Текст книги "Соперники (СИ)"
Автор книги: Ася Федотова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Глава 13
РИТА
Lana Del Rey – Love
После появления тети Марины, я готовилась к жесткому буллингу со стороны одноклассников.
Тетка завалилась пьяная, растрепанная вся. Кричала, чтобы меня выпустили к ней, а когда я отказалась, сама стала прорываться в класс.
Некоторые ребята принялись снимать на телефоны потасовку между нашей классной, Маргаритой Сергеевной, и моей теткой.
Мне казалось, что большего унижения, я уже не вынесу, но тут прибежала директриса и стала вместе с Маргошей выгонять тетку, после чего та принялась размахивать сумкой.
Ребята ржали, точно попали в бесплатный цирк. Затем встала Танька и рыкнула на них, чтобы заткнулись, но на нее никто не обратил внимание. Тогда уже вмешался Тимур Девлегаров, после чего все, наконец, заткнулись.
Директриса увела нас к себе в кабинет и жестко отчитала тетку, как нашкодившую девчонку. Авторитет у нее мощный, как и энергетика. Парни и те перед ней робеют, слово бояться наперекор сказать. Она припугнула, что сама дойдет до опеки, и тогда тете Марине несдобровать. Могут не только лишить опекунства, но еще и привлечь за ненадлежащее исполнение обязанностей.
К моему удивлению, после того, как я вернулась в класс из кабинета директрисы, одноклассники вели себя, будто ничего не случилось. Думаю, что все же Девлегаров постарался. Перед Осиповой выделывается. А, может, у него, действительно, к ней чувства. Жаль, что Тане это совсем не нужно. Потому что она повернута на своем Стафе, никого больше не замечает.
После уроков пошли с Осиповой в кафетерий. Таня предложила пожить у нее, но я все же решила вернуться домой. Сейчас мне не до перемен. И если их можно избежать я лучше сосредоточусь на подготовке к предстоящей олимпиаде и будущих экзаменах.
– И все-таки я не понимаю тебя, Ритка. Как же ты решилась ночевать у Кетлера? – спрашивает Таня, пока зависаем в кафетерии.
– Что же мне оставалось делать по-твоему? – вопросительно смотрю на подругу, пока та потягивает свой какао. – Домой нельзя, а тебя тревожить я не решилась, потому что видела вас с Игнатом.
Танька тут же заливается румянцем и устремляет глаза на окна, что за моей спиной.
– И куда же вы на ночь глядя ходили? – выпытываю у Осиповой подробности. Неужели ей все же удалось захомутать своего Стафа.
– Ну – специально тянет, а у самой улыбка проскальзывает, и карие глаза таки и искрят. – Мы просто рубились вечером в Соньку, он сам позвал, а потом предложил сходить до ближайшего Мака. Вот, в принципе, и все.
Понимаю, что вообще не все.
– И?
Танька прыскает и закрывает лицо ладонями.
– Он меня поцеловал, Ритка! Я не знаю, это не передать – делится подруга.
А я тут же вспоминаю про свой поцелуй, а еще про обещание никогда больше ничего от Таньки не скрывать. Поэтому решаюсь. Оказывается, это очень сложно, делиться с кем-то самым сокровенным.
– Кетлер меня тоже – смотрю на реакцию подруги, которая тут же убирает ладони и таращится на меня во все глаза. – Мы целовались.
– Я так и знала! Помнишь, как говорила, что Макс на тебя запал? Блин, это просто космос!
– Сама в шоке – смущенно улыбаюсь.
До окончания тренировки у Кетлера все же решаю заскочить домой и переодеться. Застаю тетю дома. Внутри бомбит, но снаружи стараюсь держаться.
– Рита – пока снимаю куртку, слышу, как поскрипывает диван в гостиной. – Ты вернулась? – в коридоре появляется тетка. Глаза красные, заплаканные, а волосы всклокочены.
– Я переодеться. Потом у меня занятия в школе по подготовке к олимпиаде.
Тетка больше не возникает. Видно, разговор с директрисой подействовал на нее очень отрезвляюще. Лишаться опекунства и полагающегося к нему пособия тетя Марина боялась больше всего. Она и так негодовала, что совсем скоро мне исполнится восемнадцать.
