Текст книги "Системный приручитель 4 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Алексей Пислегин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Железная воля…

Её Олегу и не хватало – в ярости он легко терял себя, будто проваливаясь в бред и наблюдая за кошмаром со стороны – отрывочно, даже не запоминая большую часть того, что вытворяет. Будто яркими вспышками, что рассеивают туман потери контроля.

И это… Это страшно. Терять себя – очень страшно.

Второй навык хоть как-то компенсировал первый, позволяя Олегу действовать в команде:

Навык Боевой транс

Уровень силы – 1

Описание:

На небольшое время усиливает положительные эффекты боевой ярости, позволяя сохранять контроль над собой.

Жаль, что действовал транс недолго, в то время как ярость никаких ограничений не имела. И, как оказалось – ещё и сбрасывался при потере сознания, уходя в откат.

Третий классовый навык, к сожалению, с яростью вообще никак не взаимодействовал:

Навык Второе дыхание

Уровень силы – 3

Описание:

Вы можете быстро избавиться от усталости в затяжном бою, принудительно запустив переработку жировых запасов и внутренних резервов в чистую энергию.

Платой за это станет истощение организма после боя

Эффект полезный, кто бы спорил. Но не более. Куда больше парень хотел получить что-то, что позволит ему не терять контроль над собой. После первого срыва – того самого, когда избушку штурмовали изменённые грызуны – внутри пустила корни злость. И она всё разрасталась, будто опутывая парня своими тенётами, как паук. Неспешно, но основательно.

Только вот, злился парень не на кого-то или что-то. Он злился на себя и чувствовал, что чем дальше – тем больше это его отравляет.

Сейчас, когда Система безвозвратно изменила мир, к психиатру на сеанс не запишешься и курс антидепрессантов и транквилизаторов не получишь. Олег уже проходил через это и помнил облегчение, которое приносят таблетки. Как они возвращают краски, как приходит понимание, что проблемы – это вовсе не весь мир. Что можно спокойно жить и радоваться жизни, а не бултыхаться в бесконечной серой пелене.

Сейчас, без таблеток, он не справлялся.

И хуже всего – та самая приписка в описании навыка. Сама Система говорит, что он может перебороть эффект от навыка, не терять контроль и лишь получать полезные бафы без последствий.

И это он, Олег, настолько безвольная тварь, что не способен справиться с яростью. Тем более, чего уж, берсерком его сделала не Система. Он лишь безошибочно нашла в нём то, что уже было внутри.

Нашла его травму – и сделала оружием.

День, когда лишился семьи, Олег помнил по минутам.

Первой семьи.

Мама – Аянту Океке, полукровка. Дедушка Олега был оромо, бабушка – амхара. Они дистанцировались от рода Океке – очень традиционного, не одобрявшего их союз. Тем более, что дедушка отказался от традиционной веры оромо в Вакха и стал, как и бабушка, православным.

Это православие, к слову, от русского далеко, Эфиопская православная церковь Тевахедо существует обособленно.

Мама вышла замуж за русского, что ещё сильнее отдалило её от рода Океке. Нет, совсем чужими они для родни не стали, но и отношения едва-едва поддерживали.

Отец – Николай Назаров – в Эфиопию приехал по работе, да так и остался, когда родился он – Олег Назаров. Мама, впрочем, чаще звала его Олаге, на манер оромо.

Олаге – это «тот, кто выше». Ну, или – «превосходящий». Имя, требующее от носителя очень много.

Сестёр и братьев у Олега не было, родители с этим не спешили. Отец вообще хотел семью в Россию вывезти, но мама сопротивлялась – не хотела покидать родину. Наверное, однажды бы сдалась – но вторжение НАТО всё перечеркнуло. Война началась в Конго и стремительно вспыхнула практически по всему континенту, против Запада выступили Россия, потом Китай и, сильно позже – Северная Корея…

Африка полыхнула в битве за кобальт и другие редкоземельные металлы, а маленькая семья Назаровых этот огонь не пережила. Остался только Олаге-Олег.

Маму он так и не увидел напоследок – когда в дом влетел снаряд, она была в ванной. Отца завалило по пояс. Бетонная плита зажала ему ноги, а кусок арматуры вонзился в живот и пригвоздил его к полу.

