Текст книги "Системный приручитель 4 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Алексей Пислегин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 25
Тишина

Почти стемнело. Заходящее солнце ещё подсвечивало низ системной стены на западе, а тонкий серп растущего месяца в небе и отдалившиеся от нас стены осколков давали достаточно света, чтобы я мог хоть как-то ориентироваться в пространстве. Мы как раз миновали место битвы с ведьмой и паучью поляну, обогнув её по широкой дуге.

Нафиг этих восьмилапых, они ночные хищники. Не хватало ещё, чтобы мне на голову свалилась парочка крестовиков-переростков с какой-нибудь случайной сосны.

До цели осталась всего пара минут скачки. Я уже видел вдали неровную груду поломанных падением терминала деревьев, но Буран вдруг резко замедлился и припал к земле. Я ничего спрашивать не стал, прижался к шее пса – и мысленно активировал единение.

Восприятие мира привычно изменилось, в нос ударил целый букет лесных ароматов, а цвета ушли практически в чёрно-белый спектр – зато отступила темнота. И, что важнее – я услышал немного в стороне от нашей цели чавканье влажной земли, возню и пыхтение.

Задумываться, кто там может быть, не пришлось: тихое хрюканье подсказало единственный возможный вариант.

Кабан. В этот раз, судя по звукам – одиночка, и очень крупный. Именно кабан, не самка – они в это время года всегда с поросятами. Ветер дул сбоку, так что учуять его мы с Бураном не могли, как и он не мог учуять нас.

В целом – уже неплохо. Отличный шанс приблизить выполнение квеста ещё на одно убийство, бонусом же – эски и, если повезёт, навыки.

Правда, придётся повозиться.

К нам спикировала Сирена, уселась на правый рог седла и принялась энергично подпрыгивать на месте. Как заводная игрушка, блин.

Перед выходом я приказал ей предупреждать нас с Бураном криками, если увидит зомби, мутантов или угрожающих нам хищников. А вот если рядом будет перспективная дичь – птица должна спускаться к нам и предупреждать об этом, не поднимая лишнего шума.

Прямо как сейчас, да.

– Знаем уже, – тихо отозвался я. – Показывай направление. Буран, обходим кабаняку сзади. В лоб не вздумай нападать, только со спины.

За прошедшие дни у меня так и не получилось до конца привыкнуть к разговорам с животными. Точнее, не так – с Бураном я и раньше болтал, но это было наполовину разговорами с самим собой. Теперь же у меня есть медвежонок, волчата и птица. Отдавая им приказы, я всё ещё время от времени чувствую себя шизом.

Буран в ответ только дёрнул ушами. Впрочем, я ощутил даже в седле, как напряглось его тело. Пёс уже рвался в бой.

Сирена покосилась на меня, склонив голову набок – и, взмахнув крыльями, улетела. Будто на зло – чуть не зацепила мне лицо и обдала мощным потоком воздуха. Я поморщился, подавив желание метнуть ей вслед что-нибудь увесистое. Мелкая, зараза, но вредная. Хуже Юли, ей богу.

Темнота Сирене, привыкшей к вечному сумраку в осколке мийю, ни капли не мешала. Ей, коли на то пошло, дискомфортно днём, на солнце.

Чтобы найти место, где скрывается секач, и выйти к нему в тыл, мы убили минут десять. Здесь хватало упавших деревьев, их приходилось перелезать или огибать. Кусты, прячущиеся в густой траве лужи и россыпи камней задачу тоже не облегчали. Под конец мы вовсе сильно замедлились: я соскочил со спины Бурана, чтобы не мешать ему.

Сирена наворачивала круги рядом с нами, стараясь сильно не отдаляться и указывая направление. Без собачьего ночного зрения я ни в жизнь бы эту юркую заразу не разглядел.

Кабан нашёлся в низине, подтопленной вчерашней грозой, и искал что-то носом под здоровенной упавшей сосной. Тяжеленный ствол дерева под его напором ходил туда-сюда, трещали ветки, острые могучие копыта утопали в сырой земле.

