Текст книги "Время, вперед! (СИ)"

Автор книги: Артём Март

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

– Ясно.

– Ещё, – добавил Савельев, – поспрашивай среди своих. Только осторожно. В госпитале полно тех, кто знает, что Сидорчук тащит. Но все молчат, потому что сами покупают у него то же самое.

Я промолчал.

Савельев закрыл папку, выровнял её по краю стола.

– Итоги через три дня, – сказал он. – Информацию передашь через Веру.

– У вас все? – спросил я.

– Все.

– Тогда я хочу сказать еще кое-что.

Савельев нахмурился.

– Я слушаю.

– Я помогу вам, – продолжил я. – Но вы не станете перекладывать на меня вину за свои неудачи. Если мы не найдем в госпитале ничего подозрительного – наша договоренность остается в силе.

– А не поздно ли ты решил продолжить торговаться? – сузил глаза Савельев.

– Если мы не договорились, я все еще могу просто уйти.

– Ты слишком много на себя берешь, мальчик, – помрачнел майор, облокотившись на столешницу.

– Я вам нужен, товарищ майор, – невозмутимо и спокойно ответил я. – Без меня к вашим подозреваемым вы не подберетесь. А мы с вами договорились о том, что я окажу вам помощь, а не результат.

– Ты что, не уверен, что справишься? – приподнял бровь майор.

– Я не уверен, что вы правы. И что тут есть признаки деятельности агентов возможностей.

– Поэтому я тебя и привлек. Чтобы выяснить это.

– А что будет, – я продолжил я, – если никто из ваших объектов не связан с иностранной разведкой? Вы просто умоете руки и откреститесь от обещаний?

– За кого ты меня держишь, пацан? – мрачно, и даже угрожающе, проговорил майор.

– Да или нет?

– За кого ты меня держишь, я тебя спрашиваю⁈ – вскочил он. – Я офицер КГБ!

В кабинете зазвенела тишина. Вера даже отступила на шаг, после неожиданного порыва майора.

Савельев застыл на месте, выпучив на меня дурные глаза. Он все же смог взять себя в руки. Вытащил платок из внутреннего кармана пиджака, промокнул лицо.

– Все будет нормально, Селихов. Иди.

– Вы использовали моего брата, – ответил я.

Савельев потемнел лицом.

– Что?

– Тогда, в кишлаке. Вы использовали его, чтобы спровоцировать нападение на Каримова и развязать ему язык.

– Что? Кто сказал тебе такую глупость? – поморщился особист.

– Не валяйте дурака, товарищ майор, – я обернулся. Направился к двери. – И знайте, что себя использовать подобным образом я не дам.

Глава 13

Я сидел за длинным столом, придвинув к себе поднос с обедом.

Суп уже остыл, на поверхности затянулась неаппетитная плёнка, но я ел, потому что нужно было есть.

После разговора с Савельевым аппетита особо не было, однако тело требовало своё. Я смотрел в тарелку, машинально зачерпывая ложкой жидкое варево, и старался не думать о боли в рёбрах. Она стала привычной, как гул отопительных труб, но временами накатывала особенно остро.

В столовой было шумно.

Звякали ложки, гремели подносы, кто-то спорил у раздачи из-за куска хлеба.

Пахло разваренными макаронами, луком и компотом из сухофруктов.

Я сидел спиной к окну, чтобы не щуриться от дневного света.

Лопатин появился неожиданно.

Подсел сбоку, поставил поднос так, что суп едва не выплеснулся, и глянул на меня с какой-то странной хитроватой усмешкой, с какой глядел всякий раз, когда собирался сказать что-то, что сам считал очень важным.

– Товарищ прапорщик, – заговорил он вполголоса, – ну вы даёте. Я б так не смог.

– Чего? – Я ответил не сразу. Сначала доедал.

– О настойке пустырника, – он оглянулся, но никто на нас не смотрел. – Деды попробовали, скривились, но поверили. И правда решили, что самогон.

Я усмехнулся.

– Надеюсь, они выдуют не все разом.

– Ага, – Лопатин закивал и даже разулыбался. – Они ж её теперь берегут. Сказали, что на следующий раз оставят. Ну, как «на следующий»… – он осёкся, покосился на меня. – Я ж не играю больше. Честно. С тех пор как вы с Сухим меня под лестницей отбили, я завязал.

