Текст книги "Соперники (СИ)"

Автор книги: Ася Федотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10

МАКС

Jxdn – pray

Не дождавшись ответа, набираю ее номер, а сам смотрю на окна квартиры, в которых горит свет. Гудки, гудки… Сжимаю руль сильнее. Чувствую себя последним идиотом. И зачем я поперся среди ночи к ней? Да еще и любимую тачку отца забрал.

Вдруг слышатся тихие всхлипы.

– Привет – шмыгает носом. – Макс, уезжай, пожалуйста, и не вздумай подниматься ко мне домой. Меня там нет.

– А где ты? – кусаю губу. – С кем?

Судорожно выдыхает.

– Я у Осиповой. Уезжай, пожалуйста.

На заднем фоне послышался лай собак, и девчонка резко взвизгивает.

– Черт, Томилина, что там у тебя? Ты где? – начинаю психовать.

Слышу, как она рвано дышит, будто бежит куда-то, а затем отключается.

– Твою мать! – ударяю по рулю. Выхожу из машины, хлопая дверью.

Куда бежать? С ней, определенно, что-то случилось. И почему она просит не подниматься в квартиру.

Тут неожиданно звонит телефон. Принимаю вызов.

– Макс – пищит Томилина. – Помоги, пожалуйста. Здесь собаки, они окружили, и мне не выбраться – всхлипывает. – Пожалуйста – начинает плакать.

Прыгаю в машину и завожу двигатель.

– Где ты?

– Не знаю, недалеко от дома Осиповой. Здесь частный сектор – слышен лай собак, их там, похоже, целая стая. – Помоги, Максим!

– Интернет есть? Скинь геолокацию.

– Ага, сейчас – удерживает вызов. – Все, скинула, только побыстрее, пожалуйста.

Открываю сообщение.

– Сейчас буду, здесь недалеко – успокаиваю Томилину, при этом сам на взводе.

Дергаюсь с места и гоню на всех парах, пока не добираюсь до частных домов. Сбавляю скорость, объезжаю здание бывшей кафешки с обратной стороны и тут же замечаю темную фигуру Томилиной, затаившейся за железной решеткой, которую окружила стая из пяти собак.

Сразу же выключаю фары, чтобы не привлекать их внимание и обдумываю, чем разогнать псов. Замечаю недалеко от машины длинную палку толщиной с черенок от лопаты. Тихо выхожу аккуратно прихлопнув дверь, подкрадываюсь к палке, сжимаю крепче и направляюсь к собакам.

Разгоняю стаю, размахивая перед собой палкой, и подбираюсь к решетке.

– Давай сюда! – кричу Томилиной.

– Ага – пищит Рита, ловко залезает на сетку и перепрыгивает на мою сторону.

Хватаю ее за руку, и, разгоняя собак, осторожно пятимся к машине. Псы замирают, оскалившись на нас, и наблюдают, готовые набросится в любую секунду. Я и сам немного очкую, но Томилиной стараюсь не показывать, потому что та дрожит, как кленовый лист, даже зубы стучат.

Быстро забираемся внутрь автомобиля, завожу двигатель, освещая фарами стаю.

– Спасибо – Томилина немного расслабляется, пока я дышу, как паровоз, стараясь успокоиться. – Разве права не с восемгадцати дают?

Игнорю ее вопрос. Сейчас вообще не до этого.

– Какого черта ты там забыла посреди ночи, Томилина?

– От Таньки домой шла, а там эти, как набросятся. Я не ожидала – трет пальцами глаза и склоняет голову вперед.

Осматриваю ее. Волосы всклокочены, расстегнутая куртка, из-под которой виднеется футболка, растянутые серые штаны с котятами, больше похожие на домашние или пижаму. У нее такой вид, будто она только что из постели вылезла и накинула куртку с ботинками. Что-то тут нечисто.

Достаю с заднего сидения бутылку с водой и протягиваю ей. Томилина трясущимися руками отвинчивает крышку и жадно пьет.

