Текст книги "Выжить в битве за Ржев. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Августин Ангелов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Имелся еще и самый страшный вариант, о котором Горшков даже не хотел пока думать, но он тоже навязчиво вертелся в его мыслях: «Что если Угрюмов завербован немецким Абвером? Не от того ли он ведет какую-то свою, частную, опасную игру, используя этого человека, похожего на Епифанова?»

Какой бы вариант ни был верен, одно было лейтенанту государственной безопасности ясно: докладывать все эти опасения кому-нибудь здесь, в Можайске, бесполезно и даже опасно. Угрюмов тут вездесущ. Его приказы выполняет даже комендант гарнизона.

Когда Полосухин ушел, получив от майора ГБ лишь предупреждение, Угрюмов указал Горшкову на стул.

– Ну что, Андрей, как тебе наш Епифанов после возвращения? – спросил он, и в его глазах читалась не просто начальственная строгость, а тяжелый, испытующий взгляд.

– Товарищ майор, я… не понимаю, – честно выдохнул Горшков, решив разыграть полное замешательство. – Капитан Епифанов… он же… и есть этот «Ловец». Так получается?

– Да. Все выяснилось, – спокойно констатировал Угрюмов. – Капитан Епифанов и есть тот специалист, которого мы не могли опознать сразу. Он выполнял очень секретное задание, потому документов при себе не имел. Аппаратура была ему выдана особая, союзная, экспериментальная, потому и надписи на ней английские. Его контузило в бою за линией фронта, но он все-таки сумел выйти к своим и сберечь уникальное снаряжение. Молодец. Просто герой! Теперь его задание изменилось. Он получил новую группу. И ты, лейтенант, должен забыть все свои предыдущие доклады о Ловце. Дело считать закрытым. Материалы – уничтожить. Понятно?

Это был приказ. Четкий, недвусмысленный. Угрюмов закрывал тему навсегда, ставя жирную точку.

– Так точно, – автоматически ответил Горшков. – Понятно.

Но внутри у него все кричало от протеста: «Ни черта не понятно! Почему Епифанов из центрального аппарата вдруг заделался таким метким снайпером и неуловимым диверсантом? Почему он так не похож сам на себя? А если он настолько контужен, что память отшибло, то как же его отправляют так быстро на новое ответственное задание? И почему Угрюмов так яростно его прикрывает, не дав даже элементарно проверить, разговорив этого капитана Епифанова?»

Выйдя из кабинета, Горшков пошел в помещение канцелярии, где сидели молоденькие секретарши. Но, на этот раз Андрей даже не улыбнулся им. Ему нужны были лишь листы бумаги и свободная пишущая машинка. Сердце бешено колотилось. Он был молод, амбициозен и верил в систему. А в системе всегда существовало правило, что приказ начальника – это закон. Но, в нем самом говорило теперь что-то другое – инстинкт охотника, который внезапно заметил дичь, притаившуюся совсем рядом.

Глава 14

Грузовик, предоставленный группе по распоряжению майора Угрюмова, изрыгая сизый дым, выехал на заснеженный полигон в нескольких километрах от Можайска. Здесь формировались лыжные батальоны особого назначения. Место напоминало учебный центр: укатанная площадка, мишени на снежном валу, бревенчатый барак-склад, избы-казармы. Но вокруг царила не строевая муштра, а сосредоточенная, грамотная работа с лыжниками. Именно сюда звонил Угрюмов, требуя найти все самое лучшее для экипировки особой группы капитана Епифанова.

Пока ехали, Ловцу не давал покоя тот лейтенант из НКВД, обративший на него внимание возле штаба, когда группа уже грузилась в машину. Смотрел он явно недобро, даже окликнул, словно что-то почуял. Возможно, он хорошо знал прежнего Епифанова и ждал от него соответствующей реакции на их встречу. Но, Ловца никто не предупреждал, как нужно с этим лейтенантом держаться. В той бумажке с легендой, которую он, заучив наизусть, сунул в печку, о нем ни слова не говорилось. Кто он? Друг Епифанова или же просто сослуживец? Впрочем, успокоение лейтенанта – это теперь была забота Угрюмова. И попаданец старался выбросить тот маленький и незначительный эпизод из головы. Потому, когда подъехали к лыжной базе, Ловец спрыгнул из кабины на снег с боевым настроением.

