Текст книги "Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Артём Март

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Нахмурившись, я медленно вытащил свой складной нож, щелкнул зазубренным клинком. Природная подозрительность заставила меня проверить углы. Не входя в подъезд, я попытался заглянуть за дверные косяки под таким углом, чтобы рассмотреть, нет ли кого справа или слева от входа.

Когда заметил в темноте какое-то движение, понял, что чуйка меня не подвела. Сделав вид, что я ничего не подозреваю, пошел внутрь. Удар пришелся именно оттуда, откуда я и ожидал.

Неизвестный, попытался вломить мне по голове куском железной арматуры, но я остановил его, схватив за руки. Припер к стене.

– Не бей! Не бей! – Тут же взвизгнул парень, выпустив железный прут из рук. – Они меня заставили! Заставили это сделать, я не хотел!

– Кто ты такой? – Я приставил худощавому, оборванному и какому-то вонючему парнишке ножик к горлу.

– Я Федя, просто Федя! А… Они заставили меня… Мне просто нужна была доза. Сказали, что дадут, если я подкараулю у входа парня на пассате! Я высматривал твою машину, а когда увидел, спрятался, чтобы дождаться! Я не виноват! Я… не убивай!

Понятно. Это был какой-то наркоман. Классика. Только в кино всегда, чтобы убить человека, бандиты подсылают к нему киллера или минируют автомобиль. Конечно, такое случается не так уж редко, но надежнее и гораздо дешевле будет нанять какого-нибудь наркота с железякой. Один-два удара по голове, и жертва готова. Вся ответственность на бедолаге-наркомане. Менты не будут долго разбираться. Видимо, меня решили убрать так же. Да только не на того напали.

– Кто? Кто тебя послал? – Добавив в голос угрожающей стали, спросил я.

Глава 13

– Я не знаю кто! Пожалуйста, не убивай!

– Говори, что знаешь, – прошипел я, надавив лезвием бедолаге на шею.

Серрейторное лезвие легко ранил кожу, и я увидел, как черная в темноте кровь, побежала по клинку. Наркоман округлил глаза от ужаса.

– Какие-то братки! Я не знаю, как они меня нашил! Подъехали к падику моему, вышли из машины. Ты, спрашивают, Федя? Ну я испугался, говорю, мол, да. А что, есть проблемы? Ну мне, проблем, типа нет. Но есть работа. Ответственная ну и заработать можно… Когда рассказали, я сначала зассал. Но меня прессанули, и пришлось соглашаться.

– Как выглядели? На чем приехали?

– Да… Как выглядели? Как бандиты! Здоровые, в цепях золотых, при модных котлах. А приехали на… На девятке. Синей такой…

Понятно. Значит, это люди Костлявого. Решили со мной поквитаться. Да только способ они подобрали не очень эффективный. Ребята они не местные, и точно слабо представляют, с кем вообще связались.

– Не убивай…

– Я не буду тебя убивать, – сказал я, – отпустив наркомана.

Тот было хотел тут же смыться, но я схватил его за футболку, и бедолага только дернулся в моих руках.

– Стой, я еще не закончил, – сказал я холодно.

Тот застыл на месте, испуганно глядя на меня.

– Первое. Ты свалишь, и что б я тебя близко ни видел. А второе – передавай привет браткам, когда они к тебе в следующий раз заедут. А они заедут. Скажи, Летов предлагает пока что по-хорошему: пусть в город не суются, и херней не занимается. А иначе поговорим с ними по-другому. Понял?

Тот торопливо закивал, и я отпустил его. Наркоман тут же скрылся в выходе подъезда. Его гулкие шаги еще несколько мгновений слышались во дворе.

Я задумчиво всмотрелся в черное жерло входных дверей. На улице было темно. Снаружи, где-то во дворе, одиноко стрекотал кузнечик.

Глупо было надеяться, что такой дуболом, как Костлявый, проявить благоразумие и просто отвяжется от меня. Такие, как он понимают только силу, уважают только ее и только перед ней пасуют. А значит, Костлявому придется показать мою силу. Чтобы баран понял-таки, с кем связался. Ждать, пока он снова выкинет какую-нибудь пакость, было нельзя.

– Надо бы навести справки про Костлявого, – сказал я задумчиво, а потом пошел вверх по лестнице.

* * *

– И много вас таких? – Спросил Андрей у Бубна.

