Текст книги "Соперники (СИ)"
Автор книги: Ася Федотова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Глава 28
РИТА
Gracie Abrams – Stay
Просыпаюсь от ужасного шума в голове, будто в мозгах перфоратором прокручивают. Адские ощущения. Осторожно присаживаюсь в кровати. Перед глазами мелькают черные точки, а во рту такая сухость, словно я всю ночь его открытым держала. На мне вместо вчерашней одежды просторная футболка Макса.
Сквозь шторы пробивается свет, а из гостиной залетает запах свежего кофе. В квартире тишина. Никаких звуков.
Паника учащает сердцебиение.
Я резко вскакиваю с кровати, отчего голова готова расколоться на части. Превозмогая тупую боль и резь в глазах, выхожу в гостиную. Никого. В ванной комнате пусто. Пуховик и кроссовки Макса тоже отсутствуют.
Иду к своим вещам и сразу же натыкаюсь взглядом на торчащий из бокового кармана на рюкзаке телефон. Проверяю. Отключен. Трясущимися от волнения руками включаю, и с ужасом обнаруживаю тучу пропущенных вызовов и сообщений от Макса.
Как могло такое получится? Я не знаю.
Сначала все было по плану. Я приехала рано утром. Погода была отличная. Морозная, но солнечная. Меня встретила куратор Лена, показала, где палатка, рассказала про ассортимент. Мы с ней прорепетировали, что нужно будет говорить посетителям. Потом подрулила напарница Аня, которая работает продавцом в одной из кондитерских и уже принимала участие в прошлом году на этом мероприятии. Я и не заметила, как пролетело время.
Фестиваль был очень динамичным и увлекательным. Приезжал довольной известный шеф-повар. Проводили конкурсы, мастер-классы. Люди ходили, пробовали продукцию. Я одновременно и отдохнула, и поработала. В разгар фестиваля я даже успела пофоткаться и выслать пару штук Максу, только вот он ничего не ответил. Подумала, что дулся из-за нашей ссоры, а может ему сейчас просто не до меня. Разборки с мамой или отцом.
Накануне Макс отговаривал меня от этой подработки, уверяя, что со всем справится сам. Говорил, что я унижаю его. А я никак не могла понять, чем же. Ведь в будущем я тоже буду работать, не только он. Мне совершено неинтересно занимать роль послушной девочки, ждущей своего добытчика дома. Я сама хочу развиваться.
Под конец мероприятия подъехал Влад. Он помог нам собрать вещи и недоеденные продукты. На последующий праздник он предложил не оставаться. Сказал, что специально закрыл одну из кондитерских и позвал других сотрудников, у которых в этот день был выходной, чтобы немного повеселиться и доесть, что осталось после фестиваля. Лена и Аня сразу же согласились, ну, и я тоже, потому что на самом деле очень хотелось немного отведать этой вкуснятины, как бы глупо это ни звучало. Мы перенесли контейнеры с едой в автомобиль с логотипом кондитерской и уехали.
По приезду нас рассчитали. Там уже собралось человек десять, не меньше. Мы соединили несколько столов, разложили еду, ребята-повора принесли с кухни различные канапе и напитки.
Я выпила один бокал шампанского и пару стаканов сока. Отведала пирожных, а потом помню, как меня стало мутить. Еще я никак не могла найти свой телефон, чтобы позвонить Максу и попросить его забрать меня поскорее.
Дальше отрывки фраз, доносящиеся до меня как-бы издалека, смех, возня. Помню прикосновения чужих рук, и оглушительный стук по вискам. А еще чувство некой эйфории.
И пустота.
Как же теперь телефон оказался в моем рюкзаке – загадка. Ведь я проверяла несколько раз. Не могла же не заметить его, когда он торчал прямо из бокового кармана.
Слышу звук щелчка оборачиваюсь к входной двери. В коридоре появляется Макс. Скидывает кроссы, вешает куртку и застывает напротив меня.
Жадно оглядываю с головы до ног, не смея броситься на шею.
– Пришла в себя? – брезгливо хмыкает и удаляется в ванную комнату.
Понимаю, что я даже еще в зеркале свое отражение не видела, но иду следом. В нерешительности останавливаюсь в проходе и жду хоть какой-то реакции.
