Текст книги "Застрянец (СИ)"

Автор книги: Артем Кочеровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Хорошим бонусом к моему положению в этом мире было то, что девчонки и алкоголь были такими же хорошими, а то и лучше. Никаких тебе ботоксных чик из инстаграма и хенеси по цене почки. Цены – доступные, товар – качественный. Проверено!

Дела мои шли очень хорошо. Наконец-то я кое-как собрал ту растёкшуюся кучу говна, что мне оставил предыдущий Глинский, и теперь мог спокойно кайфовать. Организовал игорный клуб на втором этаже башни, новость о котором тут же разлетелась по всему Виктомску. Желающих посмотреть, как Глинский сливает десятки тысяч золотых за вечер, было много. Это рождало конкуренцию. И оттого я мог выбирать игроков побогаче и поглупее к себе за стол. В колонку развлечения добавились такие вещи, как: охота, стрельба из ружья, чтение.

Мясник влился в управление землями Румянцева, будто был его замом всё это время. Собственно, на то был и расчёт. Он хорошо вёл свои дела, и это понравилось Одоевскому. Вечно бухающий и нихера неделающий Румянцев так всех достал, что, услышав об обычном человеке на его замену, Одоевский едва ноги мне не кинулся целовать. Я-то к нему с портфелем пришёл. Думал, придётся пару пачек на стол выложить, а по итогу тот мне бесплатную карету пообещал и велел обращаться за любой помощью в любое время.

Финтом с заменой Румянцева убил двух зайцев. Во-первых, мы примерились с Мясником; во-вторых, земли, которые он считал своими, отошли обратно ко мне. Ему и территории Румянцева было за глаза. Жалко, конечно, просто так отдавать кусок, больше чем мой собственный, но иначе никак. Отдавая земли Румянцева Мяснику, я получал намного больше. Думая об этом, я потирал ручонки и облизывался. Время придёт.

По поводу патрулей Мясник не сопротивлялся. Я ему объяснил про харва, и Мясник всё понял. Организовал ночную вахту на своих землях, которая целиком состояла из его людей. Их, кстати, оказалось больше, чем мы предполагали. Почти три десятка человек. Не придумай я, как с ним помириться, могло закончиться поножовщиной. И непонятно в чью пользу.

Организовал он всё на высшем уровне. Лидеры групп, сменщики, плавающие патрули, постоянные дозорные. Моя алкокоманда смотрелась слишком ничтожно по сравнению с его. Думал последовать его примеру. Людей побольше нанять. Передумал. Если брать в команду, то платить нужно, как всем, а на кой они мне за такие деньги? К войне я не готовился. Десять бойцов с мушкетами – более чем достаточно. Достаточно, чтобы порешать вопросы внутри квартала. Особенно теперь, когда Мясник ушёл. Во внешних же вопросах сила ничего не значила. Прогрессивное общество, мать его. Тут в почёте поднятые руки, бумажки, взяточки, сговоры. Всё, как я люблю.

Покумекал и придумал, как модернизировать свой патруль. Смекалка и репутация. Привлёк подростков. Пятнадцать-шестнадцать лет. Бездельникам – денежка, мне – уверенность, что все улицы прикрыты. Малолетки были сварливы и задиристы, но дело делали. Пьяными в канавах по утрам мы их не находили.

Договорился с портным, чтобы тот выпустил для меня ограниченную коллекцию подростковых курток. Плотные с кожаными вставками и рисунком на спине. Писк моды, короче. При приёме в патруль начал раздавать эти куртки мальцам. Тем понравилось. Куртки с рисунком стали цениться. Пацанва считала себя приобщённой к общему делу. Да и репутация моя играла роль. Работать на Глинского с недавних пор было незашкварно, а наоборот – престижно.

Протолкнул идею с публичным домом. Наставлять девчонок на пусть истинный – это не про меня. Да в вообще – война с ветряными мельницами. Если есть спрос и предложение, то почему бы его не окультурить? Ещё один источник дохода. Денег в какой-то миг стало прям очень много. Множились и множились, только успевай собирать.