– Немало. Человек двенадцать наберется, – покивал ему браток. – Все матерые. Почти все долго работают на Кулыма, а до сих пор в бойцах ходят, прикинь? Я тоже такой. Уже четвертый год в этом деле, а выше никак не подняться. Одно только шею свою подставляю.

Оба бандита собрались в квартире Бубна. Засев на кухне, за небольшим столиком, они курили. Бубен налил Андрею коньяка, подогнал закуси: сыра, колбасы, которой так просто было не найти.

Хата у Бубна была скромная – хрущевка-однушка. Тем не менее Андрей заметил внутри много интересного.

Бубен был тем еще барахольщиком. В комнате, на серванте, лежали у него по коробочкам несколько пар дорогих часов. Кровать была завалена модными шмотками: футболками, рубашками, джинсами и пиджаками. Старенький платяной шкаф ломился от кожанок, ветровок, джинсовых курток. У входа стояли в рядок разные импортные кроссовки и ботинки.

Да и технику Бубен тоже уважал. Андрей видел у него новый телевизор Сони, видак Панасоник. Большой музыкальный центр «Сони Император», стоявший в прихожей, гонял приглушенный до минимума блотняк.

В общем, судя по всему, Бубен жил совсем не бедно, а большую часть денег спускал на какие-то цацки.

– Ну и что вы хотите от Кулыма? – Хмуро спросил Андрей.

– Денег мы хотим. По справедливости. Не те копейки, что он нам платит, а нормальные деньги. Мы шеей рискуем. Мы делаем всю главную работу. Кого надо – прессуем, кого надо – мочим. А он жмется. Только сам жирует. Ну еще бригадиры его нормально живут. Ты смотри, понастроили себе домов, тачки блатные покупают. Иномарки.

– А прибавку просить не пробовали? – Хмыкнул Андрей.

Бубен затянулся, выпустил дым.

– Ну да. Ты ж не слышал, про Малину.

– Малину? Конечно, не слышал.

– Пару лет назад, был у нас такой пацан. Малиной звали. Так он, с двумя своими корешами, пробовал у Кулыма денег просить. Пришли к нему, говорят, мало платишь. Надо больше. Кулым послушал-послушал. Помолчал. Говорит, подумаю. Завтра приходите. На следующий день Малина со своими поехал по точкам. Глядь, а они все уже отработаны. На каждой ждет его пацан из наших. И все говорят, мол, Кулым прислал забрать плату, а больше ничего не знаю. К концу дня за Малиной приехали. Повезли его одного к Кулыму, а дед ему и говорит: либо ты сваливаешь из города нах, либо завтра тебя и всех твоих корешей мы валим. Ну что Малине делать? Тот возьми и согласись. Да только знаешь что? Только Кулым Малину из Армавира не выпустил. Обстряпал все так, что его прямо у дома зарезали. Кто? Как? Не хрена непонятно. Вроде как нельзя сказать, что это Кулым подстроил. Выглядело все, как обычная уличная драка. Но совпадение получается херовенькое.

Андрей не ответил. Задумался.

– Да и старик совсем размяк в последнее время, – не дожидаясь, пока Андрей что-нибудь ответит, сказал Бубен. – Вот, с Летовым якшается. Позволяет ему пацанов от дела отрывать. Старый совсем стал. Слабый. А слабый вожак – гибель всей стаи. Да только ему некем приемника ставить, вот он в политику и пытается соскочить, чтобы перед пенсией себе под жопу мягенького подстелить. Да только с нами что будет? А хер знает. Он от дел отойдет, а мы что? Побираться? А побираться, – Бубен показал Андрею золотой перстень, – я не очень привык.

– Вижу, – сказал Шелестов. – Ну и что вы делать будете?

– Кулыма мы уважаем, – сказал вдруг Бубен как-то уклончиво. – Черемушкинские – нам семья родная. Мы ж не за себя, за общее дело душой болеем. А что делать? Что делать, будем еще думать. Решать, как поделикатнее объяснить Кулыму, что он неправ.

Андрей вопросительно посмотрел на Бубна.

– Ты парень хороший, Андрей. Амбициозный. Должен понимать, что черемушкинским никакие Летовы нахер не нужны. Он не наш. Вообще, не из братвы. А Кулым на него только время да деньги тратит. Это надо прекратить.

– Летов – та еще дрянь, – согласился Андрей, в целом, скептически отнесшийся к остальным словам Бубна.

