Текст книги "Соперники (СИ)"
Автор книги: Ася Федотова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 16
МАКС
Escape Даня Милохин – So low
Пульсация зашкаливает, когда вижу Томилину в коридоре лицея. Идет со своей подружкой, а сама пялится на меня, даже немного притормозила. Взглядом даю понять, чтобы даже не думала ко мне подходить.
Пересекаемся, и я жадно вдыхаю воздух, наполненный ароматом цветочных духов. Надо же было так влететь! Какого я вообще на ней зациклился! Но меня так и колошматит, стоит подумать, что больше не прикоснусь к ней, не поцелую. Еще ничего не начиналось, а у меня уже крышак от нее рвет.
– Кит, хватит загоняться – хлопает по плечу Вуйчик. – Пойдем сегодня лучше к Корсаку, потусуем с нашими, девчонки будут новые.
Оборачиваюсь, не сбавыляя шага, и взъерошиваю волосы на затылке.
– Не, неохота.
– Вот ты заморочился – удивляется Стас. – Томилина, конечно, ничего такая, но, чтобы так вляпаться!
– Лучше заткнись – обрываю его, пока не наговорил лишнего.
На уроках не собран. Отхватил люлей у химички, когда чуть не разбил колбу с реагентом. А потом еще Девлегаров ляпнул, как Стриж хвастался, будто Земфира вместо Риты на олимпиаду решила послать его. И это все из-за Даниленко, которая уже заманала меня своими сообщениями и звонками.
После уроков решаю к ней скататься, чтобы поговорить один на один. Если не отступит, то придется припугнуть видосами, которые храню на телефоне, с ней в главной роли. В сеть сливать такое, конечно, не буду, все-таки девчонка, хоть и мразь конченая, но на понт поймать можно.
Прощаюсь с пацанами и добираюсь на такси до элитного жилого комплекса, где Юлька проживает со своей мамашей. Папа у Юльки давно от них свалил и завел другую семью. А мать уже сколько лет таскается по судам и выбивает из него алименты покрупнее, чтобы так и продолжать ни дня в своей жизни не работать.
Даниленко видит меня в домофон, но открывать не спешит.
– Поговорим?
Слышу, как смеется.
– О чем? Защищать Томилину пришел? Так ты не парься, за нее уже очень хорошо попросили. Только вот я не пойму, Кетлер, как ты мог такое слить?
– Что слить? Ты, блин, о чем вообще?
Уже истерический смех, сквозь который прорываются глухие рыдания.
– Не прикидывайся, тебе не идет.
– Твою мать! – начинаю раздражаться, оглядываясь на любопытных прохожих. – Впусти уже, давай поговорим без лишних ушей.
Юлька открывает дверь, и я поднимаюсь в квартиру,.
Такой ее и не припомнить. Даже дома Даниленко всегда одета с иголочки, волосы уложены, макияж, а сейчас на макушке небрежный пучок, глаза красные, опухшие. Одета Даниленко в растянутую футболку с изображением Эльфовой башни и обычные серые брюки с разрезами по бокам.
– Заходи – коротко бросает и отступает, пропуская меня внутрь, а сама складывает руки на груди и стоит посреди прихожей, давая понять, что дальше не пустит.
– Не напрягайся – говорит первая. – Ничего не будет твоей Томилиной. Может спокойно валить на свою олимпиаду и так далее.
– И с чего бы ты резко передумала? – склоняю голову на бок.
Юлька нервно усмехается, затем достает из кармана телефон и загружает мне видео. Те самые. Смотрю на отправителя. Осипова.
Юлька отсылала их мне, когда мы еще встречались. Я тогда сильно набухался, она тоже. Мы чилили в моей комнате и решили запилить совместный видос. А через пару дней, когда поругались из-за какой то херни, Даниленко решила переслать их мне в чате с припиской, что очень скучает.
– Откуда они у Осиповой?
– Ха, ну ты и актер! – выхватывает у меня свой телефон – От тебя! Откуда еще?