Как бы там ни было, а теперь он чувствовал себя гораздо уверенней, сделавшись в этой реальности капитаном Епифановым. И его первым приказом на этом «новом посту» стала подготовка группы к лыжному рейду в тыл врага. Вот только, попаданец понимал, что его собственные навыки биатлониста почти бессмысленны без адаптации к реалиям 1942 года. И сейчас ему предстояло не столько командовать, сколько быстро учиться вместе со всеми, перенимая опыт здешней зимней войны.

Февральский день только начинался. И он обещал быть насыщенным до предела. От машины Ловец сразу направился к сараю, в котором разместился склад лыжной экипировки. Внутри пахло смолой, деревом и морозом. Лыжи марки «Турист», охотничьи, а также военные лыжи, лишенные маркировки, торчали вдоль стен. Попаданец рассматривал эти раритеты внимательно. Похоже, материалом всех лыж тут служила береза, тяжелая и не слишком прочная. Сами лыжи были отнюдь не гоночными, даже и спортивными не назвать: широкие, – почти десять сантиметров, – чтобы не проваливаться в снег.

Никакого пластика, никаких композитных материалов для здешних лыж, конечно, не предусматривалось. Простой загнутый вверх носок и ходовая поверхность, намазанная неприятно пахнущей смазкой. Биатлонист в нем протестовал против большой ширины лыж. Конечно, в глубоком снегу такие не потонут, но маневренность и скорость катастрофически упадут. Да и их смазка – не та сложная химия, подобранная под температуру и влажность, к которой он привык, а какой-то неизвестный липкий состав.

Крепления были еще хуже, чем сами лыжи – кожаные ремни-наносники, примитивные и коварные, в которых легко подвернуть ногу. Тяжелые лыжные палки из дерева тоже не добавляли оптимизма. А в качестве лыжной обуви повсюду на полу громоздились валенки с пришитыми снизу кусками автомобильных камер. Похоже, чтобы создать подобие прорезиненной подошвы.

Разглядывая эту груду деревянных досок с ремнями, предназначенными для катания на лыжах в валенках, Ловец испытал чувство тоски. Его тело и мышечная память кричали о другом: о легком карбоне палок в ладонях, о точном и почти невесомом ощущении композитных лыж на ногах, о гладком, стремительном скольжении по накатанной лыжне в аэродинамическом гоночном комбинезоне, сшитом из сверхэластичной синтетики. Здесь же, словно бы, с лыжами был каменный век: тяжелые, неповоротливые «Туристы» и «Охотники» с ременными креплениями, которые напоминали издевательство, а не спортивный инвентарь.

Глядя на все это архаичное «богатство», попаданец, как бывший биатлонист, просто ужаснулся, но тут его окликнули.

– Вот, товарищ капитан, ваши, – к нему подошел немолодой инструктор, держа в руках пару похожих лыж, но с другими креплениями – металлическими, с пружинным механизмом. – Майор Угрюмов приказал выдать вашей группе самые лучшие, какие есть. Эти трофейные, норвежские «Rottefella». С меховыми ботинками под них. Он указал на ящик в углу с грубыми кожаными ботинками на меху с высоким рантом. Это была редкая удача.

Получение лыжной одежды и ее примерка заняли много времени. Сначала – шерстяное нижнее белье, грубое, колючее, но теплое. Поверх – белые ватные штаны и белая ватная куртка, делающие фигуру неуклюжей. Потом – главная диковинка: белая маскировочная плащ-палатка из плотной непромокаемой ткани, вроде плащевки. На голове, – лыжная ватная шапочка, сверху которой – шапка-ушанка. А вместо шарфа – белая вязаная балаклава с прорезями для глаз и рта. Все это одеяние превращало боевого лыжника в безликое белесое привидение. Еще выдали тонкие кожаные перчатки, а поверх них зачем-то еще и странноватые варежки с отдельным пальцем для спускового крючка. Помимо лыж, каждому лыжнику полагались еще и санки, на которых предстояло везти припасы.