– Хорошо, Рита, хорошо – а сама губой нижней трясет – Ты меня прости, Ритулик. Я и сама понимаю, что падаю на дно, но мне так одиноко. Жизнь мимо проходит, а я все одна и одна.
– Лучше одной, чем с такими, как этот Костик.
– Все – вытирает ладонью слезы. – Никаких больше Костиков, обещаю, Ритулик.
Подходит и лезет обниматься, а у меня уже пусто внутри. Вначале я ее очень любила. Тетя Марина была красивой, стройной хохотушкой. А потом на работе ее подставил начальник, который сам с ней мутил в тайне от жены. Тетю уволили с позором, да, еще и жена эта к нам домой приходила разбираться, орала на весь подъезд.
С тех пор тетку, как подменили. Начала пить, гулять, полнеть, и от былой красоты не осталось и следа. А ведь ей еще и сорока нет.
Понимаю, что в оговоренное время подойти не успеваю. Блин, и зачем я только домой ходила! По дороге в лицей сама набираю Кетлера, но голосовой ответчик сообщает, что абонент не доступен. Тут же ускоряюсь.
В лицее почти пусто. Спускаюсь к раздевалкам и прикладываю ухо к двери, чтобы послушать, есть ли там кто-нибудь. За дверью тихо. Жду немного, и все же решаю посмотреть в спортивном зале. Там тоже оказалось пусто. Зову тренера, но никто не отзывается. Тогда возвращаюсь к раздевалкам и тихонько приоткрываю дверь.
Замечаю его вещи на скамейке, а рядом рюкзак.
– Макс – зову громче, не решаясь пройти дальше.
В ответ тишина.
Тогда я все же ступаю за порог и осматриваюсь по сторонам. Тут дверь из душевых открывается, и я тут же замираю, как статуя, не смея даже вздохнуть.
На Кетлере лишь полотенце, еле висящее на бедрах, а другим он сушит волосы на ходу, совсем меня не замечая. Я бы рада сейчас исчезнуть, но незамеченной уже не получится.
Рвано выдыхаю, потому что мои глаза нацелены лишь на голый подкаченный торс Макса.
Наконец, он убирает с головы полотенце и сразу же останавливается, как вкопанный.
Стыдно признаться, но я все рассмотрела – прокаченный пресс, руки и полоску волос, скрывающуюся под махровой тканью. Одно дело смотреть видео в не самом лучшем качестве, а другое видеть все вживую.
– Извини – пищу себе под нос и тут же вылетаю из раздевалки.
Пока его ждала, искусала все губы.
Спустя несколько минут Макс выходит вразвалочку, закинув рюкзак за спину. Он останавливается в метре от меня. Никак не могу развидеть картину, что наблюдала несколько минут назад. Перед глазами Кетлер все также стоит в одном полотенце. Горячо, даже пальцы покалывает, и в животе ноет. Он устремляет свой взгляд прямо на меня, и тут же ухмылка спадает с его лица.
Не знаю, как это происходит. Молниеносно подлетаю к нему. Макс тут же подхватывает меня за талию и прижимает к себе вплотную. Первая целую его, и как только губы соприкасаются, все тело сводит судорогой. Макс отвечает на поцелуй, и я задыхаюсь от того, насколько мне этого хотелось. Обхватываю ладонями его щеки, и чувствую пробивающуюся щетину. Меня будоражит еще сильнее. Сначала просто касаемся одними губами, слегка покусывая друг друга, но затем распаляемся и целуемся, как ошалелые. Головой я понимаю, что нужно остановиться, но сделать это не могу. И он не может.
– Погоди – все же отрываюсь, когда в легких совсем не остается воздуха. – Притормози – и кладу руки на его плечи. Чувствую его дыхание.
Макс снова склоняется и целует. Опять теряю контроль, отвечаю Максу так, что крышу сносит. Мои руки уже в его волосах, а его – под моей водолазкой. Кожу обжигает, мне становится душно.
Снова отклоняюсь, стараясь поймать его взгляд. Синие небеса из-под полуопущенных ресниц – это может свести с ума.