Он молча ополаскивает руки, выключает кран и, облокотившись руками о края раковины, косится на меня из-под нахмуренных бровей, одна из которых рассечена. Замечаю на его костяшках запекшиеся раны и нервно сглатываю.
– Макс, откуда это? – не решаюсь подойти ближе.
Кетлер хмыкает, склоняясь над раковиной, а затем резко хватает меня за футболку, затягивает в ванную комнату, разворачивает лицом к зеркалу и ладонью задирает вверх мою голову, так чтобы было видно шею.
– Лучше ты мне расскажи, Рита, откуда это?
В нос ударяет запах алкоголя, исходчщий от Макса. Прослеживаю за его глазами и охаю.
На шее синий укус.
Начинаю усиленно дышать, потому что крик застывает в горле, а слезы подкатывают, как цунами.
– Я – мотаю головой. – Не знаю, правда. Я ничего не помню – предательский всхлип вырывается наружу.
Макс дергает меня за плечи, как куклу, поворачивая к раковине спиной, подхватывает за талию и усаживает на столешницу. Разводит мои ноги в стороны и оказывается почти вплотную.
Он запускает одну руку в мои волосы и оттягивает голову назад таким образом, чтобы я смотрела на него.
– Я не поверил, когда он говорил мне про тебя – шипит в лицо, и я прикрываю глаза, покрывшиеся пеленой от слез. – А потом увидел это – проводит другой рукой по моей шее.
– Я не могла – смаргиваю слезы. – Ничего не понимаю.
Вижу, как искажается в приступе ярости такое любимое лицо. Боль, презрение, разочарование, злость – все эмоции для меня и из-за меня.
Макс склоняется и ведет губами по моей скуле, по подбородку, спускается к шее. Вдыхает и забирается руками под футболку. Движение резкие, он не церемонится. Просто грязно лапает, как дешевку. Наверное, Макс про меня сейчас именно так и думает.
– Не надо – прошу его.
Мне страшно. Я его не узнаю. Мне хочется в душ, смыть с себя все, а он… Что он делает?
Его руки шарят по телу, Макс прикусывает кожу на шее.
– Почему не надо? Неприятно? Тебе с Семиным больше понравилось? Или со мной уже ловить нечего, а? Неужели отец был прав, и ты такая же продажная, как остальные. Только вот ты этому ублюдку не нужна, он спектакль из-за Тины устроил.
– Что ты такое несешь? – упираюсь руками в его грудь, пытаясь отодвинуть.
– Зашквар, да? – отрывается и сверлит взглядом, оскалившись на меня.
– Ты серьезно сейчас? – пытаюсь его вразумить. – Ты действительно так обо мне думаешь?
Макс не отвечает, он подхватывает края футболки, задирая ее вверх.
Бью его по рукам.
– Что ты сейчас творишь? Зачем это делаешь?
Макс поднимает на меня глаза. Взгляд затуманенный. Там уже нет любви. Там похоть.
– Трахнуть хочу, разве не ясно?
– Не трогай меня, уйди – шиплю в лицо. Пользуюсь его замешательством, отталкиваю от себя и спрыгиваю со столешницы. – Ты же уверен, что я была с другим, тебе не противно меня касаться?
Пытаюсь уйти, но Макс перехватывает меня в гостиной, заключая в тиски.
– Ты куда собралась? Я еще не закончил.
– Зато я с тобой закончила, Кетлер. Раз ты поверил ему и не хочешь выслушать меня. Не хочешь даже разобраться, что же случилось на самом деле, то мне с тобой говорить больше не о чем.
– Я ему и не поверил – рычит мне на ухо. – Но я же видел, и ты видела. Как ты будешь оправдываться, а?
– Не буду я перед тобой оправдываться. Я хотела рассказать свою версию. Он меня подставил. Специально все подстроил.
– Так Семин это и не скрывает, за что уже получил, но ты...Ты, твою мать, повелась!
– Я бы никогда на такое не повелась! Была небольшая вечеринка после фестиваля в одной из кондитерских, я выпила бокал, потом еще сок, а дальше ничего не помню. Последнее, что всплывает в памяти, это, как я пыталась найти телефон, чтобы позвонить тебе.
