Текст книги "Позывной: "Дагдар" (СИ)"

Автор книги: Артём Март

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 12

Я не ответил сразу. Только нахмурился. Искандаров это заметил. И позволил себе вздохнуть так, будто бы испытывал передо мной какую-то вину.

– Ты должен понимать, – заговорил он, – что…

– В чем вы видите проблему, товарищ майор?

Искандаров осекся. Отвел взгляд. Взял папиросу в губы, затянулся, выпустил дым в вечернее небо. Я ждал, что же он ответит.

– Саша, – начал он, качая головой, – Я помню, что ты для меня сделал. Помню, что ты сделал, для моей дочери. И я хочу помочь.

Искандаров замолчал. Поджал тонкие смугловатые губы.

– Но… Но я должен понять, что ты знаешь. От этого зависит, что я смогу для тебя сделать.

– Я понимаю, – сказал я. – Но я тоже должен понять, могу ли я рассчитывать на вас. Или же мне придется все делать самому.

Он усмехнулся одними уголками губ. Усмешка вышла невесёлая, скорее усталая.

– Самоволка? Саша, это самоубийство. Или трибунал… – Он снова помолчал. Сглотнул. – Думаешь, я тебя обманываю? Думаешь, хочу использовать так же, как Орлов? Ты ведь обо всем догадался, не так ли? Понимаешь, что я тут не только по линии Стоуна, но и по линии Янусов?

– Ваш предшественник, капитан Орлов, был на редкость болтлив, для капитана КГБ, – заметил я.

Искандаров хмыкнул. Потом заглянул мне в глаза.

– Ты веришь мне, Саша? Скажи честно.

– Думаете, я стал бы говорить вам то, что сказал, если бы не доверял? – вопросительно кивнул я.

Он промолчал. Секунд десять мы стояли молча. Я слышал, как где-то на плацу звякнуло ведро, как залаяла собака и тут же смолкла. Потом Искандаров выдохнул, бросил окурок под ноги. Растоптал.

– Хорошо, – сказал он, словно бы рассматривая то, что осталось от бычка. – Я рад это слышать. И рад, что ты готов сотрудничать. Но… Но я не знаю, смогу ли обеспечить тебе то, что ты хочешь.

– Дайте угадаю, – проговорил я спокойно и даже совершенно безэмоционально, – КГБ не пойдет на то, чтобы в обмен на информацию и мою помощь в поимке Стоуна содействовать в спасении моего брата. Так?

Он поднял голову, посмотрел мне в глаза. В сумерках его лицо казалось высеченным из тёмного камня.

– Мы не знаем, где твой брат. Совсем. Последняя информация – засада в горах, два с половиной месяца назад. С тех пор – ничего. К тому же может… – он запнулся. – Может, его нет в живых.

Искандаров замолчал. Я молчал тоже. Внутри всё сжалось, но я не позволил этому чувству вылезти наружу. Только спросил:

– И что дальше?

Искандаров вздохнул.

– Дальше – Стоун… Его нужно взять. Это приоритет. Если возникнет выбор между ним и твоим братом… – он не договорил.

– Я это понимаю, – проговорил я.

– Я не обещаю того, что не в моей власти, Саша. – Голос его стал тише. – Но я помню Шамабад. И никогда его не забуду.

С этими словами он поднял руку. Оттянул тонкую черную перчатку из скрипучей кожи и показал мне страшные шрамы ожогов, уродовавшие его кисть.

– Этого не забудешь. Но, благодаря тебе, и майору Наливкину с его людьми, я хотя бы жив. И могу смотреть, как взрослеет Амина.

Он замолчал, покачал головой.

– Я не могу обещать результата, Саша. Лишь то, что если ты добровольно согласишься сотрудничать, я из кожи вон вылезу, но постараюсь сделать все, что могу, чтобы спасение твоего брата стало одной из основных целей предстоящей операции.

Я кивнул.

– Что от меня требуется? – спросил я, немного помолчав. Я плюс минус понимал, что хочет КГБ. Но хотел подтвердить свои догадки словами майора.

