Текст книги "Кроу неуловимый (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

– А вы какую выбрали?

Шэттеб покачал головой:

– Я не верю книжным мудрецам. Не раз видел, что историю, творящуюся на моих глазах, они перекраивали в угоду своим теориям или чтобы просто подыграть определённым личностям. При таком отношении к истине глупо верить таким источникам, когда речь идёт о том, что случилось тысячи лет назад. Допускаю, что в чём-то правы обе версии, но также нельзя исключать, что они являются полной чушью. Но вообще у меня есть своё видение на случившиеся в незапамятные времена события. В том числе мне помогло то, что, так или иначе получилось узнать от Сонного старца. Я полагаю, что да, какой-то конфликт высших сил завершился бегством или своеобразным мирным договором с пунктом о невмешательстве. И что так, что так Смерть по результатам оказалась на высоких позициях. То есть выше, чем все прочие силы. Как и они, она напрямую себя в нашем мире не проявляет, но у неё есть больше возможностей влиять на него опосредованно. И это очень плохо. Для всего нашего мира плохо. Сонный старец является осколком воли одного из злейших противников Смерти, и возможностей у него не так много. Ну а чего ожидать от осколка? Вы тоже что-то такое должны понимать, ведь сами намекаете, что он манипулирует нами с помощью тех же наград, к которым не имеет отношения. Лично мне не так давно с его подачи пришлось принять участие в опасной экспедиции. Мы забрались далеко вглубь проклятых территорий, и выжил я лишь чудом. Из почти сотни подготовленных людей назад выбралось лишь трое, причём разум одного оказался необратимо повреждён. Да что там говорить, мне самому до сих пор ужасающие кошмары снятся из-за тех событий, так что моё сознание тоже в какой-то мере пострадало. Да уж, хлебнули мы там горя… И вы представляете, за все те ночи, что я там провёл, Сонный старец ни разу не дал о себе знать. Ни разу! А ведь он перед экспедицией каждую ночь требовал как можно быстрее туда отправиться. Вы не находите это игнорирование странным?

Я, начиная вспоминать свой опыт, кивнул:

– Да, нелогичное поведение.

– Вот именно, никакой логики. Каждую ночь засыпая, надеялся, что он появится, поможет хотя бы советом. Но тщетно. Зато потом, когда я выбрался, он раскалёнными клещами вытащил из моей памяти все подробности похода, даже самые малозначительные. То есть продемонстрировал, что ему всё там интересно. Однако при этом ни разу не явился, пока мы находились на проклятых территориях. Размышляя над этим фактом, я пришёл к единственному выводу, что объясняет всё… Что с вами, Гедар? Вы в лице переменились. Что-то важное внезапно вспомнили?

– Неуверен, что я прав в своих подозрениях. Позвольте, кое-что уточню. Шэттеб, что именно вы подразумеваете под проклятыми территориями?

– Я говорю о земле, безнадёжно осквернённой самой Смертью. Владения ужасающей нежити, где в глубине туманных низин даже сам ПОЯРДОК вынужден отступать, бросая позиции. Насколько мне известно, в Раве тоже есть такие территории, причём одна из них в давние времена лишила вашу семью немалой части ключевых владений.

Я кивнул:

– Благодарю за пояснения, вы подтвердили некоторые мои мысли. Знаете, господин Шэттеб, мне тоже доводилось бывать на, как вы говорите, проклятых территориях. Причём недавно. И да, Сонный старец всеми способами подталкивал меня к исследованию этих территорий, но ни разу не дал о себе знать, пока я находился во владениях Смерти. То есть все, как у вас. И, полагаю, это не совпадение, это тенденция. Так что за вывод вы сделали?

– Я пришёл к выводу, что Сонный старец не имеет силы на землях Смерти, или даже боится каким-то образом выдать перед её волей своё существование. Ваши слова этот вывод подтверждают. Господин Гедар, как далеко вы забрались, исследуя ту территорию? Особенно интересуют туманные низины. Спускались вы туда или хотя бы наблюдали такое явление?

