Текст книги "Застрянец (СИ)"

Автор книги: Артем Кочеровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 37. Тайминги

Запихнули меня в комнату для слуг. Там послушно сидели Ростопчина, Прокофий и Мясник. Последние двое шушукались. Вот ведь как жизнь повернулась-то… Раньше Мясник ему бы руки отрубил, просто за то, что Прокофий рядом сел, а сейчас общаются…

На комнате для слуг Мещерский сэкономил. Маленькая, тесная, на несколько кроватей и один стол. На стенах висели светильники, но куда больше света давала луна, которая светила через окошко под потолком.

– Чего делать будем?

– Ждать! – вскочил Прокофий. – На всё сейчас воля божья… и господина Мещерского.

– Вот же ты валенок, Прокофий! Сейчас Мещерский короля приручит и больше ты ему не понадобишься!

– А кто за Виктомском смотреть будет? – достал язык из задницы Мясник.

– Чего?!

– Виктомск оказывает поддержку столице. Если господин Мещерский сейчас… Если король его в высшие чины возведёт, то Виктомск должен будет оправдать возложенные на него ожидания, – Мясник поправил воротник и закинул ногу на ногу.

Ну бестолочь бесхребетная! Мещерский им наобещал уже выше крыши. Небось титулы на пиджаки примеряют, стервятники!

– Наше дело сейчас оказывать поддержку, независимо от окончательного исхода, – сказал Прокофий.

– Ага, поддержку! Это называется пресмыкаться и вовремя жопу лизать!

– Почему сразу?..

– А если с королём у Мещерского не получится?! А?! Чего ты побелел?! Валидолу принести?!

– Вали…, что?!

– Завали, Прокофий! Если сейчас армия короля узнает о преступлении против короля, они тут всех без разбора прикончат. И вас в том числе, потому что сидели и потворствовали.

Испугались. Переглянулись. Зашевелились.

– Не узна́ют они! – осмелел Прокофий. – Господин Мещерский об этом позаботится!

– И как он, по-твоему, зомби-короля за настоящего выдаст?! А?! Его же любой ребёнок спалит на раз два!

– Ну…

– Гну!

Прокофий порыскал по карманам и достал трубку. Мясник огляделся в поисках стакана.

– Издали покажут, – сказала Ростопчина.

– А?!

– Если близко покажут, то заметят. Но кто короля вблизи видит, если он сам того не захочет? С балкона и такого примут.

Ростопчина скрестила руки на груди и уставилась на меня.

– Вы то куда лезете, госпожа Ростопчина?! Тоже на их стороне?!

– Я на стороне здравого смысла.

– Ага. Это у вас хорошо получается.

– А у тебя хорошо получается только языком чесать. Вот и сейчас… Что толку от твоей болтовни?!

– Ну вы даёте, госпожа Ростопчина! Да тут любой второклассник понимает, что делать нужно!

Я взял тумбочку, согнал Прокофия с кровати и поставил сверху. Взобрался на горку и оказался на уровне окошка. Посмотрел вниз.

Облом. Под окном стояли четверо стражников и смотрели прямо на меня.

– Хе-хе! – гоготнул Прокофий. – Переоцениваешь ты себя, Глинский!

– Хе-хе. Заткнись!

Обложили сволочи. Дементий сказал, что зелье должно настояться в течение двадцати минут. По моим прикидкам осталось около десяти. Но сколько сейчас времени? Часов десять… Надеюсь, всё идёт по плану.

– Короче, так! – крикнул я и встал в центре комнаты. – Поскольку господин Мещерский временно ёбн*лся на голову, я предлагаю провести голосование господ Виктомска без него!

– Какое ещё голосование?!

– Я Максимилиан Глинский от лица семьи Глинских предлагаю признать Мещерского преступником, снять с него обязанности главы Виктомска и помешать ему внедрить свой коварный план!

– Что ты такое говоришь, Глинский, это же…

– Поэтому! Предлагаю голосовать! Кто за то, чтобы мы сейчас разбили окно и бросились в атаку на охранников, что стоят под окном! Скорее всего, выживут не все, – я долго посмотрел на Прокофия. – Но что только не сделаешь ради будущего своего народа. Да?! Голосуем! Я – за! – я поднял руку.