– КГБ нужно, – Искандаров сглотнул так, будто ему было некомфортно говорить. Будто бы у него болело горло – чтобы ты участвовал в операции по захвату Стоуна. Мало кто знаком с ним так, как ты. Мало кто знает его в лицо и способен опознать. И теперь, когда язык мертв, лишь ты знаешь, где нам начать искать.

– Меня определят в оперативную группу?

Искандаров кивнул.

– Когда планируется операция? Кто будет в ней участвовать? – проговорил я сосредоточенно и строго, словно присутствовал на инструктаже.

– Этого, – Искандаров покачал головой, немного помолчав, – этого я не знаю, Саша. И потому не могу ответить на твои вопросы.

– Не знаете, или не уполномочены говорить? – сузил я глаза.

Искандаров вздохнул.

– Я понимаю, из-за моей причастности к Янусам ты относишься ко мне с подозрением. Я это вижу. Но… Но я… Я даю слово офицера, Саша, что не знаю. Если бы знал – сказал бы.

Я думал недолго. И не колебался. Вместо этого шагнул ближе. Теперь между нами было меньше метра.

– Я согласен на ваши условия, товарищ майор. Я пойду с вами за Стоуном. Но вы должны понимать: станет ли спасение Паши приоритетом или нет, я его там не оставлю. Так или иначе.

Искандаров хмыкнул.

– Значит, ты все-таки правда мне доверяешь.

– Пока да. Но если у вас не выйдет добиться и спасательной цели операции, а люди, с которыми мне придется идти за Стоуном, попытаются арестовать меня, не допустив к брату, я буду знать, что ошибался в вас.

– Ты не ошибешься, – помолчав пару секунд, сказал майор. – Но я надеюсь, что дела не пойдут по такому скорбному сценарию.

– Я тоже.

Искандаров смотрел на меня долго. Очень долго. Я выдержал его взгляд. Потом он вдруг усмехнулся – на этот раз не устало, а с каким-то странным, уважительным любопытством.

– Ты через многое прошел. Но остался все таким же. – сказал он.

– Каким?

– Крепким. На удивление крепким. Даже я был на грани слома, когда попал на Шамабад. А ты… Тебя, кажется, ничем не сломать. И это в неполных двадцать лет.

Я не ответил. Тогда Искандаров просто протянул мне руку.

– Хорошо. Я договорюсь с командованием. Попытаюсь добиться того, чтобы Павла не оставили в плену. Но ты должен понимать: если ситуация сложится так, что выбирать придётся… – он замолчал, подбирая слова. Потом его лицо ожесточилось. Взгляд стал решительнее. Он закончил: – Я сделаю всё, чтобы такого выбора не возникло.

Я пожал его руку. Даже сквозь перчатки я почувствовал, что хватка майора все еще остается крепкой.

– Теперь рассказывай, – сказал он. – Всё, что сказал тот душман.

Я начал рассказывать. Коротко, без лишних слов, как солдат докладывает командиру после успешной разведки.

Я рассказывал ему про Махди, про кишлак Дашти-Арча, про перевал Шибиран. Про двух десантников – одного убили, второй жив. Про то, что седой видел лицо выжившего и сказал, что он похож на меня.

Искандаров слушал, не перебивая. Потом достал блокнот и стал что-то записывать. Когда я закончил, он закрыл блокнот, сунул в карман кителя.

– Хорошо, – сказал он. – Это то, что нужно.

Он помолчал, потом добавил:

– Я не знаю, когда все завертится, но будь уверен, ты поймешь это, возможно даже раньше меня. Пока что просто жди.

– Добро, – кивнул я.

Он хотел ещё что-то сказать, но в этот момент со стороны каптёрки послышался шум. Это был Хромов. Я узнал его голос – злой, нервный, с хрипотцой.

– Селихов! Ты где делся⁈ Селихов!

Искандаров усмехнулся, махнул рукой – иди, мол.

– Иди, – сказал он негромко. – Капитан заждался. Да и Градов тоже без мыла лезть станет, если решит, что я слишком задержался.