Чуть помешкав, я решил, что не стоит светить перед непонятно кем свои контакты с паченрави и расположение их тайного города. Однако не видел смысла скрывать прочее.

– Шэттеб, так получилось, что я оказался на проклятой земле необычным способом. Можно сказать, перенёсся на десятки километров от границы, не сталкиваясь ни с какими преградами. То есть это была не хорошо подготовленная массовая экспедиция, а, можно сказать, случайность, приключившаяся с единственным человеком. Так-то я помнил о требованиях Сонного старца, но полагал, что его поручением займусь позднее. В тот момент был занят войной, мне было не до этого. Но что случилось, то случилось, и дальше мне пришлось выбираться к нормальным землям своими ногами. По пути всякое случалось, но не вижу необходимости на этих моментах останавливаться. Скажу лишь, что да, туманную низину я на обратной дороге повстречал, причём увидел её впервые. До этого даже не подозревал о существовании столь отвратительных мест. Она внезапно преградила мне путь перед самой границей, обойти не получилось. Спустился, прошёл через неё на другую сторону и выбрался на нормальную землю. Низина, можно сказать, в том месте являлась границей проклятой территории, уже в километре от неё шансы нарваться на нежить невелики.

– Это получается, вы прошли через туман? – одобрительно кивнул Шэттеб. – Гедар, вам очень повезло. Неслыханное везение. Хотя, как я понимаю, это был лишь первый круг, самый слабый, в некоторых местах через него запросто проходят даже слабые шайки искателей древностей. Но даже если вам удалось пройти простым путём, это всё равно впечатляет. То, что первый круг самый слабый, не делает его безопасным. Это очень, очень нехорошее место. Так-то мы на нём не столкнулись с трудностями, но это неудивительно, ведь через него нас тогда провели маги Света.

– Разве они есть на юге? – удивился я.

Шэттеб поморщился:

– На юге с ними всё очень непросто. Уж не знаю, каким образом Меннай смогли эту братию привлечь, ведь монахи и жрецы Света неистово ненавидят всё, что связано с некромантией.

– А Большой юг они считают её рассадником, – продолжил я.

– Именно так, господин Гедар, поэтому несложно представить моё удивление, когда их увидел. Увы, держались жрецы замкнуто, пообщаться с ними по душам не удалось. Надо признать, они выполняли свои обязательства честно, лишь благодаря им мы прошли первый круг так просто. У командира была карта безопасного прохода, но она помогала лишь в поиске путей, на меняющиеся опасности не указывала. Дальше тоже больших проблем не было, но лишь поначалу. Когда мы добрались до второго круга, внезапно оказалось, что маги Света полностью лишились своих сил. Наш командир им не поверил, приказал пытать, но без толку. Они действительно стали слабыми, едва шевелились, и разум их почти угас. Предполагаю, бедолаги приняли на себя какой-то особый удар, что мы не заметили. Нас они прикрыли, но сами сильно пострадали. Но это лишь мои предположения, не более. Дальше карта стала бесполезной, мы не находили отмеченные на ней ориентиры. Или сбились с пути, или катаклизм полностью преобразил местность. Решили идти вдоль низины, попробовать поискать в ней разрыв, но почти сразу потеряли половину отряда. Туман попросту поднялся из провала и накрыл нас, лишая сил и выпуская чудовищных тварей призрачной природы. Скрываясь в непроглядной пелене, они атаковали неожиданно и жестоко. Нашего командира тяжело ранило, он не приходил в сознание, и его заместитель принял решение возвращаться. Решение верное, но запоздалое. По пути нам пришлось несколько раз отбиваться от сильной летающей нежити, потом на нас напали твари, устраивающие ловушки под землёй. Да там много чего было, иногда казалось, что сама Смерть приказала всем монстрам проклятых земель выступить против нас. До первого круга добралось лишь двадцать семь человек. Мы были измотаны, и с нами больше не было магов Света, они все погибли до этого. Да и толку от них? Силы после того случая к ним так и не возвратились, они даже идти не могли, мы их на себе пытались нести, теряя в схватках одного за другим. Несмотря на то, что ту низину мы уже знали, это нам мало помогло. В проклятом провале остались почти все, включая моего друга. Выбрались лишь трое. И я до сих пор не понимаю, каким чудом у нас это получилось…