– Похвально, – ответил я. – Особенно если хватит сил продержаться.

– Хватит, – он вскинул подбородок, но тут же ссутулился. – Вообще-то я хотел вас поблагодарить. Если б не вы, не знаю, чем бы всё кончилось.

– Просто не влезай больше никуда. И всё будет нормально.

Лопатин помолчал, повозил ложкой в супе. Потом вдруг сказал:

– А знаете, я ведь сначала хотел к Дементьеву пойти. Ну, к этому надутому индюку-прапору. Думал, мож он выручит. Ну хорошо что не пришлось. А то он тот еще типус.

Я не поднял взгляд от тарелки. Даже сделал вид, что слова эти меня совершенно не заинтересовали. Хотя, на самом деле, всё было совершенно наоборот.

Выходило, толстый прапор, что пытался насыпать мне слабительного в суп, умеет доставать спирт. Что ж. Это было интересно.

– А он что? Может достать спирт? – спросил я, как бы между прочим.

– Не только спирт, – он пожал плечами. – Он, говорят, всё что угодно может достать. У него с каким-то мужиком с хозблока дружба. Не знаю, конечно, с кем, но все к нему бегают, если надо. Сигареты, там, сахар. Шоколад. Всё это можно достать.

– Это на местном складе? – спросил я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал лениво.

– Ну да, уж не знаю, с кем он там закрутил, – Лопатин кивнул. – Но ходят слухи, что прапорщик Дементьев именно туда обращается, если ему что заказывают.

Лопатин помедлил чуть-чуть.

– А… А что? Вам что-то надо?

– А что? – глянул я на него.

– Да… – Лопатин осёкся. – Ничего. Просто… Просто если надо, я могу к Дементьеву за вас подойти. Ну… В благодарность за вашу помощь. Дементьев же, с вами точно говорить не станет. После… – он улыбнулся. – После того раза в столовке.

Лопатин хохотнул.

– Вот смеху-то было…

– И часто ты к нему обращаешься? – спросил я.

– К прапору? Да не, – Лопатин махнул рукой. – Было пару раз. Так, по мелочи. Сигареты, там. И всё такое. А так, я стараюсь от него держаться подальше. Мутный он мужик. Старается особо не показываться лишний раз. Скрытный в таких делах. Ну если вам что-то надо…

– Да нет, – сказал я. – Не надо. И правильно делаешь, что держишься подальше.

– Да это я уже уяснил, – разулыбался Лопатин. – Что лучше не лезть лишний раз.

Я ему не ответил. Просто вернулся к борщу.

Но информация была интересной. Значит, Дементьев, возможно, связан с Сидорчуком. И, вероятно, не просто знаком, а ведёт с ним какие-то дела. Слухи редко бывают безосновательными. А если Дементьев боится, что об этом узнают лишние уши, значит, есть что скрывать.

Вечером того же дня я дождался, пока в палате станет тихо, и вышел в коридор.

Часы на стене показывали начало одиннадцатого. После отбоя госпиталь затихал, но не замирал совсем: где-то далеко шаркали тапки санитара, скрипнула дверь ординаторской, оттуда донёсся приглушённый смех.

По коридору я шёл медленно, не прятался, но и лишний раз не лез на свет.

Боль в боку грызла при каждом шаге, но я уже научился двигаться так, чтобы она не мешала. Ну или почти не мешала.

Лестничная площадка второго этажа встретила меня прохладой.

Окно здесь выходило на задний двор госпиталя, и я выбрал это место не случайно.

С нижнего коридора сюда редко кто поднимался после отбоя, а отсюда хорошо просматривался хозблок: приземистое кирпичное здание с решётками на окнах, деревянный навес у погрузочной площадки, а перед ним – пятачок, освещённый единственным фонарём на кривом столбе.

Фонарь горел тускло, но этого хватало, чтобы разглядеть силуэты.

Я прижался плечом к холодной раме и стал смотреть.

В первые минуты двор был пуст. Ветер гонял по земле сухие листья. Где-то вдалеке, у ворот, переговаривались двое часовых. Потом тяжёлая дверь хозблока открылась, и на улицу вышел человек.