– Макс, мы под камерами – пытаюсь отдышаться и сфокусировать его внимание на моих глазах, а не на губах.
Он мельком бросает взгляд под потолок, туда, где расположена камера.
– Пофиг – выдыхает и тут же склоняется к моей шее. Я машинально откидываю голову.
– Сейчас охранник притащится – пытаюсь его вразумить.
Кетлер оставляет поцелуй на коже возле уха, вызывая толпу мурашек, и отстраняется. А мне сразу же становится холодно. Так холодно, точно я в феврале без куртки.
– Пойдем – хватает меня за руку и тянет за собой.
Я в эйфории. Мне уже не до занятий. Я тону.
Поднимаемся на первый этаж. Иду за Кетлером, а у самой щеки пылают. У него ладонь большая, сухая и теплая. Если кого-нибудь из знакомых встретим, то точно спалюсь. Прокрадываемся в подсобку со складом ненужной мебели, потому что уж там точно камер нет.
Как только заходим, Макс захлопывает дверь, кидает вещи на ближайший стул и хватает за талию.
Ойкаю, когда он приподнимает меня в воздухе и усаживает на парту рядом с дверью.
– Я так и знал – шепчет мне в район виска.
– Что ты знал? – не соображаю сейчас ничего, потому что чувствую его запах и пальцы на оголенной коже между краем водолазки и поясом джинсов.
– Что этим все закончится.
– Сегодня или вообще?
– Вообще – Макс склоняет голову и ловит мой взгляд. – Будешь моей девушкой, Томилина? По-настоящему моей?
– А Юлька как же? – чуть не задыхаюсь от этого предложения. Одно дело, когда подруга говорит, что я Кетлеру нравлюсь, но совсем другое, когда он сам предлагает быть с ним.
– С Даниленко я порвал.
Жмурюсь, пытаясь прогнать улыбку. И когда во мне зародилась эта стерва?
Накатывает паника, я смотрю на него и понимаю, что он мне нравится.
Нравится!
Никогда бы не подумала, что пополню ряды его фанаток.
Я так сильно вляпалась!
– Это не прикол? – никак не могу поверить в происходящее, потому что такие парни, как Макс, встречаются с совсем другими девчонками. – Не обижайся, просто я знаю про те случаи, когда ты с Вуйчиком и Девлегаровым троллили других девчонок, типа встречаетесь, и все такое, а потом...
Кетлер резко хватает меня за подбородок и целует, не давая договорить. Сразу мысли путаются.
Обхватываю его за плечи и инстинктивно выгибаюсь в спине.
– Это не прикол – хрипло отзывается Макс, спускаясь губами к скуле. – Будь со мной, Рита.
Вместо ответа просто сдаюсь, капитулирую. Я теперь, наверное, с ума сойду, если Кетлер меня обманет.
Глава 14
Глава 14
Elvira T – Без тормозов
К занятиям мы так и не приступили, а потом по возвращению домой всю ночь переписывались. Я все еще не верю, что Макс предложил стать его девушкой. И теперь он мой парень.
Мой!
На утро просыпаюсь с чугунной головой и глупой улыбкой на губах. И все вокруг мне кажется другим. Как будто, художник сменил палитру, и теперь вместо блеклых цветов у него в арсенале лишь яркие краски.
Еще и тетка с самого утра удивляет. Напекла блинов, откуда-то добыла земляничного варенья и мед, а сама трезвая и бодрая утопала на работу.
После душа и сытного завтрака, возвращаюсь в комнату, чтобы выбрать одежду. Сегодня мне хочется выглядеть красиво. Сама удивляюсь, как Кетлер на меня повлиял.
Несколько раз перебираю свой скудный гардероб, и чуть не вою от злости. Но все же успокаиваюсь вспоминая, в каких неприглядных ситуациях и шмотках видел меня Макс. Поэтому выбираю свои обычные черные брюки и белую футболку. Заправляю ее за пояс и стягиваю волосы на затылке в небрежный хвост. Решаю нанести немного макияжа, чтобы скрыть следы усталости на лице.