Лицо отца тогда будто покинула кровь. Белый, как сама смерть, в глазах – тоска и решимость. Олегу долго приходило в кошмарах это лицо – лицо человека, уже смирившегося со смертью. Человека, у которого осталось только одно – живой сын.

А Олег… Он был так шокирован, что чувства будто притупились. В реальность происходящего не верилось совершенно, ведь… Ну не может такого быть, только не с ними. Смерть – она там, за пределами родного дома, где сошедший с ума город утопает в крови вырезающих друг друга фанатиков. А они… Их как будто бы просто не могло такое коснуться.

Наверное, только из-за этой дереализации Олег послушал отца и выбрался из под завала. По сути, бросив его умирать в одиночестве – но не понимая этого.

Ушёл «звать помощь» – так сказал отец. Олега чудом не зацепило, он только головой ушибся и ободрал бок. И сумел пролезть сквозь завалы – всегда ведь был худощавым, а в тот момент ещё и несколько месяцев голодал. Все голодали.

Олегу повезло.

Его не засыпало, пока он протискивался сквозь обломки. Он не наткнулся на исламских фанатиков, которые отрезали бы ему голову за православный крест на груди. Не попался повстанцам, которые могли как пристрелить его, так и забрать к себе – на пушечное мясо.

Шокированный, он шёл по руинам, не зная и не понимая, где искать помощь. Вокруг были только смерть, крики и плач. Перепаханный снарядами Харрар умирал, и на помощь рассчитывать не стоило – помощь требовалась всем вокруг.

Кое-как Олег очнулся только вечером, когда начало темнеть. Шесть часов призраком бродил по развалинам – и даже не понял этого. Тот эпизод его жизни будто вырвало из памяти, оставив лишь руины, клубящуюся в воздухе удушливую пыль и дым редких пожаров.

Вернувшись к дому в темноте, Олег обнаружил, что обломки осели. Помогать уже было некому. Русские солдаты нашли его на руинах, пытающегося докопаться до отца и матери. Он уже даже не думал – в мозгу сидело лишь желание спасти семью. Мысли, что родители погибли, парень просто не допускал, не хотел верить в это. Сорвал ногти, изранился, в приступах кашля чуть ли не выплёвывал лёгкие – но остановиться не мог.

Солдаты собирали выживших и насильно увели Олега с собой. Он сопротивлялся и впал в истерику, которую тоже не запомнил. Очнулся уже в полевом госпитале – через два дня.

Следующие месяцы стали адом. Тогда же Олег впервые возненавидел самого себя – был уверен, что виноват в смерти родителей он сам. С комплексом выжившего справился сильно позже, после войны, когда попал в приёмную семью. Что забавно – тоже смешанную. Бывший русский солдат и женщина-хирург из амхара стали родителями для него и ещё четырёх приёмных детей.

Андрей и Сэлам Мироновы…

Уже потом удалось найти остатки рода Океке. Впрочем, хоть какое-то общение наладилось разве что с Дарианом, троюродным братом. Он во многом был традиционалистом, тоже верил в Вакху – но всё-же был всего на несколько лет старше Олега и работал спасателем на космическом лифте. Ну, не буквально на лифте, он не космонавт.

Из семьи Мироновых Олега не забрали, жизнь постепенно начала налаживаться… Приход Системы всё похерил.

Вторая семья давно стало частью его, приёмные родители и братья с сёстрами – как родные. Что стало с ними? Они не обратились в тварей? Выжили? Олег понимал, что сейчас нет даже смысла думать о возвращении в Африку. Он это не потянет. Да и остальные вряд ли его поддержат.

Что там, на родине – не известно. А здесь внезапно появились те, за кого он будет биться до конца. Третья семья.

Остаётся лишь надеяться, что остальные Мироновы и Океке без него не пропадут. Отец – он сам не хуже дяди Никиты. Тоже тот ещё волчара, прошедший через огонь войны. Мама – медик, полевой хирург. И братья с сёстрами прекрасно воспитаны и тоже успели пройти в детстве через ад. Дариан, опять же – спасатель. У них есть все шансы выжить. А у Олега, может быть, однажды будет шанс их найти. А пока…

Пока – он снова заблудился в себе. Понимает это – но ничего поделать не может.