– Тебя домой? – спрашиваю, а сам наблюдаю за реакцией.

Она вскидывает на меня взгляд, полный шальной тревоги.

– Нет, не туда – поджимает губы. – Не мог бы ты меня добросить до Восточного вокзала?

Приподнимаю брови.

– Зачем тебе туда? Что у тебя случилось?

– Ничего не случилось! Отвезешь или нет?

Дергаю плечом.

– Нет – отвечаю спокойно.

Томилина тут же хватается за ручку. Вот, дура! Но я успеваю нажать на кнопку блокировки дверей.

– Что у тебя случилось? Почему не хочешь домой?

Томилина сжимает бутылку с водой и рычит в бессилии.

– Да, потому что! Там хахаль теткин мне чуть шею не свернул, ясно? Еле ноги унесла. Некуда мне идти! – слезы тут же градом льются по ее щекам.

Смотрю в растерянности, как она бросает бутылку на колени и закрывает ладонями лицо, протяжно подвывая.

Больше ничего не спрашиваю. Вспоминаю, что в кошельке лежат ключи от квартиры, в которой мы иногда зависаем с друзьями. Раньше мама свозила туда ненужные шмотки. Потом некоторое время там жила сестра. Теперь же квартира в моем пользовании.

Выезжаем на трассу, боковым зрением замечаю, как Томилина откидывается на подголовник и прикрывает глаза. У нее почти прозрачная, фарфоровая кожа, а волосы и брови темные. Интересно, понимает ли она, насколько привлекательна? Бывает. что мы с парнями треплемся о девчонках, какя лучше. так многие признаются. что были бы не прочь замутить с Томилиной, будь она немного попроще.

Подъезжаем, и я глушу двигатель. Томилина тут же дергается, растерянно оглядываясь по сторонам и потирая покрасневшие глаза.

– Куда ты меня привез?

– Пойдем – кидаю ей без объяснений и выхожу из машины.

Томилина вылезает следом и ежится.

– Я не пойду, пока не скажешь.

Взъерошиваю волосы.

– Это моя квартира, я временами живу здесь.

Томилина обхватывает себя руками.

– Я не пойду к тебе, Кетлер. Ни за что.

– Тогда оставайся здесь – сообщаю ровным тоном и направляюсь к подъезду.

Но не успеваю достать ключи от квартиры, как слышу позади себя глухие шаги.

– Погоди, я с тобой.

Про себя улыбаюсь и открываю дверь магнитным ключом. Заходим в подъезд и Томилина присвистывает.

– Ничего себе! Как туn просторно! – оглядывается по сторонам, когда пересекаем холл.

Заходим в отельный коридор, где располагаются лифты. Молча поднимаемся на этаж. Томилина упорно старается на меня не смотреть, в то время как я пялюсь, как ненормальный. Она сейчас совсем не такая, какой бывает в лицее.

Открываю дверь квартиры и щелкаю выключателем.

Скидываю кроссовки и вешаю куртку у входа. Томилина же, опустив руки по швам, просто стоит и смотрит на меня огромными синими глазами.

– Куртку давай – протягиваю руку.

Томилина отмирает и не отрывая от меня взгляда снимает свой дутик. Под ним у нее серая очень тонкая, почти просвечивающая футболка. Я даже разглядел очертания темного лифчика. Меня не по– детски накрывает от ее вида. Пульс ускоряется, а в голове поднейший бардак.

– Проходи – прочищаю горло. – Ванная комната в конце коридора, туалет там же, если надо.

Пока Томилина торчит в ванной комнате, быстро убираю с журнального столика пустые упаковки из-под Принглс и Орео, оставшиеся после Вуйчика с Девлегаровым. Эти два урода всегда оставляют после себя срач. Расставляю подушки на диване, а потом проверяю содержимое шкафчиков в кухонной зоне и холодильника на предмет наличия хоть какой-нибудь еды.