– Как вы умудрились сбежать с допроса Чеботарева? – хмыкнул я.

– Просто отдал ему инициативу, – пожал плечами майор, – а этому толстолобику больше ничего и не нужно. А… Ну еще с самого утра жаловался Градову на боль в животе.

– Вы планировали нашу встречу с самого начала, – улыбнулся я.

Искандаров кивнул. Тоже улыбнулся.

– Я подстраховался. Ровно как и ты, когда решил, что стоит допросить языка самому. Ну ладно. Иди.

Я кивнул, развернулся и пошёл к каптёрке.

– Саша, – вдруг негромко окликнул меня Искандаров. – Еще один моментик.

Я обернулся. Глянул на майора.

– Не обижай Юру Каширина, – сказал он с улыбкой. – Вашего радиста. Он парень суетливый, но хороший.

Я хмыкнул.

– Не стану, если он не будет лезть в мои дела.

– Обещаю, – кивнул Искандаров, – что больше не будет.

Тогда я кивнул ему еще раз. И направился к каптерке.

– Вы где, товарищ капитан? – сказал я, открывая дверь и входя внутрь. – Ниток чёрных не нашёл. Придётся вам белыми дошивать.

* * *

Прошлой ночью, где-то в горах

Костер догорал. Угли тлели красными глазками, и от них тянуло жаром, но спина всё равно мерзла – ветер гулял по ущелью, забирался под куртку, холодил кожу.

Юнус сидел, прислонившись к камню, и смотрел на огонь. Плечо саднило. Перевязка промокла от ночной росы, но кровь уже не сочилась. Зато боль все еще оставалась – глухая, тянущая, с каждым движением она напоминала о себе.

Рядом возился Фархад. Он подгребал к костру сухие ветки, но руки дрожали, и половина рассыпалась, не долетев до углей. Рашид сидел напротив, поджав под себя ноги, и молчал. Ахмад – тот, что был с ними с самого начала, уцелевший после того, как шурави вероломно расстреляли их из пулеметов у заброшенного кишлака Шинкарай, – лежал на боку, укрывшись старым одеялом, и дышал тяжело, с хрипом.

Пуля, угодившая ему в бок, застряла внутри. Поначалу Ахмад крепился, старался не замечать ранения, но теперь его силы иссякли, и он почти не вставал уже второй день.

– Надо вернуться в кишлак, – сказал Фархад, не поднимая головы. – Залечь. Переждать.

Юнус не ответил. Он смотрел на угли и видел другое. Видел, как падают его люди у дороги. Как мечутся тени в свете догоравшего БТР, и как шурави внезапно открывают по ним огонь.

– Если вернемся, нас никто не примет, – сказал Рашид негромко. – Старейшины скажут, что мы навлекли беду. Юнус знает.

Юнус знал. Он знал это ещё тогда, когда уводил своих из Чахи-Аба. Обратной дороги не было. Но он бы не вернулся даже не по этой причине.

В тот день, когда он потерял почти всех своих людей и чудом вывел выживших из Шинкарайа, пока шурави ругались на дороге, Юнус поклялся, что не вернется домой. Не вернется, пока тот шурави, что вел с ними переговоры, тот, что обманул их, пообещав жизнь, не отведает его ножа.

– Тогда что? – Фархад поднял голову. Лицо у него было бледное, осунувшееся, под глазами залегли тени. – Сидеть здесь, пока не явится отряд шурави?

– Они не придут, – покачал головой Рашид. – У них свои дела. Там, у дороги. Сюда они почти не ходят.

– Сегодня не ходят, а завтра придут… – начал было Фархад, – и тогда мы…

– Заткнитесь, – зло оборвал их Юнус.

Голос его прозвучал хрипло, даже зловеще. И тогда спорщики тут же замолчали. Фархад опустил глаза, Рашид отвернулся к костру. Тишина вновь повисла над ними, только ветер шуршал в сухой, выжженной солнцем траве, где-то ниже по склону.