Макс отпускает меня, идет в кухонную зону и достает из верхнего ящика сигареты. Никогда его не видела курящим. Он же спортсмен.
Кетлер достает одну, вертит в руке и косится.
– Откуда ты знаешь этого ублюдка? Он рассказал, что вас связывает очень трогательная история. Может, поведаешь?
– Ничего нас не связывает! В ту ночь, когда ты забирал меня от тети, я заменяла ее в киоске. И когда уже собиралась уходить, ко мне пристали два парня, хотели грабануть. Но тут появился Влад на машине, спугнул их. Вот и все. Так и познакомились.
– Какого хрена он забыл в ваших краях?
– Я не знаю! – ору на него.
– А как так получилось, что ты нашла подработку в сети кондитерских, что принадлежит его семье? Он предложил? Он тебя искал?
– Да, он предложил.
– Почему ты, бл*ть, молчала?
– Мне и в голову не приходило, что может все вот так вот закончится, Макс! Я просто хотела заработать немного денег.
– Он сказал, что ты напилась, отвел тебя в холодный цех, а там ты была совсем не против.
– Влад все врет.
– Ты знаешь, кто он?
Отрицательно мотаю головой.
– Это бывший парень Тины. Она бросила его до своей поездки в Испанию.
Поджимаю губы, до боли кусая их зубами.
Откуда мне было знать! Дура!
– Макс, прошу, поверь мне. Здесь что-то не то. Может, он меня накачал чем-то. Если ты сейчас не поверишь, то нас и не было по-настоящему. Мы должны доверять друг другу.
Он молча утыкается в окно.
– Все кончено? – выдавливаю из себя, а у самой сердце готово на куски разлететься.
Глава 29
Katelyn Tarver – Love me again
– Что же ты молчишь, Макс! – выхожу из себя. Меня трясет. Я в агонии.
За окном первый снег. Небо нахмурилось и затянулось унылыми тучами.
Я ежусь. В квартире жарко, топят, как в аду, а мне холодно. У меня мурашки от его молчания.
– Давай позвоним ему прямо сейчас, по громкой связи наберем? – предлагаю в отчаянии. – Пусть скажет все это лично мне.
Сама иду к телефону и ищу в справочнике номер Влада. Ставлю на громкую связь. Через несколько гудков Влад принимает вызов.
– Алло – голос хриплый, будто спросонья. Вот, сволочь, еще и спал спокойно.
– Привет, Влад – прочищаю горло и кошусь на Макса, который так и пялится на хмурое небо за окном.
– Ну, привет – слышу, как улыбается. Скорее, ехидничает – Где там твой Ромео? С тобой что ли?
Грустно усмехаюсь.
– После всего, что ты ему про меня наплел?
– А что не так? Рассказал, как все было на самом деле, без обид. Я даже сам напрягся, ты была такой горячей... Так что, можем повторить…
Макс срывается с места и вырывает у меня телефон.
– Лучше заткнись, гнида – рычит на Влада. – А то в следующий раз от тебя живого места не оставлю. Будешь свое еб*ло от асфальта отскребать.
– Не успеешь, Кетлер, я на тебя уже заяву накатал. И вообще не пойму, чего бесишься? Мы с тобой теперь квиты. Ты мою девчонку поимел, а я твою. Только вот не пойму, что в тебе, малолетке, Тина разглядела.
– Я с ней не спал.
– А Тина говорит, что спал и не один раз.
Футболка на моем теле становится такой чужой. Она колется, кусается, царапает кожу. Хочется немедленно от нее избавиться.
Я еще и вещи то свои толком разложить не успела. Почти все осталось в сумке, что теперь мне на руку. Не буду перед Кетлером, как клуша последняя, шмотки по всей квартире собирать.
На ватных ногах направляюсь в спальную зону. Не хочу больше ничего слушать.
Мне бы принять душ, умыться. Но сейчас совсем не до этого. Вытаскиваю сумку из-под кровати, роюсь и достаю свой любимый флисовый костюм, который купила на распродаже.
