Текст книги "Кроу неуловимый (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Пять артефактов – потенциально пять кораблей с, наверное, лучшими в этом мире движителями.

Причём мои должны оказаться самыми лучшими. По слухам, лишь у отдельных стран Большого юга есть корабли, где используются не только «оригинальные кресты», а и отдельные уцелевшие детали старой «навески». Тех самых изначальных управляющих артефактов, что нынче заменяются грубыми накопителями, сливающими прорву энергии там, где и капли достаточно. Лишь таким вот неудержимым потоком получается надёжно активировать оборванные «цепи питания».

Моих рунных познаний уже достаточно, чтобы осознавать неполноценность таких замен. Одними лишь мощными накопителями невозможно добиться тонкого управления, да и коэффициент полезного действия при таком косвенном подключении выходит ничтожным. Магам приходится тратить море энергии, из которого лишь ничтожная часть расходуется на движение, а всё прочее бесполезно рассеивается, возмущая течение ци. При этом контуры подзарядки установить не получается из-за паразитного влияния «креста». Не терпит он возле себя такие структуры, тянет на себя то, что предназначено им, но в итоге остаётся ни с чем.

Так что всё вручную, лишь за счёт своих запасов энергии.

Я только-только столкнулся с этой проблемой, но уже начинаю понимать, в какой стороне искать её решение. Почти не сомневаюсь, что быстро справлюсь с теоретической частью и перейду к практике.

Мои корабли может и будут уступать древним, но не на порядки. При этом те суда южан, на которых частично сохранился старый функционал, и рядом поставить нельзя. То есть даже они должны существенно уступать моим ещё не созданным шедеврам.

При этом таких, лучших по современным меркам кораблей на Большом юге настолько мало, что их по пальцам можно пересчитать. Вроде бы, полностью древними деталями ни в одном не смогли обойтись хотя бы наполовину, многое пришлось заменять малоэффективными артефактными аналогами.

Основное там (и зачастую единственное) – накопители. В современных обычно используется кристаллическое ядро и артефактная оболочка для работы с ним. Спрос на эти «батарейки для амулетов» высокий, а цены ещё выше, потому что работа кропотливая и долгая, а материалы дорогие.

Вспомнить хотя бы тот случай, когда мне срочно потребовались крупные алмазы. Такие даже за большие деньги не так-то просто найти, их артефакторы раскупают столь быстро, что те зачастую до торговых лавок дойти не успевают.

Разбирают прямо в местах добычи, чуть ли не вырывая из рук у старателей. Случается и фамильные драгоценности воруют по заказам от нечистоплотных артефакторов, присмотревших для своих нужд подходящие камни.

Я уже вовсю экспериментирую с накопителями не только артефактными, а и рунными. Пока что не всерьёз, снова и снова сооружая неказистые поделки на основе самого легкодоступного кристаллического сырья. На данный момент самой удачной конструкцией можно считать «мины» нового образца, что так эффектно возле Феоронниса разнесли целую колонну аристократической конницы. Изделие проверено неоднократно в разных вариантах, и даже с такой дешёвой начинкой признано эффективным.

Но это самая низовая работа для знатока рун. Даже ниже уровня подмастерья. Я всего лишь кое-как скопировал конструкцию, подсмотренную в Запретной пустыне. Причём упростил её до такой степени, что моё изделие выглядело каменным топором криворукого троглодита на фоне парадной секиры самого богатого аристократа.

Сейчас я потихоньку начинаю замахиваться на следующий уровень. Например, пытаюсь совместить примитивные рунные накопители со своей же технологией усиленных алхимических снарядов. Магов в моём войске немало, и хотя средний уровень у них пока что невелик, этого уже достаточно, чтобы организовывать массовую зарядку кристаллических ядер конструктов. Причём доводить её можно до критических значений, за которыми начинаются необратимые процессы. Такое имеет смысл проворачивать лишь непосредственно перед применением, когда жалеть изделие уже не нужно, зато нужно добиваться максимального разрушительного эффекта.

Резко высвободившаяся магическая энергия в сочетании с хитроумно усиленной алхимией может стать прорывом в проблеме усиления взрывной мощи зарядов. Например, я смогу создавать болты «нового номера», сопоставимыми с боеприпасами для противотанковых гранатомётов. Пусть даже таковых будет немного в запасе, пусть для зарядки их потребуется развивать особые параметры стрелков или держать среди них множество магов, всё равно это того стоит. Ведь даже одного «максимального залпа» такими боеприпасами во многих случаях достаточно для победы.