В лицей добираюсь одна, потому что Таня предупредила, что ее довезет Игнат. По дороге перебираю в памяти события прошлого дня и с каждым шагом трясусь все сильнее. Мы с Максом договорились встретиться до уроков в вестибюле на первом этаже возле стенда с расписанием.
Оставляю вещи в раздевалке и на ватных ногах иду вглубь вестибюля, туда, где расположены стенды. Народу там всегда много, но я сразу замечаю Кетлера. Он смотрит прямо на меня и улыбается.
Подхожу медленно, пока тот не двигается с места.
– Привет– говорю тихо, потому что не знаю, как себя вести. А вдруг все, что было вчера, там и останется, а сегодня все по-старому.
Но Макс ту же развеивает все сомнения. Он ловит мои руки за кончики пальцев и притягивает к себе. При всех. Я прямо-таки чувствую любопытные взгляды у себя на затылке, но мне все равно. Я окрылена.
Он тянется к моим губам, и за секунду до поцелуя я прикрываю глаза. Макс целует нежно, едва касаясь, а затем отрывается. Да так внезапно, что сама подаюсь вперед за продолжением. Тогда Кетлер заключает меня в крепкие объятия, сцепив руки за моей спиной и кладет голову в изгиб шеи.
– Привет – чувствую на коже его мятное дыхание, и сразу же сносит крышу. – Я соскучился.
Прикрываю глаза, чуть не мурча от удовольствия.
– Я тоже – признаюсь ему, а сама удивляюсь, как это легко у меня получилось.
Раньше при виде Кетлера я напрягалась, как натянутая струна, потому что все время ждала от него какой-нибудь подлости, колкого слова, а теперь просто таю.
– У тебя какой урок? – спрашивает Макс, пробегаясь рукой по моей пояснице.
– Физика, а у тебя?
– История. Пойдем, провожу.
Макс поднимает голову и берет меня за руку.
– Готова? – спрашивает, а у самого черти в глазах пляшут, а на губах застыла хитрая ухмылка.
Я же наоборот растеряна и не собрана донельзя. Даже не представляю, что будет, как все отреагируют, ведь Кетлер – самый популярный старшеклассник в нашем лицее.
Коротко киваю и следую за ним, крепко сжимая его ладонь, как спасательный круг.
Так я и знала. Пялятся все, кому не лень. Наверное, привыкли, что он повсюду появлялся с Даниленко, а теперь вместо нее – я. Но где я, а где Даниленко. Мы разные от слова совсем. И внешне, и внутренне.
– Не обращай внимания – Макс сжимает мою ладонь, когда проходим мимо группы девчонок из десятого класса, которые совершенно не стесняясь обсуждают нас. – Первое время потреплются, а потом забьют.
– Я и не обращаю – стараюсь выровнять тон, чтобы голос не дрожал. Не хочу выглядеть перед ним трусихой, которая пересудов испугалась.
По пути Макс здоровается с парнями, с любопытством разглядывающими меня, будто в первый раз видят. А может, гадают, что же Макс во мне нашел? Стас Вуйчик вообще дар речи потерял.
Подходим к кабинету физики и останавливаемся друг напротив друга. Макс берет в свои ладони мою вторую руку и склоняется для поцелуя. Девчонки, что сидят ближе к двери, высовываются из-за парты, чтобы подсмотреть.
– На перемене жду здесь у окна – шепчет в губы.
– Хорошо – коротко чмокаю его и захожу в класс.
Прохожу к своей парте и не вижу среди присутствующих Осипову. Видимо, никак со Стафиевым расстаться не может.
Пока достаю из рюкзака нужные вещи, чувствую на себе множество взглядов и слышу перешептывания среди девчонок. Вдруг Герасимова, самая языкастая из класса, не выдерживает.
– Томилина, а ты че теперь с Кетлером мутишь что ли?
– Мы встречаемся – поправляю ее.
Светка переглядывается с другим девчонками, выгибая брови дугой.
– А Даниленко как же?
– Не знаю, я с ней не общаюсь, сама спроси – усаживаюсь за парту и открываю тетрадь.
– Да, они поссорились с Максом, а с этой он по приколу – заявляет Аксенова Лера, что сидит возле двери, будто истину в последней инстанции высказывает.