– Я ничего не сливал – говорю ей, но вижу, что Юлька не верит.
– Осипова сама сказала, что видео от тебя! Уходи, Макс – слезы текут по щекам, пока Юлька смотрит на меня так, как никогда не смотрела. Во взгляде читаются разочарование и обида.
Решаю прямо при ней позвонить Осиповой и все выснить. Набираю, но она тут же сбрасывает, а потом и вовсе кидает меня в черный список. Ничего не хочу больше объяснять Даниленко и покидаю квартиру. Пусть думает, что хочет. Мне главное самому выяснить, как они попали к Тане.
Узнаю у Тима, что сегодня у Осиповой занятие в танцевальной студии и мчусь по сброшенному им адресу, но Танька сегодня прогуляла. Дома тоже никто не открыл.
Тогда все же решаюсь идти к Томилиной. Живет она недалеко. В окнах ее квартиры горит свет. Жду, пока кто-нибудь выйдет из подъезда. На удачу вскоре дверь открывает девчонка с собакой на поводке, и я прошмыгиваю внутрь.
Нажимаю на звонок, а сам прислушиваюсь. Открывает Рита, и меня тут же жаром обдает. Видно, что не удивлена, в глазок подсмотрела.
– Привет – тихо здоровается и кутается в накинутый на плечи вязаный кардиган.
– Привет – отзываюсь и пожираю глазами ее худенькую фигуру.
Сглатываю.
– Ты случайно не знаешь, где подружка твоя?
Рита сводит брови на переносице.
– Таня?
– Та самая.
Замечаю, как Томилина часто дышит, как дергается синяя жилка на шее, и меня дико ломает. Прикоснуться бы к ней еще хоть раз.
– А зачем она тебе?
Вижу, как напряглась. Глазки забегали.
– Это ты ей видео переслала? – решаю посмотреть на реакцию.
Но в горле образуется ком, потому что замечаю, как Томилина вздрагивает и тут же включает дешевую актрису.
– Ты о чем? – а сама губу кусает, и взгляд испуганный.
– Когда? – коротко спрашиваю, уже обо всем догадавшись.
Томилина нервно поправляет упавший с плеч кардиган и утыкается глазами в пол. Выхожу из себя. Сокращаю расстояние между нами до минимума и хватаю ее за подбородок, заставляя посмотреть на меня.
– Когда ты рылась в моем телефоне?
Томилина дергает головой, но я держу крепко.
– Говори, Томилина? – рычу на нее, еле сдерживая себя в руках.
– Перед отбором на олимпиаду. Я вытащила телефон, пока ты был на тренировке. Пусти! – вцепляется в мою руку и откидывает от себя.
– Зачем? – цежу сквозь зубы.
– Дурацкий план! Хотела заставить тебя отказаться от олимпиады. Я тогда ни о чем другом не думала, понимаешь? Но я не смогла, не смогла – оправдывается, а у самой глаза большие, как два омута.
Меня тошнит.
– Шантажировать что ли собралась?
– Да, собралась, потому что ненавидела тебя, завидовала. Это такой шанс, а ты стоял на пути – подбородок у Ритки подрагивает.
А ведь молчала!
Провожу большим пальцем по ее нижней губе. Томилина машинально приоткрывает рот.
– И как? – склоняюсь ниже, вдыхаю цветочный аромат, как отбитый наркоман. – Понравилось тебе?
Хочу ее, но в тоже же время отвращение дикое.
Наблюдаю, как учащается ее дыхание, как порхают ресницы. Томилина прикрывает глаза и рвано выдыхает, когда задеваю губами ее скулу.
– Макс, прости.
– Пошла ты, Томилина – выплевываю ей в лицо и хлопаю дверью. Вылетаю из подъезда на свежий воздух. Только бы не блевануть прямо около ее дома. Черт!