Коренастый, широкий, в телогрейке, наброшенной на плечи. Он, не оглядываясь, просто пошёл к навесу. Да так, будто прогуливался, словно хозяин большого кулачьева двора.

Возможно, это был завхоз.

Если так, то слова Савельева о том, что он привык слишком часто задерживаться на работе допоздна, были правдой. Да и выглядел завхоз, если это он, больно уж смело. Это наводило на мысли, что он совершенно не таится. А значит, начальство госпиталя знает о его делишках. И разрешает их проворачивать.

Конечно, я не любил делать поспешных выводов, однако такое поведение этого человека могло говорить о том, что он вряд ли агент возможностей. Скорее всего, просто ворюга.

Но я должен был собрать больше информации, чтобы во всём убедиться.

Спустя минут пять появился ещё один человек. Этот был в больничной робе, но двигался слишком бодро для раненого.

Я прищурился. К ним подошли ещё двое. Один остался у стены, второй вышел на свет. По грузной фигуре, по сутулым плечам и размашистым жестам я узнал Дементьева.

Они принялись о чём-то разговаривать.

Завхоз стоял, засунув руки в карманы, и говорил с Дементьевым. Сначала разговор шёл спокойно. Однако позже завхоз принялся размахивать руками, указывать то на прапорщика, то на дверь склада. Дементьев же что-то объяснял, приложив пятерню к широкой груди.

Потом завхоз ткнул ему в плечо пальцем, что-то резко бросил. Дементьев набычился. Отмахнулся. Тут между ними влез третий, что пришёл вместе с прапором.

Я стоял не шелохнувшись. Запоминал. Завхоз слева, Дементьев справа. Между ними – тот, что в робе. Тот, что у стены, держится в тени, но периодически оглядывается на окна. Видно, что все нервничают. Разговор то вспыхивал, то затихал, как пламя на ветру.

В какой-то момент Дементьев вытащил из кармана что-то плоское, похожее на пачку бумаг или свёрток, и сунул завхозу.

Тот помял свёрток, взвесил на ладони, потом сунул за пазуху. Кивнул. Дементьев что-то сказал, завхоз ответил. Обмен. Деньги или документы. С такого расстояния я не мог разобрать.

– Вот вы где! – раздалось за спиной.

Я обернулся. Сзади стояла дежурная медсестра. Та самая, что не пускала меня во второй корпус. Глаза у неё горели, подбородок был вздёрнут, а за плечом возвышался сонный дежурный врач в мятом халате.

– Опять бродите? – наступала она. – Уже после отбоя! Вы почему не в койке⁈

– Не спалось, – ответил я. – Вышел подышать. Воздух тяжёлый в палате.

– Воздух тяжёлый! – она всплеснула руками. – Юрий Сергеевич, вы только посмотрите! Я же говорила, он всё время шатается! Да к тому же, ещё и обманывает! Это он мне каким-то Бандурой представился! И заливал про какого-то врача дураков!

Врач устало посмотрел на меня. Поправил очки.

– Прапорщик, вам положено лежать, – сказал он. – Шов свежий. Если разойдётся, будет хуже.

– Мне хуже не станет, – спокойно проговорил я. – Ребро ноет, но ходить могу. Мне нужно двигаться, иначе совсем закисну.

Медсестра снова открыла рот, но врач поднял руку.

– Хорошо, – вздохнул он. – Но после отбоя – в палату. Без исключений.

– Есть.

– И чтобы я больше не слышал, что вы гуляете по ночам, – добавил он.

– Само собой, – сказал я и пожал плечами, состроив беззаботную улыбку.

Он развернулся и пошёл по коридору. Медсестра задержалась, сверля меня взглядом.

– Я доложу замполиту, – пообещала она.

– Докладывайте, – ответил я.

Она фыркнула и удалилась, стуча каблуками. Я подождал, пока шаги затихли, и снова повернулся к окну.

Теперь двор был пуст. Под фонарём больше не было ни души.

– Чего тебе, Селихов? – бросил прапор Дементьев, даже не пытаясь скрыть неприязнь.

– Разговор есть, – ответил я, подходя ближе.

– А у меня с тобой – нет, – он отвернулся, снова уставившись в окно.