Но это, конечно или неосуществимые фантазии, или мысли на перспективу.

На ту самую перспективу, где очень смутно просматриваются мощные судовые движители, которые я смогу создавать с нуля, а не заниматься мародёрством штурмового флота южан.

Глава 17
Край соленых озер

Глава 17

Край солёных озёр

Хорошие карты в этом мире делать умеют, но не сказать, чтобы сильно ими увлекаются. Машинной печати нет; слишком много кропотливого ручного труда ради единственного экземпляра; качество обеспечивать дорого; мало кто готов столько платить за лист пергамента или бумаги, как бы затейливо его не расписывали.

Меня высокой ценой не остановить и юго-востоком империи я начал интересоваться задолго до того, как император решил направить меня в эти края. Нет, никто мне не говорил, что там вот-вот война начнётся, и без меня на ней никак, но подсказки не требовались. Даже кони моих дружинников прекрасно понимали, что на ближайшие месяцы или годы это самая горячая точка страны. Ну а я для владыки Равы слишком перспективен, чтобы держать меня в столь важный момент в захудалой и никому не нужной Мудавии.

Тем более, что по прямой отсюда до юго-восточной провинции рукой подать.

Так что приобретением карт я заранее озаботился. Самые разные набрал: и от имперских издателей, и от южных, и даже сомнительные копии из древних источников. Сравнивая разные варианты, составил свой, с проверенной информацией и адекватным масштабированием. А когда оказался на приморской равнине, не забывал его корректировать по результатам собственных наблюдений и расспросов разведчиков.

Поэтому отсутствие той деревеньки на карте меня не смутило. Уже знал, что столь ничтожные поселения нередко игнорируются и понимал, что прибрежная полоса слабее всего прочего обследована моими разведчиками. Спасибо, что бухта указана, их тут раз-два и обчёлся, так что мне этого хватило.

Зато дальше, к западу и частично к северу, такие «белые пятна» встречаются куда реже. Там наши птицы немало кругов накрутили, наблюдая за врагами и поправляя огрехи картографов. Также мои люди не ленились расспрашивать союзников и беженцев, нередко узнавая при этом любопытные вещи. Поэтому я знал, что местность, примыкающая к линии разграничения с северо-востока, местным военным не нравится. Если двигаться с севера на юг, там на два-три дневных перехода протягивается идеально плоская низменность, местами на считанные сантиметры возвышающаяся над уровнем моря. На тех участках, где высоты её минимальны, разливаются лиманы с солёной водой. В отдельных озёрах концентрация солей столь высока, что они могут конкурировать со знаменитым Мёртвым морем. Глубины водоёмов обычно смехотворные, но при этом некоторые из них столь протяжённые, что противоположный берег не везде получается рассмотреть. Но таких немного, большинство протягиваются от первых сотен метров до первых километров и часто рассыпаны столь густо, что местами почти соединяются. Узкие полоски суши между ними заполонил высокий тростник, местные жители в эти дебри соваться опасаются из-за полчищ кровососущих насекомых и огромных свирепых кабанов, что скрываются там целыми стадами.

Даже самый мелководный лиман – сложная преграда для обычной армии. Воды в нём может оказаться по колено в глубочайшем месте, зато вязкий ил норовит тебя по пояс засосать (а то и с головой). Тележные колёса врезаются в него, будто в подтаявшее масло, повозки тут же садятся по самое днище, а лошади по брюхо, и никакими усилиями ты их по топи дальше не протолкнёшь. Пешие воины идти, обычно, могут, но только если без груза, причём один километр такого пути выматывает их куда больше, чем увеличенный дневной переход по обычному бездорожью.

Точных карт лабиринта лиманов в природе не существует по причине их изменчивости и незаинтересованности картографов в тщательном изучении никому не нужной местности. Поэтому всякий, кто хочет через этот хаос пробраться, первым делом выбирает прямой, максимально короткий путь. И быстро об этом начинает жалеть, ведь он вряд ли оказывается оптимальным, потому что то и дело приходится пересекать обширные низины, залитые водой, что едва покрывает мощные иловые отложения.