Когда возвращается Томилина, на столе уже лежат пачка с овсяным печеньем, шоколадная паста и кукурузные палочки – все, что нашел. В холодильнике, правда, остались еще яйца. Включаю чайник и поворачиваюсь к Томилиной лицом, упираясь руками о края столешницы.

Она смотрит на меня, а у самой взгляд перепуганный.

– Да, садись ты, я не кусаюсь.

Томилина нервно сглатывает, подходит, наконец, к столу и присаживается на крайний стул.

– Красивая квартира – выдает, растерянно оглянувшись.

Кипит чайник, и я достаю из верхнего шкафчика чашки с изображением известных столиц.

– Капсулы для кофемашины закончились, поэтому могу предложить только зеленый чай, другой я не покупаю.

– Тогда чай – отвечает Томилина и ерзает на стуле.

Что она вызывает во мне? Одновременно и бесит, и поцеловать хочу. Ставлю перед ней кружку, а сам забираюсь на высокий стул у окна.

Глава 11

РИТА

Sia – Breathe Me

Не хочу я никакого чая и находиться здесь не хочу. Но все же сижу сейчас напротив Кетлера в его квартире, в которой, наверняка он и проводит свои тусовки, известные на весь лицей, и не знаю, как быть дальше. Удивительно, но именно он оказался единственным человеком, готовым помочь мне в трудный момент.

Ради приличия отпиваю напиток и возвращаю кружку на стол.

– Спасибо, что приехал, долго я бы не продержалась – заставляю себя посмотреть на Макса.

Он сидит на высоком стуле, сложив руки на груди и даже не притронувшись к своей кружке.

– Можешь спать в моей комнате, а я здесь – кивает головой на широкий диван в виде буквы «П».

Идти мне все равно некуда. К Осиповой возвращаться опасно, а то опять собаки погонятся. Домой тоже нельзя, пока там обитает этот ненормальный псих. Деньги, накопленные на сберкнижке, тоже сейчас тратить не вариант, к тому же я не знаю, смогу ли их получить без согласия тети. Поэтому я молча киваю головой в знак согласия. Сегодня переночую здесь, а уж потом к Осиповой попрошусь, пока не решу, что делать дальше. После сегодняшних приключений вариант с детским домом уже не представляется мне таким ужасным. Тем более до дня рождения осталось недолго.

Макс встает со стула.

– Тогда пойдем. Покажу тебе спальню.

Поднимаюсь следом за ним. Заходим внутрь, Кетлер щелкает выключателем и повсюду загораются мелкие лампочки. Здесь довольно минималистично: широкая кровать, встроенный в стену шкаф-купе, письменный стол у окна и стеллажи по бокам. Возле кровати маленькая тумбочка с абажурной лампой, а на стене репродукция картины Сальвадора Дали «Галатея сфер». Комната совсем не похожа на его спальню в доме, где он живет с семьей. Здесь прибрано и как-то мертвенно пусто, в то время, как там повсюду разбросаны вещи Кетлера.

Подхожу к кровати и ставлю рюкзак на тумбочку. Чувствую его присутствие у себя за спиной и не смею повернуться. Меня колошматит только от одной мысли, что нахожусь с Кетлером наедине в его квартире, в его комнате, возле его кровати.

– Спокойной ночи – тихо произносит он, и слышу, как щелкает ручка двери.

Остаюсь одна и тут же выдыхаю. Вынимаю из рюкзака наспех сорванную со стула одежду для похода в лицей и аккуратно вешаю на спинку кожаного кресла возле письменного стола. Ложусь в кровать, укрываясь с головой одеялом, и тут же засыпаю.

Сон какой-то рваный, тревожный, и спустя некоторое время, я окончательно просыпаюсь. На улице темно. Слышу, как из гостиной доносятся приглушенные звуки. Тихо встаю и на цыпочках крадусь к двери. Заглядываю в гостиную.