На следующее утро мы с Дементьевым встретились в коридоре, после утренних процедур.

Я встал рядом, тоже посмотрел в окно. Дементьев стоял, засунув руки в карманы больничных брюк, и делал вид, что меня тут вообще нет. Однако я видел – он занервничал. Его плечи напряглись, а полное лицо, казавшееся гораздо старше, чем было на самом деле, сделалось совсем кислым.

– Зря, – усмехнулся я. – Я уж думал, ты тут держишь руку на пульсе. И лишнего не пропускаешь.

– О чём это ты? – он покосился на меня.

– Я пришёл поговорить о делах.

Он хмыкнул, но не ушёл. Значит, любопытство всё-таки перевесило.

– Ну, говори, – процедил он.

– Я слыхал, ты можешь достать всё что угодно. Если хорошо попросить.

Прапор вздохнул.

– Селихов… Да после того раза меня сутки полоскало. Думаешь, я теперь…

– Ты связан с завхозом, – перебил его я негромко.

Он дёрнулся, но быстро взял себя в руки.

– С каким ещё завхозом? – переспросил он, изображая непонимание. – Вообще не знаю, о чём ты говоришь.

– Не валяй дурака. С Сидорчуком.

На скулах у него заиграли желваки. Он повернулся ко мне, сузив глаза.

– Следил за мной, что ли?

– Слышал, – ответил я. – Об этом много кто говорит.

– Мало ли кто что говорит, – он усмехнулся, но усмешка вышла кривая. – А чаще всего – вообще брешут!

– Так ты думаешь, – я тоже хмыкнул, – если эти слухи случайно дойдут до нашего замполита, он в них не поверит?

Прапор побелел. Но не от страха – от злости. Я видел, как он сжимает кулаки в карманах.

– Вот значит как, – недобро улыбнулся он. – И че? Пойдёшь ему докладывать?

– Слушай, Витя, – начал я, – кончай корчить из себя дурочка. Я знаю, чем ты занимаешься. Много кто знает. Каждый второй. И рано или поздно узнает и замполит. Если, конечно, вовремя не заткнуть кого надо.

Дементьев задумался.

– Что ты имеешь в виду?

– Лечиться тебе тут ещё долго. Я знаю. Если закрутиться, так просто не отвертишься. А я могу сделать так, что у любого, у кого зачешется язык, скажешь, если ты задерёшь слишком высокую цену, отпадёт любое желание разболтать что не надо. И кому не надо.

– И… И чего ты хочешь? – недоверчиво нахмурился прапор.

– Познакомь меня с ним.

Дементьев помрачнел ещё сильнее.

– Если ты решил устроить со мной маленькое социалистическое соревнование в этом деле, то нет уж. Уволь.

– Нет, – покачал я головой. – Твоё торгашество мне и нафиг не сдалось.

– Тогда что?

– Я хочу долю. Взамен тебя никто не побеспокоит, – солгал я.

Прапор задумался. Окинул меня с головы до ног, но в глаза смотреть не стал. Попытался избежать моего тяжёлого взгляда.

– Знаешь, это действительно проблема, – выдохнул Дементьев. – Замполит этот задрал. После того, как поймал Гарика Водолаза и Серого за картами, насторожился, как овчарка.

– Знаю. И могу сделать так, что никому и в голову не придёт сболтнуть лишнего. И ты это понимаешь.

Он задумался. Потом разулыбался.

– Что, Саня, заскучал тут сидеть? Без курева, без выпивки нормальной? Решил пошиковать?

– По шоколаду скучаю, – снова соврал я.

Прапор потёр щеку.

– Или по острым ощущениям, да? Душа бойца требует дела!

– Так ты познакомишь меня, или нет?

– А зачем тебе с завхозом знакомиться? – рассмеялся прапор. – Если по рукам ударим, так я тебе буду…

– Не хочу недоразумений.

– Понимаю-понимаю, – покивал Дементьев. – Я тоже не хочу. Но они, сука, вечно сами случаются.

Он снова задумался. Я не стал торопить.

– Знаешь, Селихов. А вообще, есть тут у меня одна проблема. Если поможешь мне, то, может быть, и познакомлю тебя с Сидорчуком.

– Что значит, может быть? – нахмурился я.

