Текст книги "Выжить в битве за Ржев (СИ)"

Автор книги: Августин Ангелов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Он глубоко вздохнул, вдохнув морозный воздух, пахнущий порохом и кровью. Путь домой, в будущее, был закрыт навсегда. Ему никогда больше не увидеть родных… И он прекрасно понимал это. Но, он привык к войне еще там, до переноса сквозь время. И здесь, в этом суровом прошлом, у него появилась новая цель. Он надеялся вписаться в эту военную реальность на своих условиях. Но, он еще не понимал, что в этом отношении был слишком самонадеян и даже наивен. Ведь им уже заинтересовались. Причем, достаточно быстро, как только с его же помощью была налажена связь комроты с вышестоящим начальством.

* * *

Лейтенант Громов стоял на краю немецкого окопа, опираясь о его заиндевелый бруствер, и смотрел на задымленную низину. Бойцы, оставшиеся у него под командованием, осваивались на захваченных позициях. Сорок человек… Нет, уже даже меньше. Один паренек из недавних призывников, которых бросили на фронт почти необученными, погиб при штурме высоты, выскочив вперед всех. И вражеский стрелок, прикрывающий немецкое отступление, сработал точно. Убили паренька наповал, прямо в лоб. Громов видел, как тело повалилось назад, словно подкошенное. Жизнь здесь стоила дешево, отбиралась быстро и без лишних слез. Впрочем, лейтенант уже свыкся с этим. Рота праздновала успех. Ведь взяли высоту за селом Иваники почти без потерь, отбросив немцев. И все благодаря тому странному снайперу…

«Ловец…» – мысленно произнес Громов. – «Где он теперь? Вернется ли?»

Когда они взобрались на горку, снайпера нигде не было. Только пожар, трупы немцев и подорванная техника. Потому чувство благодарности в душе лейтенанта боролось с настороженностью и даже с легкой обидой. Этот человек ворвался в его роту, словно ураган, перевернув весь заведенный порядок с ног на голову. Он не побоялся сказать горькую правду, которую Громов и сам, разумеется, прекрасно знал, но не хотел признать.

И снайпер оказался прав. Он спас роту от гибели в первом же бою, а потом обеспечил выполнение приказа и вот этот последний успех, на который в роте никто не надеялся, и которого вообще никто не ожидал еще несколько часов назад. Этот Ловец делал то, что было нужно, а не то, что приказано начальством. Он проявлял собственную инициативу, не боясь брать всю ответственность на себя. И это работало!

«Но кто он такой? – мучил себя вопросом Громов. – Парашютист? Диверсант из ОСНАЗа? Снайпер особого резерва? Или… все-таки какой-то шпион, как подозревает политрук Синявский?» Последняя мысль была самой страшной. Но, если он шпион, то зачем было спасать роту, обреченную на гибель, рисковать собой, громить штаб немцев, обеспечивая деморализацию врагов, удерживавших высоту? Нет, не похоже ни на какого шпиона. Его действия были слишком эффективны и слишком опасны для него самого, чтобы быть игрой. Он воевал и не щадил врагов по-настоящему.

– Товарищ лейтенант, связь! – Ординарец, паренек по фамилии Витюк, подал трубку полевого телефона.

Связисты наконец-то протянули линию на новое место от старого КП, и Громов взял трубку, сказав в нее:

– «Василек» на проводе!

– «Василек», я «Дубрава», доложи обстановку! – в трубке послышался знакомый хриплый бас майора Соколова, их комбата, который, как ни странно, уцелел при разгроме прежнего батальонного КП неожиданно прорвавшимися немцами.

Громов кратко изложил:

– Взята высота 87.4. Остатки немецкого батальона отброшены на полтора километра к западу. Потери минимальные. Захвачены трофеи. Исправными взяты: три пулемета, два миномета, зенитное орудие, две полевых пушки, два грузовика, одна штабная автомашина, склад с боеприпасами, радиостанция и штабные документы.

Глава 5

О своем новом помощнике-снайпере Громов не хотел сходу докладывать комбату, но пришлось.

– Молодец, «Василек», сделал невозможное, – в голосе майора прозвучало неподдельное удивление. – Но только не темни! Как тебе удалось? Ты же только вчера полдня мне канючил, жаловался, что в роте сорок человек осталось с одним «Максимом», артогня нет, а немец кроет так, что головы не поднять. И тут на тебе: меньше, чем за сутки не только деревню взял, но и дальше продвинулся, высотку занял! Да ты там какие-то чудеса вытворяешь! С чего вдруг? Откуда такая храбрость на грани безумия?