В холке здоровяк был, пожалуй, выше меня на целую голову. Хотел бы – без проблем сумел поднять ствол похожими на кривые бивни клыками и отбросил бы в сторону.

Живая гора мышц и сала, мать его. Шея такая, что два человека вряд ли сумеют обхватить.

Я с сомнением взглянул на Бурана. Мне здоровяка убить проще – хватит одного точного удара в глаз. Сам этот удар нанести, конечно – тоже задача нетривиальная, но у Бурана нет и такой возможности. Рвать кабанью глотку он замучается. Чего там, он даже марала свалил не сразу – а у того шея была и вполовину не такой здоровенной.

Ладно, не попробуем – не узнаем.

Я уже хотел отдать Бурану приказ идти в атаку, но кабан в этот момент дёрнул башкой – и таки отшвырнул тяжеленное бревно. Сразу метра на три. Загрохотало, затрещали ветки, а в стороны полетели комья грязи и брызги воды.

Что-то длинное и толстое метнулось в сторону, кабан развернулся и рванул следом. Рванул довольно шустро для такой туши.

Из лужи подняла голову змея. По размеру – натуральная анаконда в моё бедро толщиной. По факту – гадюка-переросток. Та тварь, что укусила Лену, рядом с ней смотрелась бы детёнышем.

Змея ужалила – стремительно, глаз едва уловил её бросок. Попала кабану куда-то в шею. Он будто и не заметил этого, поймал гадюку огромной пастью – и перекусил пополам. Половинки забились в воде, поднимая брызги. Кабан налетел на них и принялся яростно топтать острыми копытами.

Укусов он, походу, не боялся. С такой прослойкой сала и не удивительно. Яд, чтобы убить, сначала должен попасть в кровь.

Подловить бы момент, когда гадюка наверняка сдохнет, но кабан ещё не успеет найти и сожрать её эски. Нет, не-е-ет… Рано…

Сейчас!

– Взять!

Приказ я шепнул едва слышно, но Буран всё уловил – и стрелой метнулся в атаку.

Увлечённый змеёй кабан не замечал его до последнего. Воды пёс не касался – заранее взвился в огромном прыжке и обрушился противнику на спину. Примерно так же, как марала атаковал. Это уже становится его фирменным стилем.

Мощные челюсти вцепились в толстую кабанью шею, заработали задние лапы, разрывая кривыми когтями спину и бока.

Яростное пыхтение кабана тут же сменилось на оглушительный мерзкий визг. Он дёрнулся всем телом – и без затей ломанулся вперёд, быстро набирая скорость. Когда перед мордой замаячил крутой подъём вверх, резко развернулся – и в его поле зрения попал я.

Взревев, кабан тут же рванул в атаку, напрочь позабыв о Буране на спине. Цель видна – на остальное похрен.

На пути ко мне подъём был пологим, но даже так – гад должен был замедлиться. Хрен там – он резко ускорился, только грязь из под копыт полетела.

Лети на меня с той же скоростью легковушка – и то не так стрёмно было бы. Башка наклонена, из пасти хлопьями летит пена. Кривые клыки такие здоровые, что, попади он – пробьют меня насквозь. И я нихрена не уверен, что кольчуга защитит меня от удара такой силы.

Срань!

Я подобрался, поудобнее перехватил секиру – но не двинулся с места. Каким бы тяжёлым не был секач, он уже показал, что может реагировать быстро. И бить мне его нельзя – Бурану не засчитается убийство.

В сторону я метнулся в последний момент, едва-едва разминувшись с кабаньими клыками. Мимо здоровяк пронёсся, как бронепоезд – аж земля под ногами ходуном заходила.

В глаза бросился странный отросток у него подмышкой. Хотя, какой нахрен отросток? Это была гадюка – она намертво вцепилась в шкуру кабана и безвольно болталась метровым обрубком, разбрызгивая вокруг чёрные в темноте капли крови.

Застряла, что ли?