Утыкаюсь головой в раскрытую тетрадь, чтобы не вступать в спор. Доказывать им ничего не хочется. Да, я и сама еще ни в чем не уверена.
– Аксенова, а ты свечку что ли держала? – задирает ее Девлегаров, который тут же отвлекается от болтовни с парнями и разворачивается к ней лицом.
– А ты не лезь – язвит ему Аксенова.
– А ты рот свой закрой, пока я сам тебе его не заткнул чем-нибудь – скалится на нее Тим.
– Козел – бурчит себе под нос Аксенова и берется за телефон, нервно двигая по экрану пальцем.
Понимаю, что тема закрыта. По крайней мере, никто так открыто больше обсуждать меня не посмеет. С Девлегаровым у нас не спорят.
Таня опаздывает на урок минут на пятнадцать. Заходит, как ураган по классу проносится. Взгляд взбудораженный, а на лице глупая улыбка. Даже когда физичка отчитывает ее перед всем классом, даже когда грозится поставить двойку, Таня не может перестать улыбаться. Наверное, со стороны я теперь выгляжу также.
Весь урок переписываемся с ней в чате, делясь подробностями. Она пишет про то, как они теперь все время зависают у Игната, а я про Макса и его предложение.
После урока выхожу к Максу, который уже поджидает меня возле подоконника. Мы болтаем всю перемену, не отлипая друг от друга, но все же я напряжена, потому что пока нигде не видела Даниленко. Я все-таки опасаюсь ее реакции, хоть Макс и просит об этом не беспокоиться.
У Макса сегодня оказалось пять уроков, а у меня по расписанию шесть. К тому же у обоих последним поставили физкультуру, так что мы договариваемся встретиться после шестого урока и поехать вместе к нему на квартиру, чтобы позаниматься перед олимпиадой, потому как время нещадно поджимает, а у меня еще есть пробелы в некоторых темах.
У Осиповой от физкультуры освобождение. Она участвует в соревнованиях по бальным танцам, и ее отпускают на репетиции.
Плетусь в раздевалку одна, и как только захожу, сразу же замечаю Даниленко. Она сидит в центре комнаты на скамейке, отклонившись спиной на шкафчики, а руки сложив на груди. На ней до сих пор спортивные леггинсы и топик в обтяжку. Щеки покраснели. А взгляд не сулит ничего хорошего.
Первой мыслью было написать Максу, чтобы посторожил меня возле раздевалки. Но все же беру себя в руки. Ничего она мне не сделает, тут же девчонки из моего класса, они не посмеют.
Но как же я оказалась наивна.
Стоило войти, как меня окружают со всех сторон. Тут и Аксенова, и Герасимова, и все остальные.
Даниленко даже не двигается, но и взгляда с меня не сводит. Подхожу к свободному ящику и, стараясь не обращать на нее внимание, переодеваюсь в полной тишине. Другие девчонки уже в форме и просто выжидают, в зал никто не торопится. Только не пойму, почему они Юльке подчиняются? Ведь она даже не из нашего класса. Зачем? Что она им наобещала? Откуда такой нерушимый авторитет! А, может, просто страх перед сильной? Не знаю.
Завязываю шнурки на кроссовках и встаю, чтобы пройти на выход. Я понимаю, что они все здесь не просто так ждут, но все же стараюсь вести себя невозмутимо, будто ничего необычного не происходит.
Но вот Даниленко вскакивает со скамьи, кольцо из девчонок плотно смыкается. Я в ловушке. Даниленко резко хватает меня за хвост и тянет в сторону душевых.
Кричу на нее, стараясь вырваться, но хватка у Даниленко железная. Она подтягивает меня к раковине, в которой уже давно течет горячая вода, и теперь паром заволокло всю комнату.
– Сейчас я тебе, Томилина, макияж подправлю – говорит и тут же склоняет меня щекой к горячущей струе. Взвизгиваю, дергаюсь и со всей силы заезжаю локтем ей под ребра. Даниленко тут же выпускает из рук мои волосы и хватается за живот.
– Идиотка! – визжит она. – Ты мне ребра сломала!