– Ну вот. Короче, ладно, – Бубен глянул на часы. – Время уже. Тебе, Андрюша, работать пара.

У Бубна пискнул пейджер. Браток всмотрелся в тусклый экранчик.

– Во! Как по часам! Иди. За тобой Ткачен приехал.

Андрей встал.

– Ты не боись, Андрюша. Ткачен будет у тебя на подхвате.

– Да не боюсь я, – буркнул Шелестов и пошел невыход из квартиры.

Там, в белой девятке, его и правда уже ждал Ткачен. Хмурый бандит кинул небрежное «Здоров», когда Андрей сел в машину.

– Ну че? Готов? По точкам ты ж еще не ездил?

– Не ездил, – согласился Шелестов.

– Ну вот. Пора тебя приобщать к нашему интересному бизнесу. Погнали, в общем. Маршрут у нас недлинный, но напряженный. По кабакам на Черемушках поедем.

Андрей только кивнул в ответ, и они отчалили.

Шелестов не очень понимал, о чем разговаривать с едва знакомым ему бандосом. Время от времени они болтали о пустяках, перекидывались глупыми шутками и пошлыми анекдотами.

– Ну вот, фашисты америкосу и говорят, – заканчивал Ткачен очередной анекдот, – выбирай, расстрелять тебя, или в жопу трахнуть? А американец: – в жопу. Ну его взяли и трахнули. А потом дед замолчал, задумался, что-то. Ну внучек у него и спрашивает: ну и чем плен кончился? С тобой-то, деда, что тогда немцы сделали? А меня, – отвечает дед, – расстреляли!

Ткачен сдержанно рассмеялся. Андрей только улыбнулся.

– Ну все, приехали, – посерьезнел Ткачен. – Первый у нас по пути Петрович и его кабак.

Девятка заехала во двор, стала за небольшим кафе, что ютилось на первом этаже пятиэтажки.

Бросив машину прямо на проезде, Ткачен вышел наружу. За ним последовал и Андрей. Парнишка-работник, куривший у черного хода, равнодушно уставился на подъехавших братков.

– Слышь, – позвал его Ткачен. – Петрович на месте?

– Угу, – кивнул парень.

– Ну-ка, метнись. Позови его.

– Щас, – буркнул парень, стал торопливо затягивать бычок.

– Шустрее давай! Не видишь, люди деловые торопятся! – Набычился на него Ткачен.

Парень выдул вонючий дым, щелкнул бычком и быстро скрылся в здании.

Ждать пришлось недолго. Уже минуты через три, высокий и сутуловатый старик с седыми усами вышел из кафе. Непонимающие осмотрел Андрея и Ткачена.

– Мужики, а че такое? – Удивился старик.

– Петрович, дебилом не прикидывайся, – ухмыльнулся Ткачен. – Сегодня какое число? Платить пара.

– Пацаны, так я ж договорился, – развел руками старик.

– Че? С кем ты договорился?

– С Ваней.

– Каким еще Ваней?

– Ваней Прапором. Он же из ваших. Я с ним и договорился. Выручка в этом месяце так себе. Он разрешил погодить неделю. А я ему за это сотку сверху накину.

– Слышь, не знаю я ни о каких там твоих договорах, – Ткачен подтянул вислые джинсы так, чтобы поверх его черной футболки показалась рукоять ПМа, торчащего за поясом. – Время подошло, – плати. Нехер мимо Кулыма какие-то свои мутки мутить.

– Мужики, да вы че? – Уставился испуганно на них старик, названный Петровичем. – А на че я буду продукты закупать? А бухло? Ну, погодите вы недельку… Я…

– Головка от ху#, – выдал Ткачен и достал ствол.

– Тихо-тихо, мужики, – поднял руки испуганный Петрович. – Ладно. Щас будут деньги. Только давайте без этого.

– Тащи давай.

Андрей глянул на Ткачена, и бандос ему улыбнулся, закурил. Шелестов в ответ тоже растянулся в довольной улыбке. Андрей почувствовал власть. Власть страха и силы. Кажется, тут, рядом с Ткаченом, он был кем-то. Был значительным человеком, которого уважают и бояться. Человеком, стоящим над всей этой усатой тараканью, что копошиться под ногами, зарабатывая для таких, как Андрей деньги.

Старик вернулся к бандитам, отслюнявил им стопку долларов, протянул Ткачиху.

– Вот. За этот месяц.

– Дед, ты че меня расстраиваешь? – Развел руками Ткачен.