Только её нам и не хватало – не дай бог, в Бурана вцепится. Или в меня. Змеи даже после смерти ещё какое-то время могут укусить чисто на рефлексах тела.

Эта, походу – всё ещё жива.

Конечно, есть шанс, что весь яд на кабана ушёл. Проверять это на себе мы не будем.

На кабана спикировала Сирена – неожиданно даже для меня. Хлопнула крыльями ему прямо по глазам и оглушительно заорала в ухо. Дезориентированный кабан вторил ей яростным визгом.

Позади меня крест-накрест лежали две упавших молоденьких сосны – в них кабан и влетел с оглушительным треском. Деревья разметало, послышался новый яростный визг. И, походу, кабан споткнулся. Он на всей скорости воткнулся рылом в землю – и кувыркнулся через голову.

Буран не удержался на его спине: отлетел в сторону и пушечным ядром протаранил кусты. Кабан забился на земле, неуклюже пытаясь подняться. Система сделала его мощным, непробиваемым – но оставила короткие по сравнению с остальным телом ноги. И к быстрым подъёмам такая анатомия не располагала.

Его возня сбила змею, по змее ударило копыто – и этот ядовитый обрубок полетел прямо в меня.

– Чёрт!

Я отступил и принял живой снаряд на секиру – плашмя, сбив тварюшку себе под ноги. Звонкий удар змеиной башки по металлу прозвучал для меня лучше любой музыки.

Гадюка упала – я приложил её сверху. Не лезвием, а снова плашмя – и в хлам раздробил кости черепа.

[Опыт +25

12180 / 2000]

Всё, теперь не укусит.

Когда я поднял глаза, Буран как раз выскочил из кустов. Пара сломанных веток застряли в ремнях седла и болтались на ходу, как дурацкая маскировка.

Кабан уже почти поднялся на ноги, но Буран напрыгнул сверху и снова уронил его на бок. А дальше он хорошо показал, что перестал быть после эволюции обычной собакой. Первейший собачий инстинкт – кусать. Буран ударил когтем-серпом – по задней лапе, выше коленного сустава. Мощно, глубоко, с оттяжкой.

Брызнула кровь, кабан отчаянно завизжал. Попытался изогнуться и достать клыками пса – но куда там. Буран, даже не слезая с его бочины, отработал уже по передней лапе, сильно вытянувшись вперёд.

– Назад! – рявкнул я, но было поздно.

За беспечность наступило мгновенное наказание. Копыто задней лапы мощно зарядило Бурану в бедро, отбросив его к кабаньей башке. Кабан мотнул головой, и Буран с визгом отскочил. Приземлился неудачно – в лужу. Лапы проскользнули, и он свалился, подняв тучу брызг.

Я успел заметить, что кривой кабаний клык окрасился кровью почти наполовину. Сквозь зубы само собой вырвалось:

– Сука!

Полыхнувшую ярость, от которой тело бросило в жар, я с усилием погасил. Только зубами скрипнул. Скажу честно – далось оно мне очень нелегко. Крепко, до хруста в суставах, я вцепился в секиру – и тут же расслабил пальцы. Даже если мир катится в задницу – голова должна оставаться холодной.

Всё, наигрались.

Нахрен квест – добью ублюдка сам.

Буран, впрочем, считал иначе.

На ноги он вскочил шустро, пружинисто. Но в глаза бросилось, что он чуть припадает на заднюю лапу. Удар копытом не прошёл без последствий. Я зашарил по грязной белой шкуре глазами – но рану не нашёл.

Пёс не отступил, не бросился в атаку. Он оглянулся на меня и коротко гавкнул. Басовитый «вуф!» разошёлся над тайгой, на миг перекрыв мерзкий поросячий визг, и покатился эхом над верхушками сосен.

– Уверен? – хмыкнул я. Кабан подняться на ноги всё ещё не смог, но и ослабленным не выглядел. Взбешённым – это да. Если продолжит Буран, бой может затянуться. А у него рана, ещё и не понятно, где именно.

Пёс опять гавкнул и вильнул хвостом.