Не говоря о том, что в этот раз чувство вины у него более чем осмысленное. Ярость не может подавить он сам, в то время как Система однозначно говорит – с этим можно бороться.

Это уже не комплекс выжившего, ударивший по его детской чувствительной психике. Не ПТСР. Другое.

К разговорам Олег не прислушивался. Да и чего там прислушиваться – Юля и Илья рядом вяло переругиваются, с кухни слышно только детский гвалт, Мила и Ручеёк молчат…

Среагировал Олег на движение, лениво переведя взгляд в бок. Хмыкнув, приподнялся: к нему с табуреткой в руке приближалась Маша. Ну, точнее – Мэй. Как и дядя Никита, Олег решил называть её настоящим именем, но до сих пор по привычке путался.

– Ты чего? – спросил парень. И тут же вспомнил, что первая его вспышка с потерей контроля была вовсе не при нападении полёвок, а раньше. Когда он прикрывал Мэй во время засады на волков.

Эта китаянка немного пугала Олега. С того момента, как сорвался у неё на глазах, он порой замечал её долгие внимательные взгляды. Мэй ни словом, ни жестом никак не показала, что думает о нём плохо, но всё же Олег боялся, что она ему после этого не доверяет. Считает опасным.

– Хочу помочь, – отозвалась Мэй. – Пойдём.

Юля и Илья заинтересовались, прислушались к их разговору.

– Куда пойдём? – Олег, по правде сказать, опешил. Не говоря о том, что места в домене в целом не так много, чтобы куда-то там «ходить». Всё буквально в шаговой доступности.

– На склад, – ответила девушка. – Там нам никто не помешает.

Она была очень спокойна, практически безэмоциональна. Смотрела очень серьёзно и пытливо. Как учительница, ждущая ответа, блин. Ох уж эта азиатская привычка держать лицо кирпичом… Ещё и приправленная личными особенностями самой Мэй. Девушка она, чего уж, странная.

Хотя, надо сказать – даже так она уже много раз доказала, что доверять ей можно безоговорочно.

Вопросов в голове меньше не стало. Хэкнув от боли, тут и там прострелившей израненное тело, Олег уселся в закачавшемся гамаке, скинул вниз ноги.

– Что делать-то?

– Медитировать, – Мэй смотрела непрошибаемо серьёзно. Олег сейчас не ел и не пил, поэтому подавился воздухом – и отчаянно закашлялся. Аж слёзы на глазах выступили. Медитации, блин. Она серьёзно?

– Ч-чего?

– Я объясню.

– А можно мне тоже? – спросила Юля.

– Нельзя, – Мэй даже не оглянулась. – По крайней мере, не сейчас. Сейчас посторонние не нужны.

Юля не расстроилась, только хмыкнула:

– Ну… Удачи вам. Олег – только в астрал не уходи. Дядь Никита домен покидать не разрешал.

– Очень смешно, – буркнул Олег. – Буду тебе во снах являться и спать не давать.

Он таки выбрался из гамака, забрал у Мэй табуретку.

– Мне не тяжело, – сказала она.

– Знаю. Просто я – джентльмен.

Китаянка всё-таки улыбнулась, кивнула в сторону склада:

– Идём.

Стало чуть легче. Как минимум, улыбка у Мэй очень милая. Легко заткнёт за пояс половину популярных кей-поперш. Медитации так медитации. Вдруг они ему реально помогут?

Глава 20
Парламентер

– Буран! – заорал я. – Плюнь каку!

В ствол сосны марал влетел с оглушительным треском. Он пытался вывернуть голову вбок, чтобы не зацепиться рогом – только нихрена из этого не вышло. Ствол дерева выдержал, только изогнулся, проявив недюжинную гибкость. Часть корней вылезла из земли, сверху посыпались хвоя и сухие веточки.

Левый рог с головы марала вырвало с корнем. Издали не оценить, но там могло и осколок из черепа вывернуть, если ему особо сильно не повезло.