Зацепился за дурную мысль – людям помочь. Переламывал себя пару дней, а потом сдался и помог. Благородство, х*ли. Организовали ежедневную кашу и хлеб для нищих. Помогли семьям пропавших. Поднял процент премии рыбакам из денег Ростопчиной.

Ночные бабочки сначала к новому месту работы отнеслись скептически. Может, боялись, что я их рабынями хотел сделать. Потом, как говорится, распробовали. Тепло, чисто, всегда рядом охранник. Стали чуть ли не толпами ко мне захаживать, благодарить. Это я от Криса узнал, потому как ни одна ко мне так и не дошла. Оказалось, что без моего ведома Раиса их чуть ли не с разбитыми мордами отваживала. Такие дела. В жены она мне не набивалась, с разговорами не приставала, зато в нужную минуту согревала.

Мясник получил господство над землями Румянцева не просто так. Он стал пятым господином в совете Виктомска и получил свой голос. Если Мещерский думал, что я на этом остановлюсь, то он сильно ошибался. Не выдержал первый удар, жди второго. На следующем совете я объявлю о желании управлять денежными потоками Виктомска. Ростопчина и Мясник проголосуют за меня, а значит, большинством я буду избран главой совета и держателем общака. Как только право решать, сколько и кому денег выделять, перейдёт ко мне. Мещерский сделается мягким и послушным.

Город станет моим. Останется лишь порешать вопросы с харвом.

Глава 20. Руки на стол!

Кривоносый вертел в руке колоду карт, Архип – пистолет. Я сидел за игорным столом и смотрел на дверь. Та открылась, внутрь вошли Дементий и рыбак. Мужик с крепкими руками, щетиной и приплюснутой причёской жирных волос. Его звали Добрыня. Он носил куртку и грязные синие штаны. Выглядел встревоженно, оглядывался по сторонам и тяжело дышал. А увидев меня, разволновался ещё сильнее.

– Садись!

Послушавшись, Добрыня подошёл к столу, сел.

– Господин, это Добрыня, – встрял Дементий. – Это тот рыбак, про которого…

– Я понял, – смирил я Дементия взглядом и посмотрел на рыбака. – Зачем пришёл?

– Ну… дело есть…, – тот пожал плечами. – Водички нет?

Кривоносый плеснул Добрыне вина, дал табака, Добрыня успокоился.

– Боцман со своими чертями воду баламутят! – изрёк рыбак.

– Как это?

– Сами, черти морские, оплошали, а сейчас мужиков подбивают.

Боцман и ещё шесть рыбаков работали в доках у Ростопчиной, рыбачили на её лодке. Боцман оказался хитрожопее остальных, одной зарплаты ему показалось мало, и он нашёл способ, как часть улова сбывать на сторону. Скидывал рыбу на берег, почти никогда не выполнял план, не получал премии, зато жил и поживал получше других.

Почти год Ростопчина терпела выходки этих придурков, а потом выгнала на мороз. Нехер. Больше трёх месяцев Боцман и морские черти прожирали свои золотые запасы. Те подошли к концу, и нет бы делом нормальным заняться, репутацию восстановить, нет, раскрылась в нём криминальная жила. Теперь Боцман хотел лёгких денег. На кораблях пускай лохи вкалывают, он по-другому может.

– Боцман ходит по барам, – сказал Добрыня, – ишак, неблагодарный! Вы нам условия улучшили, спасибо, господин Глинский, а он?! Водоросль гнилая! Ходит, скот, и подбивает мужиков на грабёж Ростопчиной! Я это лично от него узнал. Пивом меня угостил, задушевные разговоры вёл, в доверие втёрся, а потом и предложил.