Снимаю ненавистную футболку и натягиваю на себя приятную, теплую ткань. Из шкафа забираю вещи и закидываю в сумку.
Мельком смотрю на свое отражение в зеркале и морщусь. Просто кошмар. Достаю ватные диски и мицеллярное молочко. Быстро смываю оставшийся макияж и складываю косметику в сумку. Перехватываю волосы резинкой на затылке и выхожу в гостиную.
Я вообще не представляю, куда мне сейчас идти. Да, в принципе, кроме, как к тете возвращаться, больше некуда. Раньше могла бы попроситься к Тане, но теперь ее родители прямиком из больницы в какой-то лечебный пансионат направили.
– Тебе не нужно никуда идти – говорит Макс все также вглядываясь в облачное небо. – Квартира арендована на полгода. Я сам перееду.
Внутри все закипает. Я почти задыхаюсь.
– Да, иди ты со своей квартирой!
Прохожу мимо, достаю из шкафа первый попавшийся пакет и пихаю без разбора учебники с тетрадками. Надеюсь, его вещей не прихватила.
– Я не спал с Тиной – хватает меня за плечо.
– Ты ждешь, чтобы я поверила тебе, когда сам мне не доверяешь? – грустно ухмыляюсь, мотая головой от разочарования.
Убираю его руку и выхожу в прихожую. Срываю с вешалки куртку, натягиваю кроссовки, но Макс опять ловит меня за руку и прижимает к дверце шкафа.
– Куда ты собралась? К тетке? Там же этот утырок живет. Я не пущу тебя туда.
– А тебе не все равно? – поднимаю на него глаза и просто тону.
Как я смогу без него?
– Нет, не все равно – хриплым голосом выдает Макс, не сводя глаз с моих губ. – Я люблю тебя, мне не может быть все равно.
– Любишь, но не доверяешь? – выплевываю ему с презрением.
– А ты бы как себя повела, а? Я искал тебя весь день, а потом ты приехала Семиным пьяная в хлам. Он рассказал мне увлекательную историю о том, как вы чпокались в его кондитерской, еще и этот засос.
Представляю себя на его месте и понимаю, что ситуация – полнейшая лажа, но как ему доказать, что я ни в чем не виновата, не знаю. Здесь мое слово против слова Влада. И, к сожалению, Макс поверил не мне.
– Я же сказала, что ничего не помню! – ору на него.
Ухмыляется.
– И это оправдание по-твоему?
Шумно выдыхаю и развожу руки в стороны в бессилии что-либо доказать.
– Говорю тебе, я не была пьяна. Этот Влад меня чем-то опоил. Неужели думаешь, что после всего, что я насмотрелась у себя дома, я могла бы так надраться, чтобы ничего не помнить и не соображать?
– Я не пущу тебя обратно в эту помойку – рычит в лицо, надавливая на меня всем телом.
– Макс – устало вздыхаю – Ты столько дерьма мне уже за сегодня наговорил, не закапывайся окончательно.
– А сколько дерьма ты сделала? – выпадает на меня головой.
– Я видеть тебя не могу – уже стону. – Выпусти меня, я не останусь здесь ни при каком раскладе.
Макс сверлит меня взглядом. Наблюдаю, как часто вздымается его грудь.
– У нас ничего не выходит, Рит – и отходит в сторону.
В последний раз смотрю на него и вылетаю из подъезда на ходу застегивая куртку.
Наши окна с противоположной стороны подъезда. Но я все же на пару минут застываю на одном месте в надежде, что услышу его шаги, увижу его. А потом сама же себе усмехаюсь.
Дура конченая.
Тащусь на ближайшую остановку. Всю дорогу пытаюсь подавить рыдания. Видок у меня, наверное, еще тот. На остановке набираю номер Влада.
Раза с третьего он принимает вызов.
– Забери заявление, иначе я тоже в ментовку пойду сейчас. Ты меня или опоил, или накачал чем-то. Заявлю об изнасиловании.
Слышу, как Влад просто дико ржет.
– Ага, давай. Только ты ничего не докажешь, детка. У меня свидетелей половина персонала. Что скажу, то и подтвердят.
В бессилии жмурюсь.