Местные жители, с которыми мы до этого пересекались, рассказывая про эти места, сообщали, что грязь со дна некоторых «солёных луж» годится на удобрение для парочки местных недорогих специй. Дешёвую жижу тут издавна добывают и, случается, при разработках натыкаются на останки людей и предметы при них, по которым понятно, что бедолаги нашли смерть в давние времена. Однако при этом некоторые выглядят так, будто пролежали в лимане не больше полугода. Полагаю, в этом нет ничего странного, просто они оказались в природном маринаде, но находки, конечно же, жутковатые. Вероятно, именно эти случаи стали источником душераздирающих легенд о всяческих ужасах, в сравнении с которыми стада свирепых и огромных кабанов – несущественная мелочь. То есть в дополнение к реальным неудобствам солёные низины заполучили ещё и выдуманную дурную славу.

Редкая охота на кабанов, добыча плодородного ила в некоторых лиманах да заготовка тростника: вот и весь перечень здешних видов хозяйственной деятельности. Ни для чего иного эти земли не используются, даже солью местной люди почти не интересуются, несмотря на то, что она – ходовой товар. Но зачем кормить комарьё, когда неподалёку располагаются места, где добывать её проще и качеством она получше.

В общем, ни мирные жители, ни вояки глубоко в солёные камышовые дебри лезть не любят. Пешком или верхом там пробираться очень сложно; лодки можно применять лишь самые лёгкие и только при наличии хоть какой-то глубины, что в тех местах попадается нечасто и далеко не тянется. Вот и получилось, что территория немаленькая, располагается в многолюдной провинции, но при этом практически неосвоенная и никому не нужная. Нет смысла тратить время на составление точных карт, ведь на них не будет спроса.

Точной карты и у меня нет, ведь так быстро, мимоходом, такую не составишь. Но та, что имеется, наголову превосходит то, что используют и южане, и северяне. Я ведь и те и другие в руках держал, поэтому прекрасно знаю, что там лиманы как попало рисуют, в лучшем случае заботясь лишь о краевых областях низины, местами небрежно вырисовывая контуры водоёмов. Но даже такая халтура – редкость, обычно просто показывают сплошное болото без действительных или вымышленных подробностей.

Через лабиринт солёных топей мы продвигались не напрямик, а с таким расчётом, чтобы большая часть пути проходила по суше. Даже самая узкая полоска земли, зажатая между лиманами, гораздо лучше, чем барахтанье в грязи. И пусть второй вариант сокращал дорогу в разы, мы никогда такой не выбирали.

Если же обходного маршрута не было вообще, я смотрел на карту, выискивая места с минимальной шириной водных преград. Уточнял обстановку через разведчиков и направлялся туда в авангарде. Замораживал воду и грязь тем же способом, что использовал при нападении на лагерь у Феоронниса, и войско перебиралось через сложный участок без заминок.

Надо отдать должное южанам, их птицы, прежде не интересующиеся низиной, показались над ней уже спустя пару часов после рассвета. То есть командование противника сразу после нападения на корабельную стоянку установило, что леса предгорий мы сменили на топкие лиманы и камышовые дебри между ними.

Первых птиц мои разведчики быстренько «ощипали». Ассиопцы уже не первый раз столкнулись с пропажей «пернатых дронов» и сразу же сделали правильные выводы. Небо полностью очистилось на несколько часов, лишь ближе к вечеру вновь показались крылатые силы противника.

На этот раз это оказалась не просто разведка, нам попытались устроить настоящий воздушный бой. Не те прежние стычки, когда на несчастного филина пару противников отправляли, а действительно массовое сражение. Десятки самых крупных хищников выпустили одновременно. Учитывая то, что один «птицевод» даже при приличной прокачке не мог одновременно полноценно оперировать более чем одним питомцем, тактика, казалось бы, верная. Враг силён и многочислен, он легко давил количеством, столько мы физически поднять не могли.