Вот и что мне с ним делать?

– Давай. Ещё раз подставишься – сам тебе по жопе надаю.

Буран кивнул в ответ – жест вышел до одурения человечным. Бросок – и вот он снова отчаянно терзает глотку кабана клыками, не подставляясь под новые удары.

Сирена тоже не осталась в стороне. Опять налетела на кабанью морду – но только в этот раз по глазам она била не крыльями, а крепким клювом. Кабан с визгом мотал башкой, пытался поймать её пастью. Куда там.

Сделав своё дело, Сирена улетела, растворившись в тёмном небе.

Я только хмыкнул, проводив её взглядом. Честно – не ожидал от неё такой боевитости. Думал, она только орать и гадить может.

Ослеплённый свин одурел от боли. Он почти поднялся на ноги ещё трижды – но Буран снова и снова опрокидывал его и по новой вгрызался в горло. Визг кабана в какой-то момент стал невыносимым, перейдя чуть ли не в ультразвук – а потом охрип и вовсе перешёл в бульканье. Отчаянные движения ногами из попыток встать превратились в судороги агонизирующего тела – и гигант наконец-то затих.

Над лесом повисла оглушительная тишина, нарушал которую только тихий рык Бурана – он так и не выпустил из зубов кабанью глотку, превращённую им в кровавое месиво.

– Буран, фу! – я потрепал пса по загривку, и он неохотно разжал челюсти. Все мои мысли сейчас были о ране – и я её действительно нашел.

Бурану повезло, это однозначно. Но не во всём и не до конца.

Кабан по касательной попал клыком ему в грудь. Насквозь пробил мощную грудную мышцу, как кривая цыганская игла пробивает кусок ткани. Ещё и кончиком умудрился попасть в переднюю лапу рядом с подмышкой.

Кровило уже не сильно – скажем спасибо регенерации и системной эволюции. Другое дело, клыки у кабана были грязными до чёрту. О чём говорить – прямо перед боем он ими в мутной луже ковырялся, выискивая под упавшим деревом змею.

Понятия не имею, каковы пределы нашего здоровья теперь. Но сильно сомневаюсь, что такая рана заживёт спокойно, без воспаления и гнойных нарывов.

Спасибо ещё, что клык глубоко не вошёл. Не дай бог, пробил бы лёгкое – с этим в наших условиях мы толком ничего не смогли бы сделать. Разве что, сумели бы слить кровь через дренажную трубку, случись у Бурана гемоторакс. А дальше – всё на откуп Системе. Ну и – гематогена ещё.

Когда вернусь в домен, как раз узнаю, как он с ранами парней справился.

– Буран, мать твою, – буркнул я. – Вот надо было тебе так подставляться?

Пёс пристыженно опустил уши и отвёл глаза, тихо-тихо заскулив.

Тоже интересно, кстати. Чувство вины собаки испытывать не могут, не настолько у них сложная психика. Вот имитировать умеют прекрасно – чтобы хозяин не ругался.

Для Бурана это ещё актуально, или он уже вышел на другой уровень? Сам он не расскажет, а больше спрашивать не у кого.

Ладно, что я могу сделать?

Стянув перчатки, я скинул со спины рюкзак и залез в аптечку. Уже даже физраствора не осталось, перекиси водорода – совсем немного. Есть хлоргексидин в пластиковой бутылочке с удобным узким горлышком. Надавишь, ёмкость сомнётся – из горлышка потечёт. Надавишь сильно – ударит под давлением.

По сути, так можно промыть рану. Будет больно, кто бы спорил. Да и хлоргексидин больше для поверхностной обработки подходит. Это не физраствор, он может раздражать ткани. Ещё и сто процентов заразы мы вряд ли уже уберём.

Но – варианта лучше я всё равно не вижу.

– Ложись-ка на бок, Буран. Я знаю, как тебя лечить. Только тебе это нифига не понравится.

* * *

Закупившись в системном магазине снарягой, я завернул всё в заготовленное специально для этого покрывало, кое-как приторочил его к седлу, но двинул не к избушке, а к месту завтрашней встречи.