– Кстати – договаривает тот. – У нас так до главного и не дошло, ты вырубилась прямо на мне. Что скажешь, видно, гены – скидывает вызов.
Вот мразь! И откуда только все знает!
К тетке возвращаться не хочу, поэтому проверяю свои накопления на карточке и ищу в интернете недорогой хостел.
Макс целую неделю в лицее не появлялся.
На следующий понедельник я не выдержала и отловила на перемене Девлегарова. Тот сначала отнекивался, но потом сдался.
Тим рассказал, что Влад на самом деле накатал на Макса заявление об избиении.
А в прошедшие выходные на дне рождения Корсака, Макс устроил разборки с Тиной и заставил ее позвонить Владу и рассказать правду о том, что секса у них не было, да и вообще никаких отношений, кроме дружеских. Оказалось, что Тина пожаловалась, что Макс сам к ней приставал.
В тот самый день, когда я видела, как они разговаривают на крыльце школы, Тина позвонила Владу и подговорила его отомстить Максу.
Все, начиная с инцидента у киоска, было подстроено Тиной.
Влад заявление из полиции забрал, а перед этим признался Максу, что ничего у нас с ним не было. В тот вечер он накачал меня снотворным и приказал всем сотрудникам молчать, если дорожат работой в их сети.
А еще через неделю в лицее появился и сам Кетлер.
Я как раз стояла у расписания и, будто каждым нервным окончанием, почувствовала некое напряжение. Развернулась, а там Макс в кругу друзей идет по вестибюлю. Мне за толпой остальных ребят, столпившихся у стенда, совсем не видно.
Пока не увидела его, даже не осознавала до конца, как на самом деле соскучилась. Вот просто до боли.
С одной стороны, я рада за Макса, что у него все разрешилось, а с другой стороны не понимаю, почему целую неделю, после того, как он узнал, что я ни в чем не виновата, не искал меня, не звонил?
Буквально собираю себя в кучу от нахлынувших мыслей, поправляю лямку рюкзака и направляюсь в сторону кабинета истории.
Но до кабинета так и не добираюсь, потому что чьи-то руки ловят на меня за талию и утаскивают в коридор с пожарной лестницей.
Дверь глухо хлопает, я разворачиваюсь и застываю на месте. Передо мною Макс.
Прошла пара недель, а он так изменился. Издалека я и не заметила. Волосы стали короче. Макс сменил прическу. Теперь его виски были коротко подстрижены, а на макушке лежали в хаотичном беспорядке. Он стал взрослее, мужественнее. Над губой и подбородке небольшая щетина, как будто пару дней не брился. Макс вечь в черном, а глаза голубые, как море.
Моя пропасть.
– Привет – здоровается и прочищает горло, разглядывая мое лицо.
– Привет – складываю руки на груди.
Макс нависает надо мной, пряча руки в карманах толстовки и нервно сглатывает.
– Мне нужно с тобой поговорить, все рассказать.
– Где бы был? – задаю мучавший меня все это время вопрос.
– С мамой. Она в клинике лежит.
– Что с ней?
Макс поджимает губы.
– Нервы – тяжело вздыхает и потирает лоб.
– Я волновалась за тебя, но потом Девлегаров мне все рассказал. Только ты на него не обижайся, я крепко его достала – пытаюсь улыбнуться, и Макс тоже.
Но потом он опять хмурится.
– Прости, Рита – подходит почти вплотную, отчего у меня сердце заходится. – Прости, что повел себя, как последний мудак. Я ведь не поверил Семину, но как вырулить из этой ситуации не знал. Мне нужно было во всем разобраться самому.
Смотрю на него жадно. Вдыхаю знакомый запах туалетной воды. Такой родной. Макс рядом, но почему то меня не покидает чувство, что уже не мой. Раньше у меня была надежда, что мы еще сможем простить друг друга и быть вместе. С момента нашей ссоры я этой надеждой жила.
А теперь вокруг такая безнадега, дыра, пустота.
Почему он не обнимет меня?
– Я тебя простила – стараюсь говорить спокойно, а сама уже в отчаянии. Хочется заорать на него, встряхнуть, чтобы сделал что-то. Я не хочу расставаться. – Это все?