Ничего нового Боцман не придумал. Схема та же, только участие его команды ограничивалось сушей. Хотя аккуратнее стал. Предложил рыбакам, которые выловили лишнюю рыбу, скидывать часть ему. Те и премию получат за выполнение плана, и процент от тёмных делишек Боцмана. Добрыня – рыбак-божий одуванчик не стал мириться, что Боцман будет Ростопчину обманывать, решил всё рассказать.

– Ясно.

Ясно, то ясно. И что? Ну проблемы у рыбаков с Ростопчиной. Мне-то чего? Смысл впрягаться?

Даже если она ещё пять-десять мурзиков уволит, с меня не убудет. На пару сотен больше, на пару меньше.

Другое дело, что план у Боцмана был совсем говённый. Нужно было сразу человека надёжного найти, желательно примазать его, взяточку дать, дело вместе провернуть, чтобы тот соскочить не мог. Боцман же, голодранец жадный, ходил и всем подряд дело предлагал.

Если узнал я, узнает и Ростопчина. А характер у неё взрывной. Возьмёт, да одним махом всех моих рыбаков уволит.

И что тогда?

Нет, я-то с голоду не подохну. Отчасти меня кормит район, плюс в ближайшее время я на самую крупную кормушку присяду. Денег Ростопчиной, кончено, жалко, но я переживу. А мужики? Из-за одного дебила все работы лишатся?

Чёрт, с каких это пор меня стали па́рить неотёсанные рыбаки?! Плевать на них, пускай разбираются как хотят! Или не плевать? Херня какая-то…

– Всё понятно, Добрыня, – я посмотрел на Архипа.

Архип понял меня без слов. Достал сотенную купюру и положил на стол. Оголодавший рыбак округлил глаза и медленно, будто боялся, что купюра сорвётся, подтянул к себе.

– Спасибо, господин!

– Где Боцмана найти?

… … …

Доки, конечно, были самым убогим районам из всех. Причём хуже – в разы. Даже хуже моего. Сейчас-то я, ладно, подлатал его, сжалился над холопами и денег чуток вложил, подшаманил рынок, водопровод, канализацию, дороги, но ведь и до этого мой район давал докам фору.

Доки – это тёмное, влажное и вонючее место. Притом что денег там водилось немерено. Если я почти десяток портфелей с наличностью насобирал, то что сказать про Ростопчину? Небось, пластами у себя в комнате укладывает, как утеплитель. Хоть чуть бы расщедрилась. Улицы почистила, канализации и сливные канавы, вонь стоит – блевать охота.

А может это ход такой? Специально говном обмазалась, чтобы к ней лишний раз не совались?

Раньше Боцман жил в моём районе, а после того как его за воровством застукали, переехал на окраину доков. Вот здесь с мужиками мы и стояли.

Двор с щербатым забором, чавкающая земля, исхудавший пёс, который не то что гавкать, еле-еле цепь за собой таскал. Дом – покосившийся сарай, но на крепких брёвнах. Крыша, окна, дубовая дверь. Постоит ещё.

Ботинком сорок восьмого размера Архип долбанул в дверь, мы завалились внутрь и вытащили мушкеты.

– Драсте! – сказал я, осматривая рыбаков.

Боцман сидел за столом возле печи и нарезал ножом колбасу. Бородатый, нос картошкой с залысинами. Морда здоровая и наглая, а взгляд агрессивный. Он был единственным, кто не рыпнулся, когда мы ворвались, продолжил нарезать колбасу, поглядывая из-подо лба.

Остальные рыбачки были не такими смелыми. Увидев мушкеты, успокоились, расселись по лавочкам, одному места не досталось, тот был не прочь посидеть на полу.

Осмотревшись, я подошёл к столу и сел перед Боцманом. Тот наколол кусок колбасы на кончик ножа и закинул в рот. Чавкнул, по губе потёк жир.

– Здарова, Боцман!

– Господа к нам ещё не захаживали! – улыбнулся он и посмотрел на своих. Те его веселья не разделяли. – Приветствую, господин Глинский! Какими судьбами?