А Буран… Он отскочил за миг до того, как новоиспечённый единорог прошёлся по стволу сосны бочиной. Не успел бы – точно превратился бы в огромный мешок переломанных костей. Если, конечно, Система не наделила их сверхпрочностью после эволюции.

Мне она по этому поводу не отчиталась, так что выяснять придётся на практике. Сверлить своему псу ребра я ради эксперимента не буду.

Впрочем, удар был бы смертельным, даже если бы кости уцелели. Не знаю, услышал ли меня Буран или отскочил сам, почуяв опасность – но вышло у него это чертовски своевременно.

Он перекатился, затормозив боком о ствол другой сосны, тут же вскочил на ноги и стремительно скользнул под защиту деревьев. Решение могу только похвалить: там марал его не достанет, так что будет время выдохнуть и перегруппироваться.

Сам же марал… Я увидел обильно брызнувшую из башки кровь. Разбитый на несколько частей рог тоже отлетел в целом ворохе алых капель.

Выходит, окостенели рога не сильно. Мой внутренний хомяк в истерике. Панты, вообще-то, надо после удаления жгутом перетягивать и обрабатывать кровоостанавливающим порошком, чтобы кровь не выбежала. Чего уж теперь. Дай бог, второй рог получится добыть в лучшем состоянии.

Марал отчаянно заголосил, и его высокий трубный голос раскатился над лесом и многократно размножился эхом. Даже думать не хочу, как это больно. Чесслово, лучше бы Буран его просто прикончил.

Истерика огромной зверюги напомнила мне, как бился о пол и стены пещеры раненый мною тайный страж осколка мийю. Та же смесь боли и лютого бешенства. Тут ещё и согнувшееся дерево распрямилось обратно – и долбануло раненого марала, отбросив назад и дополнительно дезориентировав. Сверху обильно посыпались ветки и хвоя.

Из под сени леса белоснежной стрелой вылетел Буран, ловко подскочил под огромную голову марала – и сомкнул на его глотке клыки.

В этот раз вцепился удачнее, теперь он должен порвать артерию.

Впрочем, простым кусем пёс не ограничился: он умудрился когтями пройтись по груди и животу марала. Буран и до этого в хлам исполосовал ему бока, местами даже целые шматы мяса срезав серповидными когтями. Теперь удары пришлись на уязвимые места.

Не знаю, добрался ли он до лёгких передними лапами, но живот задними точно зацепил сильнее некуда. Потроха марала-гиганта весят, наверное, десятки килограмм – и под действием гравитации они буквально начали вываливаться через прорехи в животе. Частично повисли кровавыми петлями, частично рухнули в траву.

Ох, и вонь там теперь, должно быть…

Я охотник, мне о гуманности к животным говорить странно. Но, тем не менее – я всегда стараюсь действовать так, чтобы добыча не мучилась. Тут же всё свелось к какой-то совсем уж жуткой бойне. Даже мне мерзко на это смотреть.

Ничего, первый блин комом. Да и противник Бурану непростой достался. Это не лиса какая-нибудь, это реально огромная и очень выносливая животина.

Впрочем, даже его оставили силы.

Марал несколько раз подскочил, будто дикий мустанг, которого пытаются объездить. Наклонил голову и, кажется, собрался снова пойти на таран в ствол ближайшего дерева. Но – сил ему уже не хватило. Он проревел в последний раз, с трудом подняв голову вверх, к небу – и тяжело повалился набок.

Чую, был бы я ближе – точно бы ощутил, как тряхнуло землю рядом с местом падения этой туши. Две тонны мяса и костей – это не шутки.

Буран перестал терзать добычу когтями, но в горло вцепился с новой яростью. Когда я добежал до них, марал уже испустил дух – только одна задняя лапа ещё дёргалась, расшвыривая по сторонам землю и куски дёрна. Система мне к тому моменту уже старательно отчиталась, что моё классовое задание обновлено: убито девять противников из десяти.

Неплохо. В отличии от открывшейся мне картины.

– Дикая природа так прекрасна… – буркнул я себе под нос, глядя на уделанного жирной кровищей Бурана. Мыть его теперь ещё…

Воняло навозом и кровью, на запах уже начали слетаться мухи.