Макс вальяжно расселся на диване, закинув ноги на журнальный столик. Возле него лежит пачка с кукурузными хлопьями, а в руках джойстик от приставки. На нем те же самые черные джинсы, в которых он был вечером, а на теле вместо толстовки просторная черная футболка. На голове громоздкие наушники.

В компьютерных играх я не разбираюсь, но эта выглядит довольной захватывающей. Подхожу ближе, и Макс замечает меня только, когда я присаживаюсь на край дивана. Кетлер ставит игру на паузу и спускает наушники.

– Не спится? – протягивает мне упаковку с кукурузными палочками.

Киваю в ответ и беру парочку себе.

– Можно я тут посижу? – смущенно спрашиваю, потому что неизвестно, как Кетлер отреагирует. Вдруг просто пошлет? А я сейчас не могу быть одна. Страшнее не придумаешь, чем остаться совсем одной в такой ситуации.

Кетлер, кажется, удивлен. Он чешет затылок и пожимает плечами.

– Может, тогда фильм посмотрим? Какие ты любишь?

– Лучше комедию – немного расслабляюсь и откидываюсь на спинку дивана.

– Понял.

Макс закрывает игру, убирает наушники с джойстиком на полку под журнальным столиком и загружает приложение с фильмами.

Выбираем комедийный ужастик «Убойные каникулы». Наитупейший фильм, скорее, даже пародия на молодежные триллеры, но это самое то, что сейчас нужно, потому что действительно смешно.

Мы довольно быстро расправляемся с кукурузными палочками, и Макс приносит овсяное печенье с шоколадной пастой.

– Попробуй так – он берет печенье, намазывает его сверху шоколадной пастой и протягивает мне. – Сестра просто обожала в детстве так есть печенье и меня приучила.

Беру печенье, и, не сводя с Кетлер удивленного взгляда, отправляю его в рот, довольно промычав, потому что это действительно вкусно.

Мне становится спокойно. Сама не понимаю, как расслабляюсь настолько, что даже забываю про тетю, ее хахаля, нашу ссору и обстоятельства, при которых я убежала из дома.

Съедаем так еще по одному печенью и одновременно смеемся над сценой в лесу, после чего тут же переглядываемся.

Кетлер вмиг становится серьезным. Я задерживаю дыхание, когда его взгляд спускается к моим губам, а затем к вырезу на футболке. Крики и рев бензопилы из фильма заглушают тишину. Я не выдерживаю и первой отвожу взгляд на экран.

– И что ты собираешься дальше делать? – вдруг спрашивает Кетлер.

Задираю голову вверх и прикрываю глаза.

– Не знаю. Поживу у Осиповой несколько дней, а затем посмотрим.

Макс прочищает горло.

– Если хочешь, можешь остаться здесь, пока не придумала, что делать дальше. В этой квартире кроме меня из семьи никого не бывает, так что…

– Спасибо, но нет– перебиваю его. – Я не смогу остаться здесь.

– Почему? – хмыкает Макс. – Я не собираюсь здесь с тобой тусить, если ты об этом.

– Я не об этом – потираю глаза. – Господи, как ты не понимаешь, что мне стыдно!

– Чего ты стыдишься? Ты же ни в чем не виновата!

Перевожу на него взгляд.

– Не виновата, но это ничего не меняет, понимаешь? Осипова тоже не понимает. Вы просто из одного социального мира, а я из другого. Каждый день я выживаю среди вас, не знающих нужды, не понимающих, что бывает такое, когда в холодильнике пусто от слова совсем, ясно? Вы постоянно меняете дорогущие шмотки, а я свой несчастный рюкзак уже третий год ношу. Я ни в коем случае вас не обвиняю, так сложилось. Но мне стыдно принимать от вас помощь. Это унизительно. Таня, она хотя бы моя подруга, я ей доверяю, а ты… Я вообще не понимаю, почему ты мне помогаешь.