Я не ходячий навигатор, какую конкретно часть Проклада имел в виду Доброслав, могу только предполагать. При том – очень и очень приблизительно. Единственные ориентиры – незримая сейчас граница между осколками, сам Проклад и разрезанное пополам дерево.

Хорошо ещё, Марина рассказала, что Система выдаёт предупреждение перед тем, как перейдёшь из одного осколка в другой. Мол, продолжите движение – задание «Выжить любой ценой» будет провалено. Ну, или что-то типа того.

Случайно провалить квест во время разведки было бы очень и очень тупо.

Самое важное, что я сегодня узнал от Мурзика – по крайней мере, самое важное в ближайшей перспективе – это как раз то, что выполнить задание нужно реально любой ценой. Ага, прям как и прописано в названии. Награда окупит все усилия и сильно поможет нам в дальнейшей прокачке.

В чём суть?

Наш осколок изначально был девятого уровня силы. За этот хард-мод Система при каждом левел-апе даёт бонусы: снарягу, увеличенный лимит характеристик, дополнительные ячейки навыков. Типа, раз не сдохли в таких условиях – значит, заслужили.

Устроено это всё динамично. Скорее всего, уровень нашего осколка уже подрос – живущие тут изменённые животные не стоят на месте и тоже прогрессируют.

Более того, уровень осколка можно уменьшить, если активно охотиться. И даже в рамках одного осколка уровень силы может меняться в изолированных областях с повышенной опасностью.

Ну, условно, если часть осколка лес, в нём может быть уровень эдак седьмой. Пятый, девятый – не важно, на самом деле. А другая часть – непроходимое болото, и Система запросто может влепить ему хоть пятнадцатый, хоть тридцатый – какой угодно – уровень силы. Такими местами могут быть и горные вершины – не такие, как наша Будачиха, а реально опасные, недоступные. Морские глубины. Крупные сети пещер.

Когда это обсуждали, Шенг внезапно вспомнил про орбиту и спутники на ней. Что сказать – с фантазией у парня всё в порядке. И ход мыслей у него верный – там, посреди космической пустоты, уровень силы осколка должен быть просто запредельным.

Так вот, если уйти в осколок с уровнем силы ниже – бонусы будут уменьшены.

Выполнение задания «Выжить любой ценой» навсегда сохранит для нас дополнительные системные плюшки – даже если мы будем повышать уровень в осколке с первым уровнем силы.

Риск, на который мы пошли, не поднимая уровень выше третьего, окупится полностью. Мы ограничили себя в усилении здесь и сейчас, но зато в дальнейшем сильно выиграем на дистанции. Всё, жизнь изменилась навсегда, впереди годы и годы прокачки.

Главное – заложить для неё правильный фундамент уже сейчас.

Что особенно хорошо, бонусы от осколков уровнем выше мы при этом не потеряем, просто получим неизменную планку, ниже которой уровень наград никогда не упадёт.

Одна проблема: как бы ни прошёл завтрашний бой, заходить в осколок Доброслава нам нельзя. Даже на пол стопы, мать его.

Без фанатизма, конечно. Идти на смерть ради задания точно не стоит.

Наше преимущество: мийю и мои питомцы могут без последствий пересекать границу. Марина тоже, она свой квест провалила – только вот толку на той стороне не будет.

У некроманта, в свою очередь, есть зомби. И зомби у него много.

Плюсом к тому – он точно знает место встречи и, если хотел подготовиться – уже сделал для этого всё, что мог. Тут я даже не сомневаюсь.

До места от терминала мы добрались только минут через сорок, в первом часу ночи. Могли бы быстрее, но Буран прихрамывал. Сам я тоже его не гнал, понимая, что псу нужно восстановиться. Возможно, стоило и снарягу просто сгрузить в домен, чтобы не таскать с собой лишний вес – но я не знал, как пройдёт разведка, и побоялся уводить в откат призыв портала.