Вопросов было много, и я задал один из двух самых интересных:

– Зачем вас вообще в ту жуть понесло?

Шэттеб пожал плечами:

– Да я бы туда и шагу не сделал даже при всех обещаниях Сонного старца. Он намекал на многое, обещал горы алмазные, если я это сделаю. В общем, завлекал всеми способами. Но я понимал, насколько это рискованно, не видел смысла лезть туда ради туманных обещаний. Повезло, что у меня был выбор: идти или не идти. Однако так сложилось, что в экспедицию отправился мой друг, и я решил, что раз уж одно к одному складывается, придётся присмотреть за ним. Вот и присмотрел… на свою голову… Как я начал понимать уже в процессе, у Меннай есть информация о чём-то очень ценном, что располагается за вторым кругом. Не расплывчатые сведенья, а конкретные. Они знают точное место, куда следует попасть любой ценой. Это уже не первая их попытка туда добраться. Экспедиции засылают с разных направлений, но, скорее всего, до сих пор ни одна из них не прошла дальше второго круга. Некоторые пропадают всем составом, поэтому неизвестно, где именно им пришлось остановиться, от некоторых часть участников возвращается. Как из нашей… трое… Что именно Меннай хотят там найти, мне неизвестно. Довелось пару раз посмотреть на очень древние карты тех мест. Те, что составлялись до катаклизма. Оригиналы, увы, не видел, а полной веры копиям нет. Вроде как, где-то там город крупный когда-то располагался, и если это действительно так, в таком городе может скрываться что угодно. Детали мог бы рассказать наш командир, но он ими не поделился. Да и если подумать, сомнительно, что он знал многое. Учитывая то, что большая часть участников набиралась из Мена и самых бесшабашных наёмников, а не Меннай, экспедиция походила на отряд смертников. Мы, скорее, не на поиски того самого неведомого сокровища шли, а пополняли карту, чтобы облегчить задачу для тех, кто пойдут после нас. Таких, как мы, им не жалко, и со смертниками, как вы сами понимаете, не принято делиться великими тайнами.

– А что за первый круг и второй? – спросил я. – Вы так называете те низины, затянутые туманом? Но почему именно круги? Я знаю, что первый тянется вдоль границы, но если глянуть на карту, граница на круг не похожа. И откуда такая уверенность, что за первым кругом везде располагается второй?

Шэттеб медленно кивнул:

– Господин Гедар, я сразу заподозрил, что вам недостаёт знаний, и чем дальше, тем больше в этом убеждаюсь. Не сочтите за дерзость, но не могу не отметить, что многие направления науки на Большом юге находятся на куда более высоком уровне, чем у вас на севере. Я могу привести в пример множество случаев, когда наши изобретения приспосабливали у вас, и ни одного, когда случалось обратное. Также вы не могли не заметить, что труды наших мудрецов у вас в особом почёте. Скажу больше, ваши уважаемые мудрецы нередко просто переписывают своими словами те книги, что создаются у нас. Наверняка вам прекрасно известно, что Смерть у нас издавна считается уважаемой и во многом полезной силой. Её земли некоторые наши секты считают святыми. В некоторых странах называть их проклятыми чревато, за такое святотатство можно оказаться на каторге или даже на эшафоте. Владыки ряда стран и многие кланы активно изучают территории, пострадавшие от Смерти. Кто-то ради науки, кто-то в религиозных целях, кто-то, надеясь обогатиться не только знаниями. Например, мудрость и сила секты ассиев происходит как раз оттуда. В давние времена одна из экспедиций нашла некие необычные знания и особые предметы, которые и стали фундаментом особого магического учения, что значительно усилило Большой юг. Думаю, ваши правители тоже проявляют интерес, но их усилия на нашем фоне незаметны. И да, в доступных научных трудах вы не сможете найти всю информацию по проклятым территориям. Они ведь слизаны с трудов наших мудрецов, а у нас давно введены строгие законы, предписывающие скрывать некоторые сведенья от чужаков. Старые сведенья доступны для всех, а вот новые материалы лишь в узких кругах, куда кого попало не допускают. И хотя у нас с вами ситуация, скажем так, неоднозначная, я охотно поделюсь именно такими знаниям. Только учтите, что мне известно далеко не всё. Увы, я не допущен к высоким тайнам сект, и к секретным клановым архивам меня тоже никто не подпустит. Та низина, которую вы сочли границей проклятой территории, у нас называется по-разному, но если надо говорить просто, скажи «первый круг», и все причастные тебя поймут. Есть предположение, что она была создана неким ритуалом, при котором принесли многочисленные жертвы. Известно, что если проводить там раскопки в определённых местах, на некоторой глубине неизбежно наткнёшься на окаменевшие костные останки. Кое-где их так много, что они слагают сплошные пласты немалой толщины. Несмотря на многочисленные опасности и сложности, первый круг исследован на отдельных участках достаточно тщательно. Давно установлено, что на известных проклятых территориях он всегда сплошной и тянется либо по границе, как в вашем случае, либо на незначительном удалении от неё. Если через него перебраться, оказываешься на относительно благодатной территории. Кое-где по ней можно двигаться вообще без риска, или с риском минимальным. Некоторые экспедиции именно там располагают базовые лагеря, откуда производят вылазки ради исследовательских целей. Также в этой зоне любят устраиваться разные секты, создавая постоянные убежища. Самые важные святилища тех же ассиев именно там стоят. Не все эти секты полезны, от некоторых стоит держаться подальше, авторитетов они не признают, всех посторонних считают врагами или даже сырьём для ритуалов. Где-то дальше на разном расстоянии располагается второй круг. Это похожая низина, более глубокая и, вероятно, ширина её больше. Исследована она лишь в единичных точках, причём исследована небрежно. До сих пор нет ни одного правдоподобного случая, где её кто-то пересёк полностью, как говорится: в лоб. То есть спустился и затем поднялся на другой стороне. Но нельзя сказать, что там вообще никого не бывало. Бывали люди, и не раз. Те, счастливчики, которым удавалось оказаться дальше и затем об этом рассказать, во всех случаях использовали разрывы. Так мы называем участки, похожие на мосты и дамбы, протягивающиеся поперёк низины. Таковых на первом круге, наверное, или вообще нет, или они так редки, что до меня эти сведенья не дошли. А вот на втором круге в некоторых проклятых землях встречаются, факт давно известный. Их там мало, отыскать очень сложно. Насколько мне известно, в тех землях, куда я ходил, таковых за несколько веков открыто три или четыре. Самое неприятное, что они не стоят на месте, а как-то меняют свою позицию, будто колеблясь на километры в разные стороны. Также есть мнение, что местоположение их не меняется, просто проклятая земля возле второго круга особым образом туманит разум, обманывая чувства и мешая работать с картами и навигационными навыками. Без разрывов там делать нечего, ведь в низину спускаться не просто опасно, это почти верная и очень быстрая смерть. В тумане скрываются опасные твари, почти от этого тумана неотличимые. ПОРЯДОК там стремительно деградирует, видимости почти нет, некоторые навыки или вовсе перестают работать, или работают не так, как должны. Я уж не говорю про изобилие разнообразных опасностей, с которыми даже альфа сотой ступени при полных силах не может совладать, а полных сил там ни у кого не бывает. Гиблое место… За вторым кругом располагаются возвышенные земли, но пройти по ним хотя бы немного способны немногие. ПОРЯДОК там тоже теряет позиции, пусть и не так стремительно, как внизу; очень много агрессивных порождений Смерти, наделённых огромной силой; хватает и прочих опасностей. В общем, о тех территориях мне почти ничего неизвестно. Судя по доступным материалам, их весьма фрагментарно изучили на отдельных участках, что располагаются напротив прорех во втором круге. Что творится в прочих местах, никто не знает, и дело не только в секретности. Самый сильный альфа там быстро превращается в развалину, что уж говорить о прочих. Сами понимаете, какие могут быть исследования, когда сильнейшие воины деградируют до такой степени, что уподобляются омегам. Исходя из вычисленных землемерами площадей проклятых территорий, мудрецы предполагают наличие третьего, четвёртого и так далее кругов. Но так ли это, вряд ли кто-то сумел установить на практике. Я даже на уровне слухов о подобных случаях не слышал.