Домой добираюсь на такси. По пути к крыльцу, сразу же замечаю горящий свет в окнах кабинета отца. Лучше бы в городе остался! Скидываю кроссовки, куртку и захожу на кухню. Вспоминаю, что ничего сегодня не ел.
– Я приготовила лазанью, твой отец сказал, что она на вкус, как дерьмо – поднимается с дивана мама и расправляя складки домашнего платья направляется в мою сторону. Хмыкаю себе под нос и кошусь на нее.
– Значит вкусно. Где она?
Мама достает из холодильника контейнер с желтой крышкой. Открываю, пахнет вкусно.
– Садись, я тебе накрою.
– Спасибо – плюхаюсь на высокий табурет за островок посреди кухни.
– Как у тебя дела, сынок? – спрашивает, пока накладывает лазанью в тарелку.
– Нормально – я не привык с ней вот так по душам трещать.
Мама ставит лазанью в микроволновку и смотрит на меня оценивающе.
– Как учеба?
– Как обычно – не вдаюсь в подробности.
Пищит микроволновка, мама достает тарелку и ставит передо мной. Беру вилку и принимаюсь за еду. Вкусно. По-домашнему.
– Как Алиска?
– Растет – мама тут же расцветает. Обожает говорить про племяшку. Мне даже становится немного завидно, потому что, когда я был маленьким, единственное, что очень хорошо помню, так это вечно пьяные мамины глаза. Такие усталые, покрасневшие и почти безумные. – С каждым днем все забавнее. Нужно тебе сестру навестить – говорит с упреком.
– Как-нибудь – бурчу в ответ и склоняюсь над тарелкой.
Между нами такая пропасть, что никакими лазаньями не залатать. Доедаю в полной тишине, потому что мама коротко целует меня в макушку и ретируется к себе в спальню. С отцом они уже давно спят раздельно. Я вообще не понимаю, почему они все еще живут вместе. Мама почти круглосуточно у сестры тусует, а отец по шлюхам. Сегодня редкий день, когда они оба дома.
Загружаю посуду в посудомойку и выхожу в холл, чтобы быстро прошмыгнуть к себе наверх. Но уже на пути к лестнице дверь в отцовский кабинет приоткрывается.
– Макс, зайди.
– Твою мать – закатываю глаза. Этого еще не хватало! Останавливаюсь в дверном проеме.
– В нашей компании через неделю состоится прием – отец вальяжно развалился в своем огромном кожаном кресле и дымыт сигарой. – Ты пойдешь со мной.
Хмыкаю, приваливаясь плечом к дверному косяку.
– Зачем? Ты же никогда меня раньше не брал?
– Связи устанавливать пора. Тебе скоро восемнадцать.
– И что? Я все равно не собираюсь у тебя работать.
Отец скалится.
– Настанет время, соберешься.
– А если не соберусь?
– Оставлю без портков – смотрит немигующим взглядом.
– Вообще не проблема – хмыкаю в ответ и собираюсь уходить.
– Я еще тебя не отпускал – рычит и долбит по столу кулаком. – В следующем месяце у тебя состоится собеседование с представителем бизнес-школы из Кельна.
– Мне фиолетово, все равно не буду там учиться.
– Ты еще поговори мне, щенок! – отец подпрыгивает в кресле и сминает сигару. – Куда? – орет мне вслед.
Вот и переночевал. Хватаю куртку, кроссовки, рюкзак, и на выход. В принципе, ничего нового. По пути вызываю такси и пишу Вуйчику, что через полчаса подъеду к Корсаку.
Глава 17
Глава 17
РИТА
Avril Lavigne – I'm with you
Месяц спустя…
После нашего с Максом последнего разговора в лицей я больше не ходила, ссылаясь на простуду. Школьный чат сразу же заблокировала на тридцать дней, чтобы не донимал сообщениями.
Тетка пошла навстречу, потому что я пообещала время от времени подменять ее в киоске по вечерам, и выбила мне больничный до самых каникул. Да, и Макс попыток встретиться или поговорить со мной больше не предпринимал.