– Ты же сама позвонила мне! – вспыхивает Кетлер. – Значит не так уж и унизительно!

– Да – хлопаю себя по коленям и поднимаюсь с дивана. – Спасибо еще раз, и я, наверное, пойду, а то уже скоро в школу – устремляюсь к двери, ведущей в спальню, но Макс успевает схватить меня за руку и развернуть к себе лицом. В два шага он прижимает меня спиной к двери и упирается руками по разные стороны от моего лица. Мы часто дышим, и воздух накален.

Мои глаза на уровне его подбородка. Словно в замедленной съемке наблюдаю, как Макс облизывает нижнюю губу и склоняется к моему уху.

– Как же с тобой сложно, Томилина!

Кожу обжигает, потому что его губы задевают мочку уха. Тесно и горячо.

– Помнишь, как зарядила мне по щеке, когда я пытался тебя поцеловать?

Дергаюсь, потому что мое тело реагирует на его низкий голос совсем не так, как стоило бы.

– Сейчас также сделаешь? – Макс склоняется все ниже, и я понимаю, что он вот-вот меня поцелует, но почему-то совсем не хочется сопротивляться.

Кетлер застывает за секунду до поцелуя. От него пахнет шоколадной пастой. Подаюсь ему навстречу и прикрываю глаза, действуя точно под гипнозом. Макс почти невесомо скользит по моим губам и прерывисто выдыхает. От этого звука меня пробирает дрожь, а в животе покалывает.

Он целует меня. И когда я отвечаю, стонет прямо в губы, сжимая в руках мою талию.

Мы целуемся.

Нет, не так.

МЫ ЦЕЛУЕМСЯ! С Кетлером! По-настоящему!

Теперь я понимаю, почему Юлька с ума по нему сходит и никого не подпускает. Кетлер крышесносно целуется.

Зарываюсь в его волосы пальцами. Они такие мягкие на ощупь. Я и не представляла, что у парней могут быть такие мягкие волосы.

Но вот я чувствую, как его руки забираются под футболку, и тут же замираю.

Вот дерьмо, что я позволяю себе делать? Это же Кетлер! Парень, у которого есть девушка! Парень, который мне точно не пара! Зачем?

Я обхватываю его лицо руками и отстраняю от себя. Макс часто дышит и пытается сфокусироваться на мне. Но взгляд шальной и темный, как грозовое небо.

– Макс, отпусти меня.

Кетлер, будто не понимает, что я ему говорю и снова тянется к губам, прижимая к себе мое тело еще сильнее. Но я снова отстраняюсь и накрываю его рот ладонью.

– Хватит, прекрати.

Нащупываю ручку и дергаю от себя дверь, проскальзывая в комнату. Закрываю ее обратно и сползаю рядом на пол. Чувствую, как Макс все еще стоит там по другую сторону. Стоит и молчит.

Склоняю голову и прячу ее в коленях. Меня потряхивает и колотит. Я еще не отошла от поцелуя и сердце колотится в бешеном ритме.

– Рита – зовет меня за стеной, но попыток войти не делает. Все же, как непривычно слышать свое имя, произнесенное им. У Кетлера очень красивый тембр голоса – ясный, чистый, но при этом немного с хрипотцой на последних слогах. Такой бывает у певцов.

– Подъем в семь – говорит уже холодно и отстраненно.

Рвано выдыхаю и не замечаю, как проваливаюсь в сон.

На утро все болит: спина, ноги, пятая точка. Тело затекло и онемело. Кое-как поднимаюсь, переодеваюсь в заранее приготовленные вещи, вчерашние складываю в рюкзак. После чего выхожу из комнаты.

Макс стоит ко мне спиной у плиты. Тихо пробираюсь мимо него в ванную комнату и привожу себя в порядок. В зеркало даже смотреть не хочется. Глаза опухли, а кожа бледная, как снег.