Однако верная она лишь для того, кто не освоил ничего, кроме азов арифметики. Мои разведчики не только цифры параметров качали, они месяцами отрабатывали взаимодействие именно для таких случаев, работая парами, тройками, четвёрками и большими группами, где у каждого была своя роль. У меня, можно сказать, возник особый род войск: люди плюс птицы. А вражеские разведчики оставались одиночками, привыкшими лишь наблюдать за тем, что происходит на земле. Мало кому доводилось сражаться в небесах, а если и доводилось, их противниками выступали такие же одиночки. Поэтому даже азы тактики воздушного боя ни северяне, ни южане не понимали, и обычно даже в теории не знали, что следует предпринимать в первую очередь, столкнувшись в небе с вражеским «коллегой».

У меня не было ни опыта управления птицами, ни теории, которую можно почерпнуть из каких-нибудь редких книг. Казалось бы, в вопросе «господства в воздухе» я ничем не отличаюсь от местных.

Но это не совсем так, ведь я привнёс в этот мир и опыт прошлой жизни. Нет, вы не подумайте, я не из петушиных боёв его взял, просто вспомнил некоторые моменты из истории авиации.

Казалось бы, где птицы и где аэропланы? Однако из тактики вторых можно извлечь полезное для первых. Например – простейшее: использование большой высоты с последующим нападением со стороны солнца. Вражеские «птицеводы» не замечали приближение наших «эскадрилий» до того момента, когда в поле зрения начинали мельтешить окровавленные когти и клювы.

Плюс мои бойцы работали минимум парами, но чаще тройками, причём нередко синхронизировали действия нескольких таких групп; а противник, не привыкший к массовому использованию птиц, даже при групповом их применении не получал решающее преимущество.

Его боевые единицы даже в стае оставались именно единицами, взаимодействие практически отсутствовало.

Ну и то, что я делал ставку на самых больших хищников, тоже, конечно же, играло на нашей стороне.

Закипела воздушная битва, с небес полетели пух и перья, душераздирающие крики воздушных хищников непрерывно раздавались над низиной.

Не обошлось без потерь с нашей стороны, но южане потеряли куда больше крылатых бойцов. Дальше последовал отход противника, затем его возвращение с новыми силами и желаниями победить. Несмотря на двукратное преимущество в численности, ассиопцы ничего не добились и снова отошли, чтобы опять налететь спустя полтора часа. И такие «качели» продолжались до сумерек, когда остатки вражеского пернатого воинства перестали показываться на глаза.

Нас потрепали, но поле боя осталось за нами.

На следующий день южане применяли птиц лишь поодиночке, держа их на большой высоте. Причём выпускали ненадолго, чтобы лишь издали бросить взгляд в нашу сторону, после чего на всей скорости торопились назад. Безнаказанными они при этом всё равно оставались не всегда, а у нас потери свелись почти к нулю.

Почти, потому что один наш особенно злобный орёл наклевался чужого пуха и перьев до несварения и временно выбыл из строя, отправившись к нашему единственному птичьему лекарю. Тот, впрочем, заявил, что «экстремальный завтрак» здесь ни при чём, он лишь спровоцировал обострение какой-то незамеченной прежде болячки. Но как бы там ни было на самом деле, счётчик потерь от нуля ушёл.

Также мы заметили попытку организации заслона впереди. Ассиопцы там согнали к лиманам тысяч двенадцать солдат, и половина из них дружно копошилась в грязи, пытаясь сотворить что-то непонятное. Так как деятельность неприятеля затрагивала лишь край низины и, несмотря на все усилия, продвигались они от него к востоку со скоростью ниже черепашьей, помех с их стороны не ожидалось.

Однако я не удержался, и на следующее утро выдвинулся туда с отрядом наших инженеров и сотней дружинников для прикрытия. По пути мы, наконец, впервые столкнулись со здешними знаменитыми кабанами. До этого они не приближались, опасались связываться со столь огромной толпой.

Увы, изучить трофеи, что хранят эти звери, не получилось. Хоть было нас уже не так много, кабаны рисковать не стали, просто подпустили настолько близко, что мы сумели расслышать треск ломаемого камыша и гневное похрюкивание, сопровождающее отступление животных.

Полюбоваться на них я сумел лишь своеобразно, благодаря Взору Некроса. Рефлекторно активировал его, когда расслышал впереди подозрительный шум. Ничего особенного в этих кабанах не заметил.

Да, здоровенные, но всего лишь свиньи. Они по всему миру живут, их разновидностей не счесть, в том числе крупных.

