букашка, эта человеческая мошка назвала его пленником? Это невероятно, это смехотворно. – Видимо, это шутка.

– Н-нет, – выдавил Амп. – Я окружил своё жилище чарами. Никто вошедший не может выйти, если я их не сниму.

Теперь, когда чародей упомянул это, Эльфлок признался сам себе, что ощущал некое волнение в атмосфере этого места, некое слабое жужжание. Он попытался обезоруживающе улыбнуться, хотя видел, что Ампа это не успокоило.

– Вы меня удивляете, почтенный волшебник. Почему, во имя Семнадцати Преисподних Неутешных, вы желаете задержать такое ничтожество, как я?

– Тебе запрещено появляться в Симране.

– Мне? Ну, я не чувствовал, чтобы какая-то явная сила пыталась помешать мне войти. Может быть, ужасные хранители проспали? Или напились? Если они разделили с вами содержимое этой бутылки, то, полагаю, они могли выйти из строя.

Амп покачал головой. – Я ничего не знаю об этих хранителях. Это дело Богов Симраны. Я просто добропорядочный гражданин.

– Действительно? И как вы это подтвердите? После того, как хитро и безжалостно заманили меня в ловушку своим волшебством.

– Я не посмею тебя отпустить. Если станет известно, что я так поступил, Боги обрушат на меня ужасную кару. У меня нет другого выхода, как отдать тебя им.

Эльфлок обдумал это без малейшей радости. Он знал Богов Симраны, как довольно апатичных и беззаботных, но нисколько не желал стать жертвой их недовольства. – Вы станете действовать столь бессердечно?

– Стану, – отчаянно кивнув, ответил Амп.

– Вас никак нельзя отговорить от этого?

– Абсолютно никак.

– Это ваше последнее слово?

– Без сомнения.

– Даже если я предложу вам… богатое вознаграждение за мою свободу?

– Ничего, что ты можешь сказать, не… вознаграждение? Какого рода вознаграждение?

Эльфлок узнал этот жаждущий взгляд, эту отчаянную потребность. – Я могу быть очень щедрым. Чего вы желаете?

Амп казался слегка смущённым. – Есть одна вещь. Вряд ли я осмелюсь попросить.

– Не тряситесь, как заяц. Говорите, говорите.

– Зелешти, ведьма. Чародейка немалой искусности.

– А, так вы желаете сделать её своей невестой.

Амп подскочил на месте. – Небесные Боги Оом-Пубиша, нет! Да это распоследнее, чего я пожелал бы любому! Зелешти в невесты? Не дай боги. У неё норов демона, терпение шторма и любезность бешеного скорпиона.

– Понимаю. Вы желаете истребить её. Вы завидуете её силам?

– Нет, нет. Я не желаю её убивать. Дело в том, что… ну, у неё имеется обширная библиотека, да и её познания в определённых науках впечатляют. Если бы она только поделилась со мной некоторыми из этих вещей, я смог бы возвыситься, может, даже до Тринадцатого Уровня Просветления.

– Как погляжу, вы полны амбиций, – серьёзно заметил Эльфлок, хотя у него не было ни малейшего подозрения, что это состояние означает на самом деле.

– Так ты сделаешь это? В обмен на освобождение? – Амп снова принял отчаявшийся вид. – Ты заставишь её объединиться со мной?

– Конечно! Это такой пустяковый вопрос. – Эльфлок скрыл свои опасения. Ведьма, которую так скудно описал волшебник, казалась весьма устрашающей и Эльфлок понятия не имел, как собирается принудить её к какому-либо союзу, но уж такова была его жизнь. Он что-нибудь придумает.

Обиталище Зелешти было немногим лучше груды камней, возможно, скрытое таким образом от любопытных глаз неизвестных летучих тварей, что влетали и вылетали из облаков, сверкая своими внушительными когтями, клацая длинными клювами и в целом внушая отвращение. Эльфлок с опаской подбирался к этому жилищу, понимая, что его манёвры ограничены. Связывающие чары Ампа, препятствующие фамилиару сбежать из Симраны, были действенными и удерживали его так же сильно, как и любые цепи. Если он хотел вернуться в астральные сферы, то не оставалось ничего другого, как исполнить то, что пообещал волшебнику.

Учитывая это, он постучался в то, что в ведьмином логове считалось за дверь. Она отворилась со зловещим скрипом, который подозрительно смахивал на звук трещащих костей. Над Эльфлоком нависла тень. Это была нехарактерная ведьма, если он правильно понял тот термин. Зелешти, если это правда была она, в два раза превышала его высотой и почти в три раза шириной. Её огромные круглые глаза уставились на него, словно луны, её черты скривились по-иному, в гримасу, которая, пожалуй, могла бы отогнать даже забежавшую волчью стаю.

– Имя? – прошипела она.

– Ну, я…

– Имя?

– Я… Я…

– ИМЯ?

– Я от Амптуса Андербанга.

Её невероятный рот растянулся. – Что же ты сразу не сказал, маленькая картошечка? Заходи, заходи, не стой там, а то корни пустишь. Входи же. – Она увлекла его в своё обиталище, где несколько грандиозных свечей наполняли это место пляшущим светом. Эльфлок никогда не встречал подобного. Полным-полно безделушек, побрякушек и каких-то старинных вещиц громоздилось, лежало и свисало здесь, в водовороте изобилия, блестя и сверкая, заставляя его коситься; он едва удержался, чтобы не закрыть глаза.

