Текст книги "Соперники (СИ)"

Автор книги: Ася Федотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 31

МАКС

JC Stewart – Have you had enough wine

Все никак не могу забыть растерянный, даже олений взгляд Риты, когда я наткнулся на нее в коридоре после разговора с Земфирой.

Математичка не уймется никак со своими конкурсами, олимпиадами и прочей ненужной мне фигней. Возомнила, будто я – выдающийся гений, которого она способна продвинуть дальше, а затем пожинать плоды своего труда. Типа: «Смотрите, это моих рук дело, это я разглядела в этом мальчике гения».

Чушь собачья.

У меня совершенно заурядные способности, просто в этом лицее конкурентов не нашлось.

И сейчас Рита опять с таким же оленьим взглядом поджидает меня в коридоре возле раздевалок перед входом в спортивный зал. Только вот нервничает она еще сильнее, чем вчера.

Мы больше не общаемся, и мне не совсем понятно, а точнее нихрена непонятно, зачем она меня поджидает.

Останавливаюсь на достаточном расстоянии, потому что находиться рядом с ней сродни пытке раскаленными мечами. Я тлею изнутри, как торфяное болото, чтобы она не догадалась, как мне чертовски тяжело видеть ее каждый день и больше не иметь возможности прикоснуться к ее фарфоровой коже, губам, волосам…

Мне плохо. Я на стенку лезу, но ничего изменить не могу.

– Привет – еле заметно улыбается, а потом сразу же хмурит свои идеальные темные брови. – Мне нужно с тобой поговорить.

Склоняю голову на бок, с любопытством наблюдая.

– Говори – а сам пялюсь, как ненормальный, по лицу лихорадочно шарю.

Рита вся выпрямляется, на пару секунд залипает на моих губах, отчего по телу высоковольтное напряжение бьет. Потом встряхивает головой и смотрит в глаза.

– Максим, я не знаю, правильно ли сделаю, что расскажу это тебе, но, если не расскажу, буду постоянно об этом думать. А я не хочу об этом думать, я вообще не хочу ни о чем думать, что может быть связано с тобой.

Мне в голову будто дерьма налили. Такая каша. Кажется, по моему удивленному взгляду Рита и сама понимает какую ахинею нагородила.

– Короче, вчера мы с Таней видели твоего отца в ресторане торгового центра. Но не одного – Рита пристально заглядывает мне в глаза. – С ним за столиком сидела Тина. А он, твой отец, наглаживал ее руку. Затем и вовсе потянулся, чтобы поцеловать – Рита брезгливо сморщилась. – Они лизались возле женского туалета.

Жадно наблюдаю, как шевелятся ее губы, и вообще не соображаю, что она несет.

– Ты слышишь меня? – спрашивает Рита, замечая мое состояние.

– Слышу – пытаюсь сообразить, выстроить текст из всего того, что она только что мне наговорила. И когда получается, прихожу в ярость.

– Вчера? – переспрашиваю и потираю лоб. – Мама в последнее время жаловалась, что он постоянно сидит на работе. Типа, выгодный тендер взяли, а тут… – запинаюсь, пытаясь прийти в себя.

– Ты уверена, что это была именно Тина?

– На все сто – заявляет и пытливо разглядывает меня.

Нет, я, конечно, знал, что он изменяет матери. Да, и она прекрасно осведомлена о его шлюхах, просто решила для себя делать вид, что глуха и слепа. Только вот не пойму для чего ей это нужно? Деньги у нее есть и свои, к тому же в компании отца есть доля маминых акций. В свое время мой дед отвалил немало денег, инвестировав их в папину контору, после чего компания превратилась в нехилый бизнес. Но сделал дед это при условии, что за мамой будет числится определенный пакет акций.

Так что она в любой момент может подать на развод, купить себе дом, где хочет и жить припеваючи. Но она предпочла жить в том дерьме, в котором на данный момент барахтается.

А что движет Тиной? Тут тоже, явно, не бабки, их у нее завались. Зачем ей этот старый козел?

– Ладно – жмется Рита. – Мне пора на работу, пока – робко взмахивает рукой, но я ловлю ее за кончики пальцев и тут же сжимаю их.