И Громов рассказал про снайпера. В трубке повисло молчание. Потом майор, явно удивленный еще больше, проговорил:

– Хм, а почему ты сразу не доложил о его появлении?

– Так ведь связи не было… – пробормотал Громов, оправдываясь.

Снова повисла пауза, потом майор произнес:

– Позывной «Ловец» у него, значит, и с музыкантом себя сравнивает? Ладно, разберемся, что за тип. Ты вот что, держись там. Укрепляйся на этой высотке. Срочно высылаю к тебе подкрепление.

– А артиллерией поддержите, если немцы на танках попрут? – осмелел лейтенант.

Но, майор сказал:

– Ты же мне доложил только что о захвате немецких пушек и склада боеприпасов. Да еще и снайпер этот «из особого резерва» у тебя неожиданно появился. Вот и используй пока. Действуй там, не проспи контратаку фрицев. Жди подкрепления.

Майор прервал связь. Громов положил трубку. «Держись!» – это был не приказ, а констатация факта. Ничего, кроме его измотанной роты, здесь, на рубеже, не было. Соседей из других частей, которые должны находиться справа и слева, он давно не видел и не слышал. А обещанное подкрепление, если и придет, то, наверное, как всегда, не скоро. Да и будет, как обычно, немногочисленным, ведь в два последних раза присылали на подмогу всего одно отделение… Между тем, немцы соберутся с силами быстро и могут прорваться в обход. Они это умеют. Лейтенант снова подумал о Ловце. Тот говорил о необходимости активных действий, о том, что пассивная оборона – это смерть. Может, он прав? Но, как же активно воевать с остатками роты против целого немецкого батальона?

– Товарищ лейтенант, – тихо позвал его сержант Кузнецов, подходя с другой стороны окопа.

Лицо сержанта было серьезным, в глазах застыла тревожность, когда он сказал:

– Ловец вернулся. Он под обрывом, за выгоревшим склоном, внутри блиндажа. Просит вас, чтобы переговорить.

– Один? – поинтересовался ротный.

– Один. Усталый, но целый, – подтвердил сержант.

Громов кивнул и, пригнувшись, двинулся вдоль траншеи, обходя все еще тлеющий участок леса на склоне. Комиссар Синявский, стоявший неподалеку и беседовавший с комсоргом роты сержантом Синельниковым, заметил это движение. Его взгляд стал прищуренным, цепким. Он что-то сказал Синельникову и неспешно пошел следом за Громовым, держась, правда, на почтительном расстоянии. Кадровый военный и бывший заводской литейщик не очень-то ладили между собой.

* * *

Ловец сидел на катушках с проводом в блиндаже, устроенном на обратном скате высоты, используемом под склад и мастерскую немецкими связистами. Он снял свой необычный маскхалат, снял и бронежилет, под которым оказалась странная камуфляжная куртка без знаков различия с высоким горлом. Его винтовка стояла прислоненной к стене, стволом вверх. Он чистил оптику прицела кусочком специальной салфетки, движения его были медленными, усталыми, но точными. Рядом с ним, выбрасывая выхлоп наружу через трубу, выходящую наверх сквозь крышу блиндажа, тарахтел трофейный бензиновый генератор немецких связистов «DKW-C1», вырабатывая электричество, которое освещало помещение без окон единственной тусклой электрической лампочкой. Но, помимо нее, к генератору проводами были подключены и разнообразные устройства, используемые снайпером. Увидев Громова, он не встал, лишь кивнул ротному.

– Рад, что ты жив и вроде бы цел, – констатировал лейтенант, останавливаясь в проеме входа.

– Пока что, – ответил Ловец, и, подняв глаза, тоже перешел на «ты», ставя себя на одну ступень с лейтенантом, а, может, и выше. – Вижу, что твоя рота уцелела. Кстати, поздравляю тебя, Серега, с взятием высоты.