Не могу отдышаться и все метаюсь взглядом от девчонок к Даниленко и снова на них.
– Зовите физрука скорее, че встали! – орет Юлька уже на девчонок, валится на кафель и стонет в голос.
– Ты это специально! Мало парня у меня увела! – визжит на меня.
Герасимова убегает, а я растерянно пялюсь на остальных.
– Ты первая ко мне полезла! – спокойно говорю ей.
– Ничего она к тебе не лезла – холодно заявляет Аксенова. – Ты сама ее задержала в раздевалке, чтобы на разговор вызвать, нас всех склоняла, а теперь вот результат.
– Чего ты несешь, Аксенова! – рычу на Лерку.
– Все видели? – разворачивается она к девчонкам, пока Даниленко воет на полу.
Не могу поверить, но девчонки, как одна, закивали головами.
Стадо куриц!
Тут в раздевалку забегает физрук.
– Что у вас здесь? – спрашивает, а сам уже к Даниленко подскакивает.
– Она хотела кипятком меня ошпарить, я просто ее оттолкнула – оправдываюсь перед ним, пока эти дерьма не накидали.
– Чего ты несешь? – вмешивается Герасимова. – Ты сама ее потащила сюда, а затем врезала по ребрам, мы все видели! Да, девочки?
– Так и было? – спрашивает физрук остальных.
Сквозь пелену на глазах вижу, как девчонки наперебой поддакивают Герасимовой. Аксенова победоносно скалится на меня, пока Даниленко театрально корчится на полу.
Физрук поднимает ее на ноги и сажает на лавку.
– Сейчас, Юля, потерпи.
Он выскакивает в коридор и орет:
– Кетлер, живо сюда!
Мое дыхание тут же учащается.
За физруком появляется Макс. Вид у него ошарашенный. Растерянный. Он смотрит на меня, а я на него, но сказать ничего не могу.
– Вот – показывает на Юльку. – Отведи срочно в медпункт, а я пока с этой разберусь – указывает на меня.
– А что случилось?
– Потом, Макс, потом – тараторит физрук и помогает ему поднять Даниленко.
Макс обнимает ее одной рукой за талию, а она забрасывает свою ему на плечи и склоняет голову.
Меня всю искрит от этой картины. Это ведь не по-настоящему!
– А ты за мной к директору – дергает меня за руку физрук и тянет из раздевалки. – Аксенова, Герасимова тоже!
Глава 15
Глава 15
Lykke Li – Gunshot
– По-твоему одна ты правду говоришь, а мы все врем, так что ли? – взвизгивает Аксенова.
– Но вы врете! – уже кричу на нее, потому что сил оправдываться больше нет.
– Ага, святая нашлась! – влезает в спор Герасимова.
– Так, девочки, угомонитесь! – стучит по столу директриса. – С вами я поговорю позже, но по отдельности, а сейчас можете идти – обращается она к этим курицам. – А ты, Рита, задержись.
Остаемся с ней вдвоем. Смотрю на свои дрожащие руки, безвольно лежащие на трясущихся коленях. Мне неуютно, страшно, неловко и опять очень стыдно, хоть я ни в чем и не виновата.
– Рит, все очень серьезно – тяжелым тоном сообщает директриса. – Сюда едет мать Даниленко, и у нее одна цель – убрать обидчицу своей дочери из лицея.
– Вы им верите? – заглядываю на нее.
Директриса несколько секунд сверлит меня взглядом.
– Нет, не верю, но и доказать обратное никак не смогу, пока девочки сами не расскажут правду.
– И что же со мной будет? Вы меня отчислите? – почти задыхаюсь, когда задаю последний вопрос.
Тут в дверь буквально вламываются, и на пороге появляется высокая стройная женщина с копной русых волос, уложенных крупными волнами. Она окидывает нас взглядом, полным презрения, и останавливается на мне.
– Это ты мою дочь избила? – надвигается, точно махина.
– Ваша дочь сама полезла ко мне – пытаюсь сохранять спокойствие.
– Полина Сергеевна, отойдите, пожалуйста от ученицы – поднимается с места директриса, пока мама Даниленко нависает надо мной.
