Текст книги "Застрянец (СИ)"

Автор книги: Артем Кочеровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 15. Сходка

На поляне рядом с башней копошились работяги. Шесть человек. Архип сказал, что лучше, чем эти, в городе не найти. Рельеф подровняли ещё на прошлой неделе и два дня как закладывали фундамент. Я сидел на стуле и курил, глядя, как мужики работают. Процесс, конечно, сложный. Вместо клея – глина с примесями, вместо пеноблоков – камни и кирпичи.

Местный архитектор Извольский составил проект. Я замахнулся на грандиозную виллу с витражными окнами, балконами и всё такое, но этот гад поумерил мой пыл. Он, видите ли, рассчитывал силы, прочности, возможности материалов. Ну, короче, не все мои фантазии суждено было исполнить с теми технологиями, что у них имелись. Тем не менее пожертвовали мы не многим.

В остальном дом должен был вырасти офигенным. Просторный, с множеством комнат, ваннами, саунами и далее по списку. А ещё дом будет одноэтажным, а то таскаться по этой башне с этажа на этаж порядком затрахало. Дементий следил за тем, чтобы на стройку вовремя подвозили камни и другие материалы. Архип уехал по делам.

Бобу и Грифеля мы похоронили на кладбище за городскими воротами. Прошло две недели, а Биба всё никак не отошёл от гибели друга. Плотно сидел на стакане. Я и сам со стаканом был дружен, но это другое дело. Если мне нужно было сделать что-то важное, например, решить дела по стройке или озаботиться поставками вина, то я встану и сделаю. Биба же напивался как свинья и ползал по улице, пуская слюни. Я намекнул Архипу, что нужно подыскивать замену.

С Ростопчиной всё получилось шито-крыто. Торговое судно, которое она нам выделила, мы немного подпалили, но это ерунда. Главное – пиратов на кук посадили и навели порядок в море.

Когда мы прибыли в доки и привезли пленных, тётка долго ходила с задранным носом и изображала крутую. Но потом всё-таки растаяла. Кинулась меня благодарить, чаем угощать. Ну, короче, будь она в моём вкусе, то… Нет, не в моём.

От чая я любезно отказался, а вот поговорить было о чём. Ростопчина посчитала, что убытки от пиратов покроют затраты на премирование. Пообещала отблагодарить рыбаков из моего района. Здорово, но у меня план был поинтереснее. Зря я, что ли, жопой своей рисковал?

Договорились так: если рыбаки хорошо работают, то она платит им премию. Но не отдаёт деньги на руки, а передаёт мне, и эту надбавку регулирую я. Очень удачно получилось. Прямой инструмент для управления народом, плюс дополнительный заработок. Рыбаков много, а потому и лишних деньжат оставалось немало. Нет, я не жлоб! Просто дом нужно было строить. Он же денег сосёт – ого-го! В башне жить больше не вариант. Птичка выросла из старого гнезда. Расправила крылья.

Да и не только по стройке расходы появились. Ещё шестеро ртов прибавилось. Оскала, предателя херова, я Ростопчиной отдал. Даже и не знаю, что она с ним сделала. Живой ли? А вот кодлу его, я себе подобрал. Сражались друг против друга, поубивали друзей, но ведь и те и другие – наёмники. Не за идею саблями машем, а за бабки.

Оставшись без босса, те растерялись. Чего делать? Рыбаками идти? Не возьмут. И тут я. Стройсь! Смирно! По порядку рассчитайсь! Налево! За мной, шагом марш!

Очень удачная инвестиция. Платил им на порядок меньше, чем своим. Зато армия разрослась до десяти человек, включая меня. Себя бы я, кстати, с удовольствием исключил из отряда. Не очень-то по статусу положено. Хотя получается. Отправь я этих оболтусов одних в море. И что? Увёл бы Оскал торговый корабль, а людишек моих – за борт. Так что, пока армией из пятидесяти голов не обзаведусь, придётся самому участвовать. К тому же деньги. Чем больше их становится, тем больше расходы. То, что раньше за неделю с Румянцевым просаживал, теперь отдаю нахлебникам. Если бы не рыбацкие бабки – всё. Раздели бы до трусов. Пока живём.