А вот Осипова прикатила в первый же день моего отсутствия в лицее. Все рвалась объясниться. Но я ее даже не пустила, потому что разговаривать нам больше не о чем. Ведь Танька дала слово, что не будет лезть в наши с Даниленко разборки с этими дурацкими видео. А сама за моей спиной стала ей угрожать, да еще и наплела, что Макс сам слил те видосы.
Оказывается, доверять никому нельзя, даже самым близким. Теперь то я уж точно этот урок усвоила до последней страницы.
Потом еще Земфира приходила, просила вернуться к подготовке на олимпиаду, но я послала и ее. Впрочем, она судя по всему не больно то и расстроилась. На олимпиаду послали Стриженова, и он ее благополучно завалил, в чем я и не сомневалась.
Технический университет перестал быть для меня смыслом, теперь я нацелилась свалить из этого треклятого города навсегда. Может, в Москву или в Питер. Мамину квартиру после совершеннолетия буду сдавать сама и копить деньги на первое время. Моя цель теперь – сдать ЕГЭ на максимально высокие баллы.
На каникулах днем я подрабатывала курьером, а по вечерам корпела над учебниками. Зубрила, как сумасшедшая, не оставляя для себя ни минуты свободного времени, чтобы вечером свалиться без ног и ни о чем не думать и, главное, не вспоминать.
Но в день рождения Кетлера я все же не сдержалась и в режиме инкогнито залезла на его страницу в социальной сети. И лучше бы я этого не делала, потому что на последних фотографиях Макс позировал с одной и той же девчонкой. Она, явно старше его, хоть и Кетлер выглядит довольно взросло для своих уже теперь восемнадцати лет. Потом я перешла на ее страницу. Девчонка очень красивая с шикарными каштановыми волосами до поясницы, карамельными глазами и стройной фигурой. А еще она, явно, из его круга. Классные шмотки, побрякушки, дорогой кроссовер – все при ней. Там тоже были их совместные фото, но последняя меня просто растоптала.
Девчонка запечатлена в пол оборота. На ней белый топ со спущенными бретелями, который очень удачно контрастирует со смуглой кожей, и синие свободные джинсы, оголяющие подтянутый живот и стройную талию. Волосы откинуты назад, она держит красный пластиковый стакан и смеется, а позади нее стоит Кетлер. На нем черная футболка и такие же черные джинсы. Волосы всклокочены и влажные от пота. Щеки раскраснелись. Макс тоже улыбается ей в затылок, а его правая ладонь покоится на ее оголенном животе. И подпись: «МОЙ???»
До сих пор по ночам, когда под утро уходит сон, я вою в подушку, сдерживая болезненные спазмы, чтобы тетка не услышала. Мне больно невыносимо, ведь я сама во всем виновата. Сначала прогнала его, наговорила глупостей, а затем еще и этот случай с видео. Ведь знала же, что поступаем подло. И зачем я только согласилась на эту аферу!
Сегодня первый день после каникул. Я прикупила себе немного новых шмоток на заработанные деньги. Натягиваю черное боди в мелкий рубчик и расклешонные джинсы цвета мокрого асфальта. Смотрю в зеркало и понимаю, что за каникулы сильно похудела. Ключицы выпирают, а руки висят, как плети. Обреченно вздыхаю и собираю волосы в небрежный пучок. Подкрашиваю ресницы и тороплюсь на выход.
– Рит– ловит меня у двери тетя Марина. – Дело есть.
– Чего еще? – напрягаюсь, потому что замечаю, как тетка теребит поясок от халата.
– Георгич в пятницу меня на ночную ставит, а я сама никак не могу. Ленка орет, как потерпевшая. Сказала, если не выйду, она меня Георгичу сдаст.
– И?
– Ритулик, поработай за меня, а?
– Опять? – возмущаюсь. – Я и так отпахала за тебя на больничном!