У меня сердце, как у гипертоника, заходится, когда смотрю на нее.

– Спасибо, Рит.

Она молча кивает, и я разжимаю ладонь, отпуская ее.

После учебы еду к Корсаковой на квартиру. Застаю одну, что относительно радует, потому что даже не представляю, что мог натворить, если бы увидел здесь отца.

На ней короткий белый топ, под которым четко очерчивается высокая грудь и такие же белые шорты, больше смахивающие на трусы.

Она корчит удивление и сразу же впускает меня внутрь.

– Вот уж не ждала – мурлычет, точно кошка дикая.

– А кого ждала? – захожу и нависаю над ней. – Отца моего?

Сразу же перестает ухмыляться и складывает руки на груди.

– С чего это ты решил?

– Не прикидывайся дурой, Тина, тебе это не идет.

Тина дергает плечом, типа, не при делах.

– И что ты мне сделаешь?

Собирается уйти, но я хватаю ее и сжимаю рукой нижнюю челюсть, заставляя смотреть на себя.

– Это не он тебя, случайно, подбил Ритку развести? А то у меня в голове два плюс два не складывается.

– Занимайся лучше, тогда сложится – шипит в ответ, дергая головой.

Теряю терпение, хватаю Тину за плечи и прижимаю к стене, распластав руки по обе стороны от ее лица.

– Или ты сейчас все мне расскажешь или я сообщу отцу, как ты ко мне свою задницу пристраивала. Думаю, после этого, у него на тебя точно больше не встанет.

– Он тебе не поверит – выкатывает свои черные глаза.

С вызовом вскидываю брови.

– Уверена?

Тина нервно сглатывает и облизывает губы. Переводит взгляд на окно в гостиной, а затем возвращается ко мне.

– Думаешь, ты мне нужен? Ха, как бы не так – кривит рот. – Ты, конечно, мальчик красивый, развит не по годам, но меня привлекают солидные мужики, а не такие сопляки. Я просто тебя использовала, хотела к отцу твоему поближе подобраться. Увидела его в клубе, когда мое возвращение из Испании с подругами отмечали, и все никак забыть не могла. А потом узнала его фамилию. Вот так совпадение, правда? – нервно хихикает.

– А потом?

– Потом? – шмыгает та носом. – Потом он узнал, что мой брат дружит с тобой. Пригласил в ресторан, а там стал шантажировать, заставлял найти способ вернуться домой. Но ты быстро просек и свалил не домой, а в другую хату, что отца твоего еще больше разозлило. Он перестал отвечать на мои звонки. Тогда я и приехала к тебе в лицей, чтобы поговорить, а затем ты побежал за этой серой мышью. И я поняла, что это та самая девчонка, про которую Димка рассказывал. Типа, у тебя любовь неземная к девчонке из параллельного класса, и я могу даже не пытаться залезть тебе в штаны. Тут мне и пришел в голову план, чтобы подставить ее, а затем после громкого предательства ты приползешь домой, как побитая собака. Но ты, говнюк упрямый, так и не приполз.

Пытаюсь перемолоть в своей голове только что услышанное.

– Ты спишь с моим отцом? – давлю сквозь зубы.

Тина вскидывает голову, уставилась, точно ведьма, и скалится.

– Да, сплю! А еще люблю так сильно, что ноги дрожат, когда он рядом. Не отдам его обратно в семью, так и знай. Все для этого сделаю.

Отпускаю ее и отряхиваю руки, будто в дерьме покопался. Помыться хочется.

Вылетаю из подъезда и на ходу набираю отцу. Тот через несколько гудков принимает вызов.

– Поговорить нужно.

Пара секунд тишины. Слышу, как он напряженно дышит.

– Подъезжай в офис через час – и отключается.

Понимаю, что по пробкам за час до главного офиса, расположенного в исторической части города, добраться все равно не успею, как ни крути. Так и вышло, опаздываю где-то на полчаса. Отец, конечно, уже свалил, и меня попросили подождать в приемной.

Здесь так пафосно, как и сам отец. Любит он пыль в глаза пустить.

Еще через час, когда я уже был заведен до предела, этот старый мудак все же решил меня принять. Появился в приемной и кивком головы указал следовать за ним в кабинет.