Срань!

Нам тут придётся задержаться, так что надо бы костерок запалить для дыма. Насекомые тут нафиг не нужны. Ладно, гнус – ещё ведь и пантовые мухи налетят, и какая-нибудь дрянь кусачая типа оводов.

Хотел, блин, быстренько до терминала добраться…

По крайней мере, седло на Буране пережило все злоключения. Я за его сохранность переживал. Вроде бы, даже ничего не порвалось. Стоит признать: Система выдаёт снаряжение отличного качества. Неземные материалы великолепны, будь то металл, кожа, дерево или типа-пластик. Как правильно называть последний, я понятия не имею. Явно какой-то органический полимер, а какой – чёрт его знает.

Буран на пару секунд замер, покосился на меня – и с утробным рычанием продолжил своё кровавое дело.

– С первым фрагом тебя, – хмыкнул я. – Будешь теперь при деле, а то всё обижался на меня.

Псу услышанное понравилось, он даже застучал по земле хвостом, радостно заходившим туда-сюда. Такой веник пропадает…

Горло маралу Буран перегрыз удачно – как раз кровь из туши сольётся. Всю эту громадину, конечно, нет смысла разделывать – нам негде столько мяса хранить. Но, некоторые части туши забрать стоит. Устроим перед сном пир из свежей дичи и немного на потом отложим.

Это, конечно – если паразитов нет. С проверки на паразитов и начну. Главное, чтобы не было бруцеллёза. Это – так называемая «болезнь мясников», бактериальное заражение. Термическая обработка эту дрянь убивает, но от сырой крови можно заразиться. И при приёме в пищу, и через слизистую, и через раны и порезы.

Правда, в наших местах про эту дрянь давненько не слышали, но я предпочитаю перестраховаться. Она здорового мужика за несколько месяцев может превратить в инвалида с убитыми суставами, если запустить.

Не дай бог, конечно. Буран крови наглотался – ого-го.

Бактерии – не черви, их глазом не заметить. Но, есть верные признаки.

Я отогнал от туши Бурана. В глаза бросилось, как устало пёс движется. Отошёл в сторонку – и тут же рухнул в траву и принялся облизывать окровавленные лапы. Выложился в погоне и бою на полную, ещё и откат навыка словил.

Забравшись в рюкзак, я отсчитал из походного запаса эссенций пять штук. У меня с собой были только на выносливость – другие таскать нет смысла, они энергию не восстанавливают.

Интересно, Бурану, при его-то весе, хватит столько?

Ну, не попробуем – не узнаем.

– Держи, старичок, – хмыкнул я.

Шершавый язык разом смахнул эски с ладони, я потрепал пса по голове – и двинул к туше. Попутно посмотрел на обломки рога, поворошил их носком ботинка.

Что хорошо – окостенели панты не так сильно, как я опасался. Что плохо – местами они заражены личинкой пантовой мухи.

– Срань…

Ладно, это тоже ещё не приговор. Со сломанным рогом нет смысла возиться, там вся кровь в траву вытекла. А целым я обязательно займусь, только сначала всё же разберусь с тушей.

Первыми я проверил суставы. Бруцеллёз бьёт по ним в первую очередь. Справедливости ради – марал скакал так, что заподозрить его в хромоте не выйдет.

Я искал шишки или опухоли. В таких скапливается жидкость, под завязку населённая этими бактериями. Проткнёшь – и пипец. Попадут в ранку или на слизистую, когда грязной рукой глаз или рот почешешь – и привет. Лечится эта дрянь длинным курсом из нескольких мощных антибиотиков. Здесь, в лесу, нам останется уповать только на Систему.

Если она болезнетворных бактерий тоже не эволюционировала, сделав их злее и живучее.

Благо, у марала с суставами всё было в порядке.

Следующими я проверил яйца. Ну – тестикулы, если говорить научно. Если они отёчные и раздутые – неважно, одно или оба, – значит, мясо может быть заражено.

У этого марала проблем с тестикулами не было, но я не поленился и, достав из биополя нож, разрезал их. Ни гноя, ни омертвевшей ткани: то есть, проверка пройдена.