– Чего такое? – Напугался старик.

– А процент?

– Какой процент?

– Сотка сверху. Вы с Прапором договорились? Договорились. Ну давай, исполняй договор!

– Так тож за просрочу, – округлил глаза Петрович.

– Ты давай, – вклинился Андрей. – Невы#бывайся. Или ты балабол? Сказал, больше заплатишь, а теперь заднюю решил включить?

Старик нервно сглотнул. Пошарился в кармане брюк, достал две мятые купюры, сунул их Ткачену. Бандит довольно забрал деньги.

– Ну вот и хорошо, Петрович. А ты переживал. Ну давай, мы погнали.

Ткачен, было, отправился к машине, но обернулся, пока дед еще не успел уйти к себе в кафе.

– Слышь, Петрович?

Старик тоже обернулся.

– А Рафик у тебя еще работает?

– Работает, – хмуро сказал Петрович.

– О! Ну ништяк! Мы завтра вечерком к тебе заглянем на шашлык, – Ткачен обратился к Андрею. – Рафик шашлык отличный жарит. Прям, тает во рту. Пальчики оближешь. Ну так че, Петрович?

– Заходите, – буркнул Петрович хмуро.

– Ну и отлично. Спасибо за приглашение, друган.

* * *

– Я тут у своих поспрашивал, – проговорил Степаныч, положив трубку телефонного аппарата. – Кое-что известно про этого Костлявого. Он крышует несколько крупных магазинов по району. Два из них в Новокубанске. Еще под ним, вроде, пару десятков ларьков. Тоже то тут, то там раскиданы. А, по сути, он главарь какой-то мелкой банды. Так, ничего серьезного из себя не представляет.

Следущим вечером, после работы, мы со Степанычем остались в конторе и обсуждали то, что случилось со мной вчера. Думали, как быть с Костлявым.

– Зато смелый, – пожал я плечами, сидя за Жениным столом. – На меня вот за#упился.

– А еще тупой, – вздохнул Степаныч. – Ну и че ты делать с ним собрался?

Я задумался. Подпер рукой голову.

– Ты не узнал, где он живет?

– Адрес есть, – покивал старик. – У Костлявого квартира в трехэтажке, в Новокубанске.

– А помнишь, ты рассказывал мне, как твой кореш себе видеокамеру прикупил? Он еще на нее внучку снимал.

– Ну помню, – пожал плечами Степаныч. – Ну и че? Зачем тебе видеокамера? А, Витя?

– Можешь у него одолжить? Есть у меня один веселый план.

В маленьком дворе было темно. Двор, земляной, и неухоженный, поросший дикими вишнями, втиснулся между линией гаражей и двумя трехэтажными старыми многоквартирками. Света во дворе практически не было. Единственным его источником оставался небольшой фонарь под козырьком соседнего подъезда.

– Это его? – Спросил Женя, кивнув на большой Крузак, стоявший под стеной дома.

– Его, – сказал я.

– В дыре живет, – осмотрел старенький дом Фима. – А тачка у него о-го-го. Нормальная такая. И откуда ж?

– Известно откуда, – хмыкнул я. – Наворовал. Ну че, мужики? На позиции?

– А как мы узнаем, какая квартира? – Озабоченно спросил Женя.

– Щас че-нибудь придумаем, – ответил я. – Давайте. Действуем пока что по плану А, а если что, пойдем по-другому.

Мужики покивали. Женя, вооружившись большой выструганной из дерева дубиной, стал справа от темного входа в подъезд. Фима с мешком и веревками – слева.

Я походил у крузака, осмотрел мощный джип. Он был явно неновым, но еще вполне себе смотрелся. Внушал уважение. Недолго думая, я пнул его по колесу.

Ничего не произошло. Ожидаемого звука сигналки не последовало. Хмыкнув, я влепли еще сильнее. Пришлось добавить и третий раз, но теперь по-другому: сильно качнуть машину, надавив на капот.

Крузак завизжал сигналкой, заморгал фарами. В окнах темного дома загорелся свет. Долго ждать не пришлось. Когда сигналка пикнула и затихла, я понял, что Костлявый клюнул. Спустя минуту, в подъезде появился и сам хозяин авто.

Голый по пояс, в одних трениках, он был здоровенный, словно гора мяса. Костлявый выскочил во двор. Я заметил, что он был вооружен пистолетом.