Пока они одевались, инструктор лыжного батальона помогал подбирать экипировку. Он явно был удивлен, что городской, на первый взгляд, капитан ловко управляется с норвежскими лыжными креплениями. Остальные так не умели, и инструктору приходилось им показывать, как надо пристегивать и отстегивать ботинки и лыжи.

– Забудьте все, что вы знаете о лыжах, если вообще что-то знали, – говорил он. – Я постараюсь научить вас идти сквозь лес, когда нет привычной трассы и ровной лыжни. Когда есть снег по пояс и мороз, который к ночи будет за тридцать. Вы должны сегодня не просто потренироваться, а представить, что в лесу сидит враг, который слышит каждый хруст. Моя задача научить вас не скорости, а бесшумности перемещения по лесу без ошибок. Запомните, что вы – не бегуны на дистанции, а грузовой транспорт, который должен дойти до цели так, чтобы не потревожить противника…

– Нет, к таким креплениям мы не привыкшие, – наконец не выдержал Ветров, перебив инструктора. – Нам бы привычные, ременные. Там все просто: ремень должен ложиться ровно, без перекрутов. Только затягивать надо потуже, а то нога в валенке болтаться будет, и на спуске лыжу потеряешь.

Ловец, привыкший к быстросъемным системам, понимал, что Ветров в чем-то прав. Ведь привычку к старым ременным фиксаторам, раз уж Ветров к ним привык, быстро переломить трудно. Но инструктор, которого звали Иван Дмитриевич, оказался кладезем практической мудрости, выстраданной им, оказывается, еще в Зимней войне с финнами.

– Очень важно еще и правильно выбрать лыжные палки, – продолжал он, сделав вид, что не обратил внимания на замечание Ветрова. – На войне они – не для скорости, а для сохранения жизни. Запутался, упал, но оперся на палки и сразу поднялся. Потому надо четко подобрать по размеру, по росту, чтобы можно было без труда связать их петлями и заткнуть за пояс, когда нужно оставить руки свободными для оружия. Настоящий боевой лыжник и без палок бегать должен уметь, ежели бой начнется.

Пока они выходили на укатанную лыжню для первого пробного круга, Ловец, впервые встав на широкие, неповоротливые лыжи, почувствовал себя неуклюжим новичком. Его тело помнило легкость карбоновых палок и отточенную технику конькового хода. Здесь же все было иначе: тяжелый, раскачивающийся шаг охотника, постоянное балансирование, чтобы не пересечь неуклюжие лыжи. Но, например, Ковалев, выросший в этих лесах и до войны служивший лесником, двигался на таких же лыжах легко и бесшумно. Панасюк тоже показывал отличный навык, и его устойчивость на лыжне, при всей его массе и высоком росте, была поразительной.

– А теперь попробуйте без палок! – скомандовал инструктор.

Это было испытание. Без опоры баланс нарушался мгновенно. Ветров тут же зарылся носом в снег, с перепугу выпустив из рук лыжные палки, которые не заткнул за пояс, как учил инструктор, а держал перед собой. Смирнов, цепкий и собранный, справился лучше, но его движения стали резкими, расточительными. Ловец заставил себя дышать ровно, перенося вес плавно, как его учил когда-то тренер. Постепенно тело начало вспоминать давние, базовые рефлексы.

Инструктор выбрал самый экономичный и бесшумный попеременный двухшажный ход без скольжения на палках, который используют охотники и разведчики.

– Смотрите, – он выдвинулся вперед, взяв лыжные палки в руки и подняв их. – Никакого мощного отталкивания палкой. Палка – только для баланса, для помощи ноге. Шаг – не скользящий, а приставной, с переносом веса. Вы не едете, вы идете на лыжах. Медленно, плавно, без рывков. Все усилия – в ноги. Руки расслаблены. Помните, что у вас еще и винтовка на ремне за спиной или в положении готовности. Ваша цель – научиться идти так достаточно долго, чтобы не выдохнуться.