Возвращаюсь в гостиную. Макс уже сидит за столом и доедает завтрак, одной рукой пролистывая ленту на телефоне.

– Проходи, я приготовил яичницу – басит себе под нос, даже не взглянув.

– Умеешь готовить? – пытаюсь немного разрядить накаленную обстановку.

– Ты даже не представляешь, сколько я всего умею.

Пропускаю его реплику мимо и сажусь за стол. Передо мной уже стоит заваренный чай, а рядом тарелка с порцией довольно аппетитной на вид яичницы.

– Спасибо – благодарю его и принимаюсь за еду.

Кажется, я не ела целую вечность, поэтому быстро расправляюсь с завтраком, стараясь не обращать внимания на гнетущую обстановку.

После завтрака все также молча собираемся.

– Я вызвал такси. Будь готова минут через пять – сообщает мне и уходит в ванную комнату.

С одной стороны, может, и к лучшему, что Макс так отстраненно ведет себя. Мне с ним точно не по пути. Таких парней, как Кетлер лучше обходить стороной, потому что может так затянуть, потом не выплывешь и по осколкам себя не соберешь. А с другой стороны, выть в голос хочется, потому что где то на уровне подсознания гложет предчувствие, что я упускаю, возможно, самое прекрасное и волнительное чувство.

В такси Макс садится рядом с водителем, а я устраиваюсь на заднем сидении. Во время поездки пару раз ловлю на себе его взгляд через плечо. Но Кетлер так и не произносит ни слова, и я тоже не решаюсь заговорить с ним первой. И только, когда выходим из автомобиля, Макс останавливает меня за плечо.

– Рит, постой.

Глава 12

МАКС

Всю дорогу не решался с ней заговорить. Дико злюсь на Томилину, потому что совсем ее не понимаю. Не знаю с какой стороны подступиться. И вообще зачем мне все это дерьмо?

Вот и сейчас выскакивает из машины, точно ужаленная. Куда идет? Что делать будет? Сама не знает, но и помочь себе не дает.

Останавливаю ее за плечо.

– Рита, постой.

Замирает на месте, но смотрит перед собой. Боится меня? А, может, ей неприятно? Но я же помню, как Томилина отвечала на поцелуй, как тряслась вся.

– Просто знай, если с Осиповой не выгорит, мое предложение в силе – говорю и кусаю зубами нижнюю губу, потому что, черт возьми, нервничаю. Стою перед этой девчонкой, как пацан сопливый.

– Спасибо – тихо произносит куда-то вдаль.

Смотрит куда угодно, только не на меня, но потом протяжно вздыхает и все-таки поднимает глаза.

– Ты заниматься со мной не передумал?

Пытаюсь по выражению ее лица угадать эмоции. Пытливо рассматриваю.

– Не передумал. Только у меня тренировка после учебы.

Жмет плечами.

– Могу подождать тебя, все равно не знаю, что буду делать.

– Ладно, тогда подходи после пяти к раздевалкам.

– Хорошо – растерянно улыбается и торопливым шагом направляется в сторону лицея.

Кругом шныряет народ. Может, даже кто-то из наших, не разбираю. Только и смотрю ей вслед. Хочется догнать и прижать к себе, а может встряхнуть посильнее, чтобы очнулась уже.

Но я тупо выжидаю, пока Томилина скроется в потоке учеников, и направляюсь на занятия.

Возле кабинета меня поджидает Даниленко и сразу же хватает за руку. Взгляд взбешенный и какой-то отчаянный.

– Макс, давай поговорим.

Понимаю, что все равно не отвертеться.

– Ну, давай поговорим.

Подходим к широкому окну, уставленному многочисленными горшками с цветами.

– Где ты был всю ночь? – разворачивается Юлька ко мне лицом, чуть хвостом своим по носу не щелкает, и складывает руки на груди. – Почему не отвечал? – сыпятся вопросы, разрывая мою голову. Смотрю сейчас на Юльку, с виду такая гордая и красивая, а в глазах отчаяние и страх.