– Слышь? Ты че? Ох#ел⁈ – Крикнул он сходу, – Че тут трешься⁈ Бессмертный⁈

– Здорова, Костлявый, – хмыкнул я.

– Летов? – Удивился здоровенный бандит.

В следующее мгновение деревянная дубина опустилась ему на затылок. Здоровяк екнул и рухнул на землю. Женя с Фимой тут же подскочили к нему, завязали рот, надели мешок на голову. Подоспел и я, принялся заламывать и вязать Костлявому руки.

– Ну что, мужики? – не отрываясь от работы, начал я. – Самое простое позади.

– Че это самое простое-то? – Удивился Фима, смешно высунув язык, он занимаясь лодыжками здоровяка. – Он же с пистолетом. Мог пальбу открыть.

– Пальба – это ладно, – возразил я. – Сложней всего эту тушу будет до пассата дотащить. Ну че? Все готовы? И… Взяли!

Кубань мерно шумела вдали. Я сорвал с Костлявого мешок, развязал кляп. А потом принялся расталкивать.

– Э! Очнись, гнида, – пихал его я.

Однако результата это не дало. Пришлось похлопать Костлявого по щекам, а потом еще и водой помочить сверху.

– Какого хера⁈ – Заорал он, когда пришел в себя.

– Ну здорова, Костлявый, – я опустился на корточки перед лежащим под багажником моей машины бандитом.

Мы привезли его на гравийный, пологий пляж, у реки. Кубань в этом месте бежала быстро, но была не очень широка. Противоположный берег усеивал лес, казавшийся во тьме единой стеной.

– Летов! Да я тебя урою! Угандошу! – Разорался здоровяк.

– Да? – Я поднялся, взвел курок его ТТ. – Ты уже пытался, но че-то с тем наркошей у тебя получилось не очень. Вот теперь посмотрим, кто кого угандошит. Ну-ка, Жень, посвети ему в харю, что б было видно, куда пулю всаживать.

Костлявый принялся дергаться в путах, зажмурился, ослепленный Жениным фонарем. Когда он понял, что высвободится не удастся, заорал:

– Я… Тебя с того света достану! Я… Пацаны за меня тебе глотку перегрызут!

– Твои пацаны разбегутся, когда ты кончишься, – сказал я спокойно и наставил на Костлявого его же пистолет.

Костлявый разлепил полуослепшие от света глаза, уставился в черное жерло ствола. Бандит стиснул зубы так, что скрипнуло. Потом зажмурился, вроде бы готовясь к смерти. Наконец, как я и думал, Костлявый не выдержал.

– Стой! Не стреляй! Пожалуйста! Я жить хочу!

– Ну извиняй, друг, – ответил я. – Ты ж меня грохнуть хотел. Так просто я оставить это не могу.

– Да бес попутал! Сам дурак. Связался с этим америкосом сраным! Откуда ж было мне знать, что он так меня через хер кинет⁈

– Это не мои проблемы. Ну все, давай. Мож, на том свете увидимся.

Я положил палец на спуск.

– Стой! Не убивай! Пожалуйста! – Расплакался бандит. Я увидел, как по его щекам обильно потекли слезы. – Прости! Пожалуйста, прости! Если отпустишь – никогда меня не увидишь! Я с города с#бу!

– Да не. Тухляк это все. Я тебе не верю, – беззаботно пожал плечами я.

– Все что угодно сделаю! У меня дома три штуки зелени! Хочешь? Забирай! Только не убивай!

– Три штуки? Как-то маловато для компенсации.

– Ну… – Костлявый всхлипнул носом и большая сопля выпала ему на губы. – Ну хочешь, тачку мою возьми! Завтра же перепишу на тебя!

Я вздохнул, опустил пистолет и сел на корточки рядом с бандитом.

– Ты, дружище, плохо себя вел. Надо тебя в любом случае, уму-разуму поучить.

– Все что угодно, только не убивай!

– Че? Даже не будешь безобразничать?

– Не буду!

– Будешь вести себя хорошо?

– Да!

– Пусть мне ботинок поцелует, – предложил Женя, подставляя Костлявому ногу.

Этого в моих планах не было, но Костлявый удивил. Он без разговоров потянулся к грязной Жениной обуви губами.

– Ладно, хватит, – сказал я Жене.

Корзун, рассмеявшись, убрал ногу.

– Стоп, снято! – Крикнул я. – Выключай камеру, Фима. Кончилась наша Санта-Барбара.