– Пунктуальность – не твоя черта – презрительно кидает на ходу, придирчиво оглядывая меня с головы до ног, а потом усаживается в свое широченное кожаное кресло.

– И не твоя – парирую в ответ.

Подхожу к столу. Отец презрительно фырчит и откидывается на спинку.

– Ну, о чем ты хотел поговорить?

Если честно, руки так и чешутся вмазать ему по роже. Присаживаюсь на край стола. Знаю, как его это бесит.

Отец ерзает в кресле, и с его надменной физиономии тут же слетает ухмылка.

– А, ну, встал щенок! – рычит на меня.

Достаю из стеклянной подставки премиальную ручку и верчу, перебирая пальцами. Игнорю его слова.

– Я знаю про тебя и Корсакову. А еще я знаю, что ты, старый мудак, был инициатором все этой истории с Ритой.

Отец напряженно играет желваками, щурясь на меня. Затем складывает руки на груди и склоняет на бок голову.

– И что с того?

– Я пойду к Корсакову-старшему и расскажу, что ты совратил его дочь, а еще вынудил пойти на преступление, инициировав нападение на человека. А потом с удовольствием понаблюдаю, как он сожрет тебя с потрохами.

– Не докажешь – цедит сквозь зубы.

– Димас подтвердит. А ты знаешь сам, как он к сыну относится, не чета тебе.

Отец резко вскакивает с кресла, отчего то отъезжает к окну и ударяется о витражное стекло Огибает стол и подлетает ко мне. Его ноздри раздуваются, как у разъяренного быка.

– И в кого ты таким ублюдком родился? – шипит в лицо. – Всю жизнь для тебя стараюсь. Пашу, как черт, а ты, мамкин сопляк, меня ненавидишь. Эта пробухала, но отыграться ты решил почему-то на отце.

– Если бы ты не вел себя с мамой, как скотина последняя, она бы и не бухала. Ты ее хоть когда-нибудь вообще любил или женился исключительно на бабках деда?

– Не тебе меня судить. Дорасти сначала, добейся хоть чего-нибудь сам, а потом спрашивай.

– Так я и хочу всего добиться сам! – ору ему в лицо. – Но ты и здесь пошел на шантаж, угрожаешь упечь маму в психушку.

Смотрим друг на друга, готовые размочить нахрен. Потом отец все же берет себя в руке и отходит к окну.

Пялюсь на его сгорбленную спину, рвано выдыхая, потому что ярость душит, сжигает.

– Я никогда не хотел для тебя ничего плохого, Максим.

Из груди вырывается нервный смешок.

– Тогда разведись с мамой сам, без скандала. Оставь ее в покое. И от меня тоже отстань. Мне твои бабки не нужны, не такой ценой. Я сам буду решать, где дальше учиться и кем стать по жизни. И еще, если тронешь Риту, твоей репутации точно конец.

Отец мотает затылком.

– Твоя мать заберет акции. Я не могу этого позволить.

– Не заберет, если будешь выплачивать ей хорошее ежемесячное денежное довольствие. Я поговорю с ней.

Отец разворачивается ко мне и смотрит так, будто первый раз видит.

– Макс, ты действительно можешь пойти против родного отца?

– Ты же смог пойти против меня – встаю со стола.

Отец сверлит меня взглядом.

– Хорошо – выдает тот. – Делай, что хочешь, только смотри, не приползи потом ко мне. Работу не дам.

– Не приползу, не надейся.

Подхожу к двери.

– Макс – окликает отец.

Останавливаюсь к нему спиной.

– Я любил твою мать. Это честно. Я ее любил.

Сжимаю челюсти, сдерживая рык, рвущийся наружу, и вылетаю из кабинета.

Только на улице позволяю расслабиться и вдохнуть полной грудью. Точно горы дерьма с плеч скинул.

Глава 32

РИТА

John Legend, Faouzia – Minefields

Сегодня у Тани отчетный концерт в студии танцев, куда она ходит с самого детства.

Надо признаться, шоу было грандиозное, хоть по телеку показывай. Номера, как в «Танцы» на канале ТНТ, зрелищные, цепкие. Я и не думала, что там такой размах.