– Дела были – отвечаю, а сам смотрю ей за спину, где в проеме двери сверкает любопытная физиономия Вуйчика.

Юлька тоже лупится следом за мной и окончательно распаляется.

– Стас, твою мать! – рявкает на него, после чего тот с диким гоготом скрывается в кабинете.

– Тебе тоже смешно, как и дружку твоему?

– Юль – пытаюсь взять себя в руки, чтобы не нахамить по полной. – Я же ничего тебе не обещал, даже ни разу не предлагал встречаться по-настоящему. Мы весело проводили время, но я устал, если честно.

– Весело проводили время? – задыхается Даниленко, а глаза наливаются слезами. Дерьмо! Только этого еще не хватало! – Я думала, у нас все серьезно, ты был моим первым! Мечтала, что им и останешься, понимаешь?

Тру переносицу, как же расслышать этот бред. Оглядываюсь по сторонам и отмечаю с десяток любопытных глаз.

– Юль, может, потом поговорим без зрителей? – намекаю на народ.

– Я не хочу потом! – почти визжит Даниленко, ещё больше привлекая внимание. – Просто объясни мне сейчас, почему не отвечал на звонки и сообщения? – Она лихорадочно всматривается в мои глаза. – У тебя кто-то появился?

Не хочу скрывать и не хочу больше продолжать эти отношения, даже если с Томилиной ничего не получится.

– Да – коротко заявляю ей.

У Юльки зрачки тут же темнеют. Она ловит ртом воздух, как рыба на суше, и в этот самый момент звенит звонок.

– Извини – обхожу ее и направляюсь в класс.

Весь урок сижу с чувством дичайшего облегчения. Нужно было раньше с ней порвать, а еще лучше даже не начинать. На перемене замечаю, как Даниленко с Морозовой сразу сваливают куда-то и откидываюсь на стуле. Рядом Вуйчик треплется про очередную тусу у своего дружка с универа, а у меня глаза сами собой закрываются.

Заваливается Тим, здоровается и усаживается напротив нас.

– Че у нас было, пацаны! – дергает бровями и ерзает на стуле.

Молча ждем продолжения истории.

– Короче – Тим не заставляет себя упрашивать. – Сидим мы на истории, и тут заявляется тетка Томилиной. Бухая.

У меня внутри все холодеет.

– Просит ту выйти – продолжает Девлегаров. – А Томилина ни в какую. Такую истерику закатила. Маргоша наша вызывает директрису, потому что тетка рвется в кабинет, а та ее не пускает. Короче, приперлась директриса и увела Томилину с теткой к себе. Такое шоу, мать вашу!

Дергаюсь с места.

– Кит, ты куда? – удивленно бурчит Вуйчик.

Но я не отвечаю, молча вылетаю из класса и несусь в сторону кабинета директрисы. Сам не понимаю, какого лешего это делаю.

Звенит звонок, приглашающий на урок, но я не двигаюсь с места, так и остаюсь здесь, чтобы не пропустить, когда выйдет Томилина.

Через некоторое время дверь открывается. Сначала выкатывается ее тетка. Прет, как танк, размахивая сумкой. Видно, разговор прошел не в ее пользу. За ней выходит и сама Томилина. Глаза у нее опухшие, нос красный, волосы заправлены за уши, открывая худое лицо.

Замечает меня и округляет глаза, бросая растерянный взгляд на удаляющуюся в сторону лестницы тетку.

Поднимаюсь с дивана и застываю. Язык точно к небу прирос, сказать ничего не могу.

– Ты чего здесь? – первой спрашивает Томилина.

– Тебя жду – отвечаю, а у самого голос охрип.

Рита вскидывает темные брови и смотрит на меня как-то затравленно. Представляю, что творилось в классе.

– Откуда узнал?

Делаю шаг на встречу.

– Девлегаров растрепал. Ты как?