– Да ладно-ладно. Расслабься ты. Познакомлю.

– Так и что за дело? – мрачно глянул я на прапора.

Тот быстро осмотрелся. Он был выше меня почти на голову, а потому чуть нагнулся. Заговорил гораздо тише:

– Есть тут у меня один парень, – сказал он. – Он мне денег должен. Понимаешь?

– И?

– Я ему курива притащил. Космос! Не хухры мухры. Целый блок! А он, представь себе, заявил, что сигареты, мол, отсырели. И платить отказался! А блок при мне… Скажем так… Лишил всяких потребительских качеств. Растоптал, короче. Тот ещё вредный хер! Представь себе?

– И что?

– И то… Сидорчук теперь злится. Мало того, что я ему денег должен, так он мне, теперь, ещё и сигареты на сбыт давать отказывается. Сукин сын. Надо дело, как ты понимаешь, – Дементьев хитровато подмигнул. – Урегулировать. Объяснить парню, что к чему.

– Хорошо, – я и бровью не повёл. – И кто ж он такой, этот парень?

Глава 14

Утром следующего дня, после процедур, я стоял у окна четвертой палаты и делал вид, что смотрю в окно.

На самом деле, я ждал одного человека. Как раз того, о котором говорил Дементьев. Старший сержант-пехотинец по фамилии Мытаренко.

По словам прапорщика, это именно он задолжал денег и напрочь отказывался платить. Именно с ним мне и следовало поговорить.

И я намеревался это сделать.

Обеда, к слову, ждать не пришлось. Краем глаза я заметил, что именно тот Мытаренко, прихрамывая, вышел из палаты. Бросил на меня настороженный взгляд. Боец был не высок, но широк в плечах. Узнать его было не сложно – он закатил рукава робы, и на правом предплечье парня виднелась татуировка голой женщины. Правда такая неумело наколотая и расплывшаяся, что узнать в ней женщину можно было только по выпуклостям определенной формы.

«Надо же, – подумалось мне. – Как специально закатил, чтобы светить своей татухой. И как специально пошел в туалет в одиночку. Прям как так и надо».

Прекрасно понимая, что будет дальше, я последовал за ним.

Когда зашел в общий санузел, увидел, что он стоит у раковины и моет руки.

Мытаренко поднял на меня холодный взгляд.

– Дима? – спросил я суховато. – Мытаренко?

– А кто спрашивает? – низковатым баском проговорил он.

– Кончай ломать комедию. Ты знаешь, кто.

– Чего?

Как я и ожидал, почти сразу у меня за спиной появились еще три человека. Это пришел прапор Дементьев вместе со своими подпевалами.

Они перегородили мне выход.

– Ну что? – хмыкнул прапор. – Попался, который кусался?

– Значит, Завьялов, – указал я на одного из бойцов, что пришли с прапором, – и Костин, – теперь на другого. – Вместе с тобой и Мытаренко четверо получается. Все правильно?

Прапор нахмурился.

– Че?

– Ну, ты продолжай, – я улыбнулся. – Кажется, ты хотел что-то мне сказать?

Дементьев недоуменно переглянулся со своими прихвостнями. Поджал полные губы. Потом засопел.

– Ты, Селихов, думал, я действительно поверю в весь этот бред? В эту муть, что ты мне вчера гнал?

– Ага, тоже мне, деятель, – поддакнул Костин, глупо улыбнулся.

– Ты кому всю эту парашу гнал? – прапорщик набычился и пошел на меня. – Кого ты там хочешь прикрывать? Куда ты вообще лезешь? А?

– Какой догадливый, – я хмыкнул.

– Думаешь, я про тебя не знаю? – он приближался, не сводя с меня взгляда. – Думаешь, не слышал, какой ты весь правильный и хорошенький? Куда тебе такими делами заниматься.

Он приблизился так, что я почувствовал его несвежее дыхание. Поморщился.

– Ты б зубы почистил, прежде чем меня в ловушки заманивать.

Дементьев помрачнел. Мрачно обернулся и глянул на Завьялова.

– Думаешь… – начал он, но я его тут же перебил.

– Думаю. Причем постоянно. И тебе тоже советую.

– Да? Самый умный, что ли? – фыркнул прапор зло. И заозирался с мерзковатой улыбкой.