Макс шарит по моему лицу, на миг застывает на губах, а затем возвращается к глазам.
– Я уезжаю в Кельн после выпуска.
Вот теперь то самое чувство, что двигало Таней, накрывает меня, как цунами.
– Ты же не хотел там учиться.
Макс взъерошивает короткие волосы на затылке и растерянно оглядывается.
– У отца оказались весомые аргументы.
– Я все поняла – перебиваю его дрогнувшим голосом, потому что никак не получается усмирить взбунтовавшийся ритм сердца.
Дергаю на себя тяжелую дверь, но Макс тут же толкает ее назад.
– Ничего ты не поняла – раздается возле уха.
Разворачиваюсь и натыкаюсь на его лицо близко-близко.
– Я люблю тебя – прижимаюсь к его губам и прикрываю глаза, чтобы запомнить. Отстраняюсь. Макс тянется за мной, но я прикрываю его губы своей ладонью. – И желаю тебе всего самого лучшего, правда.
Убегаю на урок, пытаясь справиться с потоком слез, что рвутся наружу.
Глава 30
Billie Eilish – When the party's over
Сегодня мне восемнадцать. Удивительный день. Так непривычно чувствовать себя полностью самостоятельной. Но как же это круто!
А еще мне с самого утра принесли цветы. Пионы. Розовые, пушистые, пахнут так, что закачаешься. Только записки никакой не было.
Лежим с Таней на кровати и поедаем китайскую стряпню под захватывающий сериал про расследователей катастроф.
Я уже с нового года живу в нашей с мамой квартире. Вынудила тетку не продлять договор с арендаторами. Поскольку сама собиралась сюда съехать, не вечно же мотаться по хостелам. На удивление, она брыкаться не стала. Видно, запомнила, что я сразу же в опеку пойду. А там с нее могли бы спросить по полной.
Теперь же я сама полноправная хозяйка этих квадратных метров. Поначалу было даже страшно оставаться здесь в полном одиночестве, а потом привыкла. После подработки на доставке еды я купила новые обои и с помощью Тани проделала незамысловатый косметический ремонт, чтобы воспоминания не цеплялись за меня. Так сразу стало легче, и страх ушел.
На прикроватной тумбочке с Таниной стороны пиликает телефон, информируя о новом сообщении.
Она открывает, и краем глаза я улавливаю иконку со Стафом.
– Господи, Таня, зачем ты до сих пор общаешься с ним?
После гнусного предательства Игнат свалил в Америку по программе обмена студентами, и до сих пор там ошивается. Они, типа, теперь дружат на расстоянии.
– Я тебе уже говорила, Рит – начинает злиться подруга. – Мне это нужно.
– Ага, чтобы под видом дружбы следить за ним. Но зачем?
– Потому что люблю, чтобы он ни сделал. Не могу отпустить. Ну, не выходит у меня – стонет подруга.
– Просто если бы ты прекратила эту пытку, смогла бы оглядеться вокруг и поняла, что на Игнате твоем свет клином не сошелся. Вокруг полно других парней, намного его достойней.
– Да уж – ухмыляется Таня, закатывая глаза. – Ты то сама этих парней замечаешь? Достойных. То и дело пялишься на Кетлера.
Вздыхаю. И правда. Как вообще я могу Тане что-либо высказывать, когда у самой полнейший зашквар.
После нашего последнего с Максом разговора на лестнице общение сошло на нет. Привет-ока. Все. Он теперь усиленно учится, даже забросил тренировки. Ходит к репетитору по немецкому и английскому. Такое ощущение, что у Кетлера каждый день расписан. Только вот улыбки искренней на его лице я больше не замечаю. Вечно хмурый ходит.
Когда вижу его таким, у меня сердце щемит от тоски. Надо же, как Макса отец прогнул, заставил от мечты отказаться, в свои хотелки поиграть. Бред просто. Ведь это его родной сын. Неужели отца совсем не интересует его счастье?
Все время о нем думаю. Нет, нет, да и вспыхнет что-то внутри, зажгется, разгоняя адреналин по крови, стоит уловить его пристальный взгляд. Иногда Макс смотрит на меня так, что отчаянием сквозит, и огни полыхают, а потом резко натянет безликую маску и отвернется.