Вот, кстати, всякие деликатесы типа яиц, желудков, коровьего вымени или языков я никогда не любил. Да чего там: я даже почки, печень и сердце не ем, с детства так сложилось. Надо у ребят узнать, что они любят, а то как-то о таких вещах даже разговор не заходил.

Ладно, идём дальше.

Я глянул паховые лимфоузлы: разрезал шкуру, нащупал в жиру плотный комок. Здоровенный, с гусиное яйцо. Ну, не удивительно, с размером остального тела вполне соотносится.

Аккуратно разрезав плотный мешочек лимфоузла, я остриём оттянул срез и заглянул внутрь. Ни гноя, никакой прочей дряни, цвет естественный – бледно-розовый.

Отлично.

Теперь паразиты. Тут стандарт один: проверять надо язык, диафрагму и мышцы бедра. С последнего я и начал, чтобы не бродить вокруг туши туда-сюда.

Я полоснул окорок вдоль кости. Крови было мало – слилась через разорванное горло. Старательно проверил волокна мяса, на всякий случай сделав ещё несколько разрезов. Подозрения могут вызвать нагноения, странные уплотнения, карманы с жидкостью. Ну и, конечно, самое главное: жемчужины. Беловатые мелкие пузырьки с рисовое зёрнышко размером. Внутри таких – личинка ленточного червя.

Как он называется я, по правде сказать, запамятовал. Вроде бы – финноз.

Мясо оказалось чистым, но я поднялся и двинул проверять язык. Там эта дрянь может быть тоже.

Когда иду на охоту, обычно беру с собой тестер. Он простейший, работает примерно как экспресс-тест на ковид. Ну, или как тест на беременность. Берёшь пробу крови из языка или бедра, капаешь на тест-полоску и смотришь результат.

Почему именно эти две мышцы? И язык, и бедро постоянно работают и хорошо снабжаются кровью, поэтому и заражение паразитами в первую очередь бьёт по ним.

Если на тесте две полоски – значит, есть риск, что в тебе кто-то поселится.

К сожалению, в этот раз я тестер не брал. А ведь он работает без электричества, батареек в нём нет. Мог бы пригодиться, но – кто ж знал.

Я залез в пасть маралу, прошёлся ножом по основанию языка. Темно, блин… С кряхтением вывернул здоровенную башку так, чтобы солнце осветило разрез, пошурудил там пальцем.

Не, чисто, никаких пузырьков с личинками.

Осталось только проверить диафрагму. Это – самая важная точка для проверки на трихинеллёз. Он обычно бывает у хищников, но встречается и у маралов. Заодно и эски добуду. Может быть, Система даже на навыки расщедрится.

Буран грудь и брюхо исполосовал знатно, сильно облегчив мне работу. Я начал с диафрагмы и, тихо матерясь себе под нос, чуть ли ни с головой залез в тушу. Со светом тут напряжёнка, конечно…

Нашёл ножки диафрагмы – места, где она к позвоночнику крепится. Оставил аккуратные разрезы, стянул с правой руки перчатку – и принялся эти разрезы методично ощупывать.

У этого паразита капсулы очень мелкие – как песок. И такие же жёсткие, у них стенки капсул с личинками кальцинированные.

Подозреваю, хорошо разбирающийся в вопросе ветеринар настучал бы мне по голове учебником биологии, но тут уж ничего не поделаешь. Я не профессионал, главное – знаком с практикой.

Наконец, выдохнул: тут тоже всё в порядке. После эсок на всякий случай ещё печень проверю, но это скорее для моего внутреннего параноика. Марал по всем признакам здоров.

Ну, что там с лутом?

[Обнаружены:

Эссенция ловкости – 3 шт.

Эссенция выносливости – 6 шт.

Эссенция силы – 5 шт.]

Что-то не богато. Выносливость вовсе на одну эску окупилась – пять штук я отдал Бурану на восстановление.

Благо, это была на вся наша добыча:

Навык Скачок – 1 шт.

Уровень силы – 6

Описание:

Ноги наливаются мощью для одного мощного прыжка на большое расстояние

Невозможно применить – отсутствуют ячейки навыков!