После выступления всех пригласили в ресторан на фуршет в честь отчетного концерта. Помогаю Тане переодеться в гримерке в ее потрясное платье, цепляю цепочку с кулоном на обнаженной спине и с восхищением разглядываю подругу. Такой красоткой я ее еще никогда не видела.

Таня напряженно смотрит на свое отражение в зеркале и ловит мой взгляд.

– Ты видела его в зале? Он не отвечает.

Сцепляю челюсти, понимая, что речь опять о Стафе. Вздыхаю и мотаю головой.

Глаза у подруги тут же увлажняются, и она понуро склоняет голову.

– Зачем тогда все это – оглядывает свой прикид и дергает плечами.

– Как зачем? – беру ее за руки и тяну на себя, поднимая с кресла. Веду на середину комнаты. Подкатываю огромное зеркало на колесиках и поворачиваю Таню за плечи, чтобы она могла увидеть себя в полный рост. – Разве ты только для него все это делала? Ты такая красивая, с ума сойти можно.

Она улыбается сквозь слезы и кивает головой.

– Ладно, пойдем уже, а то уедут без нас.

Добираемся с родителями Тани до ресторана, и там, на крыльце заведения под крышей, украшенной золотистыми светодиодными гирляндами стоит ее Стаф с букетом белых роз. Рядом с ним чемодан на колесиках. Значит он прямо из аэропорта сюда приехал. А я уж его про себя всеми знакомыми матными словами обругала.

Таня выскакивает из машины, чуть не спотыкается на тонких шпильках и подлетает к нему на всех парах. Игнат сразу же заключает ее в объятия и целует в щеку.

Весь вечер они не отлипают друг от друга, хотя объятия у них, не как у влюбленных парня с девчонкой, а скорее, как у друзей. Не знаю, чем все кончится, но очень надеюсь, что подруге хватит ума на этот раз не наделать глупостей, ведь ее тогда еле откачали.

Через полчаса со всеми прощаюсь, потому что обещала заехать к тетке и завести ее немного продуктов.

В квартире тихо, грязно и тускло. Теперь здесь уже никто не старается поддержать чистоту и порядок. Разбираю сумку с продуктами на кухне, брезгливо оглядывая горы немытой посуды. Нахожу тетку в гостиной. Она лежит на диване в грязном халате и бездумно перебирает на пульте каналы. Из киоска ее все-таки погнали, потому что тетя Марина прогуляла несколько смен подряд. Ухажер от нее тоже свалил, потому что там, где нет денег и еды, нет и Костика. Сам он работать не собирается, а вкусно пожрать и побухать любит.

– Привет, я там все разложила. Лекарства твои тоже привезла.

Она с усилием поднимает на меня мутные, покрасневшие глаза и глупо улыбается. С тех пор, как я от нее съехала, тетка, такое ощущение, несколько лет прибавила.

– Спасибо, Ритулик – копошится на диване, пытаясь привстать.

Подаю ей руку и тяну на себя. Тетка присаживается и поправляет полы халата. Мне кажется, она еще и заметно похудела. Хотя, чему удивляться, когда тетя Марина последнее время, только пьет и почти ничего не ест, чтоб последние копейки на еду не тратить.

– Ты скоро цирроз такими темпами заработаешь – говорю ей.

– И что? – грустно хмыкает. – Кому до этого есть дело?

– Мне есть – смотрю на нее, и не могу поверить, что некогда красивая и еще довольно не старая женщина смогла себя так запустить. Это страшно. Ужасно страшно.

Тетя поднимает на меня глаза, ее подбородок дрожит, а по бледным щекам текут слезы.

– Рита – поднимается и бросается мне на шею. – Ты прости меня за все, прости. Как я тебя изводила. Это мне кара за слезы твои, за яд мой, за злобу. Бог меня наказывает.

Мои руки висят, как плети. Я никак не могу найти в себе силы, чтобы приобнять ее в ответ. Не получается.

– Это не Бог, ты сама себя наказываешь.

Тетка уже рыдает в голос, судорожно всхлипывая на моем плече. От нее разит алкоголем и луком. А мне так становится ее жалко. Может, она и не виновата ни в чем. Просто ей тоже было тяжело. Нам всем было тяжело. Она ведь не отказалась от меня тогда, не отправила в детский дом. Как бы моя судьба могла сложиться тогда, никто не знает.