– Знаю, знаю – подходит и заботливо поправляет воротник моего нового пуховика фисташкового оттенка. – Но у подруги юбилей, я совсем забыла. Собираемся в «Гармонии», никак не могу отказать.
Опять двадцать пять!
– Ритулик – снова ластится ко мне.
Отцепляюсь, не то тетка окончательно на мне повиснет, а время уже поджимает.
– Ладно, вечером поговорим – кидаю ей и быстро смываюсь за дверь, чтобы снова не пристала.
Добираюсь до лицея почти бегом. Запыхалась, покраснела, волосы под шапкой вспотели, и в таком виде я сталкиваюсь в гардеробе с Кетлером.
Я замечаю его первой, и собираюсь по-тихому слинять, но тут Макс оборачивается к свободной вешалке, и мы встречаемся взглядами. У меня, будто почву из ног выбивают. Дышать не могу, сердце колотится о грудную клетку в бешеном ритме.
Блуждающая до этого на его таких красивых губах улыбка, тут же исчезает.
– Привет – здороваюсь первой и тут же отвожу взгляд, чтобы не утонуть в его глазах, не захлебнуться.
От него пахнет осенним дождем и мятой. У меня кружит голову. Невыносимо хочется к нему прикоснуться. Я так скучала.
– Привет – отзывается холодно, даже отстраненно.
Сжимаю лямки нового рюкзака, даже ногти в ладони впиваются, но мне не больно. У меня другая боль.
– Максим – собираюсь с духом и перекатываюсь с носков на пятки и обратно, пока он молча цепляет утепленную парку на вешалку. – Мне нужно знать…
– Опоздаем, Томилина – перебивает меня с усмешкой на губах и удаляется в сторону кабинетов на первом этаже.
Я же поджимаю губы и плетусь к своим. В классе против меня явный бойкот. Наверняка, Герасимова с Арсеньевой постарались. Осипова теперь сидит с другой одноклассницей и даже не смотрит в мою сторону, стоит мне появиться на пороге. Да, и вообще никто не смотрит. Точно я – пустое место. Что ж, меня это устраивает.
Иду на последнюю парту, а на соседний стул ставлю свой рюкзак, все равно никто рядом не сядет. Сегодня поставили две физики подряд, поэтому на перемене остаемся в том же кабинете.
Тут и началось.
Девчонки, видимо, ждали момента, пока большинство парней свалят из кабинета, и окружают меня. Краем глаза замечаю Осипову, которая так и остается сидеть на месте, уставившись в учебник. Поддержки от нее больше не жду, просто интересно, она теперь с ними заодно, или сама по себе.
Стараюсь держаться ровно и спокойно. Перелистываю новости в ленте на телефоне. Герасимова присаживается на край моей парты.
– Чего тебе? – даже не поднимаю на нее взгляд. Много чести.
– Ты в курсе, что из-за тебя Даниленко из лицея ушла? – спрашивает Лерка.
Свожу брови на переносице и морщусь.
– А мне какое дело, что там у «ашек» творится?
– Говорят из-за тебя. С Кетлером развела, из лицея выдавила. Ну, ты и тихушница, Томилина – усмехается Герасимова. – А еще святую из себя корчишь, типа лучше всех.
– Я никого из себя не корчу.
– Ага – переглядывается с девчонками. – А то что у Макса твоего теперь девчонка новая, ты тоже ничего не знаешь?
Замираю, сглатывая ком в горле.
– Только вот развести их у тебя не получится, Томилина. Она в универе учится, упакована по полной, Да, к тому же сестра друга, Димки Корсакова, у которого Кетлер часто тусуется последнее время.
Каждое слово, точно свая в самое сердце. Становится душно. Аритмия зашкаливает.
– У них все серьезно – продолжает Аксенова. – Так что некому больше тебя защищать, великомученица ты наша.
Девчонки дружно ржут.
– Вот вы идиотки! – внезапно включается Осипова. – И откуда вам вообще, курицам, знать, что у них на самом деле?