Вскоре мы добрались до восточного берега нужного лимана. Южане к этому моменту утомились бороться с грязью и извели всю растительность на своей стороне, устроив неряшливую гать до середины водоёма. Причём работали не только солдаты, а и группа магов с развитыми навыками Земли. Кудесники укрепляли дно, приподнимали его, смешивали связки камыша с грунтом, устраивая подобие дороги. Простоит такая гать до первого ливня или до того момента, когда сильный восточный ветер нагонит с моря большие волны, что перехлестнут через узкие полоски суши и затопят всю низину, не оставив ни клочка суши. Такое случается здесь не так уж редко, и высокий уровень воды при таких событиях иногда держится больше недели.

Но враги настолько далеко в будущее не заглядывают, они хотят устроить позицию поперёк низины прямо сейчас. Ведь эта низменность тянется дальше и дальше, заканчиваясь далеко за линией разграничения. Если перемирие всё ещё действует, им там гоняться за нами никак нельзя, а если война идёт так, как шла, помимо нас они столкнутся со всей армией принца. Причём местность там будет неподходящая ни для чёрных кварт, ни для красивых скачек конницы аристократов.

Неинтересная и никому не нужная битва получится.

На лысом участке восточного берега южане начали было организовывать плацдарм, куда на нескольких маленьких лодках свозили солдат. Мои дружинники снесли их с лёгкостью, после чего в дело вступили инженеры, выпустив по вражеской гати остатки боезапаса аркбаллист. Этого хватило, чтобы выбить несколько магов Земли, чего мы и добивались.

Сделав чёрное дело, я поспешил вернуться к авангарду, где вновь принялся работать «холодильником».

Ночью южане ухитрились незаметно для нашей разведки затащить на конец той гати дальнобойную катапульту, что дотянулась до нашего лагеря. К счастью, без контроля неба, сходу добиться попадания они не смогли, однако побегать нас заставили изрядно.

Нам пришлось спешно перемещать стоянку на восток, что в темноте да в камышах – не так-то просто. Спасибо, что на безопасной дистанции хватало сухого места.

Этот эпизод оказался последним столкновением с врагом.

Если, конечно, такое происшествие вообще можно считать столкновением.

К полудню следующего дня мы вышли к той условной линии, что разделяла войска юга и севера. Здесь мы не увидели ничего нового: всё тот же высоченный камыш, лиманы с выбеленными солью берегами, да тропы кабаньи. Солдаты принца, как и бойцы Ассиопы терпеть не могли низину, никто не ждал прорывов противника. А раз так, то и держать дозоры в комарином раю не видели смысла.

Неужели союзники не заметили, как мы сюда с боями прорываемся? Если так, придётся окончательно признать, что дальняя разведка у северян никуда не годится.

Мои птицеводы заметили дозоры лишь к западу и северу от низменности. И это были не южане.

Наконец-то мы вышли к своим.

А я в очередной раз посрамил Кими. Несмотря на превеликое множество озлобленных врагов, мы прошли через неприятельские заслоны без помощи нефритового артефакта.

* * *

На этот раз нашему появлению удивились уже не так сильно, но всё же отреагировали остро. Офицеры дозоров наперебой задавали одни и те же вопросы, не понимая, каким образом мы прошли через непроходимые, по их мнению, приморские болота, и почему вообще шастали на другой стороне в то время, когда все порядочные люди наслаждались жизнью в лагере их высочества.

Оказывается, пленники не соврали, когда рассказывали о перемирии. Военные действия прекращены и здесь, и у Феоронниса, в лагере принца находится делегация ассиопцев, и встречают её там гостеприимно.

Когда возобновится война и продолжится ли она вообще, никто не знает. Слухи на этот счёт ходят самые разные, включая совсем уж неправдоподобные.

Например, один из офицеров уверял, что делегация в большом секрете обсуждает предварительные условия мира, по которым принца прямо здесь в ближайшие дни женят на южной аристократке.

Молодой доверчивый вояка, рассказывая это, был уверен, что именно так всё и будет. Я даже не стал пытаться объяснять ему всю нелепость такого предположения.

Не поймёт.

Он один из многих имперцев, совершенно не понимающих, что такое юг. Всё дело в государственной пропаганде, которая год за годом убеждает, что ассиопцы относятся ко всей нашей аристократии, как к равной. Вот и лезет смехотворный бред в неокрепшие умы.