– Да, вот наслышан я о тебе, Боцман. Решил заглянуть и лично познакомиться.

– Ну так позвали бы к себе, там и познакомились. У нас ведь, бедных рыбаков, и отведать нечего, – Боцман наколол колбасу. – Или ты принёс?

– Да ну брось! Заняться мне больше нечем – ворюге мурзатому угощения таскать.

– Конечно, лучше самому всё жрать, да псов своих кормить, а народ…

– Ой, всё, заткнись!

– Ха! А то что?! Штраф выпишешь?! – Боцман чуть наклонился и воткнул нож в стол.

– А то я тебе, гном бородатый, в живот выстрелю! – подошёл Архип и направил мушкет. – Вытащу твои поганые внутренности, и мы тут все вместе посмотрим, что ты жрал сегодня утром!

Ого! Во, Архипушка-то даёт. Я повернулся и удивлённо на него посмотрел. Всегда ж вроде спокойный был, оказывается умеет и так.

Боцман зыркнул на Архипа, промолчал.

– Короче, Боцман, – сказал я. – До нас тут слушок дошёл, что ты за старое решил взяться. Так вот я тебе категорически не рекомендую этого делать.

– От кого слушок?

– Неважно.

– Ну тогда и рекомендации твои не важны.

– Ты дурак, что ли? Ща я команду дам, мы тебе и твоим рыбакам плавники-то отстрелим!

– Это ты дурак, Глинский! Совсем зажрался на чужих деньгах сидеть! – Боцман вытащил нож. – Я купил дом в доках и подчиняюсь правилам, установленным в этом районе. Ты кто такой, чтобы здесь мне указывать, а?!

– Слышь, бл*ть! – я наклонился через стол. – Думаешь, мне влом доехать до Ростопчиной и попросить разрешение на то, чтобы вывернуть тебя наизнанку и скормить твои потроха рыбам?!

– Вот когда привезёшь разрешение, тогда и поговорим! – Боцман наколол колбасу и принялся жевать. – А пока, господа глиняные, попрошу валить нахер из моего дома! Не нужно запугивать меня и моих людей. Мы – законопослушные рыбаки.

Ну, сука, совсем оборзел. Я ожидал, что приеду, а этот мудак в ноги мне кинется. Думал, как бы сделать так, чтобы он слюнями ботинки мне ни замазал, а он… Посмотрите, блин! Сидит, козлина, колбасу жрёт и юридическими тонкостями щеголяет.

Дурак, что ли?!

Опустив взгляд на стол, я увидел широкие щели между досками, почти в сантиметр. Должно хватить. Выдался шанс проверить моё мастерство. Я положил правую руку на колено под столом, а затем приподнял её к столешнице и превратил в дым. Серые частицы проникли через щели, мысленно я прихватил Боцмана за шиворот и потянул вниз. Проделал трюк меньше чем за секунду, рука вернулась и материализовалась на колене.

Мужики в доме встрепенулись, не только рыбаки, но и мои. Уставились на Боцмана, хлопают глазами. Что вытворил этот идиот? Ни с того ни с сего долбанулся головой об стол. Сидит, башкой мотает, потрогал нос и растёр покрасневшую харю.

– Чего случилось? – спросил я.

– А?! – переспросил Боцман.

Я повторил трюк и потянул сильнее. Боцман приложился лицом о столешницу так, что аж нож на столе подпрыгнул. Вылупился на меня и моргает. На лбу и носу вздулись две ссадины, а я как ни в чём не бывало сижу напротив, руки под столом, не шевелюсь.

– Короче, Боцман, давай так? Я не поеду к Ростопчиной, а ты пообещаешь, что забудешь свою дурацкую идею и не будешь приплетать туба рыбаков из моего района. Идёт?

Чуть опьяневший Боцман посмотрел на Архипа, а потом на меня. Ему понадобилось время, чтобы переварить услышанное:

– Пошёл ты!

Ну, как хочешь! Будешь биться головой о стол, пока не передумаешь! Раз! Два! Три! Четыре!