Я выталкиваю из себя накопившийся в легких воздух и поднимаю руки, неловко сцепляя их у тети Марина за спиной.

– Ну, все, хватит – успокаиваю ее, робко поглаживая. – Хватит, все будет хорошо.

После тетки еду к себе в квартиру. До сих пор привыкнуть не могу, что теперь сама себе хозяйка. Зато экономия. Продукты распределяю строго по дням, с первой же получки сразу оставляю деньги за коммунальные услуги, чтобы в конце месяца с прижатым хвостом не бегать. Заранее планирую бюджет на следующий месяц. С каждой смены откладываю деньги на крупные покупки, например, на одежду или чайник, который в последнее время барахлит, и теперь нужен новый.

Заворачиваю во двор и почти сразу же натыкаюсь на знакомый Фольксваген Поло, какой Максу выделили по работе. Из выхлопной трубы идет пар. Я немного напрягаюсь, все-таки номер не запомнила. Но Поло этих по городу, как бездомных собак, так что это просто совпадение. И вообще, что ему здесь делать, раз мы даже в лицее не общаемся. У нас теперь с Максом разные пути.

Прохожу мимо машины и сворачиваю к подъезду, по пути нашаривая в боковом кармане рюкзака ключи.

Тут слышу, как хлопает дверь автомобиля, и дыхание сразу учащается. Не смею обернуться. Уже почти трясущимися руками достаю, наконец, ключи.

– Рита – окликает такой знакомый голос с хрипотцой.

Собираю себя по кускам в единую картину и оборачиваюсь на него через плечо.

Макс весь в черном – расстегнутая стеганая куртка, футболка, джинсы, ботинки. Божечки, как ему чертовски идет этот цвет. Просто преступление какое-то. Меня потряхивает.

– Давай поговорим.

Вскидываю брови в замешательстве.

– О чем?

– Ты теперь одна живешь? – оглядывает дом.

– Да, это мамина квартира.

– Может, пригласишь?

Стоит ждет ответа, а у меня сердце в груди кульбит делает. Прогнать бы его навсегда из своей жизни, наговорить гадостей, чтоб дорогу забыл.

– Нет – коротко отвечаю и отворачиваюсь.

Изо всех сил стараюсь казаться холодной, отстраненной, будто, его присутствие совсем меня не трогает.

Но как это тяжело!

Я же плавлюсь, точно лава, а он меня еще даже не касался.

Черт!

– Я не поеду учиться в Кельн – слышу шаги за спиной.

Сразу же подношу таблетку к замку и дергаю дверь.

– Поздравляю – из меня точно яд выплескивается, потому что Кетлер очень сильно обидел.

Ныряю в подъезд, но Макс успевает придержать дверь и просачивается следом за мной.

– Подожди.

Но я только мотаю головой и поднимаюсь к лифту. Нажимаю на кнопку вызова.

Макс подходит.

– Посмотри на меня – требует он.

Игнорю.

– Рита, посмотри – берет за плечи и поворачивает к себе лицом.

Отчаянно вскидываю голову.

– Ну, чего тебе?

Его руки прожигают ткань куртки, разъедают кожу.

Меня уже лихорадит. Он вообще чувствует, как влияет на меня? Если да, то мне крышка.

– Все что с тобой произошло, подстроил мой отец. Он пытался сделать так, чтобы я вернулся домой. Тина и Влад просто пешки здесь. Но когда отец своего не добился, стал шантажировать меня тем, что упечет в психушку маму, если я добровольно не соглашусь на его условия. А еще угрожал устроить так, что тебя отчислят из лицея. Мама отказалась помогать ему уговорить меня поехать учиться в Кельн. И он принялся ее спаивать, специально расставляя по дому алкоголь. Даже в оранжерею несколько бутылок виски притащил. Сначала она терпела, просто выкидывала бутылки, но потом сорвалась.

Меня начинает тошнить. Это невыносимо слушать.

– Но теперь все в прошлом. У него самого рыло в дерьме. Так что он больше не посмеет решать, где я буду учиться, и вам с мамой не навредит.