Глава 14

– Что? – Удивился Костлявый, – в смысле снято?

Женя убрал свет фонарика с лица бандита, и Фима вышел из тени. В руках Ефим держал видеокамеру.

– Все туточки, – похлопал он по кассетнику громоздкого аппарата. – Все твои сопли и слюни.

Удивленный Костлявый будто бы даже дар речи потерял. Он просто изумленно водил глазами-блюдцами от Фимы ко мне.

– Да не ссы, – сказал я и швырнул ТТ в реку. – Не буду я тебя стрелять. Начерта мне об тебя руки марать?

– Чего? – Только и смог выдавить из себя Костлявый.

– Компромат у меня теперь на тебя есть. Если продолжишь лезть, все, мля, в городе увидят твою сопливую харю. Все братки твои посмотрят эту запись и поймут, какой крутой у них вожак. Как он под пушкой ноет и просит пощады. Как ты думаешь, пойдут ли за таким слабаком нормальные ребята?

– А-а-а-а… Э-э-э-э-э… – Только и смог протянуть Костлявый.

– Короче, договариваться щас будем, – сел я рядом с ним на корточки. – Никто не увидит запись, а ты забудешь о моем существовании. Перестанешь лезть ко мне и не пакостишь. Понял? Тогда мы оба будем жить как жили.

Костлявый с трудом сглотнул и снова растерянно раззявил пасть.

– С-согласен… – Дрожащим голосом промычал бандит.

– Ну, есть еще один момент, – продолжил я.

– Какой?

– Смотри. Ты пытался меня убить. Обычно все, кто пытаются меня убить, плохо кончают.

– Мы… Мы же договорились…

– Да подожди, не перебивай. Как я уже сказал, об тебя марать руки я не хочу. Но наказать тебя как-то надо.

– Н-наказать? – У Костлявого даже голос сломался, когда он ответил.

– Наказать, – кивнул я. – А то получится, что больно ты легко отделался.

– К-как наказать?

– Что ты там говорил про твою машину? – Хитровато ухмыльнулся я.

На этом, собственно, эпопея с Костлявым и закончилась. На следующее утро мы с хмурым бандитом уже были в ГАИ и переписывали на меня его Крузак по договору купли-продажи.

Не то, чтобы мне сильно нужна была такая машина. Да, посолиднее пассата, покрупней и покруче, но мне и на пассате неплохо ездилось. Конечно, больше тут играло то обстоятельство, что я действительно хотел наказать наглого бандюка. Хотел, чтобы он не чувствовал, что вышел сухим из воды. Кассету, конечно, я приберег, на случай, если Костлявому вновь ударит в голову моча.

А что касается пассата, его я передал в аренду Обороне. Теперь он стал служебной машиной на балансе предприятия. Да и никакой арендной платы я с предприятия себе не брал. Просто, Шнепперсон предложил оформить документы именно так, что все было правильно с юридической точки зрения.

Больше всего машиной пользовался Женя. Он катался на ней и по служебным, и по личным нуждам, но не наглел. В общем и целом все были не против.

Фима, завистливо поглядывая на Корзуна. Даже намылился получать права. Водить Фима умел. Недоставало только бумажки, и потому, через Сидоренко, мы вышли начальника местного ГАИ, чтобы обеспечить Фиму нужным документом. Уже через две недели, как пассат поступил на предприятие, Фима гордо и свободно катался на нем. Почти свободно. Потому что катать в этой машине легкомысленных девок, я Фиме не разрешал.

В один из вечеров, когда рабочий день подходил к концу, а я заканчивал готовить заявление на аренду оружия, в кабинет забежал обеспокоенный Степаныч.

Давно я не видел его таким нервным. Мне даже показалось, что с его Томой снова случилось неладное.

– Витя, ЧП у нас. Серьезное.

– Что такое? – Нахмурился я.

– Короче, жопа полная. Щас звонили с Эллады.

Для сведения, уже недели две, как большинство вольных охранников, стоявших на воротах Эллады, работали у меня в Обороне. Столько же времени действовал наш с клубом договор на охрану.

– В дерьме мы полном.

– Степаныч, да говори ты, не тяни. Что случилось-то?

– Короче, – выдохнул Степаныч. – В Элладе, пять минут назад, наш охранник застрелил посетителя.

* * *

Тем же вечером. Ресторан Грааль. Кабинет Кулыма

Бандит выглянул из-за двери Куликовского кабинета.