– Я не совсем понял: почему ваша экспедиция пошла вдоль второго круга, а не через прореху? Как я понял, даже подступы к нему переполнены опасностями. Что именно заставило вас так поступить?

– К сожалению, господин Гедар, наши предшественники или напутали что-то с ориентирами, или проклятая земля решила в очередной раз нехорошо подшутить. Мы не смогли найти проход, несмотря на точную, казалось бы, карту. Все наши старания ни к чему не привели, местность не совпадала и непонятно, почему так случилось. Нам оставалось или разворачиваться, или идти вдоль границы, надеясь наткнуться на проход. Командир предпочёл второй вариант, и его решение погубило почти всех нас.

– Да уж, потери впечатляют… Лично мне первого круга хватило, весьма неприятное местечко…

– Вы там тоже кого-то из близких потеряли? – спросил Шэттеб.

Я покачал головой:

– Я не мог там никого потерять, потому что с начала и до конца шёл один. Вы, похоже, забыли этот момент.

– Проделать такой путь в одиночку⁈ – изумился южанин. – Вы, в своём рассказе, как-то мельком об этом сказали, не выделяя, я из-за волнения упустил этот момент или недопонял, лишь сейчас осознал. Потом не упоминали других, а мне почему-то запало в голову, что одиночкам там делать нечего. Странное упущение с моей стороны.

– Как видите, шансы у одиночек тоже есть. Не скажу, что было просто, но всё же всю ту дорогу я прошёл без посторонней помощи. Ну, если не считать вот этого красавца, – указал на Снега, что неподалёку задумчиво принюхивался к траве, размышляя над тем, стоит ли уделить ей внимание или дождаться куда более вкусного овса.

– Вы что ещё и коня там протащили⁈ – совсем уж по-детски удивился Шэттеб.

Я усмехнулся:

– Представьте себе, на последнем участке пути действительно пришлось его тащить. Нам не повезло нарваться на весьма неприятную тварь, что умела мастерски пудрить мозги. Я устоял каким-то чудом, а вот окт под конец свалился. Он мне дорог, мы, можно сказать, друзья с ним, поэтому бросать никак нельзя. Повезло, что та тварь столь густую ауру ужаса вокруг себе распространяла, что распугала всю мелкую нежить. Туманная низина высосала силы, под конец я дошёл до столь плачевного состояния, что даже крыс приходилось опасаться, так что та аура мне здорово помогла. Выбрался на ту сторону, в степь, а там снова повезло: хорошие кусты подвернулись. Соорудил волокушу, затащил на неё этого красавца и поработал тягловой силой. Сейчас это звучит забавно, но тогда мне было не до смеха.