Лифт приезжает и уезжает вновь. Я нахожусь в ступоре.

– Ты можешь злиться и имеешь на это полное право, но я – касается ладонями моих скул. – Я без тебя на стенку лезу, Рита. Ничего не выходит.

– Ты так меня обидел, Кетлер. После смерти мамы я не раз испытывала боль и предательство, но ты смог меня просто растоптать. Как же я ненавижу тебя за это – у меня вырывается всхлип, а глаза так и искрят.

– Прости – твердит и склоняется к моим губам.

Я давно уже простила. Прикрываю глаза и ловлю его дыхание.

– Я тебя люблю – шепчет Макс в самые губы и касается моих. Шумно вдыхает и сминает нижнюю губу. Потом прихватывает верхнюю.

Наконец, я не выдерживаю и подаюсь ему навстречу. Мы целуемся на лестничной площадке, затем в лифте. В квартире полностью срывает тормоза.

Я так долго об этом мечтала. Эмоции выплескиваются наружу. Мы на пределе.

Срываем одежду прямо в прихожей и трогаем друг друга, будто вечность не виделись. Судорожно стараемся запомнить каждый изгиб тела, каждую впадинку. Я так его люблю, даже дышать от этой мысли становится трудно. Неописуемое чувство. Крышесносное.

Глава 33

The Chainsmokers, Halsey – Closer

Выпускной…

На мне атласное платье на тонких бретелях в пол небесного цвета и сережки с топазами, которые достались от мамы. Коробку с мамины украшениями передала мне тетя Марина перед переездом в Геленджик, куда она подалась со своей подругой на заработки.

Даже не знаю, как ей удалось сохранить все в целости и сохранности, а не заложить в ломбард для покупки очередной порции бухла.

Мы с Максом ненадолго сбежали из ресторана, чтобы встретить закат на набережной. Вид отсюда просто бомбический. Небо, подернутое редкими тучами, переливается всеми оттенками алого и отражается на речной глади.

Раньше я никогда здесь не была на закате. А теперь сижу, укутанная в темно-синий пиджак Макса. Он пристроился рядом и обнимает меня за плечи, склоняя к своей груди.

Никогда бы не поверила, если бы мне рассказали, что последний учебный год может закончится вот так. Мальчик, который был для меня главным злодеем, стал самым любимым человеком.

– Макс – окликаю его. – А вдруг я не поступлю. Ты уедешь?

Этот вопрос мучит меня уже целый месяц. Земфира уговорила его подавать документы в технический университет, расположенный в Питере. Я тоже буду подавать туда документы, только на другую специальность. Но вот мне совсем не верится, что я могу поступить. А денег, завещанных мне мамой, хватит только на один год обучения там.

Кетлер целует меня в висок.

– Ты поступишь – безапелляционно заявляет.

– Ну, а вдруг? – заглядываю на него, отклоняясь.

Макс косится на меня в ответ и заправляет за ухо выбившуюся от сильно ветра прядь волос.

– Ты же знаешь, что я без тебя никуда не поеду. Говорил уже. К тому же мы с тобой решили попробовать перебраться учиться в Прагу.

Стону в ответ.

– Да, но для этого столько всего нужно. Деньги, куча времени, терпение. К тому же чешский не такой уж и простой, как оказалось.

Мы уже пару месяцев ходим на курсы чешского в центр при посольстве.

Макс пролезает своей рукой ко мне под пиджак и тихонько щиплет за бок, отчего я взвизгиваю.

– Не поверю, что ты уже сдалась.

– Я не сдалась – заверяю его.

Меня пугает и нострификация, и экзамен по чешскому, и вступительные при выбранном учебном заведении. Все это довольно сложно.

Но я точно знаю, что никогда не сдамся.

– Рита – заглядывает на меня Макс. – У нас все будет хорошо. Мы с тобой обязательно поступим. А потом поженимся и откроем свое конструкторское бюро, как мечтали.

Макс цепляет пальцами за мою скулу.

– А еще ты родишь мне дочь с такими же красивыми волосами, как у тебя, и сына – склоняется ближе и целует.