– Заходи, – сказал он Андрею. – Тебя ждут.

Андрей нервно сглотнул. Он не знал, зачем авторитет позвал его к себе, и волновался по этому поводу. Ведь Кулым редко вызывал таких, как он – простых бойцов, что выполняли всю грязную работу на улице. Для этого у Кулыма должна была возникнуть веская причина. Например, предательство.

Андрей подозревал, что его станут выспрашивать о связи с Бубном. Вероятно, кто-то, скорее всего, Мороз, как-то узнал, что именно они с Бубном обсуждали. Теперь Андрей слабо представлял себе, что его ждет. Тем не менее Шелестов, которого в банде уже окрестили Шелестом, смело вошел в кабинет авторитета.

«Будь что будет, – подумал он при этом. – Пропади все пропадом».

Кабинет Кулыма оказался на удивление светлым и просторным. Андрей признался сам себе, что представлял его совсем не так.

За большим столом из цельного лакированного дерева сидел сам авторитет. Сегодня Кулым надел белую рубашку и серебристый в крапинку галстук. Помимо самого главаря Черемушкинских, тут было еще трое его приближенных.

– Ну здравствуй, Андрей, – начал Кулым старческим, немного скрипящим голосом. – Присаживайся. Будем разговаривать.

Андрей глянул на мягкий резной стул, который поставили прямо перед рабочим местом авторитета. Казалось, Андрей рассмотрел этот предмет мебели во всех подробностях. Хотя, на самом деле, рассматривать ему хотелось именно Кулыма. Правда, Андрей боялся поднять взгляд.

До этого момента он никогда не видел Кулыма. Слышал о нем, его внешности и манере держаться только от других бойцов. Шелест знал, что Кулым стар. Однако не представлял, что настолько. Сколько ему было? Точно не меньше семидесяти пяти.

«– Как он умудряется командовать группировкой? – Подумал Андрей. – Почему его слушаются? Он выглядит… слабым».

Андрей сел на стул.

– Ну что, обсудим твои последние дела? – Спросил Кулым.

Теперь Андрей понял. Понял, почему за этим человеком идут молодые, крепкие и решительные люди. Как только авторитет произнес эти слова, задал свой вопрос, Андрея буквально накрыло волной какой-то властной энергетики, которой прямо-таки пылал старик.

– О… О чем вы? Я ничего такого не сделал, – покачал головой Андрей.

– Да? Хм… Шелест. Также тебя сейчас называют?

Андрей не ответил, только нервно сглотнул.

– Отвечай, когда я задую тебе вопрос, – потемнел лицом Кулым.

– Да, да… Так, – поторопился ответить Шелестов.

– Ну хорошо Шелест. Ты у нас не так давно, а уже успел погрузиться в кое-какие дела нашей организации. А еще отличиться. К сожалению, ни в лучшую сторону.

– Я ничего такого не…

– Я не разрешал тебе говорить, – перебил его Кулым.

Андрей почувствовал, как у него по спине побежали мурашки. Глянул на остальных бандитов, присутствующих в кабинете. Они, молчаливые, словно статуи, терпеливо ждали. Казалось, Кулыму стоило произнести одно-единственное слово, и они бросятся на Андрея, чтобы разорвать на части голыми руками.

– Меня считают справедливым человеком, Андрей, – начал Кулым. – Считают хозяином моего слова. Потому и работают. Только так в нашем деле можно удержать авторитет. Нужно отвечать за базар. А еще за свои дела.

Андрей, не совсем понимая, что происходит, поерзал на стуле. Казалось, это был самый неудобный стул, на котором он когда-либо сидел.

– А знаешь, что еще это значит? – Продолжал Кулым.

– Нет, – с трудом ответил Андрей.

– Это значит, что те, кто подо мной ходит, знают, что будет так, как я сказал. Это понимают и мои люди, и те, кому я, скажем так, покровительствую.

Кулым вздохнул, откинулся на спинку своего кресла и сплел узловатые старческие пальцы на животе.

– Пригласите Николая Петровича, – сказал Кулым.

Один из братков вышел и вернулся через пару минут, но уже не один. Вместе с ним пришел тот самый хозяин кабака, в который неделю назад заезжали Андрей и Ткачен.

Сутулый и усатый мужик, нарядившийся в болтающийся на нем костюм, нервно помялся.