Юнус закрыл глаза. Усталость наваливалась на его плечи, потянула вниз, к земле, но он не позволял себе провалиться в сон. Слишком много надо было обдумать. Слишком много.

Оружия осталось на троих. Патронов – по два магазина, не больше. Гранат не было. Еды – вчерашняя лепешка и горсть сушеного инжира, которую Ахмад припрятал в вещмешке. На такой силе далеко не уйдешь.

Он открыл глаза. Хотел было сказать, что завтра надо двигаться дальше, в горы, туда, где их не достанут ни шурави, ни свои же, ни кто бы то ни было еще. Туда, где можно найти дичь и чистую воду. Но не успел.

Шаги он услышал не сразу. Ветер шумел, ветки трещали, и только когда хруст камней под чьей-то подошвой прозвучал совсем близко, Юнус напрягся. Рука сама легла на автомат, пальцы нащупали цевье.

– Тихо, – шепнул он.

Фархад замер с веткой в руке. Рашид повернул голову, всматриваясь в темноту. Ахмад зашевелился, застонал, но Юнус шикнул на него, и тот затих.

Из темноты вышли трое.

Они появились не со стороны тропы, а откуда-то сверху, из-за камней, и Юнус не понял, как они подобрались так близко незамеченными. Впереди шел мужчина – широкий, коренастый, с выдающимся носом, густой бородой и тяжелым, наглым взглядом. Одет он был в камуфляжную куртку, какие иногда привозили на базар перекупщики, поверх своей длинной рубахи. А еще – держался уверенно, будто здесь, в этом ущелье, был хозяин. За его спиной – двое. Один с автоматом Калашникова, второй с советским ручным гранатометом за спиной.

Юнус вскочил, вскинул автомат. За ним повскакивали и остальные, кто мог держаться на ногах. Фархад дернулся, схватился за свой АК, но не успел передернуть затвор – здоровяк уже стоял в трех шагах, и руки его были пусты, и на лице – кривая, ленивая усмешка.

– Не стреляй, – сказал он. Голос у него был низкий, с хрипотцой, будто он накурился или простыл. – Мы не враги.

– Стой, где стоишь, – Юнус не опустил оружие.

Здоровяк остановился. Поднял руки – медленно, показывая, что безоружен. Двое за его спиной замерли, но автоматов не поднимали.

– Кто вы? – спросил Рашид. Голос его дрогнул, но он старался сохранять невозмутимый вид.

– Меня зовут Шер-Ага, – сказал здоровяк. – Я слышал о вас. О том, как вы напали на шурави. Как предали их огню. О том, как дрались с другими, пришедшими позже.

– Да? И откуда же? – прищурился Юнус.

– Мои разведчики наблюдали за ходом боя, – Шер-Ага качнул окладистой бородой. Потом немного помолчал. – Шурави поступили, как шакалы, когда обманули вас и стали стрелять.

Он говорил спокойно, будто они встретились на базаре, а не в глухом ущелье, где пропасть можно просто если не туда наступишь.

Юнус молчал. Молчал долго. Потом что-то заставило его опустить глаза. К своему стыду, Юнус почувствовал, как их щиплет.

– Мы не дрались, – сказал Юнус. – Нас просто перебили.

– Вы живы. Значит, дрались. И убили нескольких. Аллах доволен вами.

– Аллах был бы доволен, если бы мы погибли, как моджахеддин, – возразил Юнус.

Остальные выжившие его люди нервно переглянулись.

Шер-Ага усмехнулся. Потом засопел, опуская руки.

– Из-под тяжелых пулеметов шурави сложно спастись. Вы спаслись. Так разве ж не по воле Всевышнего это случилось?

Юнус округлил было глаза от удивления. Удивления, что стало следствием простого, но ясного осознания.

«По воле Всевышнего, – подумалось ему, – по воле Всевышнего мы живы. А значит, за нами правда».

И все же, Юнус подавил в себе удивление. Его глаза вновь сузились. Стали колкими, словно иголки.

– Зачем вы здесь? – спросил он.