Остальная его тройка принялась злобненько посмеиваться.

– Знач так, – проговорил прапор. – Сейчас ты мне все расскажешь. Расскажешь, зачем ты к нам лезешь и что тебе от нас надо. Понял? А иначе… Иначе мои ребята, – он кивнул на Мытаренко, стоящего за моей спиной. – Иначе мои ребята поговорят с тобой по-другому.

– Да? – теперь хмыкнул я. – Ну пусть попробуют.

– Ну да, – чтобы смотреть мне в глаза, Дементьеву пришлось чуть-чуть нагнуться. Теперь он выпрямился. – Ты ж у нас смелый. Я и забыл.

Он зыркнул на Мытаренко.

– Ну-ка, Дима. Давай-ка освежим нашего товарища прапорщика, чтобы он не лез куда не нужно.

Завьялов и Костин медленно и осторожно пошли ко мне, обходя прапора с двух сторон. Мытаренко же положил мне на плечо тяжелую руку.

Я глянул на него.

– Убери.

– Еще чего, – хмыкнул солдат. – Думаешь, раз ты прапор, то…

Он не договорил. Потому что я просто взял и со всей силы наступил ему на больную ногу.

Мытаренко аж глаза выпучил. Зашипел, стараясь не кричать от боли. Потом замычал, схватился за стопу и рухнул в кабинку, едва не угодив головой в очко.

И Дементьев, и двое его дружков застыли, как вкопанные. Все трое округлили перепуганные глаза, глядя на то, как корчится их «товарищ».

– Ну? – я улыбнулся. – Кто следующий?

– Чего вы стоите! – взвизгнул прапор. – Хватай его! Это приказ!

Но ни Завьялов, ни тем более Костин не спешили бросаться в бой. Они мялись на месте, глядя то на меня, то на матерящегося от боли Мытаренко.

– Ну давай, – я посмотрел на Завьялова.

– Да он же раненный! – снова крикнул Дементьев.

– Давай-давай, – кивнул я Завьялову. – Я ж раненный.

И тут Завьялов не вытерпел. Он бросился прочь из туалета, а следом за ним вылетел наружу и Костин.

– Куда⁈ – удивился и одновременно испугался прапор. – Куда, сукины дети⁈

Через мгновение ни одного, ни второго и близко не было. Даже Мытаренко и тот сначала пополз по полу, потом неловко и торопливо поднялся, опираясь о перегородки, и на удивление быстро свистнул из уборной.

Дементьев обернулся. Посмотрел на меня.

– Я… – выдал он, – я ж пошутил… Просто…

Он не договорил и бросился было наружу, но я рванулся следом.

Боль вспыхнула в боку от резкого движения, но я предпочел ее просто не замечать. Схватил Дементьева за шкирку и подставил ему ногу.

Прапор споткнулся, со смачным шлепком рухнул на кафель.

Не скрою, от таких резких движений стало так больно, что мне даже показалось, будто рана закровила.

Прапор, тем временем, пыхтя отполз в сторону, прижался к стенке.

– Я… Я ни в чем не виноват… Я… Я просто продаю сигареты и спирт! И все! Я… Мне…

Я медленно приблизился. Опустился рядом на корточки.

– Да не переживай ты, – вздохнул я. – Нормально все будет.

– Что… Что тебе нужно?..

– Знаешь что? – я улыбнулся. – Ты верно понял, когда сказал, что не поверил, будто я могу заниматься таким делом. Ну, таким как занимаешься ты.

Прапорщик уставился на меня перепуганными глазами.

– Руки марать не хочется, – брезгливо закончил я.

– Что… Что тебе от меня надо? З… Зачем ты все это затеял?..

– Такая падла как ты, – сказал я, – никогда правды не скажет, если спросить напрямую. А вот если нажать как следует, а лучше – опозорить, то тут пожалуйста.

Прапорщик Дементьев вздрогнул.

– Ты… Ты догадался, что я тебе не поверил, так?.. И… И знал, что я тебе темную устрою?..

– Значит так. То, что сейчас происходит – это наши с замполитом дела, понял? – солгал я.

– Что? С замполитом? – округлил он глаза.