Он заставил их сделать круг по полю без палок, держа оружие наизготовку. Это было непросто. Тела, привыкшие к грузному пешему шагу, отказывались слушаться. Но инструктор показывал все личным примером без всякой спешки. И все постепенно втягивались, подражая ему.

Инструктор подбадривал Ветрова, семенившего сзади:

– Вот ты молодец! На ходу палки сложил и заткнул за пояс. Это уже правильно. Теперь руки у тебя свободны, чтобы стрелять.

Следующим уроком стало преодоление препятствий. «Подлип» – это слово стало для них новым кошмаром. Инструктор нарочно завел группу к краю леса, где под тонким настом журчала незамерзшая промоина, образованная ручьем. Лыжи первых бойцов вязли в мокром снегу, налипающему тяжелыми комьями, которые мгновенно смерзались в лед.

– Стой! Не лезьте все сразу! – крикнул инструктор, увидев панику в глазах Ветрова. – Первый, второй, – вперед! Проложите лыжню, но быстро, не останавливаясь!

Ковалев и Панасюк рванули сквозь промоину, быстро работая палками и проскочив опасный участок. Мороз был их союзником. Уже через минуту мокрая лыжня покрылась ледяной коркой.

– Теперь – по одному, быстро скользя, чтобы сбить подлип! – скомандовал инструктор.

И, это сработало. Налипший было от влаги снег отвалился, когда лыжи прошлись по ледяной корке.

Потом Иван Дмитриевич показывал группе, как быстро собрать с палками и лыжами импровизированные волокуши для раненого или для пулемета. Как, не снимая варежек, перезарядить винтовку или магазин ППШ. Как устроить ночлег в снежной яме, укрывшись плащ-палаткой и снегом.

– Главный враг изнутри одежды – свой же пот, – говорил инструктор, – Вспотеешь в движении, а на привале замерзнешь насмерть. Одежда должна дышать, а не париться, и спать в ней, когда мокрая, нельзя. Потому вам выданы запасные комплекты, которые повезете на санках.

И на следующий тренировочный круг им пришлось тащить за собой санки с полным грузом. Впрочем, инструктор оказался на удивление компетентным и здорово помог приноровиться, не заставляя наращивать темп, а сосредоточив все внимание на правильности и четкости действий. Ловец слушал его, впитывая каждое слово. И, разумеется, он внимательно следил за успехами своих бойцов. После третьего круга Смирнов уже довольно ловко перемещался на лыжах, не боясь продолжать движение и без палок, когда поступала такая команда. Даже Ветров, самый неумелый из группы, выглядел на лыжне уже уверенней, красный от мороза и усилий, но, кажется, довольный уже тем, что наконец-то перестал отставать от остальных.

Во время этой тренировки происходило и слаживание группы с новичками. Ловец с удовлетворением наблюдал, как Ковалев и Панасюк, которые всего лишь сутки назад числились бойцами других подразделений, сегодня уже влились в единый воинский коллектив с остальными. И он, Ловец, собирался стать не просто командиром, а «дирижером» этого «оркестра», сочинить «новую мелодию», используя таланты участников группы: собственный потенциал снайпера-диверсанта, чутье оперативника Смирнова, технические навыки Ветрова, назначенного радистом, лесное ориентирование проводника Ковалева и сокрушительную мощь пулеметчика Панасюка.

Вот только, времени оставалось катастрофически мало. Всего один день на все тренировки! Чертовски мало, чтобы из группы бойцов с разной физической подготовкой, среди которых лишь Ковалев имел по-настоящему лесной зимний опыт, слепить команду боевых лыжников. Не спортсменов, а диверсантов, способных преодолеть десятки километров по глубокой снежной целине с полной выкладкой, и, при этом, сохранить силы для боя.