На самом деле – интересная вещь. Что-то типа рывка, только в высоту, видимо. Марал реально мощно скакал – но, скорее всего, без навыка. Иначе откат какой-то слишком уж короткий.

Мэй его отдать, что ли? Со скачком ей проще будет забираться на высоту для удачной стрелковой позиции.

И название навыка совсем простенькое. Пожалуй, и к лучшему. Система могла его назвать и как-нибудь по-дурацки, типа кузнечика.

Если судить по навыку – марал был шестого уровня. Не так уж много, особенно для такой огромной туши. Если всё так, эсок ещё неплохо вывалилось.

А ещё я снова увидел надпись, что у меня отсутствуют ячейки под навык. Даже непривычно как-то.

Я оттёр травой кровь с рук и брони, немного сполоснулся водой – и спрятал добычу в рюкзак. Мух налетело еще больше, самые наглые лезли в лицо и гудели над ухом.

– Вот срань, – буркнул я, бросив взгляд на рог марала. Ладно, сначала разведу костёр – благо, после дождя сыро, дыма будет много. Остальное потом.

* * *

Буран от чёрного едкого дыма свалил подальше. Даже на мясо не покусился – а ведь он голоден, скорее всего.

– Дезертир! – бросил я ему вслед.

Зато, мух мы разогнали. И призыв портала вот-вот откатится, можно будет вызвать ребят на подмогу.

Морщась от дыма, я смог наконец внимательно осмотреть рог.

У молодых маралов первые рога без отростков, как у газелей каких-нибудь или косуль. Со вторых они начинают ветвится.

Основной ствол рога у нас принято называть шильником. Это – от слова шило. Какой термин принят официально я не знаю, если честно, только этот народный вариант. Растущие из шильника веточки-пасынки – отвилки.

Костенеть панты начинают именно с отвилков. Эти затвердели практически до места соединения с шильником. При том, учитывая размер зверюги – у него каждый отвилок размером с целый рог обычного марала. А шильник толщиной с молодое деревце.

Весу в роге – килограмм сорок-пятьдесят. И вся нижняя половина шильника тоже закостенела – видимо, это устроила Система после эволюции, чтобы панты под собственным весом не поломались.

Панты – это же, по сути, мягкая костная губка, наполненная белками и кровью. Ну и, покрытая сверху мягкой шёрсткой. Портятся они быстро, обрабатываются заморочено. Как я слышал, даже в еду годятся, коли на то пошло. Но, балуются такими деликатесами алтайцы – коренной народ Алтая – и китайцы с корейцами. У нас панты есть не принято.

Интересно, Мэй и Шенг такую кухню пробовали? В целом, сомневаюсь – деликатес этот должен быть редким.

Обрабатывать этот рог для длительного хранения нет смысла. Тут в чём, собственно, сложность? Панты быстро портятся. Пара часов – и всё, можно выбрасывать. Мы с Семёнычем в маральнике угрохали кучу денег на современное оборудование. Рога срезаются под наркозом, на срез накладывается жгут и кровоостанавливающее – а после панты идут сначала в шоковую заморозку, а потом в вакуумную камеру. Там лёд сублимируется – превращается в пар, минуя жидкую стадию. Так и происходит сушка.

Сказать по правде, в детали процесса я сильно не вникал, знаю итог: все полезные вещества в пантах после такой обработки сохраняются. Дальше их можно продавать.

Мы с Семёнычем большую часть именно сдавали, на свои гематоген и спиртовые настойки – пантокрин – оставляли совсем чуть-чуть. Гости турбазы хорошо их раскупали, но производить слишком большие партии не было смысла. И так немалую часть оставляли себе и по родне раздавали.

Предложение рисковало сильно превысить спрос, в общем. Да и, положа руку на сердце – денег нам и с продажи заготовленных пантов хватало. В прошлом году килограмм стоил под пятьсот долларов, в этом и вовсе – пятьсот тридцать. Кровавое лечебное золото, блин.

Здесь, посреди леса, никакого оборудования у нас нет, действовать придётся по старинке. Да и в маральнике сейчас та же фигня – Система помахала электричеству ручкой, решив, что человечеству оно больше не нужно.