– Присаживайтесь, Николай Петрович, – вежливо предложил Кулым, когда усатому подставили второй стул, прямо рядом с Андреем.

Старик сел.

– Ты узнаешь этого уважаемого мужчину? – Спросил у Андрея Кулым.

– Д-да, – сказал Шелестов.

– У Николая Петровича были со мной определенные договоренности, – сказал Кулым. – Он заключил их со мной через моего доверенного человека. Через Ивана.

С этими словами Кулым глянул на здоровенного полноватого братка в белой рубашке, топорщащийся на объемных руках и груди бандита.

– Николаю Петровичу была дана отсрочка на оплату наших услуг. Отсрочка под определенный процент. Но, к сожалению, ему пришлось заплатить и основную сумму, и процент раньше времени.

«– Так вот в чем дело?.. – Подумал Андрей. – Так… причина всего лишь в этом? В том, что мы с Ткаченом труханули этого деда раньше времени?»

– Я… я всего лишь выполнял свою работу… – Промямлил Андрей, и сам устыдился того, как жалко это прозвучало.

– Я разрешал тебе говорить? – Спросил Кулым.

Андрей, словно в ступоре, не знал, что ответить.

– Отвечай, когда я спрашиваю.

– Нет.

– Прапор, – сказал Кулым здоровенному братку. – Если он еще раз заговорит без разрешения, пусти ему пулю в лоб.

Прапор кивнул, достал сзади, из-за пояса ПМ и взвел курок. У Андрея все внутри похолодело.

– Короче так. В тот день по точкам должны были поехать другие люди, – начал Кулым. – Не ты, Андрей. В результате, знаешь, чем это кончилось?

– Нет, не знаю, – выдохнув, ответил Андрей.

– Тем, что мы с Николаем Петровичем потеряли деньги. Короче. Из нашей организации ты уволен. Ты молод, и мало что знаешь. Мало что видел. Потому я решил, что ты можешь уйти от нас живым, – сказал Кулым. – Но при одном условии. Знаешь, при каком?

– Нет, – признался Андрей.

– Расскажи мне, с кем ты ездил в тот вечер к Николаю Петровичу. Иначе я прикажу Прапору прямо сегодня вывезти тебя в ближайшую посадку.

* * *

– Что случилось? – Сказал я, когда приехал на место.

У Эллады еще не было ни милиции, ни врачей. Тело мертвого бандоса лежало у входа. Его накрыли каким-то пледом. Ткань пропиталась кровью, в области бедер.

– Да… я не убивал его, – проговорил растерянный охранник по имени Вова.

Владимир был молод. Парень не старше тридцати двух лет, он пришел в Оборону совсем недавно. Будучи ветераном афганской войны, неплохо вписался к нам. Знал я его, как довольно уравновешенного человека, со спокойным, словно у слона, темпераментом.

Вокруг тела собрались люди: управляющие и охрана из Обороны. Когда браток скончался, Элладу спешно закрыли. Перед посетителями извинились, вернули деньги за вход и попросили на выход.

Теперь собравшиеся ждали скорую и милицию. Привычным делом, и те и другие опаздывали.

– Так, посмотри на меня, Вова, – заглянул я растерявшемуся бойцу в глаза. – Расскажи мне, что произошло? Как получилось так, что он погиб? Да еще и от огнестрельного ранения.

– Он буйный был, – начал охранник помолчав. – Пришел сюда, словно хозяин.

– Не упоминал, чей он? Из какой банды? – Спросил приехавший со мной Степаныч.

– Нет, – покачал головой Вова. – Я его пускать не хотел. Больно он оказался борзый. Ну тот давай быковать, мол, войду и все тут. Когда я сказал ему, что он не войдет по-любому, мужик взбесился, ствол достал.

– А ты что? – Спросил я.

– А я среагировал быстро. В руки ему вцепился, чтобы оружие отобрать. Стали мы бороться, а потом пушка бабахнула. Он себе сам ногу прострелил. Ну и скончался от кровопотери. Я пытался его вытащить.

Я глянул на форму обороновца. Его брюки и рукава были вымазаны темно-красным. Ладони почернели от запекшейся крови. Все ступеньки тоже не хило залило.

– Верю, – сказал я.

– Я его не убивал… Он сам… У меня даже ствола нету…

– Наши не носят стволов, – снова подтвердил я его слова.

– Если все так, как он говорит, – начал Степаныч, – то это и правда самострел. С нашей стороны ничего противозаконного.