Между тем, тренировка продолжалась уже четвертый час, когда инструктор сказал:

– А теперь будем отрабатывать атаку на условный опорный пункт немцев. Пока без стрельбы. Только грамотное перемещение, скрытность и взаимодействие.

Все уже подустали, но не было ни возмущения, ни даже тихого ропота. Было лишь молчаливое принятие очередного задания и желание выполнить все четко. Они понимали, куда идут. И понимали, что всем им требуется обновить свои лыжные навыки, какими бы замечательными лыжниками они раньше не были. Все в группе знали, что эти учебные задания от опытного инструктора на безопасном полигоне – их последняя возможность просто набить шишки, исправив оплошности, которые в немецком тылу будут стоить жизни.

Инструктор продолжал «издеваться» над ними и весь пятый час тренировки.

– А сейчас – круг с оружием и полной выкладкой по полосе препятствий! – скомандовал он. – И постарайтесь не загреметь консервными банками, которые там висят. Считайте, что каждый звон пустых банок – это пулеметная очередь по вам.

Впереди, действительно, кто-то заранее развесил банки на веревках между деревьями на уровне колена и пояса. Это сразу изменило картину. Движения лыжников в группе стали осторожнее, осознаннее. Это показало, что все они уже начали неплохо чувствовать лыжи и предугадывать их поведение на лыжне. А после хождения на лыжах между банками, инструктор перешел к еще более сложным трюкам – к аварийным ситуациям.

– Запомните, что падение кого-то одного в группе – это не просто досадная оплошность. Это мгновение уязвимости, шум и потеря темпа всей группой. Потому, если такое случилось, то подниматься нужно быстро и тихо, – говорил инструктор.

Он намеренно упал, перекатился на бок и, упираясь коленом в снег и используя лыжу как опору, встал за секунду почти беззвучно. Потом, отряхнувшись, продолжил:

– Если запутались в лыжах, то не дергайтесь. Замрите, отдышитесь, а потом аккуратно, по одной, высвобождайте ноги и вставайте обратно на лыжню.

Наконец-то они сделали паузу в занятиях и подкрепились. Причем, перекусили сухпайком, не снимая лыж. Потом была отработка спуска и подъема с оружием. Здесь Ловец показал приемы горнолыжника: низкую стойку, повороты переступанием, торможение «плугом» на широких лыжах, за что мысленно впервые поблагодарил их ширину. От такой показухи у инструктора даже челюсть отвисла.

Но, он продолжил свои наставления, стараясь скрыть удивление способностями Ловца:

– Санки с грузом надо использовать с осторожностью, чтобы не перевернулись. Нужно придерживать их, закрепив груз. И не садиться сверху. Иначе можно вместе с санками перевернуться и покалечиться.

Потом инструктор учил их, как спать прямо в снегу, выкопав снежную нору. И, если сделать все правильно, то в такой норе-яме будет так тепло, что не обморозишься. А последним упражнением стал марш-бросок на несколько километров в незнакомом им лесу, полагаясь только на компас и карту. Впрочем, они успешно справились и с этим. Никто не упал и не отстал.

К концу занятий с инструктором, когда короткий зимний день уже заканчивался, все были очень усталыми, но в их движениях появилась уверенность и чувствовалась отменная слаженность. Ловец и сам почувствовал, что уже четко передвигается на этих непривычных широких и тяжелых лыжах. Пусть не так быстро и не так красиво, как раньше, но очень устойчиво.

Когда они, продрогшие и вымотанные, вернулись на точку старта, Иван Дмитриевич провел их в натопленную избу, где им предстояло отдохнуть последние несколько часов перед выходом в рейд. Подчиненные инструктора накормили всех свежими щами с мясом, что для этого военного времени казалось роскошью. Инструктор обедал вместе со всеми, приговаривая:

– Сегодня вы научились тому, чему многие лыжники учатся долго. Но это только потому, что, как я заметил, лыжная подготовка у вас у всех неплохая. Вы сможете воевать на лыжах. И это главное. Только помните, что там, в лесах за линией фронта, не будет второго шанса и не будет инструктора, который вас поправит. Там будет только ваш навык, ваша выдержка и ваш товарищ рядом.