– Я категорически против! – вскочил Прокофий и уставился на Мясника.

– Я тоже против! Это же абсурд!

Мы посмотрели на Ростопчину.

– Воздержусь! – сказала она и отвернулся к стене.

– Выбор сделан! Ваше голосование принято и будет использовано против вас в суде!

– Чего?! – насупился Прокофий. – Каком ещё суде?! Падай на колени и моли пощады у господина Мещерского, ибо…

За окном послышался грохот. Зазвенел металл, поднялись крики, но быстро стихли. Теперь из-за стены доносился лишь шёпот, а вскоре в окне показалась улыбающаяся морда Архипа. Торцом пистолета он выбил окно:

– Добрый вечер, господин Глинский!

– Помогите! – заревел Прокофий и кинулся к двери.

Но я предусмотрительно накинул ему на шею бельевую верёвку и затянул.

Следующим к двери ломанулся Мясник, но у меня в руке оказался чугунный утюг на углях. Я выбил гонг Мяснику в висок, и тот сложился на полу.

Архип достал из рамы осколки, выкинул на улицу и залез в комнату. Мы обнялись. Было не очень удобно, учитывая, что я держал хрипящего Прокофия на бельевой верёвке. Но что поделать?

– Уходим?! – спросил Архип.

– Скоро патруль на второй круг зайдёт, – добавил появившийся окне Конфуз.

План сработал. Крис с пацанами обнесли дом Мясника. Мещерский отправил туда часть своих людей, включая Самсона, и этим воспользовался Конфуз. Правая рука бывшего Мясника не стал мириться с новыми устоями, вот и решил мне помочь. Мне, правда, это стоило последнего рюкзака с наличкой, но результат налицо. Конфуз и его люди вызволили из темницы Архипа и…

– А Седой где?

– Тут я! – донеслось с улицы. – Не полезу! Спина болит!

– Ясно. Вы появились как раз вовремя!

– Убить тебя хотели? – с тревогой в голосе спросил Архип.

– Да нет! – я махнул рукой. – Я тут голосование устроил, речь толкнул, к суду всех приставил. Потом Прокофий, – я пережал верёвку посильнее, тот крякнул. – Пугать меня начал… И тут вы появляетесь! Всё чётко по таймингам сошлось! Бац, я уже на коне! Типо, я вас предупреждал, чмошники. Не верили?! Вот, выкусите! А если бы вы вовремя ни появились, стоял бы ещё пять минут, неловкую паузу выдерживал.

– Понятно. Уходим?!

– Не-а, – я помотал головой. – Пойдём короля спасать!

– Да ладно?!

– Сам в шоке, – я пожал плечами. – Думал забрать награбленное из дома Мясника, да рвануть в кругосветку.

Мы посмотрели на валяющегося без сознания Мясника.

– И?

– Совесть мучает.

– Ничего себе.

– Ага.

– Ну чего вы решили?! – крикнул Конфуз. – Если уходить, то прямо сейчас!

За стеной раздались крики, Конфуз повернул голову, потом снова посмотрел на нас:

– А нет, уже поздно!

Он скрылся из окна. Я взбежал на тумбочку. Конфуз и его ребята сошлись в драке с прибывшим патрулём. Седой сидел на траве и тяжело дышал.

– Эй!

– Чего тебе?!

– Задание для тебя есть!

– Ещё чего!

– От этого жизнь короля зависит!

– И чего делать надо?

– Беги в казармы и скажи королевской гвардии, что короля убить хотят!

– Самого лучшего бегуна нашёл! – Седой плюнул и приложил руки к груди.

– Я бы Криса послал, но его нет.

Седой поднялся, хрустнул спиной, посмотрел на меня и резко сиганул в темноту. Остался ещё порох в пороховницах.

Архип, пока я на тумбе стоял, окончательно Прокофия усыпил и сложил их вместе с Мясником под кровать, чтобы не мешались. На Ростопчину посмотрел, но я его отговорил. Она воздержалась во время голосования. С ней потом будет вопросы решать.