Чтобы панты обработать без специального оборудования, их сперва надо запечь. И процесс этот только звучит просто.

Кипятить панты нельзя – кровь от жара свернётся, и материал будет испорчен. Разогревается вода – градусов эдак до шестидесяти-семидесяти. Панты на считанные секунды опускаются в воду – и тут же вытаскиваются. Процесс длиться несколько часов, пока мягкая шкурка не задубеет.

И это – только первый этап.

Дальше – сушка. Обваренные рога вешают в хорошо проветренное помещение, где они сушатся… Ну, дней эдак от двадцати и чуть ли не до пятидесяти. Зависит от условий. Это при самом народном варианте, без специальных турбин и прочих радостей цивилизации.

Есть вариант быстрее: сушить в срубе с разведённым внутри огнём. Так, вроде бы, пары недель хватит. Во всяком случае, процесс должен выглядеть такой. К сожалению, знаю об этом исключительно теоретически.

Когда Семёныч позвал меня вести бизнес вместе с ним, мы как раз большей частью на мою долю оборудование и закупили. Пришлось к накоплениям добавить кредит – на настоящий момент уже закрытый. Даже жаль немного: приход Системы сам собой списал все долги.

С традиционными методами обработки пантов я лично не сталкивался, только слышал, как и что делается. В пантовый сезон на маралов охотился, это было – но сам панты не обрабатывал. Или отдавал по друзьям-родственникам, или сразу готовил пантокрин. Готовкой гематогена вовсе не баловался.

Рога гигантского марала для традиционной обработки вовсе не годятся – слишком большие. Обварить их можно, конечно – только они не просушатся. Слишком толстые, сгниют раньше.

Будь отвилки не окостеневшими – с ними можно было бы попробовать. Ну, не судьба.

Хотя, пожалуй – и к лучшему. Слишком много гемороя с сушкой, а у нас возможности месяц сидеть на месте и заниматься этим просто нет. В домене рога не подвесишь, там со сквозняками туго.

Однако, выбрасывать такую ценность тоже нельзя. Порежем не окостеневшую половину шильника и часть слайсами пустим на пантокрин, часть – на гематоген.

Занимается этим пусть Лена. Она сможет поэкспериментировать с травками, я у неё точно видел золотой и маралий корень, душицу, курильский чай. Иван-чай и бодан – тоже, конечно же, она их вовсе обожает. Глядишь – создаст на базе гематогена и пантокрина что-нибудь реально мощное и тоже получит классовый квест.

Главное, чтобы сработало.

Надеюсь, в ближайшее время у нас выйдет расширить домен – тогда обязательно позаботимся о том, чтобы Шенг развёл маленькую деляночку с лекарственными травами. И с перспективой её со временем расширить. Наша тайга летом – самая настоящая живая аптека. И этим надо пользоваться.

Что до рога…

С ним была ещё одна проблема: в нескольких местах на нежной пушистой шкурке виднелись бугры и повреждения. Это – пантовая муха, она маралам в рога подсаживает личинок. Испорченные ими части придётся безжалостно вырезать.

Вообще, боли и мучений эта дрянь маралам доставляет очень много. Они в основном ошиваются на высотах, ту же Будачиху обожают. У вершины там растут только карликовые деревца и разливается невероятной красоты каменная река. Это – целые поля рассыпчатых камней. Смотрится оно сурово и даже немного инопланетно. Ветер на вершине такой, что мух сносит – чем маралы и пользуются.

А ещё белки ищут – места, где снег круглый год лежит. Морозят рога, чтобы утихомирить личинок. Тварюшек это не убивает, конечно, но на время они правда засыпают.

Почему этот гигант ошивался тут, внизу – чёрт его знает. Может быть, стал слишком тяжёлый для склонов. А может быть, его некромант совместно со своими зомбями с горы вытеснил. Мы с Бураном злых некросов, обижающих зверушек, активно осуждаем, конечно.

А самих зверушек – кушаем. Се ля ви, как говорится. Главное, что мы не злые. И про двойные стандарты ничего не слышали, вы о чём вообще?