– Я служу Кариму-баше. И ищу для него людей, – ответил Шер-Ага. – Смелых. Которые не боятся шурави. Которые хотят отомстить.

Он сделал шаг вперед, и Фархад попятился, наткнулся на камень, едва не упал. Рашид стоял не двигаясь, но лицо его побелело. Юнус не сдвинулся с места. Автомат смотрел Шер-Аге в грудь.

– Опусти, – сказал Шер-Ага. – Я не враг.

– Скажи, зачем пришел, тогда опущу.

Шер-Ага помолчал, разглядывая его. Потом кивнул, словно что-то решил для себя.

– У нас общий враг. Шурави, что лагерем стоят на холмах, над дорогой. Они перекрыли путь в Чахи-Аб, не пускают караваны, контролируют все тропы. Нам это мешает. Вы, – он кивнул на Юнуса, на его людей, – вы знаете эти места. Вы храбрые воины. И явно хотите отомстить чужакам. Такие нам и нужны.

– Нам? – переспросил Рашид. – Кому – нам?

Шер-Ага обернулся на своих, потом снова посмотрел на Юнуса.

– Мой командир хочет вернуть эти места его законным хозяевам. Тем, кто жил здесь веками. Дорога – наша. Шурави – чужие. Мы собираем силы, чтобы выбить шурави с холмов, когда придет время.

– Ты хочешь, чтобы мы пошли с тобой? – Юнус усмехнулся. – Чтобы мы стали твоими солдатами?

– Чтобы вы стали моими братьями, – поправил Шер-Ага. – Братьями по оружию. У нас есть люди, есть оружие. Есть еда и лекарства. Но главное – у нас есть план. Нам нужны те, кто знает горы. Вы знаете. Взамен – патроны, еда, защита. И шанс отомстить.

Фархад смотрел на Юнуса, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на надежду. Рашид молчал, но Юнус чувствовал – он тоже слушает. Даже Ахмад приподнялся на локте, глядя на незнакомца.

– Мы уже пытались, – сказал Юнус. – Нас перебили. Что изменится теперь?

– Теперь вы будете не одни, – Шер-Ага шагнул ближе. Автомат Юнуса уперся ему в живот, но он не обратил на это внимания. – Мы ударим, когда они не ждут. У нас есть люди, которые следят за шурави. Мы знаем, когда уходят их группы, когда меняется караул, где слабые места. И скоро мы сотрем их в пыль. А ты, молодой моджахед, можешь оказаться на стороне победителей, если сделаешь правильный выбор.

Он говорил уверенно, и в голосе его не было сомнений. Или он сам верил в то, что говорил, или хотел, чтобы поверили они.

Юнус смотрел на него. Потом перевел взгляд на своих. Фархад ждал, Рашид отвел глаза. Ахмад смотрел на Шер-Агу, и в его взгляде стоял настоящий ужас. Ужас, какой бывает у человека, боявшегося войны.

– Если мы откажемся? – спросил Юнус.

Шер-Ага пожал плечами.

– Оставайтесь здесь. Умрите с голоду или от пули. Шурави все равно найдут вас рано или поздно.

Юнус понимал это. На миг ему показалось, что Шер-Ага прочитал ему его собственные мысли.

Поколебавшись еще немного, Юнус все же опустил автомат.

– У нас мало патронов, – сказал он. – Нет еды. Один раненый.

Шер-Ага кивнул, будто ждал этого. Обернулся к своим, что-то сказал. Один из них шагнул вперед, бросил на землю мешок. Тяжелый, набитый до отказа. Звякнуло железо.

– Патроны. Калашникова. Пять магазинов. И гранаты, – сказал Шер-Ага. – Вот вам патроны, чтобы безопасно дойти до нашего лагеря.

Юнус не двинулся. Фархад глядел на мешок, но не решался подойти.

– А взамен? – спросил Рашид. – Что мы должны сделать взамен?

Шер-Ага усмехнулся.

– Ничего. Пока. Просто прийти. Посмотреть. Потом решим.

Он сделал шаг назад, развел руками.