За дверью в главный зал было довольно тихо. Я подошёл и посмотрел в замочную скважину. Почти ничего не изменилось. Мещерский сидел и смотрел в стол, Дементий поглядывал в котелок, а вот король поменялся. Побледнел, в глазах болотная муть появилась. Харв почти целиком когти в черепушку ему засунул. Ещё немного и откроет, чтобы на мозги взглянуть. А мозгов-то там негусто, раз король на такую разводку детскую попался. Ну да ладно, спасать надо.

Я незаметно толкнул дверь. Заперто. Конечно, заперто. За мной же закрыли. Я толкнул сильнее. Выглядит надёжно. Даже Архип с одного удара не выбьет. И это рушит все планы. Если начнём в дверь ломиться, харв своих безголовых отпрысков к нам направит, и фиг мы через них пробьёмся. Нужно попасть в зал мгновенно, быстро, как ураган. Прикончить Мещерского. Тогда, может, что-то и получится.

– Как же мы туда незаметно попадём? – спросил Архип и тоже аккуратно толкнул дверь. – Крепкая.

– Есть у меня один план.

– Какой?

– Доставай пистолет!

Глава 38. Охеренный план ​

В глазах Архипа я видел толику недоверия. Интересно, почему это? Может быть, потому что…

– В смысле стрелять?! – Архип нахмурился.

– Стреляй-стреляй!

Ростопчина стояла в стороне и смотрела на меня с открытым ртом. Архип стоял впереди, крутил в руке пистолет и поглядывал на Ростопчину.

– Вот прямо сюда! – я показал пальцем в живот.

– Мде…

Ну а что делать? Оставалось пять минут, не больше. Через дубовую дверь из комнаты прислуги нам не пробиться, а искать другой ход – нету времени. Вот и приходилось идти на крайние меры.

Моя способность с исчезновением конечностей в дыму прокачалась, но недостаточно. Я мог скрыть, руку, ногу, бок. Иногда, если сильно постараться, растворить и парочку конечностей. Но для этого требовалось слишком много сил, да и получалось всего на секунду. А тут нужно было проскочить целиком.

– Тут боевой патрон, – сказал Архип и заглянул в дуло.

– Всё верно! – подтвердил я и улыбнулся.

Архип ещё больше насторожился. Ему улыбающийся смертник – не казался крутым планом. А я был более-менее уверен. Не на сто процентов, но с Самсоном же сработало! Как всегда и бывает, когда человек к самому краю подходит, весь его потенциал раскрывается.

Помню, как от сторожа в детстве убегал. Двухметровые заборы, как пеньки, перепрыгивал. Так страшно было, что чуть не взлетел. И тут расчёт был такой же.

Ведь я почему тогда до молекул разобрался? Потому что Самсон чуть меня ни прикончил. Ещё немного, и всё – кирдык. Вот способность и включилась на полную. Ограничители снялись.

– И что дальше? – спросил Архип.

– Дальше по ситуации будем смотреть, – сказал я. – Давай быстрее! Времени не осталось!

Архип поднял ствол, закрыл глаза, спустил курок.

Раздался выстрел. Я задействовал силу и…

– Бл*ть!

В боку прожгло, куртку потрепало, кровь течёт. Архип смотрит с выпученными глазами.

Ноги подкосились, я к двери прижался.

– Ё-моё… Сейчас помогу, – сказал Архип и ко мне подался.

– Стоять! Перезаряжай!

– А?!

– Перезаряжай, быстрее!

Архип совсем побледнел, на Ростопчину посмотрел, а та пальцем у виска покрутила и подальше отошла. Архип перезарядил.

– И что?

– Не смертельно это! Суперсилу такой шнягой не взять!

– Ничего не понял.

– В голову стреляй!

– Господин Глинский, да я же…

– Стреляй, говорю!

– Это и есть ваш план?! – у Архипа уже и слёзы на глазах навернулись.

– Ага.

– Охренный план.

– Какой есть.

– Может, я вам пистолет дам, и вы сами застрелитесь?