С Мясником тоже дела наладились. Вопрос не решился, но остыл. Выборы никакие мы не проводили. Архип с мужиками сгоняли к нему на стрелку и все популярно объяснили. Мясниковских оказалось почти в два раза больше, чем наших, но те с ножами и топорами, а мои – с мушкетами. Мясник посчитал, что силы примерно равны. Договорились, что всё остаётся как есть, но Мясник сделал уступку. Армия моих подзаборных алкашей теперь могла ходить по его кварталам. В конце концов, мне одному оно надо? О его же безопасности беспокоюсь.

В группу на территории Мясника поставили лучшие кадры. Считай, идеальных людей. Безупречных в мире пьянства и попрошайничества. Эти были с зубами, в ботинках и временами что-то помнили. Короче, настоящие изумруды, среди своих коллег. Высший эшелон.

И как у Раисы хватало терпения с ними общаться? Не знаю. Временами она узнавала у них, что творится в кварталах Мясника. О чём говорят, что замышляют.

Раиса, кстати, окончательно прекратила торговлю влажными местами. Талант отыскался там, где его не искали. В голове, но не через рот. Девчонка отлично читала и организовывала людей. Вдобавок у неё имелся очень специфический опыт общения с маргинальным элементом. Вот она и взяла на себя обязанности управлять моим алкопатрулем. Позже я добавил ей и работу с Ростопчиной. Раиса делила премии между рыбаками, а «неиспользованное» послушно складывала в портфель на четвёртом этаже башни. Портфель быстро заполнился. Пришлось потратиться на второй. А потом – ещё один.

Похищения в моём квартале прекратились. Ни одного за последние три недели. Это ли не результат? План с ночным патрулём работал. Жиза пёрла в гору, и я начал задумываться о расширении влияния.

Кварталы Глинского были самыми малыми по площади среди всех господ. Треть города во власти у Мещерского. Приличный кусок за рекой, граничащий с Мещерским, – у Прокопия, про которого никто ничего не знал. Примерно одинаковые земли у Ростопчиной и Румянцева. А Глинский? Лох, что ли?

Мой кусочек был в три раза меньше, чем у Румянцева, а ведь размер во многом определяет и степень влияния. Вот захочу я арену для гладиаторских боёв построить. Во-первых – негде, еле кусочек земли для своего нового поместья нашёл, а во-вторых – хер позволят. Всё-таки не каменный век. Мораль и бла-бла-бла. Или публичный дом, например. Глядя, как с делами справляется Раиса, я подумывал и о том. Ночные бабочки так и так работают. Почему бы не перевести бизнес в легальное русло? Им комфорт и охрана, мне – лишняя копейка. Так ведь наедут Мещерские и прочие.

На стройке нарисовался Архип:

– Всё готово.

– Отлично, – я затушил сигару в пепельницу. – Эй, оболтусы! – крикнул работягам. – Вернусь, проверю, как вы тут работали!

– Может, человека оставить? – спросил Архип.

– Конечно, блин, оставить, Архипушка! Ты думаешь, я этим оболтусам буду на слово верить? Пускай, вон Биба тут сидит и записывает, сколько времени они курили. Вычтем из зарплаты! Поехали!

… … …

Портной расхаживал вокруг и довольно потирал ладони:

– Ну как вам, господин Глинский?

В зеркале отражался уже не тот мальчуган, который чуть отцовское наследство не просрал. Оборванец с мечом. Нет. Теперь из зеркала на меня смотрел крутой дядя. В чёрной рубашке, чёрном пиджаке и чёрных брюках. Белым пятном на мне был платок, торчащий из нагрудного кармана. Тёмный облик как будто подчёркивал мои способности. Как-никак я превращался в дым.

– Зачёт! – ответил я и кивнул Архипу.

Архип достал из кармана пачку купюр и передал портному.

– Рад, что вам понравилось. Заходите ещё!

– А остальное? – спросил я

– Вот, – Архип протянул пистолет.

Да, детка! Удлинённый, с утолщённым дулом и увеличенной убойной мощностью. Ручка из красного дерева и золочёный корпус. Другое дело.

– Вот в таком виде можно и на сходку. Поехали!

… … …

Мещерский встретил меня на первом этаже и повёл в зал, прихватив за руку:

– Как идут твои дела?

– Норм, а твои?

– Ага. Вот что я хотел сказать, пока мы не начали. Видишь ли, казна, которую мы пополняем налогами… Пришлось сильно потратиться на покупку железного рудника за Дубовым мысом. Есть определённый дефицит, и я пока не знаю, сможем ли мы обеспечить деньгами всех.