Чёрт, а у меня с каждым разом получалось всё лучше, и я чувствовал, что могу всё больше управлять неосязаемым дымом, пока он снова не материализовался. С интенсивностью я переборщил. Одиночные фокусы оставались незамеченными, а три применения подряд меня вскрыли, спалили выскакивающий из-под столешницы дым.

Пошатывающийся Боцман с расквашенной харей, откинулся на стуле и долго смотрел то на меня, то на столешницу, где совсем недавно исчез странный дым.

– Ах, ты, гнида! – крикнул он и потянулся за ножом.

Дошло наконец-то. Ему требовалось перекинуть руку через стол и схватить нож, а я оказался быстрее, протянул свою дымную руку через стол и подхватил за рукоять. Рука Боцмана упала на место, где только что лежал нож, а я перехватил ржавую железяку и вонзил в кисть.

Кто-то из рыбаков дёрнулся, но тут же упал с простреленной ногой. Остальные забились в углы.

Вытянувшись под столом, я ударил по стулу Боцмана. Тело уехало к стене, а рука осталась надёжно прибитой. Он съехал на пол, потащил за собой стол и раскорячился в дико неудобной позе.

– На этом мы и закончим, – сказал я и поднялся. – Если ещё раз услышу о твоих делишках, мы найдём тебя и сделаем то, что предлагал Архип. Понял?

– Да-да, – простонал Боцман, пробуя вытащить нож, но без помощи у него не получилось.

… … …

Мы сидели за игорным столом и играли междусобойчик, ставка – сто золотых. Мелочь, с толстосумами мы поднимались до тысячи.

– Так, что это было? – спросил Архип.

Дементий притащил нам уже пятую бутылку вина. Я порядком расслабился, развязался язык.

– Я – потомок древнего рода дымных, – сказал я. – Могу сквозь стены проходить, дымом управлять, а ещё огнём как дракон всех сжигать и летать… иногда.

– Да, ладно?!

– Ага! – я осушил бокал и отодвинул фишки к Кривоносому. – Забирай!

– Первый раз о таком слышу, – сказал Архип.

– Это потому что наш род был рождён прямо в преисподней. Мой дед – троюродный племянник самого́ сатаны, Глинский Феофилакт Сатанович.

Архип сморщился, глядя на меня, а затем сморщился ещё сильнее, глядя в свои карты.

– Дементор! – рявкнул я. – Тащи ещё вина!

– Сатанович? – переспросил Архип.

– Ага, – я кивнул. – Ты не слышал про таких, потому что как только род дымных раскрывает свой секрет, все свидетели, – я провёл ладонью по шее.

– В смысле? – Кривоносый чуть не поперхнулся вином.

– В прямом. Чёртиков из ада вызывают в приёмную к Сатане, тот выдаёт им заказ-наряд: отжарить в задницу палками, отрезать яички Архипу, Кривоносому и Бибе, – я показал на каждого пальцем. – Такие дела…

Дементий поднялся и принес вино. Архип предложил мне пропустить, но я сказал, что трезвее их всех вместе взятых. Дементий помаячил с трясущимися руками, боясь, как бы я его новым штрафным баллом ни наградил, поменял мне грязный бокал, свалил.

Выпили. С байками про дымных я перегнул, не поверили. Игра стала до жути неинтересной, захотелось спать. Прям в один миг сморило, и всё. Только что был в порядке, а тут бац! Опустились руки, отнялись ноги, еле на стуле сижу. Плохо стало.

Перепил, что ли?

Смотрю, а передо мной два одинаковых Архипа сидят, Кривоносый обзавёлся двумя носами. Ё-моё! Дышать плохо, глаза сами закрываются, горечь во рту. Вроде и трезветь начал, но всё хуже и хуже, падают веки, сползаю со стула.

– Перебрал господин, – сказал Архип, поднимая меня на руки.