Мало ли – вдруг на засаду нарвёмся.

Нужное место заметил заранее – оно реально приметное, сложно с чем-то спутать. Слева от вертикально разрезанной надвое высоченной сосны – крутой склон поросшей лесом гривы и торчащая из него замшелая скала в пару моих ростов высотой. Сразу подумалось, что Мэй сможет без труда на неё запрыгнуть, позиция неплохая. Добраться до девушки по склону зомби смогут, но на это им понадобится время.

Справа, метрах в двадцати – склон другой гривы, в этот раз пологий и тоже густо поросший соснами. Вокруг разрезанной сосны – курумник. То есть – россыпи камней, явно когда-то бывших частью соседней скалы.

Место я это знал, проходил мимо не раз и не два, а скала и старая сосна с необхватным узловатым стволом хорошо запоминаются.

Системная стена по неведомой случайности рассекла сосну аккурат по центру. Дерево было прямым, как корабельная мачта – поэтому разделилось на две примерно одинаковых половинки. Разве что, уже ближе к самому верху пошло искривление, и верхушка полностью оказалась на нашей стороне.

Половинки раздались в стороны, но не упали: корни прочно цеплялись за каменистую почву. Даже с ночным зрением – практически чёрно-белым, слегка уходящим в синий спектр – я видел, как потемнел срез от выступившей смолы.

Почему-то стало интересно, пожелтела уже хвоя или нет. Сейчас я не различал толком цвета. Даже если разорву связь с Бураном – всё равно не разгляжу ничего в темноте.

Дерево, походя уничтоженное приходом Системы, всё ещё борется за жизнь – как и мы, оказавшиеся запертыми тут, вдали от цивилизации.

Как ни странно, это меня ободрило.

Когда до разрезанной сосны осталась всего метра три, Система вдруг выдала сообщение. Белые буквы на фоне темноты показались мне особенно яркими:

[Внимание, игрок!

Вы рядом с границей осколков. Пересечение границы станет провалом задания «Выжить любой ценой». Выбор за вами

Удачи, игрок!]

Я соскочил с Бурана, и мы остановились, настороженно прислушиваясь к тишине.

А это была нихрена не привычная тишина ночного леса – живая и постоянно наполненная какими-то звуками. Стрекотом кузнечиков. Уханьем сов, щебетом ночных птиц, хлопаньем крыльев. Шорохами – то полёвка где-то пробежит, то ёж зашуршит в лесной подстилке. Ночная тайга всегда, ВСЕГДА наполнена жизнью.

Здесь лес молчал.

Дул ветер. Что паршиво – прямо нам в спину. Я сегодня убедился, что зомби лучше всего ориентируются по запаху, в таких условиях преимущество за ними. Тихо шелестели трава и хвоя, поскрипывали деревья – и всё.

Никакой живности, будто округа вымерла. А когда имеешь дело с некромантом, слово «вымерла» может оказаться не привычной речевой красивостью, а констатацией факта.

Не говоря о том, что именно мёртвое нам сейчас и несёт угрозу.

Единение с Бураном я не расцеплял всю дорогу, чтобы лучше ориентироваться в темноте. Что сказать? Острый собачий нюх характерный запах зомби уловил сильно заранее. Да здесь им вся округа пропахла так плотно, что мертвечина перебила большинство других запахов.

По сути – тварями может быть наполнен весь окрестный лес. Я никого не вижу, конечно – но это ещё ничего не значит.

Может, они в подстилку закопались. Может – прямо в курумник у нас под ногами. Мертвецам не нужно дышать, они не проголодаются и не уснут. У них не затекут конечности – они, мать их, до самой атаки не выдадут себя НИЧЕМ.

Честно – стало не по себе, и по спине пробежали мурашки, с сырой прохладой ночного леса не имеющие ничего общего. Прямой бой всегда проще, чем ожидание нападения – неизвестно, когда. Неизвестно, с какой стороны.