– Нет времени, – я прикусил губу. – Стреляй. Только точно в голову прицелься! Быстрее!

Ну Архип и пальнул…

Из дула плюнул огонь, пуля полетела… И мозги у меня по двери разлетелись.

«Вот же дебильную смерть придумал» – подумал я. А потом понял, что думать могу. Значит, жив ещё! И это не мозги мои по двери разлетелись, а голова. И с дымком…

Только и успел я застывшие морды Архипа с Ростопчиной рассмотреть, а затем скользнул ветром в щель и оказался в зале. Толкнулся к Мещерскому. Хотел впритык к нему подлететь, но силы закончились быстрее. Вернулся в тело в трёх метрах от него. Ломанулся к столу, схватил нож, занёс и ударил.

Харв заметил меня раньше, а ещё Дементий заскрипел, как антресоль. Безголовые дёрнулись, лапы потянули. Но я успел. Воткнул нож, прежде чем четыре лапы прибили меня к столу.

– Подохни, урод! – крикнул я свой победный клич.

Присмотрелся… Ошибочка вышла. В плечо попал. Мазила, блин…

Мещерский крикнул и с места вскочил, Дементий перекрестился, а королю хоть бы хны. Сидит с открытыми глазами, мультики смотрит.

– Нужно было тебя всё-таки сразу прикончить, – сказал Мещерский и вытащил из плеча нож. – Такие надежды я на тебя возлагал. Одно время ты даже Румянцева в прожигании жизни обогнал, а потом… Любовь к народу. Тьфу! Ну вот теперь и посмотришь, что я с народом твоим сделаю. Сейчас короля обратим, и я лично прикажу весь твой квартал харву скормить. Назло тебе! Так что проживи ещё лишние две минуты. И осознай, что из-за тебя они все умрут!

Я попробовал ломануться и пнуть мещерского ногой. Не вышло. Безголовики крепко прижали.

– Бу-бу-бу!

И сказать, что он какашка бегемота, тоже не вышло. Безголовик лапу мне на голову положил, придавил к столешнице. Ну хоть пальцы левой руки были свободны. И я кое-как выкрутил ему фак. Получай, гнида!

– Всё! – крикнул Дементий, глядя на последние крупицы песочных часов.

Ещё раз перемешал зелье, добавил серого порошка. Видать, Мещерский поперчёнее любил. Разлил по кружкам. Кружка короля поднялась в воздух, подлетела к харву. Король послушно взял её и выпил.

Мещерский на секунду скорчился. Моргнул. Показалась ему, что дым какой-то над столом витает. Потом всё исчезло. Он взял кружку и без лишних слов выпил.

– Ну как, спросил Дементий? – заглядывая Мещерскому в глаза. – Чувствуете второго?

– Кажется, – пробормотал Мещерский и заткнулся.

Хрен знает, что он там чувствовал. Пику в жопе, наверное. Потому что накрыло его знатно. На троне откинулся, побелел, пена изо рта пошла.

– Да как же так?!

Вскрикнул Дементий, схватил кружку Мещерского и заглянул внутрь. И что же он там увидел, старый маразматик? Вместо серой жижи, внутри бултыхалась жижа, розовая! А кто это сделал? Дайте-ка я угадаю!

Дементий на меня уставился, рот открыл, зубы его злотые задрожали и чуть от вибрации не выпали. Понял всё, поганка.

Да-да-да. Левая рука-то у меня под столом осталась. И в последние минуты жизни я решил не достоинство своё теребить, а пакость Мещерскому учудить. Просунул сквозь стол и вылил пузырёк с зельем возвращения в кружку Мещерскому. Я даже не знал – обманул меня старый хрыч или нет. Но будь что будет.

Хотя теперь, глядя, как корёжит Мещерского, и как поднимается давление до трёхсот у Дементия, я понял, что внутри всё-таки не просто марганцовка была. Зелье, значит. Но как оно подействует с абракадаброй Дементия? Вопрос.

Мещерский вдруг выпрямился, расправил плечи и расставил в стороны руки. Ну точно дирижёр готовился отдать первую команду оркестру.