– Как? Денег нету?!

– Тише-тише!

– Стоп! Мне ваш хренов рудник и в помине не…

– Ну, посмотрим, как всё пройдёт, – Мещерский сжал мне плечо, отчего я чуть не вскрикнул и подтолкнул зал. – Будь, как дома!

Вот те, блин, и сходка! Целый месяц её ждал, а тут драсте. Денег нет, но вы держитесь! Чё я припёрся тогда?!

В зале за круглым столом сидели Ростопчина и Прокопий – бледный мужик с тёрочной доской морщин на лбу. Я сперва вообще подумал, что жмур за столом сидит, но потом он моргнул. Тут же был и Самсон – телохранитель Мещерского. Вот же падаль! Мне и, похоже, остальным не разрешил с телохранителями прийти, а своего оставил. И ствол не дали пронести. Зря только пятьдесят тысяч отвалил. Даже повыпендриваться на сходке не получилось. Я кивнул Ростопчиной, и та кивнула в ответ.

– Приветствую, – выдавил Прокопий.

– Здоров! – сказал я и сел.

Через две минуты пришёл Мещерский. Сел на самое козырное место и посмотрел на часы. Румянцев опаздывал. И я догадывался почему. Дела у нас с ним часто были схожими. Два варианта: либо Румянцев мчит на сход господ в карете и на ходу поправляет галстук; либо валяется облёванный в собственном доме, оплетённый голыми девками.

А нет, смотрите, пришёл!

Румянцев ворвался в зал, будто ураган:

– Где мой оружейник?! – взревел он и захлопнул дверь.

– Спокойнее!

– Я знаю, что он у тебя! – Румянцев ткнул пальцем в Мещерского и подошёл к столу. – Где он?!

– Сядь. Сейчас начнётся совет.

– Хватить трепаться! Где оружейник?!

– Сядь!

Стоя́щий возле стены Самсон фыркнул, и мы все обернулись на него. Кажется, он и не сделал ничего, но прозвучало страшно. Будто и не человек там стоял, а какой-то бизон. Пугающий рокот вырвался из его ноздрей. Стало не по себе. Румянцев замялся и грохнулся в кресло рядом со мной.

– Итак, – Мещерский прошёлся по нам глазами. – Я бы хотел начать с новости о покупке…

– Начни с моего оружейника! Клали мы на твой рудник! Денег от него всё равно не будет!

Мещерский раздражённо улыбнулся и выдержал паузу. Потом расправил, плечи, поправил тонкие очки на носу и посмотрел на Румянцева:

– Да. Твой оружейник у меня. И я не собирался это скрывать. Вопрос об этом стоял вторым на рассмотрении.

– Какой ещё, нахер, вопрос?! – Румянцев наклонился к столу.

– Ну, раз эта тема стоит сегодня более остро, – Мещерский держал себя в руках. – Давайте начнём с неё. До нас дошли све́дения, что ты заказал у оружейника сто мушкетов.

– Не твоё дело!

– Ты собираешь добровольцев и обучаешь их стрельбе. С кем ты собрался воевать?

– Ни твоего ума дело! Я беспокоюсь о своей безопасности!

На всякий пожарный я чуть отодвинулся от Румянцева. Красные глаза, перегар, злость. Как бы мой дружище буянить ни начал.

– Положим, это не лично моё дело. Ты прав, Румянцев. Но это касается всех нас, – Мещерский обвёл собравшихся руками. – Давайте решим и проголосуем. Хотим ли мы позволить Румянцеву создать у себя в кварталах вооружённую армию? Не боимся ли мы, что в один прекрасный день, обожравшись грибами, он направит её на нас?

– Пха-ха! – хохотнул Румянцев.

– Выношу вопрос на голосование, – официально сказал Мещерский и поднял руку. – Кто за то, чтобы временно отстранить оружейника от дел Румянцева?

Живой труп Прокопий тут же вскинул руку. С ним было всё понятно. Он – тень Мещерского. Ростопчина сложила руки на столе – воздержалась.

– Против! – крикнул Румянцев.

Все уставились на меня, а Мещерский чуть склонил голову.