Потом инструктор ушел, пожелав им отдохнуть. Ведь до отправления группы в рейд оставалось все еще несколько часов. Ловец смотрел на усталые, но собранные лица своих бойцов и удовлетворенно констатировал: группа готова к боевому выходу на лыжах. А в условиях того ледяного ада, куда они направлялись, это было важнее любых спортивных достижений. Они не собирались становиться чемпионами в соревнованиях лыжников. Но после занятий с инструктором они стали чуть ближе к победе.

Глава 15

Солнце уже скрылось за лесом, опустились сумерки, окрасив снег в синие, холодные тона. Усталость после дня изматывающих тренировок висела на плечах каждого бойца из группы «Ночной глаз» тяжелым грузом. Они грелись у печки в избе, пытаясь уснуть на жестких лавках, чтобы поспать хоть пару часов перед предстоящим рейдом.

В это время на расчищенную от снега площадку плаца возле главного барака полигона въехал броневик Угрюмова. Следом за ним прибыл грузовик «Газ-ААА», оборудованный зенитной пулеметной установкой. Майор вылез из бронемашины, окутанный облаком пара от дыхания. Он молча кивнул инструктору, который вышел его встречать, и направился к бревенчатой избушке на краю поляны. Из грузовика выбрались подчиненные майора: с ним был сухопарый мужчина лет тридцати, – электрик Грязев, – и еще два бойца, которые бережно несли какие-то ящики.

– Капитан Епифанов, ко мне! – крикнул Угрюмов, приоткрыв дверь в избу, где разместилась на отдых группа Ловца.

Командирский голос майора ГБ прозвучал в вечерней тишине словно щелчок кнута. Услышав окрик сквозь чуткий сон, Ловец выскочил наружу уже через полминуты.

– Давай за мной, Коля, обсудим все еще раз на дорожку, – сказал Угрюмов и пошел к домику инструктора.

Ловец, оставив бойцов досыпать последние минуты перед боевым выходом, последовал за майором, который приказал инструктору полигона и своим бойцам пока оставаться снаружи. И они вошли внутрь только вдвоем. В помещении пахло протопленной печкой, махоркой и луком. Угрюмов скинул папаху и полушубок, снял перчатки, сел на лавку за грубый стол и зажег спичкой керосиновую лампу. Желтый свет от горящего фитиля, прикрытого стеклянной «колбой», заструился по стенам, отбрасывая в углы причудливые тени. Майор положил перед собой толстую кожаную черную папку и извлек из нее бумажные конверты, карты, схемы, таблицы и какие-то машинописные листы.

– Ну, как настроение? Трофейные лыжи и экипировку получил? – поинтересовался Угрюмов.

– Настроение боевое. Да и норвежские лыжи с креплениями и ботинками сойдут, – сказал Ловец. – Вот только не понравился мне тот ваш лейтенант, что на меня пялился при погрузке возле штаба.

– Не думал я, что вы пересечетесь. Он позже прибыть должен был, но так уж получилось, – сказал майор, закуривая. – Но с этим Горшковым я уже разобрался. Он получил срочное задание заменить на передовой контуженного Орлова. Так что будет очень занят. Надолго. Его донос в Москву был перехвачен моим верным человеком, который сообщил ему, что срочно едет в столицу. Ну, он и передал весточку через шофера. Было у меня подозрение, что сразу настрочит… Вот эта бумага.

И он подал Ловцу текст, напечатанный на машинке, в котором говорилось:

'Заместителю народного комиссара внутренних дел СССР, начальнику Управления особых отделов 3-го управления ГУГБ НКВД СССР, комиссару госбезопасности 3-го ранга В. С. Абакумову.