Мы замерли. Смотрим. Ждём… Что же он сейчас делать будет?! И тут он… Как давай со всей силы головой об стол хреначиться. Бам! Бам! Бам! Раз десять или двенадцать! Потом на спинку трона откинулся, улыбнулся мне беззубой окровавленной харей и… подох.

Харв дёрнулся, головами стал вертеть. Прошивка от Мещерского слетела, вот он и не понимал – чего происходит.

– Всех убьёт…, – прошептал Дементий.

И тут все морды у харва озлобились, глаза выпучили, слюни пустили. Стоп-слово только Мещерский знал. Вот харв кукухой и поехал. Сейчас всех обезглавит и насильно подсадит к себе.

Позади громыхнула дверь. Архип таки выбил её с третьего раза. Вскинул пистолет и продырявил одного безголового, а второго проткнул мечом.

Я уж было подумал: «Куда он один на харва попёрся…». Но не тут-то было. Из-за спины его выскочил Конфуз с ребятами. Пальбу открыли. Не успел я и моргнуть, как харву пять или шесть голов отселили. Монстр завизжал. Тело, которое меня держало, обмякло.

Харв из головы короля лапу достал. Ваше величество на стол упал, через пару секунд заморгал. Живой!

Вторая дверь, что вела в коридор, вылетела, будто под неё бомбу заложили. В зал ворвалась королевская гвардия. И где-то среди мелькающих железных пластин я различил мелкого Криса. Во даёт!

И тут харв лапу над королём занёс. Понял, животина, что конец ему. Решил ближайшего человека за компанию прикончить.

Я толкнулся ногами от пола, поочерёдно превратил ноги в дым, кувыркнулся на столешнице, вытащил из ножен мёртвого Мещерского саблю и ударил харву под головы.

Сабля оказалась острая как бритва. И даже ещё острее. Заколдованная, что ли? Прошла через плоть монстра, будто по маслу.

Пришлось с ногами на короля встать и по плечам потоптаться, чтобы до отступающего харва дотянуться. Но чего не сделаешь ради спасения.

В пять ударов я накромсал монстра на куски. Харв рухнул на землю горкой непонятных голов и конечностей. И под ногами у нас растеклась здоровенная чёрная лужа крови.

Солдаты добили безголовых. Хотя они и так почти все без интернета остались. Как роботы пылесосы по стенкам ползали, станцию искали. Ходячие мишени. Даже Крис одного посёк.

Потоптавшись по королевскому плащу, я забрался обратно на стол, а затем вернулся в кресло. Дыра в боку кровоточила. Но ничего серьёзного. Мещерский так же считал, сидел и улыбался беззубой улыбкой, глядя на меня.

– Фу, блин! – я откупорил ближайшую бутылку и наполнил бокал.

Давно не пил, но сейчас без этого никак. Головой поехать можно.

Солдаты короля окружили, трупы к стенкам оттащили. Спрашивают, заботятся, лекарь прибежал. Дементий по тихой грусти к окошку подался, но Архип его притормозил. Я сижу и улыбаюсь. Неужели всё хорошо закончилось?

Даже лучше, чем хорошо. Я жизнь королю спас! Считай дважды! Сейчас мне небось полагается… Да что мне только не полагается!

Нужно хорошенько подумать, чтобы, когда спрашивать будут, фигню не ляпнуть. Вроде: мушкет золотой или сони плейстейшен пять! Не-а. Тут нужно не прогадать! Полцарства и полсотни молоденьких. Вот это я понимаю! Титул ещё! Можно и корону… ну такую полу королевскую. Земли, грамоты…

– Этого арестовать! – крикнул король.

Жаль. Ведь мы могли Дементия в своих целях использовать. Придётся потом у короля просить, чтобы… СТОП! ЧТО?!

Смотрю я на короля, а его испачканный в соусе палец в меня тычет!

– Как арестовать?!

– За неподобающее поведение и оскорбление его величества!

– Алё?! Я вам жизнь спас, величество, блин!

– Жизнь мне спасли бравые солдаты! – он помотал головой. – Другого не помню! Арестовать!