В действительности даже многие кланы верхушки рейтинга для южан ничем не лучше семейств зажиточных простолюдинов. То есть – низшие создания без капли благородной крови. Лишь несколько самых старых родов они считают истинными аристократами, причём независимо от их современного состояния. Если условия чистоты соблюдены, – совершенно неважно на каком они месте в имперском списке знатных семейств.

Лишь они – настоящие люди, все прочие – «скот двуногий», подлежащий уничтожению. При оккупации южане вырезают всех одинаково, не оказывая какие-либо почести для таких «неистинных аристократов».

Один нож и для них, и для обычных крестьян. И одна канава для всех, уравнивающая сословия.

Так что улыбаться нашим офицерам южане могут разве что из вежливости, если без неё никак не обойтись, ну или по большой необходимости. Например, когда в плен попадают и опасаются за свою жизнь. Это же относится к нашему императору в частности и его семейству вообще.

К правящему роду у ассиопцев особое отношение, предельно ненавистническое. Нет, в благородстве крови они им не отказывают, однако считают некими «падшими». Предателями юга, что променяли жаркую родину на холодный север, сотворив при этом что-то преступное.

Что именно, я не знаю. Не раз общался с пленными на эту тему, но кроме того, что «Кабул – вор» ничего не выяснил. Да они сами не знают, что конкретно украл предок императорского рода, покидая родину, просто талдычат то, что им век за веком в уши заливают.

Не факт, что дело вообще в том воровстве, что под этим термином обычно подразумевается. То есть получить это звание можно было без явного или тайного завладения чужим имуществом. Например, в российской истории был продолжительный период, когда ворами называли не только обычных преступников, а и всяческих самозванцев.

Вспомнить того же Лжедмитрия Второго. Одно из самых известных его уничижительных прозвищ – Тушинский вор. Его сына – Ивана, прозвали Ивашкой Ворёнком, и под таким прозвищем удавили в трёхлетнем возрасте.

Плюс надо учитывать особенности моего вольного перевода многих местных слов и выражений, а так же то, что я не могу знать все особенности терминологии давних времён. Сейчас между южанами и северянами хватает языковых различий, не поверю, что раньше их не было.

Ну да ладно, достаточно уже углубляться в историю. Это я к тому упомянул, что ассиопцы скорее дружно примут тройную дозу любимого яда, чем отдадут свою благородную барышню за потомка «исторического вора». Для них вопрос свержения нашей правящей семьи принципиален. Он всегда ставится одним из пунктов военных требований, и от конфликта к конфликту спускается на тормозах при заключении мира.

Однако каждый южный аристократ уверен, что когда-нибудь дойдёт до той самой, последней битвы, после которой ненавистная династия будет раздавлена.

То, что наши офицеры ведут себя так глупо, не понимая столь азбучных истин, многое говорит о качестве их подготовки.

Ну или о качестве имперской пропаганды, что готова выставлять наших людей перед соседями пустоголовыми ни на что не годными организмами. Лишнее знание – лишнее зло, ведь знающий человек может запросто что-нибудь мимо имперской политики ляпнуть, и эти слова могут стать ростками опасного заговора.

Девяносто девять процентов наших благородных особ для южан таковыми не являются. Несмотря на пропаганду, что игнорирует этот момент, что-то до «неполноценных аристократов» всё же доходит. Отсюда их общее стремление всеми способами выпячивать своё равенство с вековечными врагами. В том числе рожая такие вот бредовые политические предположения, что лишний раз доказывают южанам, что им это «мясо» не ровня.

С такими мыслями я подъезжал к лагерю принца по хорошо знакомой дороге. Специально крюк сделал, чтобы мимоходом глянуть, как там мои оставшиеся бойцы поживают. Здесь на нас вряд ли нападёт вражеская армия, да и наводить «ледяные переправы» не нужно, так что оставил отряд, двинувшись ускоренно с невеликой кучкой соратников и сотней дружинников.