– С ним, родимым, – я кивнул. – Не нравится ему, что в последнее время бойцов пьяными ловят. Вон, слышал, как два дня тому Миронова поймали пьяным? Твоих рук дело?

– Я…

– Говори, падла, – я схватил его за грудки. В боку кольнуло, но я не подал вида. – Твоих рук дело, спрашиваю?

– Ну… Ну он купил немного спирта… Совсем чуть-чуть и…

– Кончай ты ныть, – встряхнул я его. – Говори толком.

– Я! Я ему продал спирт!..

– Ну вот и хорошо, – я отпустил Дементьева.

Он тут же прижался спиной к стене и схватился за грудь так, будто я ему только что грозил сердце вырвать.

– Ч-чего ты хочешь? – простонал прапорщик.

– Распространителей найти, – покачал я головой. – И вот. Нашел. Вы четверо.

– Мы… Мы… – Дементьев принялся задыхаться, округлив глаза от страха. – Мы… Да мы совсем чуть-чуть… Да это завхоз нам предложил! Я ему в карты денег проиграл, вот он и…

– Знач, слушай, – покачал я головой. – Вот как мы с тобой поступим. Я дам тебе шанс соскочить с этого дела. Ну, чтобы под уголовную статью не загреметь. Понимаешь?

– П-понимаю, – сглотнул Дементьев. – Я… Я все сделаю, как ты скажешь!

– Что продает завхоз? Чем торгует? – я схватил его за воротник. – Отвечай!

– С… Спирт и сигареты, – забормотал тот, – спирт со склада берет… Списывает, как порчу, бой или недостачу! И продает солдатам! С… Сигареты покупает оптом, на рынке! Хранит в подсобке у склада, за старыми ящиками!

– Какой ты разговорчивый, – улыбнулся я.

Прапорщик мне не ответил. Только сглотнул, испуганно пуча глаза.

– Что-нибудь еще? Бинты, медикаменты?

– Не… Не видел, чтобы он продавал! Да и кому⁈ Это добро денег не приносит! Проще продать спирт и…

– Не видел, – подтянул его я, – или не продает⁈

– Не продает! Не продает! – перепугался прапорщик.

– Есть у него еще распространители? Сообщники?

– Ну… – он сглотнул. – Старшая медсестра, Егорова, иногда подписывает ему накладные! Есть еще один сержант, из местных! По прозвищу Кабан! Через него! Один санитар иногда помогает ему переносить товар!

– А кто-нибудь приезжает к нему? Ты видел? Он вывозит товар за пределы госпиталя?

Прапорщик зажмурился, поджал губы. Лицо его стало таким красным, что казалось, он вот-вот заплачет.

– Говори.

– Я… Я не знаю…

Я схватил его за руку, потом за палец.

– А ну, дай сюда.

– А! Что⁈

Я сжал ему указательный.

– Кто-нибудь к нему приезжает⁈ – нажал я. – А-то переломаю, к чертовой матери!

– Я… Нет!

– Откуда знаешь?

– Мы с ним пили как-то вместе! Он сам говорил! Говорил, раньше, до войны, продавал разное! Говорил, сейчас перестал! Мол, сейчас солдат в госпитале много! Проще торговать спиртом и сигаретами! Мороки меньше, а денег больше! Замначальника по тылу его прикрывает! – Дементьев зажмурился и отвернулся от меня. – Больше ничего не знаю!

– Молодец, – я отпустил ему руку.

Встал.

– Когда у тебя следующая встреча с завхозом назначена?

– Что⁈ – перепугался все еще валяющийся у стены прапор.

– Что слышал. Встреча когда?

Он округлил глаза.

– Я думал…

– Мало ли, что ты думал. Отвечай на вопрос.

– Ч-через два дня… Когда товар реализую и…

– Пойдешь к нему сегодня. После отбоя.

У прапора аж лицо вытянулось.

– Что⁈ Но… Так не положено! Зачем мне к нему идти, пока я все не распродал и…

– Придумай, – пожал я плечами. – Значит, слушай. Скоро за завхоза хорошо возьмутся. Хочешь, чтобы и за тебя взялись?

– Я⁈ Нет, я не…

– Ну вот, – я улыбнулся. – Будешь помалкивать о том, что тут было, и слушать меня, ничего с тобой не станет.