Мне в голову шампанское уже ударило, и я первая углубляю поцелуй, притягивая Кетлера за затылок. У меня от его поцелуя мурашки, как в первый раз, и я уже хочу поскорее оказаться в своей квартире, где мы теперь проживаем вместе с Максом.

– Может, не будем возвращаться в ресторан? – отрываюсь от него, рвано выдыхая, а потом вспоминаю, что оставила в зале сумку.

Макс соглашается, но сперва мы торопимся обратно, чтобы забрать вещи и свалить поскорее домой.

Но как только залетам в зал играет композиция «Closer» дуэта The Chainsmokers и Halsey. Макс резко тянет меня за руку на танцпол в самую его середину. Замираем друг напротив друга и улыбаемся.

Макс медленно притягивает меня за талию. Мы плавно движемся, не отрывая глаз и подпевая слова песни. И я вдруг осознаю, что это наш первый танец.

Движения синхронны, мы точно созданы друг для друга. Я утопаю в кружащих голову эмоциях. Наверное, я никогда не была так счастлива.

Затем звучит медляк, я хватаю сумку и напоследок решаю сбегать в туалет, пока Макс остался в зале попрощаться с друзьями.

В узком коридоре слышу голоса, но их обладателей не вижу, хоть и понимаю, кто это.

– Вот, блин – рычит Девлегаров. – Я прошу у тебя всего лишь один чертов танец.

– Нет, Тим, пусти – отпирается недовольная Таня.

– Так противен? В чем проблема?

– Чего ты до меня докопался! – взвизгивает подруга. – Иди к своей Морозовой.

Слышу возню.

– Отпусти, больно! – кричит Таня, и я тут же выбегаю на голоса.

Возле туалетов стоит Девлегаров и прижимает за плечи Таню к стене. Дышит, как бык разъяренный. Рубашка навыпуск, галстука уже нет, волосы всклокочены. Он пьян. Причем сильно.

– Тим – зову его. – Отпусти ее.

– Не вмешивайся, Томилина – рычит на меня Девлегаров.

– Вот придурок! – брыкается зажатая в тисках парня Таня.

– Тимур – зову настойчивее. – Я сейчас за Максом схожу.

Но он, словно, не слышит.

Дотрагивается до Таниных волос.

– Как же я тебя ненавижу, Осипова – цедит тот сквозь зубы.

– Тогда отпусти! – кричит она.

Я достаю из сумки телефон, чтобы набрать Макса, но он уже сам появляется в коридоре.

– Дэв, отстань от нее – хватает его за плечи и дергает на себя. – Пойдем, бро, все хорошо – уводит друга в сторону выхода.

По пути Тим резко оборачивается на ревущую Таню.

– Ты мне только ответь, Осипова! Чем я так плох, что ты даже сраный танец отказалась со мной танцевать. Со школьным вальсом тоже продинамила.

– Отвали и не попадайся мне на глаза, Девлегаров! Мудак конченый! – орет подруга.

Макс силой уводит Девлегарова, а я Таню.

Подруга склоняется над раковиной. По розовым волосам у лица стекает вода.

– Как же он меня достал – мычит Танька.

– Ничего – успокаиваю ее. – Сейчас разбежитесь по разным местам, он влюбится и забудет про тебя.

Танька закатывает глаза уперевшись взглядом в потолок.

– Да, сейчас! Я слышала, что он тоже будет в какой-то блатной университет в Москве поступать. Типа, у него уже все на мази. Папашка постарался.

– Ну, Москва огромная. Вероятность, что вы пересечетесь, почти на нуле. Так что выдыхай.

Только через пару часов мы с Максом, наконец, попадаем домой. Девлегарова забирает Стас Вуйчик на какую-то тусовку, а Таня уезжает к себе.

Уже дома в коридоре Макс не дает пройти и нетерпеливо стягивает с плеч бретели атласного платья. Его горячие губы на моей коже.

– Весь вечер хотел это сделать – шепчет мне и дергает платье дальше, после чего оно плавно скользит по телу к щиколоткам к щиколоткам.

Кладу затылок на его плечо, пока руки Макса скользят по моей коже, вызывая дрожь и пульсацию.

– Я люблю тебя навсегда – шепчет, засасывая кожу на шее.

– Навсегда – повторяю и стону, потому что его руки оказываются на моей груди.