Трет лицо руками, приглаживая волосы.

– Думала, умру от стыда.

Сжимаю ладони в кулаки. Нужно будет навестить "бэшек" и предупредить пока по-хорошему, что Томилину больше трогать нельзя. Никому.

– Зачем твоя тётка приходила?

Томилина поджимает рот, точно раздумывая стоит мне рассказывать или нет.

– Просила вернуться, извинялась. Сказала, что этот ее бывший ухажер Костик, пока она спала, все ценное из дома вынес.

Невыносимо хочется дотронуться до нее. У Томилиной такая кожа тонкая, даже синие вены просвечивают.

– И ты вернешься?

Утыкается взглядом себе под ноги.

– Да, а что мне еще делать? Нас опека проверяет. К тому же директриса тоже взяла мою ситуацию на контроль.

Усмехаюсь.

– И ты думаешь это поможет твою тетку перевоспитать?

– Нет, не поможет! – вскидывает на меня глаза. – Просто мне нужно как-то продержаться до совершеннолетия, а там я свалю от нее сама.

Смотрю на часы, до окончания урока осталось еще минут двадцать.

– Ты вернешься в класс?

– Да, пойду на урок.

– Тогда, до вечера – прячу руки в карманах толстовки и удаляюсь.

Пусть делает, что хочет, достало все!

До перемены отсиживаюсь на цокольном этаже, чтобы не отсвечивать, а затем возвращаюсь в класс.

– Ты куда свалил? – спрашивает Девлегаров, когда встречаемся на перемене в столовой. Тут он замирает, словно до самого дошло, и пялится на меня во все глаза. – К Томилиной что ли бегал?

– А че у тебя с Томилиной? – встревает вдруг Вуйчик, потому как одно время хотел замутить с Риткой.

– У меня с ней ничего, пока что – делаю акцент в конце фразы.

Девлегаров прыскает, пожевывая свою сосиску в тесте.

– Х*ра себе, Кит, а Даниленко как же?

– А он с ней сегодня на перемене порвал – отвечает за меня Вуйчик. – Юлька уже весь туалет соплями затопила – ржет, как конь.

– А если она твоей Томилиной темную устроит? – спрашивает Тим.

Признаться, я и сам этого опасаюсь. Но если она посмеет Томилину еще хоть пальцем тронуть, напомню ей про компромат, который храню на телефоне.

– Не устроит – спокойно заявляю.

– Ну, смотри сам, Кит – встает из-за стола Тим. – Томилиной привет передать? – подмигивает и тут же получает от меня пинок под зад.

На тренировке играю из рук вон плохо, потому что только и думаю о том, как совсем скоро опять останусь с Ритой наедине. Стоит представить, что она будет сидеть рядом, и меня нехило колошматит.

После трени, как назло, меня задерживает физрук.

– Кетлер, что с тобой сегодня было? Я задолбался на тебя орать!

– Не выспался, Геннадий Олегович – пытаюсь оправдаться.

– Не выспался. – передразнивает меня – Если еще хоть раз так не выспишься, вылетишь из команды, понял меня?

– Понял – натяжно вздыхаю, теперь не отстанет, заманает точно.

– А сейчас марш передачи отрабатывать – и идет на другой конец зала.

С ним лучше не спорить, остается только верить в то, что Томилина меня все-таки дождется.

Отрабатываю передачи также плохо, как и играл, отчего тренер орет с такой силой, что уши закладывает. Но поделать с собой ничего не могу.

Наконец, он меня отпускает. Сразу кидаюсь в коридор, но никого не нахожу. Возвращаюсь в раздевалку за телефоном, чтобы набрать Томилину, но зарядка оказалась на нуле, и телефон в отключке. Со злости, чуть не швыряю его об стену.

Но делать нечего, уже седьмой час, и она, скорее всего, свалила домой. Нахожу полотенце со сменным бельем и тащусь в душевые.