Потащил меня Архип по лестнице в комнату. А я понимал, что умираю. Умираю, но сказать ничего не могу.

Силы напрочь закончились, сердце еле бьётся. Проваливаюсь в небытие и последнее, что вижу – иссохшую руку Дементия, которая мне бокал меняла. На кисти вспомнилось жёлтое пятно, и странный запах из бокала исходил…

Глава 21. Всё не случайно

Очнувшись, я долго смотрел в потолок и не понимал, что случилось. Знакомое чувство, однако. Подобное я испытал, когда очнулся первый раз в башне. Даже вид тот же. Потолок, стены, мутная пелена перед глазами.

В этот раз не было Дементия, но хватало других. Несколько минут я хлопал глазами и ничего не слышал. Рот Архипа шевелился, Баратынский щёлкал пальцами – тишина. Постепенно звук вернулся. Меня посадили на кровати.

Что стало с комнатой? Совсем охренели? Столы и шкафы перевёрнуты, ковров нет, на полу мокрые пятна. Вонище стоит – дышать нечем. В нос бьёт кислотный запах вперемежку с лекарствами. Фу, блин!

– Откройте окно! – выдавил я.

Суета собравшихся меня напрягала. Первый раз, что ли, с попойки просыпаюсь? Что за паника?

Архип, Кривоносый, Баратынский. Раиса сидит в ногах, Крис – на шкафу, грызёт ногти. Вот тебе и сближайся с подчинёнными. Чуть дашь слабину, сразу на голову залезут.

Попробовал прокашляться и набрать побольше воздуха, чтобы привести бездельников в чувство. Не вышло. Потрепало меня знатно. Одна за одной стали возвращаться картинки окончания вчерашнего дня:

– Где ковры? – спросил я у Архипа. – И что с Баратынским?

Пока все сидели и упрямо пялились на меня, Баратынский совсем обнаглел. Развалился на моём кресле и дрых.

– Вы с Баратынским тут всё и заблевали, – сказал Архип. – Ковры выкинули.

– Чего?!

Раиса прикоснулась холодной ладонью ко лбу. Стало полегче.

– Ты вчера за столом вырубился, – продолжил Архип. – Я тебя наверх оттащил, спать положил, а ночью Раиса пришла.

– Забралась к тебе, – перехватила Раиса, а ты…, – она прикрыла рот и закрыла глаза. – Мёртвый… Почти мёртвый… Постель вся мокрая, будто из тебя вся жидкость вытекла. Холодный и бледный!

Раиса легла мне на живот и заплакала. Я попробовал погладить её по голове, рука не послушалась.

– Раиса меня подняла, я сгонял за Баратынским, – Архип пнул доктора по ноге. – Тот бухой в говно. А что делать? Расшевелил его немного.

Представив, как Архип здоровенной лапой хлещет Баратынского по учёной морде, я улыбнулся.

– Тот двадцать минут мычал и ползал. Я его прямо здесь ведром ледяной воды окатил. Оклемался немного. Начал тебя смотреть. Вроде разобрался. Сунул шланг тебе в рот и давай водой накачивать. Я думал его пристрелить. Ты как лежал жмуром, так и лежал, только живот надувался немного. Потом что-то сработало. Жесть, конечно…

Раиса заплакала ещё сильнее.

– Ты извивался и дрыгался. Вроде и мёртвый, но шевелишься, – Архип помотал головой. – А потом, как хлынет из тебя. Литров десять выблевал. Я ещё подумал, откуда в таком хлюпике, столько жидкости?

– Ты как про своего господина?..

– Лежи уже! Отдыхай! – Архип пригрозил мне пальцем. – И блевотина у тебя – воняет, чуть сами тут все не подохли. Баратынскому плохо стало. И вы в два ствола начали тут метать! Ковры выкинули, мебель отодвинули, чтобы вымыть. Я хотел тебя вниз отнести, но этот, – Архип кивнул на спящего Баратынского, – сказал, что трогать нельзя.