– Да уж… представляю… Знаете, господин Гедар, я бы мог много чего рассказать о проклятых территориях, но должен заметить, что таковых поблизости нет, и сомневаюсь, что вы там окажетесь в ближайшее время. У вас сейчас несколько иные задачи и проблемы, как и у меня.

– Ну не скажите, – возразил я. – Мы всего ничего пообщались на эту тему, а уже сколько всего интересного всплыло. Причём неожиданного. Например, я лишь сейчас осознал, что изрядно сглупил.

– В каком смысле сглупили?

– Да как бы вам сказать, чтобы не опозориться… Есть у меня один непростой навык. Сомневаюсь, что такой можно выбить при обычной победе над каким-нибудь монстром, я его получил за редкое достижение. Даже толком освоиться с ним не успел, но кое-что оценил. Этим навыком можно уничтожать самые могучие порождения Смерти. Я в том смысле, что противники куда сильнее меня падают с одной атаки, если всё сделать правильно. Да, навык своеобразен и не всегда применим, но проверено в деле: он поразительно эффективен против опасной нежити. Причём, вот уж парадокс, для него, помимо прочего, требуется энергия Смерти. Чем больше её зальёшь при подготовке, тем мощнее эффект. Скорее всего, у вас тоже имеется её запас. Традиции Большого юга таковы, что чистого мага-стихийника найти у вас непросто. Мы, северяне, не настолько лояльны к тёмным умениям, но и у нас такие параметры не редкость. Есть они и у меня, что позволяет использовать этот навык. Однажды я имел неосторожность рассказать о нём Сонному старцу. И как вы думаете, что он на это ответил?

– Запретил его использовать, – уверенно заявил Шэттеб.

Я развёл руки:

– Поздравляю, вы абсолютно правы.

– Да тут не за что поздравлять. Мне ведь, как и вам, известно, насколько сильно он ненавидит всё, что хоть как-то связано со Смертью. Не раз подчёркивал, что ценит меня, в том числе за то, что я почти не касался некромантии. Но при этом в другие разы ругал за эти, казалось бы, незначительные «касания». Так что его реакция на ваш рассказ предсказуема. Гедар, но я не понял: почему вы подняли тему этого навыка, поясняя некую глупость, суть которой не прояснили?

– Да потому что я пусть и не во всём, но послушался старца. Скандалить на тему Смерти он мастер, а я не хотел нарываться на штрафы. Так что даже экспериментировать с этим навыком перестал. А ведь он бы здорово пригодился на проклятых землях. Мне там однажды пришлось столкнуться не просто с нечистью, а со странным гибридом Смерти и Хаоса. Не самый простой противник оказался, заставил меня попотеть. А ведь у меня был шанс завершить тот бой единственной удачной атакой. Понятное дело, что после гневного внушения я даже думать об этом не пытался. Очень уж болезненно штрафует Сонный старец, страшно нарываться. И вот теперь, пообщавшись с вами, я убедился, что он, оказывается, не может отслеживать наши действия на проклятых территориях. Если в обычных местах старец прямо или косвенно как-то замечает если не всё, то многое, там у него слепота полная, даже во сны пробираться не получается. Выходит, у меня была возможность хоть каждые пять минут использовать тот злосчастный навык, и он бы ничего не узнал. Знай я это в то время, мог бы существенно упростить себе дорогу.