– А что же она его из лицея на своей тачке забирает? – Герасимова зыркает на Таньку, как на врага народа.
– Блин, вот ты – душнила, Герасимова! Своего парня заведи лучше, хотя с твоими прыщами дело – труба.
– Ты когда-нибудь договоришься, Осипова – наезжает Аксенова, пока Герасимова хлопает своими глазищами, переваривая услышанное. – Девлегаров вечно защищать не будет.
– Рот закрой, воняет – театрально зажимает нос Танька.
Аксенова резко вскакивает, но в кабинете появляются парни во главе с Девлегаровым. Девчонки тут же разбредаются по своим местам.
Переглядываемся с Танькой. Если честно, мне плохо без нее и непривычно как-то. Но прощать предательство не собираюсь.
Все оставшееся время на уроках думаю только о Максе. Никак не могу сосредоточиться, хоть ругаю себя нещадно.
Глупая, думала, может, она вовсе не его подружка. Не было же фоток, где они целуются, после которых все вопросы бы отпали сами собой.
Но теперь шансов не осталось. Все равно решаюсь спросить у него сама. Правда, какая бы не была, все равно лучше, чем пустые надежды.
В главном вестибюле сверяюсь с расписанием. У "ашек" Тоже пять уроков стоит. После последнего тороплюсь к гардеробу, чтобы Кетлера не пропустить.
Неудачное время. Он идет в компании одноклассников и о чем то весело переговаривается. Самый высокий и самый красивый среди них. Из угла раздевалки наблюдаю, как Макс переобувается в высокие грубые ботинки и снимает с вешалки парку.
– Макс – выхожу за ним.
Кетлер приостанавливается и разворачивается ко мне, пряча руки в карманы распахнутой парки.
– Один вопрос – смотрю умоляюще.
Макс устало выдыхает, наблюдая, как парни выходят на крыльцо, а затем смотрит на меня.
– Томилина, не унижайся – и уходит вслед за остальными.
Нагоняю его уже на крыльце и дергаю за рукав. Пусть как дура последняя себя веду, но потом хоть жалеть не буду, потому что попыталась.
Но прямо перед собой замечаю то самый черный внедорожник на парковке, из которого выходит та самая девчонка.
– Тинка – здоровается с ней Девлегаров и приобнимает за плечи. Она же вежливо улыбается, а сама с Кетлера глаз не сводит и тут же хмурится, замечая мою руку.
Я дышу, дышу, дышу, изо всех сил пытаясь наполнить легкие воздухом, но всё равно задыхаюсь. Теперь уже точно вопросов нет.
Отпускаю рукав, быстро спускаюсь по ступенькам и мчусь подальше отсюда.
Глава 18
МАКС
Из дома я свалил сразу же, как только отец стал конкретно приседать на уши с тем долбаным собеседованием для поступления в бизнес-школу. В Кельн я во всяком случае точно не собираюсь, пусть идет лесом. К тому же отец вообще с катушек слетел, когда я пропустил званый ужин в его компании. Орал, как черт, угрожал, что на улицу меня выкинет, если собеседование провалю. Поэтому я просто свалил на квартиру.
После сорванного собеседования отец не только аннулировал все мои счета, но еще и отобрал ключи от тачки, которую приготовил в подарок на мой восемнадцатый день рождения, и сменил замки в квартире, пока я был на учебе. Даже шмотки с учебниками не вернул. Думает, что приползу к нему сам.
Но нет, чувак!
Я временно поселился у Корсака на хате. Квартира у него огромная места всем хватает, да, к тому же располагается в самом центре, что совсем недалеко от лицея. На карманные расходы пока тоже деньги имеются, мама немного подкинула в тайне от отца, хотя он запретил ей со мной контактировать.
Только вот сестра Корсака, Тина, постоянно теперь с нами трется, хотя у самой какой-то ухажер с универа имеется. Они с Димасом двойняшки, то есть, Тине уже двадцать. Но разница в возрасте совсем не помешала ей откровенно ко мне клеиться.