– Вы ее защищаете? А мою дочь почему не защитили от этой! – женщина окинула меня взглядом, в котором читается отвращение, будто я не человек, а отброс какой-то.
– Полина Сергеевна, сначала нужно во всем разобраться, прежде чем обвинять. Вы так не думаете?
– В чем тут, собственно, разбираться? – взмахнула руками Даниленко старшая. – Девчонка устроила драку в стенах лицея! Это ваша ответственность! Только вот я не позволю все замять, понятно?
Директриса, тяжело вздыхая, снимает очки и трет переносицу.
– Мы обязательно во всем разберемся, Полина Сергеевна.
– Да уж, разберитесь! – мать Даниленко бросает на меня уничижительный взгляд. – Где Юля?
– Пойдемте, я вас провожу – директриса выходит из-за стола и уволит за собой Юлькину мать. – Медсестра её осмотрела, ничего страшного не нашла, но все же не помешает сделать рентген – слышу уже из коридора и протяжно выдыхаю, а потом тоде покидаю кабинет вслед за ними.
Слезы накатывают волной, но стараюсь держаться. Я не виновата – твержу сама себе, чтобы успокоится.
Но как только выхожу в коридор, вижу как навстречу этим двоим идет Макс.
– Максим, как там Юленька? – подлетает к нему мамаша Даниленко.
– Нормально с ней все, синяк небольшой – а сам смотрит только на меня.
Взгляд шальной.
– Кошмар – женщина цокает языком, и они поспешно удаляются в сторону медицинского кабинета, оставляя после себя грохот каблуков.
Остаемся вдвоем посредине коридора. Сжимаю ладони в кулаки, готовая разрыдаться и броситься к нему на шею.
– Она первая ко мне полезла – пытаюсь оправдаться. Не хочу, чтобы Макс думал, будто я могу вот так лупасить людей в стенах лицея.
Макс тут же сокращает расстояние между нами и прижимает к себе. Хватаюсь руками за толстовку и вдыхаю его запах. Кетлер целует меня в лоб и склоняется, обхватывая теплыми ладонями лицо.
– Что она тебе пыталась сделать?
Смаргиваю слезы и ловлю его обеспокоенный взгляд. Глаза синие-синие. Утонешь и не выплывешь.
– Даниленко поджидала меня в раздевалке. Другие девчонки, все, как одна, за нее. Всех подговорила. Она схватила меня и потащила под кипяток в душевых. Я пыталась вырваться и ткнула ее локтем под ребрами, вот и все. Я ее не била.
Макс склоняется к губам целует нежно, а затем снова прижимает к себе.
– Рит, все будет хорошо.
– Не будет – всхлипываю. – Ее мамашка хочет, чтобы меня отчислили – отклоняюсь и заглядываю на него. – А вдруг меня и вправду отчислят! Я не знаю, это пипец просто!
– Я поговорю с Юлькой, у меня есть рычаги, чтобы она заткнулась.
– Если бы ты не порвал с ней, ничего бы не было! – вырывается у меня.
Макс щурится.
– Ты сейчас серьезно?
Не знаю, что ответить. Я хочу быть с ним, но в то же время жалею, что согласилась.
– Не нужно было всего этого – говорю скорее себе, чем ему.
Макс судорожно заправляет выбившиеся из моего хвоста пряди.
– Ты чего? Погоди, не кипятись.
Откидываю руку от своего лица и сразу же отступаю, чтобы он не дотянулся.
– Легко тебе говорить! Это не твое будущее смывают в унитаз из-за какой-то идиотки!
– Не истери, я же сказал, что все решу! – уже начинает раздражаться Кетлер.
– Ничего ты не решишь! Что ты ей можешь сделать, раз вы уже не встречаетесь?
Слезы застилают глаза, давят на горло. Все рушится! Я все рушу! Но остановиться не могу.
– Просто оставь меня – говорю ему почти шепотом, отступая, затем отворачиваюсь и спешу к выходу.
– Рита – Макс дергает меня за рукав так, что оказываюсь к нему лицом – Она же этого и добивается! – говорит, прижимаясь ко мне лбом. – Пытается нас рассорить.