Буран, будто почувствовав что-то, притёрся ко мне тёплым косматым боком. Я против воли усмехнулся и потрепал его по могучей шее. Пёс выглядел спокойным, но мышцы его были напряжены, уши беспокойно двигались.

Чует что-то.

И я чую – угроза будто разлита в воздухе.

Паранойя прям кричит: камни под ногами едва незаметно пружинят, будто где-то в глубине россыпи есть что-то упругое. Например – плоть засевшего в засаде мертвеца, мать его.

Ощущение практически неуловимое, но… Срань! Я привык доверять себе в таких вопросах. Если что-то ходит, как утка, и крякает, как утка – это утка и есть.

Раз на нас до сих пор не напали – значит, это всё заготовки на завтра, лезть в бой сегодня у зомби приказа нет.

При том, и не скажешь, что Доброслав нас позвал на смерть. Это ведь может быть и перестраховка. По крайней мере, оправдаться именно таким образом очень легко.

Впрочем – это мелочи.

Какие бы у него не были планы, приговор уже вынесен и ему, и Наталье, жрице неведомого бога. Они слишком опасны, чтобы оставлять их в живых.

Ладно, разведку я провёл, можно возвращаться. Лазать по округе нет смысла: во-первых, мы рискуем спровоцировать зомбей. Мои ребята сейчас не ожидают драки, приготовления тоже не завершены. Во-вторых – я это место знаю и так. Доброслав хорошо подобрал, куда меня позвать.

Ничего. У нас тоже найдётся, чем его удивить.

Напоследок, будто испытывая терпение невидимых тварей, я решил проверить, как заживает Бураново ранение. Мне хотелось показать: вот он, я здесь, и я вас не боюсь. Ещё и была надежда, что меня просто за беспечного дурачка примут – мол, я даже не ощутил угрозу.

Зомби ведь могут передавать Доброславу свою память, а доложат они обо мне обязательно.

Даже такой мелкий обман может пойти на пользу.

Я достал из кармана системный компас, со щелчком отщёлкнул крышку – и синий огонёк сработал, как слабый фонарик.

– Иди-ка сюда, Буран, – позвал я. – Глянем, как ты.

Голос в неестественной тишине прозвучал чуждо и неуютно, но мне от этого только полегчало. Можете давить, как угодно – мне плевать.

Я, как только промыл рану, дал Бурану гематоген – и отработало наше новое лекарство по полной. За час с небольшим раны пса полностью закрылись толстыми тёмными коростами, на которые уже начала наползать новая кожа.

Будто ранили его с неделю назад.

Не мгновенное исцеление, но всё равно очень быстро. Точно быстрее, чем отрабатывают регенерация и пожирание. Беспокоило меня одно: грязь в раневом канале осталась, промыл я его паршивенько. Если воспалится – придётся резать, гною выходить некуда.

– Не дай бог, опять так подставишься, – буркнул я беззлобно. Буран в ответ опустил уши и лизнул меня в щёку.

Хмыкнув, я запрыгнул в седло. В последний раз повернулся назад – в сторону чужого осколка. Громада Будачихи чернела на фоне системной стены, округа была пуста… Кроме одной маленькой детали: я заметил вдали, на самой грани видимости, странную фигуру.

Что-то массивное, косматое, ростом с человека. Там, где должна быть голова, торчали то ли оленьи рога, то ли ветки. В целом, это мог быть и просто странный куст, в темноте кажущийся чем-то живым и зловещим.

Человеческим зрением я его и не разглядел бы. Собачье было слишком нечётким и куда лучше улавливало движение.

Но, я могу поклясться – раньше этой фигуры там не было.

Зомби? Какая-нибудь химера, собранная некромантом из разных тел? А то и Доброслав собственной персоной – с главы секты станется нарядиться в духе не то лешего, не то забугорного вендиго.

– Давай к дому, Буран.

Пёс тронулся с места, постепенно набирая скорость. Я небрежно отсалютовал неведомой хрени, как старому знакомому, и отвернулся.

Буркнул себе под нос:

– До завтра.

Завтра всё решится.

Или мы, или они.