Случилось все на вечеринке после разговора с Томилиной, когда узнал, что она крысятничала в моем телефоне. Я тогда сильно нажрался, а Тина вернулась из Испании, где практику проходила. Мы с ней весь вечер протусили вместе. Потом, когда я отключился, Тина увезла меня к себе на квартиру. Я помню, как она пыталась залезть ко мне в штаны, но я тогда ее конкретно обломал и дал понять, что между нами ничего не будет. Девчонка она, конечно, классная, но у меня внутри просто горы дерьма, ничего не хочу. А на утро Тина извинялась, говорила, что была пьяна и не в себе, поэтому между нами только дружба.
Сегодня первый день учебы после каникул, и я заметно напрягся. Все думаю, появится Томилина или нет. С момента нашего последнего разговора я ее больше не видел, и меня все время бросало из стороны в сторону – заявиться к ней домой или нет. Я безумно хотел ее видеть и в то же время дико злился.
Но с самого утра наткнулся на нее в гардеробе. Меня, словно током прошибло, как только взглянул в ее глаза синие. Раскраснелась вся, а губы яркие, так и тянут. От самого себя тошно. Слабак.
Кое как продержался до конца занятий, чтобы до Девлегарова не докопаться, как она там. А этот козел, будто, специально молчит, на мою реакцию смотрит.
Спускаемся с парнями в раздевалку за вещами. Замечаю Томилину, которая прячется за дальними вешалками и наблюдает за мной. Злюсь на Томилину до сих пор. Нифига не отпустило. Но и тянет к ней жестко. Так жестко, что один раз чуть не затащил в свободную аудиторию, когда заметил ее одинокую фигуру, идущую по коридору. Сдержался лишь потому, что ей позвонили.
Накидываю парку, которую одолжил у Корсака, потому что из своих вещей у меня только тонкая куртка.
– Макс – слышу у себя за спиной.
Оборачиваюсь лицом к Томилиной. В этот раз позволяю себе на пару секунд оторваться от ее синих глаз и пробежаться по фигуре. Худая стала, кожа почти прозрачная, хрупкая. Сжимаю челюсти до скрежета в зубах. Мне ее не хватает, я ведь думал между нами зарождается то самое, отчего крышу рвет, море по колено, и че там еще влюбленные насочиняли.
– Один вопрос – спрашивает, а у самой грудная клетка ходуном ходит.
Кидаю мимолетный взгляд на парней, которые уже свалили на крыльцо, а затем снова на нее.
Какая же идиотская ситуация. Раз сама просила оставить, зачем сейчас играть жертву, бегать за мной.
– Томилина, не унижайся – говорю через губу и выхожу к остальным.
Мне нечего ей больше сказать, да, и на вопросы Риткины отвечать не хочу. Но Томилина не отстает и уже на крыльце ловит меня за руку.
Кошусь на Риту и наблюдаю, как она несколько секунд просто смотрит на выходящую из машины Тину, а потом ее хватка заметно слабеет.
Тина по очереди обнимается с Девлегаровым и Вуйчиком, остальным же просто кивает. И как только она переводит взгляд на меня и сводит брови на переносице, Томилина поджимает губы и спешно кидается по ступенькам вниз. Еще раз бросает на Тину взгляд, полный дикого отчаяния и убегает. Так убегают проигравшие.
Сначала меня тянет помчаться за ней, прижать к себе и никуда больше не отпускать, но я тут же беру себя в руки и спускаюсь навстречу Тине.
– Привет – чмокает меня щеку. – Это кто? – спрашивает, когда садимся в машину.
Голос у нее заметно дрогнул, будто истерические нотки замелькали. Но я же не ее парень, в конце концов, чтобы предъявлять мне здесь.
– Так, девчонка из школы – говорю сухим тоном.
– Та самая? – настороженно спрашивает Тина и трогается с парковки.