Мда-а-а, шоу тут вчера, похоже, было отменное. Пьяный врач спасает пьяного господина, накачивает его водой под дулом Архипа. Кульминация – оба извергают фонтаны и отключаются.

Как же скучно я раньше жил.

Полчаса я лежал и отвечал на вялые вопросы Архипа и Раисы про своё состояние. Состояние становилось лучше. Хотя мозги напрочь отказывались работать. Постепенно рукам вернулись силы, и я смог сам приподняться:

– Где Дементий?

– Со вчерашнего вечера его не видели, – ответил Крис и спрыгнул со шкафа. – На ночь глядя куда-то ушёл и больше не появлялся.

– Мы его ищем, – ответил Архип.

– Хорошо. – я кивнул. – А сейчас, давайте-ка вы все свалите отсюда и дадите мне побыть одному. И это храпящее тело прихватите! – я показал на Баратынского.

– Ты в порядке? – спросила Раиса.

– Да, да. Всё хорошо. Спасибо, что не забываешь подниматься наверх.

Она улыбнулась и чуть снова не расплакалась. Народ начал медленно валить из комнаты. Крис посчитал, что должен уйти последним, и сопровождал всех, придерживая дверь.

– Поправляйтесь, господин Глинский, – сказал он. – Если вдруг что-то понадобится…

– Если мне что-то понадобится – ты сюда пулей прилетишь.

– Точно! – он улыбнулся.

– Стой!

– А?

– Сгоняй в библиотеку. Там есть шкаф возле окна, а внутри всякие травы и пузырьки. Притащи!

– Сделаю!

… … …

Глядя на барахло, которое притащил Крис, я вспоминал нашу первую встречу с Дементием. Тогда возле меня тоже стояла лечебная дрянь и запах был схожим. Сомнений, что меня отравил помощник-размазня, не было. Он бокал мне, скотина, сменил и засветил химическую кляксу на руке.

Ещё в первые дни мне показалось, что Дементий уж слишком легко принял моё изменение. Потерял память? Окей, давай я тебе всё расскажу. Настаивал на своих советах и странно говорил. Вспомнилась фраза: «раньше господин Глинский очень искусно обращался с мечом». Очень странная фраза, особенно если ты говоришь её Глинскому.

Дементий прикидывался дурачком, хотя на самом деле знал, что Глинский уже не тот.

Он не лечил прежнего господина, а сам его пришил. Подсыпал в стакан яду, и всё! Упокой господь его душу!

Дементий знал, что я займу тело. Не именно я, но кто-то. Точно. Первое, что он спросил – имя. Я посчитал, что он проверяет – в своём ли я уме, не брежу ли. А оказалось, хотел понять кто перед ним. Потом совпадение с именами: Макс и Максимилиан.

Самое интересное впереди.

Фраза того старика возле поместья Румянцева обрела новый смысл. Он сказал, что Румянцев болел. Два раза за последний год при смерти лежал. Еле-еле очухивался, но всё дурнее и дурнее становился. Перед болезнью был одним, а после – совсем другой.

Готов спорить, Румянцев болел той же болезнью, что и Глинский. Не без помощи Дементия или другого выродка. Каждый раз он становился другим. Тело оставалось прежним, а содержимое умирало.

Так-так-так. Моё странное и счастливое появление в этом мире, как шанс прожить вторую счастливую жизнь, уже не казалось совпадением и случайностью.

И Глинского, и Румянцева умерщвляли и не один раз. Зачем?

Чтобы подобрать покладистых. Мещерскому требовалось, чтобы нашими районами управляли не самые ответственные люди. Нет, я, кончено, ответственный, просто были кое-какие дела и… Кончай! Разп*здяй ты редкостный, как и Румянцев. Хотя Румянцев меня превзошёл, потому его и грохнули окончательно. Вышел из-под контроля, заложников взял, армию хотел собрать. Пришлось действовать жёстко.