Ах вот оно что? Вот к чему был тот разговор при встрече. Денег нет, но посмотрим как там пойдёт! Вот же хитрый сукин сын! Я посмотрел на Румянцева, тот уставился на меня. Пьяный, злой и такой родной.

Могу ли я предать друга ради каких-то?.. Ну почему сразу предать?! Просто действовать в общих интересах. Общество и всё такое. Вон, Мещерский правильную телегу толкнул: а вдруг Румянцев и вправду под грибами войнушку устроит?! Устроит, козлина, и меня не позовёт! Гы-гы! Деньги или дружба? Нет, это плохой вопрос. Дружба или безопасность людей? Вот этот – норм.

– Я – за! – я поднял руку.

– Конченые! – крикнул Румянцев и вскочил из-за стола. – Хер клал на вас, ублюдки!

Не успел Мещерский что-то сказать, как Румянцев выскочил из зала и хлопнул дверью. В молчаливом тупняке мы просидели несколько минут, а потом я вспомнил:

– Может, мы обсудим похищения людей в Виктомске? Если вдруг кто не знает, то пару недель назад я отрубил две головы…

– Продолжим! – крикнул Мещерский. – Возвращаемся к вопросу о покупке рудника. Сделка уже совершена, и мы рассчитываем в ближайшее время…

Полчаса мы слушали какую-то ересь про обустройство рудника. Планы на поставки в следующем году железа, планы на строительство литейного завода. Реальные проблемы Виктомска никого не интересовали. Похвастаться тем, что я отмудохал харва, мне тоже не дали. Да и вообще! Никого не интересовал монстр терроризирующий город?!

Слегка офигевший от происходящего я получил свой положенный портфель и свалил. Ну и хер с ними! Свои дела я решу сам. Главное, что увесистый портфельчик с налом при мне. А вот Румянцева, конечно, сто́ит навестить. Чего он там задумал? Нахера ему сто пехотинцев?

Глава 16. Средневековый СОБР

– Господин! – постучал в дверь Дементий.

– Чего тебе?

Старик просунул голову, а затем просочился весь:

– Не слишком ли много у нас людей? – спросил он. – Деньги могут закончиться.

– Не переживай, Дементий. Всё посчитано.

– Кем?

– Слушай, ты по делу пришёл или как?! – я отложил дневник в сторону.

– Что читаете?

– Вали отсюда!

– Может, чая принести?

– Чем бы в тебя запустить? – я подобрал с пола пустую бутылку и замахнулся. Дементий сбежал с лестницы.

Ты посмотри на него! И деньги его интересуют, и что я читаю. Отвлекает только. Я вернулся к дневнику.

То был рукописный дневник Минея Глинского – моего деда. Книженция красивая с чёрным переплётом и белыми листами. Про почерк деда такого не скажешь. По три раза в каждое слово вчитывался, чтобы хоть что-то понять. В дневнике Миней записывал случайные происшествия из жизни. Очень странный выбор, нужно сказать. На первых станицах пишет о наблюдениях поведения молодых солдат в бою, через месяц – черкает рецепт супа, а годом позже – описывает бёдра полюбившейся ему лекарши. Бабки на него не было!

Писал Миней нерегулярно. То каждый день строчил по несколько страниц, то пропадал на месяцы.

Пролистывая дневник через страницу, я с большего понял, о чём он. Про службу в королевской армии было немного. Хотя в армию у деда получалось. Мозги были. Назначили его одним из полководцев. Дальше была история про сражение за форт язычников. Та самая. Оказалось, что Глинский в этом бою познакомился с Мещерским – дедом нынешнего зануды. Вот они в два меча вместе со своими солдатами язычников и покарали. Ещё лет десять после этого служили, а потом ушли на покой. Сдружились и вместе подались в деревню Виктово. Взялись за дело и через пару десятков лет сделали из деревни теперешний город Виктомск. Так-то!

Чем дальше, тем сложнее было читать написанное. Дедулька сдавать начал. Рука тряслась, да и мысли сбивались. А в конце пары страниц не хватало. По косвенным записям я понял, что к старости отношения между дедами разладились. Померли они врагами. Ну и ладно, чего. Мне-то какая разница. Номинально это даже не мой дед. Так, источник источник ДНК для тела, которое я эксплуатирую.