В такие моменты ненавижу его, но все равно простила бы.
С утра Таня убегает в свою танцевальную студию на генеральный прогон. У нее отчетный концерт на носу. Она вообще решила и дальше свою жизнь с танцами связать. В театральный планирует поступать на хореографическое искусство. В Москву поедет.
Я же убегаю в лицей. ЕГЭ все ближе и ближе. Скоро выпускной, и завалили нас с учебой по самое не балуй. А мне еще приходится успевать брать смены доставки, чтобы хоть как-то себя прокормить. Мамины накопления трогать не хочу, они мне еще в институте пригодятся. Если поступлю, конечно. Иногда даже приходится выходить по ночам. Страшно, но делать нечего. Как говорят, хочешь жить, умей вертеться.
В раздевалке натыкаюсь на зажимающихся в углу Девлегарова и Морозову. Они теперь встречаются. А если точнее, наверное, просто спят вместе, потому что отношения у них те еще. Тим может нарычать на нее прилюдно, променять на друзей из команды, и вообще не очень-то заметно, чтобы хоть немного Морозовой дорожил. Зато та ходит, как павлин, голову вверх задрала, что под ногами не видит.
В последнее время я вообще Девлегарова не узнаю. Раньше он казался мне самым приличным из окружения Макса. А теперь наглый, злой, задиристый стал. С Таней у них сложился полный нейтралитет. Даже не смотрит в ее сторону, хотя раньше, как голодный зверь пялился.
Обидела она его сильно. Таня призналась, что после его драки с Игнатом, она звонила Тиму и все высказала. Наговорила, что ей противно было все эти годы ощущать на себе его внимание. Сказала, что он никогда ее не привлекал и даже бесил. И напоследок попросила больше никогда в ее жизнь не вмешиваться, потому что Тиму все равно ничего с ней не светит.
Больно.
Хлестко.
Вот Девлегаров и озлобился.
К девчонкам теперь, как второсортному сырью относится. Лишь бы свои потребности удовлетворить.
Вешаю парку с мешком для сменки на крючок и кошусь в их сторону. Тим стоит ко мне спиной, а Морозова свои клешни засунула в задние карманы на его джинсах. За задницу лапает.
Тут Дашка выглядывает на меня из-за его плеча и недовольно морщится.
– Фу, Томилина, свали уже.
– Снимите номер – бурчу себе под нос и выхожу из гардероба.
На урок Тим опаздывает минут на десять, но при этом в кабинет заходит так, точно он – король положения. И несмотря на то, что сразу же схлопочивает от Земфиры пару, двигается вразвалочку, не спеша следуя между рядами к своей парте, а у самого волосы взъерошены и верхние пуговицы на рубашке расстегнуты.
Мерзость, блин.
На уроке мы прорешиваем задачи, из прошлогодних тестов по ЕГЭ, а потом Земфира нас по привычке заваливает домашним заданием.
На перемене решаю сходить в буфет за булочкой, потому как позавтракать совсем не успела. Но не успеваю свернуть за угол в коридор, ведущей к столовой, как слышу разговор.
Голоса Земфиры и Кетлера.
Так и застываю на месте прислушиваясь.
– Максим, это такой шанс, пойми. Я не стала бы тебя уговаривать, если бы не была уверена в тебе на сто процентов. Ты – очень способный мальчик.
– Я же вам говорил, что мне это больше не интересно.
– Это ни тебе не интересно. Хочешь я сама поговорю с твоим отцом?
– Не надо ни с кем говорить, я сам так решил – в его голосе мелькает заметное раздражение.
– Господи, Максим, но у тебя же просто феноменальные способности. Я еще могу понять, как мальчика, как будущего мужчину, который отдал свое место понравившейся девочке, это я про отбор на олимпиаду. Но то что ты сейчас отказываешься от такого шанса… Лучший факультет физмата в стране, ты хоть это понимаешь?
– Слушайте, мне на урок пора.
Я, будто к полу приклеилась, ухватившись двумя руками за лямки рюкзака, когда из-за угла вывернул Кетлер. Он чуть не налетел на меня, потом резко затормозил, окинул колким взглядом, отчего захотелось сквозь землю провалиться, мотнул головой, поджимая губы, и пронесся мимо.