– Да ладно?! Чел, ты… Да ты бы сейчас, как зомби в короне ходил, если бы не я!

Договорить мне не дали. Железнотелые обошли с двух сторон, схватили под мышки и повели в темницу. А уже в коридоре я услышал последнее:

– Сейчас порядок наведём, а этого на рассвете казним!

– Заеб*сь…

Глава 39. По заслугам

Я уж думал, что меня, как политзаключённого, хоть в камеру с улучшенными условиями посадят. Ну с видом на море, горничными… Ага, конечно.

Отвели меня в обычную темницу. Камеры пять на пять метров без окон. Темно, холодно, сыро. Из мебели внутри… пол. Да, только пол! Хочешь лежи, хочешь сиди, хочешь акробатикой занимайся. А отделялись камеры от общего прохода металлическими решётками, которые запирались на огромный ключ.

Темница находилась прямо в башне Мещерского. Ещё бы. После того, что этот придурок натворил, от него можно было ждать чего угодно. Биолаборатории, армию муравьёв-мутантов или малюсенькое логово ручных вампиров.

Шум над головой я слышал до поздней ночи. Сначала стражники взад-вперёд носились, кричали, из мушкетов палили. Кого-то добивали и резали. А потом ещё полночи вдали слышался рёв Самсона.

Викинг так и остался предан своему господину-фанатику. Рубился с королевской гвардией до последнего вздоха. Кричал и кричал и кричал… А потом – фиг знает. Может, в горле запершило, водички никто не поднёс, вот и закололи к херам. Часа в четыре последний рёв я слышал, потом всё – тишина. Кончились Мещерские.

Ну и от поведения короля я, конечно, в шоке. Не просто так его Мещерский ненавидел. Ведь реально человек-говно оказался. Ему чуть голову не вскрыли и мочи харвовской внутрь не налили, а он…

Оскорбление его величества! Да какое ты величество? Балбес и ЧСВшник херов! Ну, тыкнул я ему пару раз, придурком обозвал, по плащу походил… Так ведь, жизнь спас! А он что?! Вместо полцарства и небольшого такого уютного гаремчика персон на двадцать-тридцать… Казнить на рассвете!

Впрочем, не только от закидонов короля я офигевал, сидя в темнице. Было кое-что в сто раз более сумасшедшее… Кто бы мог оказаться со мной рядом… Внимание… Мещерский!

Да. Тот самый дирижёр, который закончил своё выступление на этой планете десятикратным залпом собственной башки об дубовый стол, находился со мной в камере.

Как?! Мне бы самому понять.

Полчаса я ходил и в темноте камеры по углам шкрябал. Пытался отловить гадину и придушить до конца. В проходе смотрел, охрану звал, а он всё пизд*т и пиз*ит где-то из-за угла… И только потом до меня дошло…

Не из-за угла – в голове у меня!

– Ну что, Глинский получил по заслугам?! Народу помог, короля спас! Всё правильно сделал?! И где ты теперь?!

Сначала я думал, что, со страху с ума сошёл, а потом про зелье вспомнил. Походу перемешалось всё. Дементий придумал зелье подчинения харва, одну кружку Мещерскому дал, вторую – королю. А я в кружку к Мещерскому зелье возвращения добавил.

Смешалось всё и получилось, что Мещерский вроде как возвращался, но возвращаться ему было некуда, а потому он просто умер и вместо того, чтобы подчинить себе харва, подчинился мне, потому что зелье возвращения для меня было сварено.

Ну нафиг короче! Если учесть, что там и сам Дементий всё плюс-минус приблизительно знал, то разобраться в этой абракадабре – нереально.

Но факт отсевался фактом. Мерзкий голосок Мещерского сидел у меня в голове и злорадно пиз*ел.

– Казнят тебя, Глинский! За все твои старания повесят или голову отрубят! Сидел бы тихо, делал, что я говорю – и всё было бы у тебя отлично. А ты справедливости и счастья для всех захотел? Ну так вот оно – твоё счастье. Темница и последние часы перед смертью! Аха-ха-ха-ха!