Обидно, конечно, другое. Если дед не страдал манией величия и не обманывал в своих записях, то получалось, что Мещерский и Глинский – два самых крутых перца в Виктомске. Отцы-основатели, вашу мать. Ни про каких Ростопчиных, Румянцевых и Прокопиев в дневнике не было ни слова. И где справедливость? Глинский, который должен половиной Виктомска управлять, ютится на жалком клочке земли, а его голос на совете ни в хер не ставят. Получи деньжат и отвали на свой островок.

Но ведь и с деньгами не всё просто. Мещерский, сукин сын, явно дал понять, что хрен бы мне чего перепало, если бы я против Румянцева не проголосовал. Как же так вышло, что за два поколения Глинские скатились такую жопу?!

Знать историю не помешает. Но я про дым искал. Кто ещё в семье такими фокусами обладал? Чего с этим делал? В дневнике про это не было ни слова. Отсюда вывод – дед дымным не был. Уж если он рецепт супа на полях записал, то про суперспособности не забыл бы упомянуть. Жаль.

Превращать руки в дым – это прикольно. Если включить голову, то бывает и полезно. Вроде фигня-фигней – только детишек фокусами веселить, а на деле – вон! От Мясника с целой рукой ушёл, харву снёс две головы и Оскала уделал. Во всех трёх случаях помог странный навык.

Чем больше я игрался с этой хреновиной, тем лучше получалось. Отложив дневник, я вытянул руку к зеркалу и представил, как она исчезает. И она исчезла. Не целиком, только пальцы. Костяшки на кисти стали похожи на пять печных труб, из которых вьются дымные столбы, напоминающие пальцы. Спустился ниже и превратил в дым кисть. Ещё ниже – предплечье. Легкотня и скукотень. Куда интереснее было с предметами.

Как оказалось, дымом можно управлять. Также, как управляешь обычной рукой. Например, сидишь на стуле и держишь руку под столом. Потом бац, растворяешь её, вскидываешь локоть, через секунду она преобразуется в плоть, уже сжимая кружку. Удобно? Очень удобно. Особенно когда срочно нужно выпить! Главное успеть.

В состоянии дыма конечности находятся пару секунд, потом появляются. Если сделаешь что-то неправильно, то либо подкинешь кружку, либо опрокинешь. Я попрактиковался достаточно. И теперь, когда на пути стояли всякие предметы, которые мне лень было огибать рукой, я частенько проходил сквозь них.

Жаль, так не работало с цельными объектами. Не получится, например, сунуть руку в сейф и достать что-нибудь наружу.

В последнее время заметил ещё кое-что интересное. Если постараться, то дымом можно и двигать предметы. Нужна, конечно, особая концентрация. С больной головой после пьяники так не выйдет, а вот в здравии – получается. Дым сгущается и становится плотным. Можно столкнуть перо сто стола, приподнять сигару, ну и другое по мелочи.

Про свои способности я никому не говорил. Не знаю даже почему. Одно время переживал, что за шизоидного примут, а потом как-то свыкся. Не знают и не знают. Хотя слухи ползли. Меня это не па́рило. Увидят ну и хорошо. Нет – ну и нет.

С первого на четвёртый этаж взлетел Крис. Только он умел так быстро носиться. Постучался и, не дожидаясь ответа, вошёл:

– Господин!

– Чего?

– Румянцев!

– Что?! – я привстал.

– С ума сошёл!

… … …

Возле дома Румянцева собралась толпа. Мещерский с Самсоном и Шереметом, Прокопий со своими людьми и сотня зевак. Ворота во двор к Румянцеву были распахнуты настежь, а люди стояли перед ними, не решаясь пройти внутрь.

От общей толпы отбилась боевая группа. Самсон, Шеремет и десяток мне неизвестных. Выглядело так, будто они собираются брать дом штурмом. СОБР херов.

Я подошёл к Мещерскому.

– Привет.

Мещерский зыркнул на меня и отошёл. Бескультурщина. Я подвалил к Прокопию:

–Здарова, Прокопий! Какие дела? Хотите попасть на вечеринку, но проходок не осталось?

– А?

– Хотя какую тебе вечеринку, – я скривился, глядя на его бледную морду. – Чего случилось, спрашиваю?!

– Румянцев требует, чтобы ему вернули его оружейника. Мещерский не соглашается.

– Та-а-ак.

– Румянцев поехал ночью в район Мещерского и взял десять человек в заложники, включая ювелирщика, портного и часового.