Не убивали Глинского и Румянцева, потому что с землями не хотели возиться. Одобрение людей, советы господ, всё это довольно муторно. Бюрократия, бумажки. А ведь есть ещё Мясник, Оскал и бандиты в районе Румянцева. Намного проще сохранить видимость постоянства и менять людей, не меняя их оболочку.

Получается, ублюдки умеют призывать души из других миров. Интересно, а дорожка обратно имеется?

Ну и последний вопрос: зачем им нужны были мудаки на местах господ?

Чтобы кормить харва. Когда я пришёл к Мещерскому, он сразу понял, что я – тот, кто ему нужен. Молодой болван, жаждущий денег. Такой я и есть… или был…

Денег он мне с радостью дал, чтобы я играл роль управляющего в своём районе, а на самом деле не лез в чужие дела. Пил, балдел, веселился. Румянцев – такая же история, но в своём районе. Храм отстроил, а всё остальное – в топку. Деньги уходили только на девчонок, золото, шмотки. В конце решил армией обзавестись. Может, понимать что-то стал.

Понимал и старый Глинский. Денег у Мещерского не брал, пошёл в открытую войну и начал под него копать. Информатор, которого я нашёл в лесу без башки, вместе с Глинским кучу эту и разгребал.

Прошлый Глинский не успел или не повезло. В доме не нашлось верной Раисы, которая пришла бы ночью согреть своим теплом и спасла жизнь. Я должен был стать очередным проходным звеном в истории существования Глинского.

Вот ублюдки!

Пока районы Глинского и Румянцева находились под липовой ответственностью херовых господ, харв их пожирал. Не случайно все отметки о похищениях за последние годы оказались только на наших трёх районах. Харву специально скармливали людей. А мы были достаточно пофигистичны, чтобы спускать это на тормозах. Со временем я перестал справляться с задачей порядочного прожигателя жизни. Выставил патрули, команду собрал, людей вооружил. Похищения прекратились, и харву стало нечего есть. Пришло время обновить Глинского, поставить на его место нового кутилу. Почти получилось.

До вечера я провалялся в кровати и только перед сном поел. Всем своим приказал держать язык за зубами. Никто не должен был знать, что со мной. И вообще, наказал всем оставаться в башне, включая Баратынского.

По легенде я лежал в башне без сознания. Ещё живой, но при смерти. В этом не было особого смысла. Я лишь взял время на подумать. Они сделали свой ход, а значит следующий – за мной.

Ближе к ночи я позвал Архипа и велел ему проверить всех людей. Дементия они не нашли. Ещё бы. Небось прятался, крысёныш, под юбкой у Мещерского. А вот проверить остальных стоило. Узнать, кто чем дышит и обратить особое внимание на тех, кто изъявлял большое желание попасть на работу к Глинскому. Архип же сказал, что желающими были все. Я платил своим людям намного больше, чем получали местные, и их желание крутиться рядом – понятное. Тогда мы сошлись на том, что в первую очередь нужно проверить пришедших со стороны. Живущих в башне и бывших людей Оскала не трогаем. Проверяем остальных, включая работяг на стройке нового поместья.

– И стройку нужно поторопить, – сказал я. – Там безопаснее будет.

– Понял.

Вроде ничего не делал, но за день чертовский устал. Устал, а вот уснуть не мог. Ворочался с боку на бок. Вина не выпить, на Раису сил нет. Потом вдруг опомнился и вызвал среди ночи Криса.

– Что нужно, господин?! – спросил встревоженный малец с отметинами сна на лице.

– Гони к Мяснику! Скажи, что меня хотел отравить Мещерский! Пускай будет осторожнее! Тебя никто не должен видеть. Пулей туда и обратно!

– Будет сделано!

Около часа я просидел за столом, ожидая, когда же вернётся Крис.

Дождался наконец-то и встретил его у двери:

– Ну?

– Сказал его помощнику, – ответил Крис.

– В смысле, помощнику?

– Сам господин Мясник приболел. Со вчерашнего вечера не встаёт…