Ротный оторопел, заметив перемену в тоне снайпера, но, не стал возражать против нарушения субординации. Ведь Громов даже не знал точно, имело ли что-то подобное место, или нет: воинское звание у этого снайпера вполне могло быть, на самом деле, повыше его собственного. Выглядел он постарше, и рядовым Ловец явно не был, а с такими знаниями, какие он проявлял, явно оканчивал военное училище…

Потому Сергей Громов сделал паузу, выбирая слова прежде, чем проговорил:

– Спасибо. Без тебя мы не справились бы. Но я до сих пор не понимаю, как ты добился, чтобы немцы убрались с холма?

Ловец поправил что-то в проводках возле работающего генератора, потом снова взглянул на лейтенанта. В его глазах была та же усталость, что и в движениях, но взгляд оставался острым, живым, когда он внезапно объяснил довольно подробно:

– Я создал управляемый хаос. Уничтожил командный состав их батальонного КП, нарушил связь, подорвал технику. У меня были с собой радиодетонаторы, и я использовал для их установки трофейную взрывчатку, которую удалось раздобыть на захваченных немецких позициях в деревне. Еще я перерезал им проводную связь и, чтобы заглушить помехами немецкую рацию, применил анализатор спектра частот. Подстроив вручную нужную частоту на своей «глушилке», я переключил в режим генератора шума. Аналоговые устройства бессильны против таких сигналов помех. Отсутствие связи деморализовало немцев в штабе и парализовало управление. Тут был важен психологический эффект. После того, как я пристрелил офицеров, которые вышли покурить, весь фокус внимания немцев и вся охрана штаба сконцентрировались вокруг штабного бункера и места убийства офицеров. Это был эпицентр кризиса. Но, при этом, они действовали тактически грамотно, пытаясь обезопасить свой командный пункт и найти диверсантов, которых, как они думали, проникло к ним в тыл достаточно много. И потому стоящая в отдалении техника в этот момент воспринимались ими, как второстепенная, безопасная зона. Я этим и воспользовался, создав несколько очагов паники: сначала снайперский огонь по КП с уничтожением офицеров, потом взрыв грузовика с прожектором, затем возможная атака «крупных сил», еще взрывы и моя зеленая ракета, направленная в сторону немецкого тыла. В такой нервной обстановке пожилой гауптман, оставшийся у них из командования, не справился. И солдаты стали действовать не по команде, а по своим инстинктам, которые подсказывали им, что невидимый в ночи противник берет их позицию в клещи. Лишенные связи и внятных приказов, немцы поддались панике и стадному чувству, подумав, что их окружают. Это классический военный сценарий потери управления, когда почти одновременно уничтожено высшее звено командования и нарушена связь, из-за чего ротные и взводные командиры не могут получить приказы и не могут скоординироваться между собой. Иными словами, я создал для немцев иллюзия окружения. Но не только я. Твоя атака с фронта сильно помогла в этом.

– Откуда же ты взялся такой умный… – только и протянул Громов, выслушав Ловца. Потом добавил:

– Похоже, эти немцы были просто идиотами, раз испугались атаки моей горстки бойцов…

Но, Ловец перебил:

– Вовсе нет! Немцы решили, что их с тыла атакует достаточно крупный отряд диверсантов или партизан. Дальше паника сделала свое дело. Взрывы, стрельба и горящий лес с тыла среди ночи, да еще со стороны батальонного КП, вместе с атакой с фронта. Для любого солдата с боевым опытом в окопе все это вместе означает признаки начала окружения. К тому же, имело место отсутствие воли к быстрому наведению порядка наверху. Оставшийся в живых гауптман – не боевой командир, а штабная крыса. Он отдал приказ на отступление к запасному КП, потому что в его понимании ситуации это было вовсе не «бегство», а организованный отход. И он не принял во внимание, что такое внезапное решение только усугубит панику на передовой, превратив передислокацию в неорганизованное бегство. Потому я не считаю немцев идиотами. Это не глупость, а крах их системы управления на отдельно взятом участке под воздействием точечных, грамотно нанесенных ударов в критически важные узлы, когда я выбил их офицеров, лишил их связи и осуществил подрывы. История знает множество примеров, когда подразделения, теряя связь и командование, начинали отход не только под непосредственным огневым воздействием, а даже под влиянием слухов и общей неразберихи. А тут, считай, мы с тобой достигли успеха через деморализацию и дезорганизацию противника.

– Как ты сумел все один⁈ – не удержался Громов от восклицания, хотя уже знал ответ.