– Во, бля, даёт! – я почесал голову. – И чего он хочет?

– Требует оружейника.

– А Мещерский?

– Решение принято на совете, – ответил Прокопий.

– Точно-точно, – я кивнул. – Совет, все дела. И что делать думаете?

Прокопий пожал плечами и показал на группу захвата.

– Эй, здорово парни! – я подошёл к ним и посмотрел на Мещерского. – Дайте мне с ним поговорить.

– Бесполезно.

– И всё же!

Мещерский посмотрел на меня, потом на дом:

– Ну, иди. Только недолго. Он должен освободить людей, но оружейника ему не обещай. Решение принято…

– На совете, ага! Помню-помню! – я махнул рукой и поплёлся к дому.

С дорожки я вышел на газон и пошёл напрямую к окну. Пускай он меня сразу заметит, а то мало ли шмалять начнёт. Подошёл к открытому окну и крикнул внутрь:

– Румяный, дарова, это Глинский!

– О, здарова! – ответил пьяный голос.

– Перебор с вечеринкой, дружище! Тут целая гвардия у тебя под окном!

– Пускай оружейника отдадут!

Румянцева я не видел, но слышал, что он подошёл ближе.

– У меня к тебе, Глина, претензий нет. Нам ли с тобой не знать, что бабки – сила? Я бы тоже деньги взял, если бы меня Мещера перед выбором поставил.

– Хе!

– Срал я на то, что этот совет нарешал. Пускай оружейника отдадут. Охренел он, моего человека похищать?!

– Я пришёл сказать, что они не отдадут. Выпускай людей! Подумаем, что с оружейником можно сделать.

– Отдадут-отдадут! Я их знаю. Попугают немного, а потом отдадут! За меня не ссы, Глина, у меня всё продумано!

– Что там?! – крикнул кто-то у ворот.

– Иди! – сказал Румянцев. – Скажи, что я заложников по кускам буду отдавать, если через полчаса не отдадут моего оружейника.

– Смотри как бы…

– Всё будет тип-топ! Давай, Глина, иди!

Вернувшись к забору. Я передал слова Румянцева. Мещерский недовольно цыкнул и попросил меня свалить подальше. Мы с пацанами отошли в сторону. Надеюсь, он знает, что делает.

Настроены они были серьёзно. Е-моё, очень серьёзно! Не успел я опомниться, как штурмовой отряд понёсся к дому. Первым бежал викинг Самсон, от топота которого содрогалась земля. За ним поспевал Шеремет. Тонкий и ловкий он мог запросто обогнать Самсона, но прятался за спиной. Остальные бойцы двумя ручейками растеклись к стенам дома и спрятались под окнами.

– Румяный, они идут! – проорал я. – Выпускай, мать твою, людей!

Шеремет бьёт плетью. Плётка разбивает окно, обвязывает раму и вырывает с корнями. К окну подбегает Самсон. Останавливается и набирает полную грудь воздуха. Расставляет руки и рычит. От этого хищного гортанного рыка у меня аж в животе всё зашевелилось. Но звук – фигня, а вот ударная волна... Из могучих лёгких викинга вырвался торнадо или смерч. Внутри послышался треск мебели, звон посуды и стоны.

Перемалывая подоконник в труху, Самсон забрался в дом через окно и снова рыкнул. Во всех окнах вдоль стены сорвало шторы, а стёкла задребезжали. Штурмовой отряд вошёл в дом, и раздались выстрелы. Перестрелки не было. Десять-двенадцать выстрелов. Потом тишина.

Нахальная харя Шеремета высунулась из окна. Улыбаясь, он провёл больши́м пальцем по горлу.

Бл*ть…

– Доконала болячка, – пробормотал стоя́щий рядом со мной дед.

– А?

– Третьей волны не перенёс. Совсем из ума выжил.

– Какой ещё волны?

– Ты что, Глинский, совсем со своими шлюхами и вином, память просрал? – спросил у меня борзый дед. – Болел Румянцев. Два раза за последний год при смерти лежал. Боролся. Но болячка мозги, видать, сушит. Всё дурней и дурней он становился. Перед болезнью был одним, а после – совсем другой. Вот и доконала она его. Совсем мозгами тронулся! Хорошо, что подох, а тот и нас бы всех до могилы довёл.

Болячка?! Я проглотил слюну и посмотрел на Мещерского. Странно всё это…