– Считай, добилась – холодно заявляю ему и вырываюсь из его рук, но Кетлер опять ловит меня и прижимается грудью к моей спине.
Хваткая крепкая. Чувствую его дыхание, как вздымается грудная клетка. Меня обволакивает его запахом, но я так зла!
– Ты так легко сдаешься, Томилина? – склоняется к моему уху. – Не делай глупостей.
Его хрипловатый голос выбивает меня из колеи.
– Мне все равно, я ничего не хочу. Отпусти – шиплю ему.
Макс не виноват, но я виню его! Лучше бы между нами ничего и не начиналось.
Он опускает руки. Я свободна. Делаю шаг, два, три... Застываю. Тянет обернуться.
– Если сейчас уйдешь, я за тобой не побегу.
Мне бы броситься ему на шею, но я сама все испортила. Лучше вообще никогда и никого к себе не подпускать. Одни проблемы!
Ухожу ни разу не обернувшись.
Дома запираюсь в комнате, отключаю телефон и с головой погружаюсь в подготовку к олимпиаде. Занимаюсь до тех пор, пока не вырубаюсь перед учебниками прямо на полу в своей комнате, свернувшись калачиком.
А на следующий день в школе меня ждет очередное испытание. День вообще начался дерьмово, потому что я включила телефон и не увидела ничего от Кетлера. А ведь где-то в районе сердца у меня теплилась надежда, что он так легко не оставит меня в покое.
Затем Осипова все утро выпытывала подробности потасовки. А когда мы зашли в класс, я поняла, что меня ждет настоящий бойкот. Только Девлегаров, как обычно, поздоровался с нами.
И как вишенка на торте: Стриженов Ромка поделился новостью, что перед уроками к нему подходила Земфира и сказала готовиться к олимпиаде вместо меня.
Это добило окончательно.
После урока я сама пошла искать Земфиру, хоть Танька и пыталась меня остановить.
Нашла ее у "вэшек". Как только она меня увидела, то тут же напряглась вся и нахмурилась.
– Доброе утро, Рита, а я сама хотела к тебе подойти.
– И почему вы это сделали? – спрашиваю с порога.
– Подожди – говорит мне и встает из-за стола. Выходим в вестибюль. – Ты и сама должна понимать, почему.
– Но я не виновата! – тут же вспыхиваю. – Это Даниленко нужно наказывать! Просто у нее есть деньги всех заткнуть и переиграть, а у меня нет!
– Рита, ты избила девочку в стенах лицея! Как после этого ты можешь защищать честь нашего престижного учебного заведения на Олимпиаде?
– Но я ее не била! – срываюсь на крик, и на нас все оборачиваются.
– В любом случае на Олимпиаде тебе не место. Я с самого начала это понимала. Можешь жаловаться, куда угодно, но на Олимпиаду ты не поедешь, и точка. А теперь, извини, скоро урок.
Земфира возвращается обратно в кабинет, а я рычу от бессилия, закрывая лицо ладонями, пока Осипова не ловит меня за локоть и не отводит в женский туалет. Там я пытаюсь успокоиться, подставляя лицо под холодную струю.
– Я знаю, что делать – говорит Таня и ловит мое отражение в зеркале.
– И что же? – недоверчиво щурюсь.
– Помнишь тот видос, где Даниленко голыми сиськами перед Кетлером крутила?
Я округляю глаза.
– И не пялься так, Томилина.
– Ты же обещала удалить?
– Но решила все же оставить, мало ли... – подруга играет бровями, хитро скалясь.
– А Макс? Я не смогу – склоняюсь над раковиной.
– Зато я смогу – спокойно заявляет Осипова. – К тому же ты все равно с ним порвала, хотя я не знаю зачем. Кетлер же не виноват, что Даниленко на нем помешалась.
Возвращаемся на урок и по пути к кабинету натыкаемся на Макса со Стасом Вуйчиком. Волосыу него всклокочены, как после сна, а под глазами синяки. Сердце тут же стучит по ребрам, умоляет подойти к нему. Но я, замешкавшись, ловлю на себе его холодный, даже отстраненный взгляд, и отступаю.