Докладываю: в Можайске под руководством майора госбезопасности П. Н. Угрюмова осуществляются действия, вызывающие серьезные опасения… Обнаружен субъект, ранее фигурировавший в оперативных материалах как неизвестный снайпер «Ловец» с признаками принадлежности к иностранным разведслужбам… Указанный субъект в настоящее время действует под личиной капитана НКВД Н. С. Епифанова, официально числящегося погибшим… Майор Угрюмов оказывает ему полное содействие, отдал распоряжение о прекращении всякой проверки и закрытии дела… Причины такой протекции со стороны майора неясны, обстановка крайне подозрительна… Прошу Ваших указаний…'

– А быстро он! – Ловец даже присвистнул. – Опасный человек.

– Ничего, главное, что вовремя удалось пресечь кляузу. А наблюдать за ним в окопах будут тщательно. И неизвестно, вернется ли он с передовой. Так что не волнуйся. Этот канал утечки, считай, закрыт.

Майор взял у Ловца листок, открыл печную топку и кинул бумагу в огонь. Ловец одобрительно кивнул. Он и не сомневался, что Угрюмов не оставит подобную угрозу без внимания. Циничная эффективность майора была одновременно пугающей и обнадеживающей. Чистая, быстрая работа. Горшкова просто убрали с дороги под благовидным предлогом, отправив на передовую под тайный надзор с неясными для него перспективами. Ведь на фронте любого человека очень легко убрать, не вызвав подозрений…

Внезапно Угрюмов сообщил:

– А знаешь, этого полковника Полосухина ты не зря просил спасти. Вместо него на рекогносцировку в тот район выехал начальник штаба 32-й дивизии и был убит очередью из пулемета. Как ты и говорил. Так что сам Полосухин остался, благодаря тебе, жив, здоров и сейчас уже снова на передовую поехал. – Угрюмов почти улыбнулся, – Чудом, получается, он избежал пулеметной очереди, которая пришлась как раз по тому месту, где он должен был находиться. А он нам еще будет полезен. Его дивизия держит фронт как раз напротив того участка, куда вы будете потом выходить. В случае успеха и удара с тыла на Васильковский узел, он сможет нанести решающий удар вам навстречу. Координаты для связи с его разведотделом – здесь.

Майор вынул из папки конверт из вощеной бумаги. Внутри была карта-схема и несколько строчек, написанных химическим карандашом. Ловец быстро пробежал глазами и сунул конверт в свою командирскую сумку-планшет, которую ему выдали вместе с лыжным снаряжением.

Настроение у попаданца улучшилось. Про Полосухина – это была хорошая новость. Она доказывала, что спасать людей, погибших в той прежней исторической реальности этой войны, с его попаданием в 1942 год стало вполне возможно! И уже второго человека в очереди на спасение, после его собственного деда, из мысленного списка Ловца можно было вычеркнуть.

– А здесь все остальные материалы, что смог подготовить, – Угрюмов выложил на стол еще несколько конвертов. – Карты с уточненной наводкой на места высадки парашютистов от нашей агентуры за линией фронта. Места дислокации частей 33-й армии, конников 1-го гвардейского корпуса и партизанских отрядов. Явки, пароли, условные сигналы – ракетами, световыми вспышками фонариков, кострами, засечками на деревьях. Постарайся запомнить и уничтожь сразу после перехода линии фронта.

Ловец быстро пролистал бумаги, впитывая информацию своей фотографической памятью. А информация эта была бесценной для успеха рейда. Сеть контактов, островки относительной безопасности в зыбком пространстве вражеской территории. Он мысленно накладывал эти данные на карту из своей памяти, выстраивая возможные маршруты. Там были явочные адреса в оккупированных населенных пунктах, фамилии командиров партизанских отрядов и десантников, партизанские клички связных, частоты, позывные и время для связи, – все это могло стать настоящими путеводными нитями в ледяном лабиринте немецкого тыла. И пока было неизвестно, что именно из всего этого разнообразия пригодится больше.

– А теперь, то, что я тебе обещал, – Угрюмов вышел в сени, приоткрыл дверь и крикнул:

– Сержант Грязев! Внести ящики!

Бойцы, выполняя команду, тут же все внесли.

– Продолжайте наблюдение снаружи, – отослал их обратно на мороз Угрюмов.