– Подготовка позволила. Да и запас кое-каких полезных «приблуд» с собой имелся, – Ловец пожал плечами, отложил оптический прицел и чистящую салфетку, взял винтовку и начал ее разбирать, чтобы тоже почистить.

– Я никогда такую не видел, – заметил лейтенант, присев рядом на бухту кабеля и внимательно рассматривая оружие и дополнительные приспособления к нему.

– И никогда больше не увидишь. Потому что моя винтовка изготовлена в единственном экземпляре по индивидуальному заказу, – поведал снайпер.

Тут Громов обратил внимание на боеприпасы к винтовке, проговорив удивленно:

– Так у нее патроны к крупнокалиберному пулемету 12,7-мм Дегтярева – Шпагина, образца 1938 года, что ли? Это что же получается: не винтовка, а целое противотанковое ружье?

Снайпер усмехнулся, проговорив:

– Да, Серега, внешне похожие на те, что от ДШК. Но, тоже спецзаказ. Внутри порох другой, да и пуля цельнометаллическая, обеспечивающая отличную кучность. Особые это патроны, предназначенные именно для снайперской стрельбы.

– Вооружение у тебя серьезное, ничего не скажешь. Да еще все эти электрические приборы твои, которых я тоже никогда не то, чтобы ни видел, а даже и не слышал, что такие где-то есть, – пробормотал лейтенант.

Снайпер опять усмехнулся, но на этот раз ничего не сказал, лишь смотрел немного с хитрецой, продолжая чистить оружие. Тогда Громов сам сказал:

– Ну, раз у тебя такие серьезные возможности, то сразу и в победу нашу верится больше.

И тут Ловец произнес:

– Будет победа. Обязательно будет. Только не сразу. Враг очень хорошо подготовлен к войне. И его нельзя недооценивать. На немцев сейчас почти вся Европа работает. Потому воевать до победы нам несколько лет придется. Дойти до Берлина – это не так-то просто.

– Но, если воевать грамотно, вот, как ты сейчас показал, то и успех скорее придет. Это и я понимаю, – проговорил ротный, который уже вполне спокойно воспринимал Ловца, как равного себе, а то и умнее, тем более, после подробного рассказа снайпера о том, как ему удалось одолеть немцев на холме.

А Ловец проговорил, вздохнув:

– Эх, Серега, все это пока тактика малых дел. И только. Немцы опомнятся. Думаю, что к полудню подтянут артиллерию и свежие силы. Возможно, танки. Оборона роты на этой высоте – это ловушка. Отсюда удобно простреливать подступы, но и накрыть артогнем твою роту тут тоже очень легко. Если бы их артиллерия не понесла потери и не была сейчас занята на других участках, то уже накрыли бы обязательно. Так что, лучше подумать, что можно сделать, чтобы не стать мишенями.

– А что я могу сделать? Если только отойти обратно? Но, приказ дали держаться здесь! – удивленно пробормотал ротный.

– Чтобы держаться, не отходить надо, а продолжать действовать, – сказал Ловец. – Нападение, вот лучшая защита.

Он встал. И его рост, теперь без объемного камуфляжа, без бронежилета и шлема, со снятыми ботинками на толстой подошве, оказался обычным, не богатырским, а средним. Он был, на самом деле, не выше самого Громова, в котором было 177 сантиметров, но, в отличие от ротного, в его осанке чувствовалась пружинистая сила. Да и в плечах Ловец казался все-таки пошире. Лейтенант рассматривал его внимательно, а снайпер продолжал говорить.

– Пока враги в замешательстве, нам нужно ударить снова. Не по фронту, не в лоб, а по флангу. Здесь, – он ткнул пальцем в карту, захваченную им у немцев вместе с документами убитых офицеров, – в двух километрах к северу обозначена их артиллерийская батарея, поддерживающая этот участок. Там стоят полевые гаубицы 105-мм. Если их вывести из строя, контратака захлебнется, потому что вы тогда спокойно сможете использовать против атакующих те легкие пушки, которые захватили. Снаряды к ним есть на захваченном складе. Потому, если все сделать с умом, то у твоей роты появится время, чтобы дождаться подкрепления.

– Два километра по вражеской территории днем? Это же безумие, – глухо сказал Громов.