– Я не прошу вас решать сейчас. Я прошу прийти. Посмотреть. Там вас накормят и залечат раны. Но если вам не понравится – просто уйдете. Никто не будет вас держать.

Шер-Ага говорил легко, но Юнус его сладкие слова отдавались чем-то странным глубоко в душе Юнуса. Чем-то, что он мог бы назвать сомнением. А потом, когда в голове его вновь вспыхнуло пламя горящего БТР, вновь зазвучали выстрелы автоматов, Юнус устыдился этого чувства.

– Где ваш лагерь? – спросил он.

Шер-Ага кивнул куда-то на север, в темноту.

– За перевалом. Два часа ходу. Там будет костер, еда, лекарства для раненого.

Юнус помолчал. Потом поднялся, отряхнул колени. Плечо стрельнуло болью, но он не подал виду.

– Мы пойдем, – сказал он. – Но сначала дай что-нибудь перевязать раненого.

Шер-Ага кивнул, сделал знак своим. Тот, с гранатометом, подошел к Ахмаду, опустился на корточки, достал из кармана советский ИПП. Фархад подскочил, забормотал что-то, помогая перевязать друга. Рашид остался стоять, глядя в землю.

Юнус подошел к мешку, нагнулся, поднял – тяжелый. Патроны, гранаты, еще что-то. Он сунул руку внутрь, нащупал жесткое, вытащил. В свете углей блеснула латунная гильза. Он повертел ее в пальцах, бросил обратно.

Шер-Ага стоял в стороне, смотрел, как возятся с Ахмадом, и ждал. Лицо его в красноватых отсветах костра казалось спокойным, даже равнодушным. Но глаза – глаза были острые, цепкие. Таким взглядом смотрят на то, что уже считают своим.

– Мы готовы, – сказал Юнус, когда Ахмада подняли, подхватили под руки.

Шер-Ага кивнул. Развернулся, пошел в темноту. Его люди двинулись следом. Юнус подхватил мешок, кивнул своим. Фархад и Рашид, помогая Ахмаду стоять, отправились следом.

Они двинулись вверх, туда, где в провале между скалами угадывалась тропа. Костер остался позади, угли догорали, и скоро темнота обложила их со всех сторон. Только звезды светили – холодные и будто бы чужие.

Юнус шел вторым, сразу за Шер-Агой. В руке он сжимал автомат. Патроны, которые дал этот человек, оттягивали плечо. Он думал о том, что делает. И знал – выбора нет. Совсем нет. Сейчас ему остается только одно – месть.

Впереди, где-то за перевалом, ждал лагерь. А за спиной, внизу, оставались ненавистные шурави. И тот русский, который вышел к ним из темноты, и солгал, чтобы убить.

Юнус сжал автомат крепче и пошел быстрее. Догнал Шер-Агу. Поравнялся с ним.

– Шер-Ага, – позвал он негромко.

– Что ты хочешь, молодой моджахеддин? – покровительственно взглянул на него Шер-Ага.

– Я хотел спросить, – Юнус нахмурился. Не выдержал взгляда его поблескивавших в темноте глаз. Отвел взгляд, – а вы уже решили, когда собираетесь напасть на них?

– Уже не терпится драться? – ухмыльнулся Шер-Ага.

Юнус замялся. С трудом, с очень большим трудом выдавил:

– Они убили моих друзей…

Шер-Ага вздохнул. Вздох этот показался Юнусу каким-то странным. Будто бы… не настоящим. Не искренним. Однако он решил не обращать на это внимание.

– Как и моих, молодой моджахеддин. – проговорил Шер-Ага. – Как и моих.

– Значит… У нас с вами общая беда?

– Как тебя зовут, молодой воин? – спросил Шер-Ага, свысока глянув на Юнуса.

– Юнус.

– Так и есть, Юнус, – кивнул гигант. – У нас общая беда.

– Так… И когда вы собираетесь… – несколько нерешительно заговорил Юнус.

– Очень скоро, молодой моджахед. Очень скоро, – перебил его Шер-Ага.