Шэттеб кивнул:

– Да, судя по моим наблюдениям, на таких территориях у него нет ни власти, ни виденья. Да и на обычной земле возможности не впечатляющие. Полагаю, у него есть лишь обрывки каких-то знаний, при помощи которых он манипулирует некоторыми людьми. Подбирает кандидатов вроде нас среди тех, кто оказываются недалеко от проклятых земель и при этом обладают перспективными задатками. Не знаю, может и есть у таких осколков какие-то особые способы вмешиваться в события, вот только применять они их не торопятся. Даже если посмотреть самые неправдоподобные книги, можно заметить, что в них осколки воли обычно действуют по принципу минимального вмешательства. В большинстве случаев или вообще не делают ничего, лишь слова пустые рассыпают, или ограничиваются какими-то незначительными советами. Это не один я заметил, господин Гедар, вы такую информацию даже в доступной на севере литературе сможете отыскать. Я уже упоминал о механизме компенсаций, вот такие моменты принято объяснять именно тем, что осколки воли вынуждены следовать правилам. Всё на уровне предположений, разумеется, но какое-то обоснование у них есть. Так что почитайте при случае, могу вам некоторые книги порекомендовать. А пока что ещё раз акцентирую ваше внимание на том, что проклятые территории далеко, и хорошо бы нам сейчас обсудить кое-что другое.

– Например, что?

– Например, то, что вы глава древнего и уважаемого во всём мире клана, и при этом находитесь в весьма затруднительном положении. Вы остались без родственников и вассалов, вам сейчас катастрофически не хватает преданных и перспективных соратников. А перед вами сижу я: человек, казалось бы, из стана ваших врагов. Но это если не заглядывать глубже. Я сын женщины-заложницы из может и не столь уважаемого семейства, как ваше, но не такого уж молодого и с не самой слабой кровью. Отец мой – бастард Меннай, ему повезло получить часть родовых способностей старшей семьи. Это редкость, ведь он даже не наполовину Меннай, он тоже сын бастарда и несчастной женщины, чья судьба похожа на судьбу моей матери: такое же непростое положение и та же степень благородства.

– Я вас правильно понял? Вы намекаете на то, что хотите перейти под руку Кроу? – нахмурился я.