И ведь главное уши не заткнёшь. Изнутри болтает, страус ободранный. Я хотел сесть, мозгами пораскинуть, о жизни своей вспомнить, флешбеки словить, а он: «бу-бу-бу!», «бу-бу-бу!».

Привык к его болтовне только часам к пяти. Заснул. И проспал до обеда. Проснулся, выпил кофе, сделал зарядку, сходил на завтрак, потом массаж... Ага, джакузи и спа.

Поспать дали всего полтора часа, подняли, потащили на площадь. Там уже народ шумел. И не спится придуркам. Семь утра, а все уже на ногах.

Да и король, конечно, в очередной раз доказал, что с мозгами у него всё плохо. Ну кто такое шоу поутру закатывает?! Прайм-тайм – часов двадцать. Когда все с работы придут, пиво откроют, на диваны усядутся пред телеком... ну в смысле на площади выйдут. Тогда просмотров соберёшь – мама не горюй!

Хотя и так немало собралось. Тоже можно понять. Захочешь финал чемпионата мира посмотреть и в пять утра встанешь, и с работы отпросишься.

Повели меня, значит, через толпу. Вижу в руках у людей помидоры. То ли народ не проснулся ещё, то ли стражу испугались запачкать, но до помоста я добрался чистеньким. Ну как чистеньким. Весь в кровище харва, остатках еды с королевского стола, с дыркой в боку. Но без помидоров!

На отдельной возвышенности король сидел, рядом с ним – рыцари, а за спиной Мясник с Прокофием трутся. Вот ведь черти, а! Всю эту кашу сами заварили, а теперь из первых рядов смотрят, как меня невиновного казнят!

Какой-то балбес в рясе с небоскрёбом на голове речь толкает:

– Мы собрались сегодня…

Бла-бла-бла…

– Поручением его величества лишить Глинского Максимилиана статуса владельца земель Виктомска…

Бла-бла-бла…

– …подозревается в заговоре с целью убийства короля…

Я, что ли?!

– Эй, вы совсем берега попутали?! Я же своими руками!.. Ауч!

Палач ткнул меня в бок алебардой.

– …простолюдин Глинский Максимилиан приговаривается к смерти через отрубание головы!

Тамада речь закончил и посмотрел на толпу. Народ вспышку профукал, забыли похлопать. Не проснулись ещё.

Палач стоит, рукоятку алебарды наяривает, маску напялил. Тоже мне, зорро хренов. Я ему в глаза посмотрел, а он отвернулся.

– Чего глаза отводишь?!

– Тихо!

Ха! Ещё и голос поменял. Ну идиот. Все и так знают, что это кочегар из доков. По будням уголёк в печи подкидывает, а по выходным головы рубит.

– Я знаю, что это ты, Борис!

– Не я.

– Ты, ты!

Палач чуть отошёл и маску поправил. Глазки забегали.

– Ничего не знаю!

– Не советую я тебе голову мою рубить! Я же великий мафиози и заговорщик, который покусился на самого короля. Мои люди повсюду. Они к тебе в доки уже завтра придут и алебарду твою по самую рукоятку в задницу затолкают.

Сбоку подскочил стражник короля, схватил меня за шиворот и положил на колодку:

– Замолчи!

Не сработало. Хотя вот ручки у Бориса-палача затряслись. Впрочем, задним умом я подумал, что палача из себя лучше не выводить. А вдруг мимо рубанёт? Или не с первого раза отрубит? Буду лежать со сплюснутой или наполовину отрубленной головой… О боже!

– Я пошутил Борька! Не переживай! Всё путём!

– А?!

– Руби, говорю, на здоровье! Любви, удачи и всех благ тебе в жизни, дорого́й!

– Спасибо, – пробормотал тот и улыбнулся. – Вам тоже.

– Мне уже не надо.

Палач пожал плечам. Сожалеет. Эх… хороший человек…

Поставили меня, значит, в позу буквы «Г». Стою, смотрю. Красота-а-а-а… В первом ряду все мои: Архип, Крис, Седой, Конфуз. Значит, никого, кроме меня, не схватили. Это хорошо.