Потом он открыл длинный ящик. Ловец замер. На кусках от ватников лежала его «СВТ-40». Но теперь она была не просто снайперской «Светкой». К ней, на место штатного оптического прицела «ПУ», был установлен аккуратно изготовленный кронштейн из черненого металла, а на нем красовался собственный ночной прицел Ловца с тепловизором. Очень дорогая «приблуда» в его времени. Симбиоз теплака с электронно-оптическим преобразователем последнего поколения на 2023 год, оснащенный еще и лазерным дальномером. Особая функция позволяла складывать два изображения внутри прицела и обеспечивать оперативное обнаружение и идентификацию объектов по тепловым, визуальным, контрастным и прочим признакам. Вещь довольно хрупкая, но каким-то чудом пока уцелевшая. Незаменимый прибор для того, чтобы вовремя увидеть хоть врагов, хоть своих в темном промороженном лесу.

Ловец взял в руки «Светку» с «приблудой», направил ствол в пол, включил питание и заглянул в окуляр. К его удивлению, индикатор заряда аккумулятора оказался заполнен на 85%. Этого должно хватить на всю ночь. А там, скорее всего, они уже соединятся с десантниками. И попаданец подумал, что, возможно, потом придумает какой-нибудь способ для подзарядки. Хотя бы и прежний, который он уже успешно применял здесь – от трофейного немецкого генератора. Нужно было лишь добыть еще один такой же…

Заметив его удивление, Угрюмов объяснил:

– Кронштейн сделали лучшие оружейники из рембата, расквартированного в Можайске. Изготовили по твоим эскизам, примерили на винтовку и подогнали, как надо. А пока изготавливали, я подзарядил от генератора, как ты научил. Вот только, чтобы ты в пути мог заряжать, мне пришлось задействовать электрика. Гаврила Грязев, мой лучший электрик, чуть с ума не сошел, пытаясь понять, как это устройство работает. Но я сказал ему, что вещь пришла по секретному ленд-лизу, взяв расписку о неразглашении, чтобы молчал. И Грязев изготовил кое-что. Быстро спаял электрическую начинку. Адаптер питания, как он сказал, чтобы в походе ты смог подзаряжать эту свою «приблуду» от обыкновенных батарей для радиостанции.

Только тут Ловец обратил внимание на отдельный аккумулятор с электронным блоком в кожаной сумке-футляре с длинным ремнем, которую надлежало носить на плече. Внутри обнаружилось еще и нечто, вроде блока управления с тумблером, замыкающим электрическую цепь. А также имелся кабель с клеммой на конце, подходящей под стандартный зарядник устройства, который можно было втыкать даже на ходу. Работа выглядела грубоватой, но надежной.

– Береги. Только помни нашу договоренность, если будет опасность, что достанется врагу, то взрывай гранатой свой ночной прицел к чертовой матери, – сказал Угрюмов. – А я буду пока изучать дальше материалы из смартфона.

– Из моего смартфона, – уточнил Ловец. – Что ж, изучайте, Петр Николаевич, тщательно, там много всего интересного…

– Именно тщательно, – проговорил Угрюмов и сменил тему. – Теперь позови своего радиста.

Ветров, раскрасневшийся после сна, но собранный, вошел в избушку. Угрюмов открыл второй деревянный ящик, в котором находилась новенькая радиостанция. Потом обстоятельно проинструктировал радиста, передав ему под расписку таблицы шифров, позывные, частоты и расписание сеансов связи.

– Вот тебе новая рация. Портативная, но достаточно мощная «Север-бис», которую будешь носить за спиной. Радиостанция из особой партии. Ее специально изготовили с надписями на английском языке и с использованием иностранных радиодеталей. Это сделано для дезориентации противника в случае захвата аппаратуры. И помни, радист, – голос майора звучал очень серьезно, – все передачи прослушивают немцы. Потому выход в эфир строго по графику. Сообщения короткие и только шифром. В случае угрозы захвата, шифры и кварцевый резонатор уничтожить.