Вот уже показались грязные окрестности. И, похоже, мусорная опухоль вокруг лагеря за время нашего похода существенно разрослась. Причём появилось кое-что принципиально новенькое. Не припомню, чтобы там, левее от дороги, располагалось основательное земляное укрепление. Чьи-то солдаты поработали на славу, устроив на диво высоченный вал с крутыми склонами, надёжно зафиксированными отборным дёрном и щитами из переплетённых прутьев, а ров под ним впечатлял идеально сглаженными стенками и изобилием кольев на дне. Невысокие вышки с укреплёнными площадками смотрятся внушительно, а специфические выступы намекают на возможность установки артиллерии, способной работать по карабкающимся наверх врагам.

С этой стороны я не смог оценить все размеры «земляного замка», но и того, что увидел достаточно для удивления. Десятки тысяч солдат должны от зари до зари работать со всем энтузиазмом, чтобы возвести такое укрепление.

О подобных объёмах работ лишь в книгах читал, где описывались изменения русел рек и возведение огромных валов вокруг осаждённых цитаделей. И все эти истории были древними и малоправдоподобными. Как минимум, в них хватало преувеличений. И ничего подобного вот уже десятки, если не сотни лет никто не пытался повторить.

Да во всей округе раньше не было ничего кроме неглубоких канав и символических валов за ними. Причём даже такие жалкие намёки на полевые укрепления располагались не по всему периметру. В лагере принца царило убеждение, что войска остановились здесь, среди лесов, временно, на короткий срок. Скоро придётся воевать на юге, отбивать старую позицию, устроенную в окрестностях прекрасного городка, где офицерам есть где разместиться с комфортом. Ну а если наступать не получится, то придётся отступать на север, где неподалёку тоже имеется весьма приятное местечко. А раз так, нет никакого смысла полноценно обустраиваться в этой никому не интересной глуши.

Да и без таких соображений на севере традиционно наплевательски относились к организации как временных стоянок, так и долго действующих лагерей. Лишь самый центр окружали более-менее приличным периметром, остальное зачастую чуть ли не соломенными заборами прикрывали (если прикрывали вообще). А здесь, в этой, можно сказать, крепости, земляные укрепления оказались столь высокими, что за ними можно спрятать жирафа-акробата, стоящего на голове другого жирафа. Лагерь принца эта громадина с такого ракурса закрывала полностью, там даже флаги на самых высоких шатрах не просматривались. А я ведь точно помнил, что именно в той стороне огромное знамя на десятиметровой мачте установлено, раньше его можно было рассмотреть от поворота дороги, оставшегося в полукилометре за спиной.

Лагерь моего войска, разумеется, тоже не просматривался. Не было у нас ни шатров высоких, ни флагов на мачтах здоровенных, так что я даже не надеялся разглядеть его за этой земляной громадиной.

Но что-то начинаю путаться… Вроде, по ориентирам, уже должен разглядеть хотя бы его начало, однако ничего нет.

Ну да, вон пара приметных фургонов торговцев, вон полевой бордель с фривольными картинками, а чуть дальше ещё один приметный ориентир, его ни с чем другим не перепутаешь.

Что за?.. Где мой лагерь⁈ Куда он мог деться⁈

– Не поняла… – протянула Кими, изумлённо уставившись на высоченный вал.

А я вот, наконец, начал понимать. Нет, эта невесть откуда взявшаяся земляная крепость не заслоняла мой лагерь.

Она располагалась на его месте.

Только тут мои глаза, наконец, согласились передать в мозг то, на что следовало обратить внимание в первую очередь.

Флаги на укреплённых вышках.

И флаги не простые, а с цветами Кроу. Сознание просто до последнего отказывалось принимать этот факт.

Да, передо мной действительно мой лагерь.

Однако одновременно и не мой.

Откуда здесь всё это взялось? Да, уходя, я приказал оставшимся шудрам укрепиться, как следует. Под этим подразумевались стандартные чуть заглублённые канавы, изгороди, рогатки и ряды кольев. Даже столь несерьёзные по результатам работы без значительных трудозатрат не устроить, а людей здесь оставалось немного. Я рассчитывал, что в лучшем случае за время похода они выполнили задачу процентов на восемьдесят.

Чтобы поставить столь солидную крепость людей требовалось гораздо… гораздо больше. И времени на такую работу надо не дни или недели выделять, а месяцы и месяцы.

Как такое могло возникнуть за столь смешной срок⁈

Надо это срочно выяснить.