– По какому делу? – спросила Зелешти. – Не желаешь немного вина? – прибавила она, прежде чем он ответил. – Это – Красное Бандулианское, годится и для императора. – Эльфлок несколько раз пытался заговорить, но всякий раз она выстреливала в него другим вопросом, прежде чем ему удавалось ответить на предыдущий. Он решил, что все они были риторическими и ограничился простым киванием. Как только Зелешти усадила его на груду подушек, возвышавшуюся над полом на несколько футов, с зажатым в кулаке высоким бокалом искрящегося пурпура Красного Бандулианского, то наконец перестала обстреливать вопросами и плюхнулась на ещё большую гору подушек, по-видимому исчерпав свои запасы общительности.

Эльфлок быстро воспользовался тишиной, прежде чем она успела вновь её нарушить. – Амп попросил, чтобы я посетил вас от его имени. Он знает, что в его личной коллекции имеются определённые сокровища, которые могут вас заинтересовать. – Честно говоря, это был удар наугад, но Эльфлок понимал странные вкусы тех, кто практиковал мистические искусства.

Зелешти попыталась наклониться вперёд, но груда подушек сразу же остановила её и угрожала вообще завалить с головой. Она отбросила несколько из них в сторону. – Да, именно так, как ты сказал, маленький ходячий овощ.

Эльфлок решил пропустить мимо ушей то, что, по-видимому, было оскорблением, хотя и довольно безобидным. – Он был бы только рад подарить вам эти вещи и смиренно интересуется, не соблаговолите ли вы позволить ему погрузиться в ваши собственные потрясающие закрома волшебных знаний.

– А он осторожен, этот Амп. Есть ли тайный смысл в твоих словах, о перекрученный клубень?

– Ээ, нет, не думаю, сударыня. Амптус, то есть Амп – просто желает к вам присоединиться, поделиться определёнными вещами.

Она захихикала. По крайней мере, Эльфлок счёл это хихиканьем. Её внушительное тело затряслось, как от хихиканья, а её лицо сморщилось таким образом, который тоже предполагал это действие. «Или я что-то упустил, – подумал он, – или она безумна».

– Разумеется, он желает осуществить этот союз таким способом, который приведёт к полному вашему удовлетворению.

Теперь от ведьмы донёсся взрыв несомненного хихиканья. Она вытащила колоссальный испятнанный носовой платок и приложила к глазам. – Я так люблю зашифрованную игру слов, – наконец проговорила она.

– Но, сударыня, я высказался открыто и честно.

– Да, да, я понимаю. Так прекрасно знать, что галантность ещё существует в нашем маленьком беспокойном мире.

Эльфлок был очень рад, что не оскорбил её. О последствиях такого невыносимо было и подумать. – Полагаю, благородная дама, вы одобряете это предложение?

Она одарила его грандиозным подмигиванием. – О, надо же. Конечно, да. Я только удивляюсь, почему он так долго тянул с этим. Мы были соседями не меньше трёх лет. Я так хотела, чтобы он заманил меня к себе. По собственной воле, разумеется. Конечно, я могла бы набросить на маленького лапочку сколько угодно приворотов, но мне нужны неподдельные чувства. Мне нужна его истинная страсть – то есть любовь. Ладно, хорошо, признаю, его страсть была бы очень желанна.

– Сударыня, он – скромнейший из людей. И ему потребовалось какое-то время, чтобы найти посредника. Он опасается, что предлагаемое им не оправдает ожидания.

– Пусть он предоставит мне об этом судить, – сказала она, облизав губы. – Когда, по его предложению – мне так нравится это слово – мы должны встретиться?

– Его дом открыт для вас. Вы можете навестить его на досуге и испытать его инструментарий.

Зелешти, затрепетав, схватила охапку подушек и прижала их к груди. Эльфлок наконец-то начал понимать, что в этом крылось больше, чем он сознавал изначально. Ведьма действительно интересовалась Ампом. Однако, с удивлением подумал он, она питала надежды на более плотский союз. Мысль об этом заставила Эльфлока скорчиться, но подобные человеческие слабости не ему было комментировать.

– У меня не было определённых планов на этот день, – объявила Зелешти. – И в таких вопросах нужно ковать железо, пока оно горячо, если ты понимаешь, что я хочу сказать.

Эльфлок не нашёл лучшего ответа, чем опять кивнуть. Он смотрел, как ведьма начала собирать разнообразные принадлежности, которые подобные существа любят таскать с собой, хотя его поражало несусветное количество собираемого багажа. Амптус жил совсем недалеко отсюда, а ведьма, казалось, собирала достаточно для затянутой выездной комедии.

– Пошли! – заявила она наконец, выходя из дома, словно целый верблюжий караван в походе. Эльфлок поскакал вслед за ней. Если хоть немного повезёт, Амп немедленно одарит его свободой. Чем скорее Эльфлок покинет Симрану, тем лучше.

Вскоре они добрались до скромных владений маленького волшебника. Зелешти, которая выглядела едва запыхавшейся, невзирая на свою необъятную ношу, опустила взгляд на фамилиара. – Ты можешь объявить обо мне, – промолвила она голосом, который разогнал всех птиц и животных в округе на все четыре стороны.

Эльфлок постучал в дверь как полагается и через мгновение она скрипуче отворилась, явив взволнованный лик волшебника. Эльфлок низко поклонился. – Прославленный и несравненный мастер, я привёл к вам бесподобную Зелешти, Владычицу Всевозможных Волшебств, Королеву Квинтэссенций, Императрицу Имманентных Искусств.