Решаю позже подойти к Земфире и поподробнее расспросить, о чем шла речь, а сейчас забив на буфет, потому что уже не успеваю, плетусь обратно на урок.
Как раз подоспела и Таня. Глаза горят. Сияет вся.
Сегодня разбираем Ахматову. Домашним заданием было выучить стихотворение. Полный швах. Выбрала самое отдаленное от любовной лирики, потому как эту тему сейчас совсем ворошить не хочется. Больно.
– Он возвращается в субботу – шепчет на ухо подруга, когда у доски вещает Аксенова. – Как раз к моему выступлению успеет.
Понимаю, речь о Стафиеве. Мельком оглядываюсь на Девлегарова и ловлю момент, когда тот впопыхах отводит глаза.
– Насовсем? – шепчу в ответ.
– Не говорит – тут же сникает.
Тем временем Аксенова заканчивает бормотать и садится на место.
– Так, Осипова, Томилина, кто из вас следующий? А то я смотрю, вы сегодня больно разговорчивые.
Можно? – в порыве Таня тянет руку. – Очень хочу стихотворение прочитать.
Блин, как будто, пилюль радости наглоталась.
Выходит к доске, расправляет воротник на черной блузе и, уставившись на стеллажи позади парт, громко отчеканивает:
Вечером
Звенела музыка в саду Таким невыразимым горем. Свежо и остро пахли морем На блюде устрицы во льду.
Он мне сказал: «Я верный друг!» И моего коснулся платья. Так не похожи на объятья Прикосновенья этих рук.
Так гладят кошек или птиц, Так на наездниц смотрят стройных… Лишь смех в глазах его спокойных Под легким золотом ресниц…
Смотрю на нее завороженно, на глаза, съедаемые болью, на их странный блеск. А в классе повисла тишина. Немая. Ни смешков, ни шепотков.
– Твою мать – раздается протяжный глухой возглас Девлегарова.
– Что, прости? – вежливо интересуется Таня, прерываясь.
– Не прощаю – резко выплевывает с долей сарказма. – Покороче не нашла что ли?
– Тимур, выйди из класса – ледяным тоном вмешивается учительница.
– Это почему? – ухмыляется, изображая идиота.
– Выйди, я сказала – повышает тон.
– Да, пожалуйста – заявляет тот.
Девлегаров с грохотом отодвигает стул, сгребает вещи в рюкзак и ленивой походкой топает к выходу, по пути задевая Таню плечом, как бы случайно, а затем с размаха хлопает дверью.
Таня жмурится от резкого звука, а затем продолжает:
А скорбных скрипок голоса Поют за стелющимся дымом: «Благослови же небеса – Ты в первый раз одна с любимым».
Она заканчивает, и бегло осматривает класс. Учительница тяжело вздыхает, перекладывая ручку из одной ладони в другую
– Ладно, Осипова, я хоть и просила постараться без любовной лирики, но все же ты прочитала очень хорошо. Пять.
Таня довольно морщит нос и садится на место.
Инцидент с Тимом она предпочитает не обсуждать. А после учебы просит съездить с ней в торговый центр, чтобы помочь выбрать платье на вечер после выступления. Ну, раз сам Стафиев приедет, подвести подругу не могу. И хоть у меня запланирована подработка, соглашаюсь.
После удачной покупки серебристого вечернего платья, больше похожего на шикарную ночную сорочку в пол с перекрестными лямками на оголенной спине, движемся в сторону фуд-корта, чтобы немного перекусить, но по пути в одном из застекленных ресторанов замечаю Тину.
Она сидит напротив какого-то мужика, который гладит ее протянутую на столе руку. Таня прослеживает за моим взглядом и охает.
– Ого, вот это поворот! – цокает языком подруга. – Ты знаешь этого мужика? – кивает головой в сторону соседа Тины.
Я щурюсь, пытаясь сообразить.
– Нет, а кто это?
– Это отец Макса. Ты разве не видела его никогда? А эта девчонка кого-то мне напоминает – приглядывается Таня, пока я стою ни живая, ни мертвая.
– Это та самая Тина.