Вспоминаю, что по пьяни наплел ей про Томилину лишнего.
– Та самая.
Напряженная пауза.
– Красивая – выдает Тина и косится в мою сторону, но я нарочно достаю телефон и пролистываю ленту новостей. Не хочу больше продолжать это разговор. Тинка сразу это подметила и сменила тему разговора.
И все бы ничего, только во дворе дома обнаруживаю тачку отца.
– Паркуйся, не обращай внимания – говорю Тине, а сам наблюдаю, как отец вальяжно выходит из машины, встает перед капотом и складывает руки на груди.
– Иди домой, я с ним поговорю.
Выхожу и, спрятав руки в карманах свободной парки, иду навстречу отцу.
– Как ты меня нашел? – спрашиваю вместо приветствия.
– Идиотский вопрос, Макс – ухмыляется отец с таким видом, будто миллиард в лото выиграл.
– Че надо?
С любопытсвои осматривает меня с ног до головы и выгибает бровь.
– Не наигрался еще? Когда о будущем думать будешь? – тон сразу становится серьезным.
– Я все время о нем думаю.
Отец осматривается по сторонам и цепляет взглядом Тину.
– Она тебя приютила? – кивает на нее подбородком.
– Какая тебе, бл* ть, разница, кто меня приютил? – делаю шаг навстречу. – Вали, откуда приехал.
Отец тут же сцепляет челюсти, начинает выходить из себя. Помню его приступы ярости еще с самого детства.
– Короче так, щенок. Ты или возвращаешься домой, или никакого тебе наследства. Ты меня понял?
Дергаю плечами и склоняю голову на бок.
– Давно уже понял, поэтому отвали – обхожу его и направляюсь к подъезду.
– Мать целыми днями ревет! – делает очередную попытку отец.
– А тебе разве не пофиг? – кидаю, брезгливо разглядывая отца, прежде чем зайти в подъезд.
Слышу, как взревел мотор любимой отцовской тачки, и устало тру лицо. Не буду из себя крутого рыцаря строить – мне реально не по кайфу жить, где придется, без намека на завтрашний день, но это все равно лучше, чем как марионетка скакать.
Сразу проскальзываю в комнату, которую выделил мне Димас. Переодеваюсь в свободные серые спортивные штаны и бордовую футболку, а затем направляюсь на кухню, откуда распространяются аппетитные запахи по всей квартире.
Тинка готовит нам с Корсаком ужин. Закидываю пятую точку на барный стул и складываю руки перед собой.
– Зачем приезжал? – Тина стоит ко мне спиной и режет овощи.
– Его просто бомбит, потому что я до сих пор не приполз обратно.
Тина подает мне контейнер с зеленухой.
– Помой, пожалуйста – просит она.
Молча забираю зелень и подхожу к раковине. Беру специальный шланг и промываю листья в дуршлаге.
Тут же чувствую совсем близко ее аромат. У Тины очень резкий запах туалетной воды. Обычно девчонки любят обливаться сладким парфюмом, но лично мне такой аромат совсем не нравится. Не то что едва уловимый цветочный запах Риткиных волос.
– Макс – растягивает имя и протискивает руки вокруг моей талии. Дома никого, кроме нас. Тина задевает резинку от боксеров и ныряет пальцами под мою футболку. Кожу на животе вмиг обжигает. – Ты такой теплый.
Накрываю поверх футболки ее руки ладонями и сжимаю.
– Руки убери – цежу сквозь зубы, выходя из себя.
– Так и будешь меня во френдзоне держать? – утыкается лбом в позвоночник. – Ты мне нравишься по-настоящему.
– Тин – мягко убираю ее руки.
– Я поняла, не надо, не говори – Тина забирает дуршлаг с зеленью и опять принимается за салат.
А мне становится так дерьмово. Решаю съездить завтра на рынок перекупщиков и попробовать загнать телефон. Денег от его продажи должно хватить на пару месяцев аренды небольшой студии.