Он сглотнул, но промолчал.

– Значит, – продолжил я. – Значит, слушай, что мне от тебя нужно.

– Вы сегодня как по часам, – улыбнулся я, выходя из палаты.

На следующий день, часов в десять утра, Вера снова ждала меня в коридоре. Она опять сменила образ. Ни юбки, ни пиджачка на ней теперь не было. Вместо этого она надела шерстяное приталенное платье темно-зеленого цвета.

Девушка глянула в палату. Обратила внимание на то, как на нее таращатся Лопатин с Брехуновым.

– Я так скучала! – внезапно сказала девушка, приблизилась и чмокнула в щечку.

– Конспирация? – хмыкнул я ей на ушко.

– Само собой, – уже холоднее сказала она. – Пойдемте подальше. Вон к тому окошку.

Мы прошли в конец коридора.

– Я тороплюсь, – сухо бросила она. – Если у вас есть что сказать, давайте быстрее.

– Быстрее, говорите? Ну быстрее так быстрее, – пожал я плечами и вытянул из кармана смятый листок. Протянул ей.

– Что это?

– Акт о списании материальных ценностей.

Она нахмурилась. Взяла бумажку.

– Как видите, там преимущественно спирт, – сказал я, скрестив руки на груди. – Порча или бой.

– И… Что? – девушка покрутила смятый листок в руках.

– А то, что завхоз просто вор. И он даже почти не прячется. Его покрывает начальство, а сам он торгует алкоголем и левыми сигаретами с солдатами.

– Хотите сказать, – Вера пробежала документ глазами, – он не…

– Нет. Умысел явно не тот. Ни медикаментов, ни иного имущества он не продает. И уж тем более не передает никому никаких документов.

– Откуда сведения? – строго спросила она, свернув бумажку и сунув ее в сумку.

– Информаторов, – я улыбнулся, – вербовать умеет не только ваш начальник.

Девушка нахмурилась.

– Говорите, пожалуйста, тише. Вас же просили не светиться!

– А я и не светился, – я пожал плечами.

– А как же информатор?

– Он будет нем, как могила.

– С чего в так…

– Уж поверьте, – хмыкнул я.

Она вздохнула.

– То есть вы уверены в том, что завхоз не агент возможностей?

– Вера, – я снова улыбнулся. – Говорите тише.

Она недовольно поджала губки.

– Ладно. Я передам все начальству. Дальнейших инструкций ждите завтра.

– Хорошо. В таком случае, до свидания.

Я пошел было прочь, но Вера меня окликнула.

– Товарищ прапорщик.

Я обернулся.

– Я хотела сказать, что мне совсем не понравилось, как вы говорили с товарищем майором.

– Да что вы?

– Да. Это было вопиющее нарушение субординации. Если бы вы не были ему так нужны…

Она осеклась.

– Ну вот видите, – вздохнул я. – Я ему нужен. И это ключевое.

– Я, – она гордо приподняла головку, – между прочим лейтенант. И старше вас по званию. Уже не говоря о возрасте. И со мной вы тоже вели себя просто вопиюще!

– Ну что ж, – я хмыкнул. – Примите мои глубочайшие извинения.

Она сердито вздохнула.

– Ладно. Я вас прощаю на первый раз. Но больше я не желаю видеть от вас подобного поведения. И…

– Я могу идти? – я ткнул большим пальцем себе за плечо. – У меня перевязка через десять минут.

Девушка засопела.

– Ладно, идите, – она опустила взгляд и принялась рыться в сумочке. – Будем считать, что проверку вы прошли.

– Погодите-ка, – я приподнял бровь.

Вера вдруг вздрогнула. Тонкие руки ее замерли где-то в чреве сумочки. Она медленно и сконфуженно подняла на меня взгляд.

– Проверку, говорите? – спросил я, заглядывая ей в глаза.

* * *

От автора:

Дорогие читатели! Встречайте мою новую книгу!

🔥НОВИНКА🔥 Танкист-ветеран гибнет и попадает из 2022 в декабрь 41-го. Полным ходом идет зимнее контрнаступление Красной армии, а он оказался в теле сироты без звания и имени. Теперь нужно выжить и защитить Родину. Но сначала, вытащить из под огня подбитый Т-34: /work/647123