– Это единственный разумный шанс, – парировал Ловец. – Сидеть и ждать, когда вражеские гаубицы обрушат снаряды тебе на голову, – вот настоящее безумие. Дай мне нескольких людей и минометный расчет – не для атаки, а для отвлекающего огня с другой позиции в условленное время.

Громов чувствовал правоту слов снайпера, на занятой высоте над болотом он ощущал ту же гнетущую неизбежность, что и перед атакой на Иваники. Но отдать людей на заведомо гибельную, чрезвычайно рискованную, с его точки зрения, вылазку было очень трудно…

И лейтенант пробормотал:

– Кого я тебе дам? При штурме этого холма еще один боец у нас погиб и трое ранены.

Но, у Ловца имелся готовый ответ:

– Сержанта Кузнецова и его отделение. Они уже в курсе моих методов. И они выжили вчера в нейтралке.

– Выжили пока что, – раздался голос от входа.

В проеме входа в блиндаж возник младший политрук Синявский. Его взгляд был суровым, не предвещающим ничего хорошего, когда он сказал ехидным тоном:

– Продолжайте, товарищ «парашютист». Я тоже хочу послушать ваши «гениальные стратегические планы». Особенно про атаку днем на артиллерийскую батарею силами нескольких бойцов.

Ловец встретился с ним взглядом. Между ними словно пробежала искра, когда он сказал Синявскому довольно резко:

– Это не стратегия, товарищ младший политрук! Это всего лишь тактическая необходимость. Цель – не уничтожить батарею штурмом, а незаметно подобраться и вывести ее из строя, хотя бы на время. Нужно отвлечь внимание расчетов, подкрасться, заложить заряды, уйти. Я тут нашел подходящие немецкие мины. Сержант Кузнецов и его люди обеспечат прикрытие и отход.

– А если вас обнаружат? Если эти бойцы погибнут из-за вашей авантюры? – Синявский шагнул вперед. – Кто тогда ответит? Вы, человек, у которого даже документов нет, но который появляется из ниоткуда и начинает здесь командовать?

– Я не командую, – спокойно ответил Ловец. – Я предлагаю решение. А отвечать придется всем нам своими шкурами, если часа через три немецкая артиллерия превратит эту высоту в лунный пейзаж вместе с тем, что осталось от роты.

Синявский покраснел. Его рука дрогнула у кобуры нагана. И он не знал, что сказать, выдавив из себя лишь нечто нечленораздельное:

– Ты!..

– Хватит! – резко оборвал их Громов. Он встал между ними.

Его голос, обычно сдержанный, прозвучал твердо и властно, по-командирски:

– Решение принимаю я. Факт остается фактом: этот человек без документов помог нам выжить и выполнить задачу. Уже дважды. Он грамотный специалист, оснащенный самым лучшим оружием и специальными средствами. Кому попало такое не выдадут. И потому я склонен доверять его оценке обстановки.

– Лейтенант, вы не думаете о последствиях…

– Я командир роты, – отрезал Громов. – И я несу ответственность за жизни бойцов и выполнение приказа. А ваша задача – это политическая работа и боевой дух личного состава. Как вы с ней справляетесь, пусть решает политотдел. Но, тактику оставьте мне и ему. – Он повернулся к Ловцу. – Ты уверен, что успеешь? И что знаешь точное расположение батареи?

– Уверен, – сказал Ловец, и в его голосе не было сомнения. – У меня есть разведданные. Источник… заслуживает доверия.

Но… он снова солгал. Источником была лишь карта, найденная у мертвого штабного офицера, и смартфон с картами обстановки в этой местности в 1942 году, скачанными когда-то из интереса к истории того сражения Великой Отечественной, в котором погиб его дедушка. Но, об этом он не хотел сейчас говорить.

– Ладно, Ловец, – выдохнул Громов. – Бери Кузнецова и его ребят. Минометчикам я отдам приказ на отвлекающий огонь. Условный сигнал – красная ракета. Если ее не увижу к 13:00, буду считать твою группу погибшей.

– Договорились, – кивнул снайпер, уже почистив свою винтовку и собирая ее обратно.

Синявский молча смотрел на них, его лицо было непроницаемой маской. Потом он резко развернулся и ушел.

– Он донесет на нас наверх, – тихо сказал Громов, глядя ему вслед.

– Пусть доносит. Посмотрим, что это ему даст, – пожал плечами Ловец. – Но сейчас я должен сделать свою работу.