Тут Архип достаёт пистолет и дулом к голове прикладывает. Мол: «давай я тебе в башку шмальну!».

Ишь какой добрый!

Нет, понятно, что он фокус с дымом хотел повторить. Но куда мне прятаться?! Некуда. Помост снизу пустой, канализационных люков нету. Если и улечу, то на пару метров, а вокруг площадь. Достанут и обратно заведут. Да и рану в боку. Плоховато мне за ночь стало.

– ПРИКАЗЫВАЮ КАЗНИТЬ! – прокричал король и голову задрал.

Вот же бестолковый… Сейчас Прокофий с Мясником его убедят, что это они ему жизнь спасли. Там необязательно, чтобы поступки со словами сходились. Правда для короля – это любые слова, но главное, чтобы через слово задницу лизали.

– Вот и настал твой час, уродец! Ах-ха-ха-ха! – прокричал в голове Мещерский.

Борька смахнул слезу, занёс алебарду… И тут помидор ему в ухо – ху*к!

– Эй!

Он скинул остатки, повторил упражнение. Ещё один – бам! Прямо в глаз!

А потом, как полетят…

Народ всколыхнулся и давай помидоры швырять. Орут, ногами топают, кричат… Я ничего разобрать не могу, у меня в башке Мещерский ржёт:

– Ах-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Сквозь его гогот прорываются отдельные возгласы народа:

– …Глинский!... помиловать! …спас нас! …самый честный человек! …худо без него!

Мещерский вдруг притих, а на площади повисло громогласное:

– ГЛИН-СКИЙ! ГЛИН-СКИЙ! ГЛИН-СКИЙ! ГЛИН-СКИЙ!

– Да как же это…, – пробормотал голос в голове.

А я и сам не знаю. Вот они стоят все озлобленные, на короля кричат, ногами топают, помидоры кидают. Из-за меня, что ли?

– Руби! – приказывает рыцарь.

Палач голову почесал и бросил алебарду на землю:

– Не буду! Господин Глинский – хороший человек!

– Тогда я сам!

Рыцарь подскочил, алебарду схватил, занёс… Я смотрю, а народ с катушек съехал. Как в войне миров, где зомби по стене друг другу по головам взбирались, чтобы мозгов человеческих отведать. Так и передо мной. Людская волна буквально вплыла на помост и смыла нафиг рыцаря. Я только и видел его прощальный блеск в море людей.

Как бы ни заигрались… Ни сожрали…

– Нарушение приказа короля! – кричит тамада. – Зреет бунт! Рыцари! Приказываю!..

Король тамаду за ворот одёрнул и к себе подтянул. То-то же! Ссыкотно стало! Десятки тысяч людей до такой степени раскачались, что сейчас не только рыцарей, но и короля разденут!

Помост обступили, всех рыцарей пинками отогнали, самые борзые крестьяне на короля попёрли. Стоят, хлопают, топают, «Глинский» скандируют!

Меня из плахи достали, поставили, обтёрли, на руки подняли. Давай кидать. Ну я летаю вверх-вниз, ржу, из раны в боку хлещет кровь. Да и фиг с ней. Потерпим ради такого.

Король побледнел, испугался, на ухо тамаде что-то прошептал.

– Король решил отложить казнь! – крикнул тамада.

И дальше начал бухтеть. Король то, король сё… Будто они там что-то решали. Лохи цацками обвешенные.

Прямо в эту минуту я праздновал свой триумф, а народ праздновал свой! Может быть, впервые их слово что-то значило!

Решили они, короче, казнь до дальнейших разбирательств отложить. Апелляции, свидетели и прочая шляпа… Заднюю дали.

Опустили меня. Рядом все мои стоят, под руки держат, Архип пистолет на рожи наставляет, чтобы народ на меня сильно не пёрся. Крис в ногу вцепился, Седой палача обнял и плачут вместе. Внизу красотка Влада стоит, платочком мне машет. Король по-быстрому сваливает и губы кусает, а Мясник с Прокофием смотрят на меня и штаны со страху мочат.

– Да как же так?! – звучит голос у меня в голове.

– А вот так, Мещерский! Отсосал?!