– Да, господи Гедар, весьма жирно намекаю, – кивнул Шэттеб. – Вижу, неожиданная новость вас смутила и, наверное, заставляет подозревать что-то нехорошее. Но я не злоумышляю против вас, я, можно сказать ваш преданный поклонник. И да, я не предатель своей семьи, не подумайте, в таком поступке нет ничего предосудительного. Мой переход к вам даже в чём-то благороден, хотя Меннай с этим вряд ли согласятся. Господин Гедар, благодаря матери сила моей крови превосходит силу крови у верхушки Мена, но при этом мне никогда не стать во главе нашего ничтожного подобия клана. У нас в руководстве приветствуется лишь самая слепая преданность, а на таланты если и смотрят, то в последнюю очередь. Всё существование нашего несчастного ответвления рода заточено лишь на то, чтобы в труху перемалывать таких, как я, если это сулит самую ничтожную выгоду для старшей семьи. Мы для них всего лишь расходный материал, и относятся к нам соответственно. Моя мать была удавлена назначенным из Меннай палачом вскоре после моего рождения. Семья перестала считать её источником выгоды, и как представитель враждебного рода она могла нести угрозу. Аналогичная участь, кстати, постигла мою бабку, мать моего отца. Тоже просидела в заложницах несколько лет, а потом удушили и выбросили в море. У Меннай издавна так заведено, и назначение на роль палача у них не тягость, а поощрение. Впрочем, не только у них. Во всём мире люди желают стать сильнее, а на Большом юге особенно, вот и наращивают мощь всеми возможными способами. Именно поэтому старшие считают, что такие как мы своей смертью умирать не должны. Отца заставили пойти на войну, где отправили в безнадёжную атаку, дабы слегка потрепать основные силы противника перед настоящим ударом. И этим ударом командовали, разумеется, люди из старшей семьи. Меня воспитывали евнухи. Оба пожилые, безобидные и много чего знающие. Именно они привили мне тягу к чтению, что раскрыло глаза на многое и не раз выручало в трудных ситуациях. Мои воспитатели были умерщвлены, когда пришло время избавляться от старых слуг. Для севера, насколько мне известно, такая практика дикость, а вот у нас чистка проводится каждые два-три года. Самого меня трижды отправляли на верную смерть. Первый раз это была уже известная вам экспедиция, где шансы выжить были лишь у нескольких высоких альф из старшей семьи. Против них сыграло то, что они, как обычно, сильно задирали носы и потому держались отдельно от нас. Поэтому дружно попали под атаку сильных тварей, те очень удачно выскочили именно на них. Второй раз я оказался в охотничьем отряде, где Меннай готовили своих магов. Такие как я должны были удерживать на себе внимание опаснейших монстров, изматывать их, но ни в коем случае не причинять опасные повреждения. Фатальные удары должны наноситься определёнными людьми. Как вы понимаете, люди эти не кто попало, они из старшей семьи, ради их усиления работал весь отряд. Именно для них предназначались стихийные трофеи, а нам под угрозой смерти запрещали убивать тварей. Естественно, удержать монстра непросто, поддержка из-за этого приказа несла потери, но Меннай наша кровь никогда не смущала. В один из дней нам удалось загнать в узкое ущелье очень редкое существо, из которого можно получить ценную добычу. Монстр не стал биться с нами до последнего и попытался уйти. Меннай отправили всех нас в погоню, которую сами и возглавили. И хитрое создание привело отряд к своим сородичам. Дальше случилась бойня, где мы забыли про все приказы, нами двигало лишь желание любой ценой вырваться из жуткой мясорубки. Увы, удалось это лишь мне одному. ПОРЯДОК зачёл бой лишь тогда, когда я оказался далеко от места схватки, и так как других претендентов на тот момент уже не осталось, всё трофеи присудил мне. Вот так я, ничем не примечательный начинающий некромант вдруг обзавёлся полным комплектом стихийных атрибутов и несколькими навыками. В том числе двумя редкими и одним очень редким. Никто до этого столько за одну схватку там не получал, как бы ни старался. Ситуация уникальная получилась, ведь те твари встречаются нечасто и всегда поодиночке, за всю историю никто из Меннай не сталкивался со стаей. Скажу даже больше, до моего случая никто не думал, что такие стаи вообще существуют. То есть не просто редчайшая, а именно уникальная ситуация. Мы тогда, конечно, не всех монстров перебили, самые трусливые смогли убежать, однако этого хватило, чтобы добыча оказалась щедрой. Господин Гедар, как вы полагаете: Меннай сильно обрадовались моему неожиданному успеху?

– Гм… Некоторые ваше намёки подсказывают, что они вообще не обрадовались. Скорее наоборот.

– И вы снова абсолютно правы. Представьте: старшие пришли в ярость, меня даже казнить хотели.

– За нарушение приказа не убивать монстров? – понятливо уточнил я.

Шэттеб кивнул:

– Мне тогда полный комплект нехороших деяний насчитали. За добычу, что предназначалась не для нас; за оставление старших родичей в опасной ситуации и даже за дерзость, когда я осмелился высказать, что маг со столь редкими навыками будет полезен Меннай. Меня спасло лишь то, что стихийные умения невозможно выбить при убийстве человека. Те трофейные параметры, что у меня накопились до того случая, старших не впечатляли. То есть понимали, что хорошая награда за мою смерть не достанется. Спасибо, что ограничились соизволением загладить вину на войне, и отправили на особую штурмовую галеру первой линии. Знаете, что это такое?

– Нет, но не сомневаюсь, что хорошего на таких галерах мало.

– И опять вы правы, господин Гедар. Представьте небольшой быстроходный корабль с гребцами и не самым лучшим артефактным водным толкателем. В гребцы набирают сильнейших рабов из строптивых или просто провинившихся, в команду берут людей, как бы, свободных, но тоже проблемных. Такой корабль получает право приставать к берегу лишь в двух случаях: для ремонта и для атаки побережья. Так как галеры первой линии редко переживают один бой, первый вариант можно не учитывать. Даже в портах они стоят не у причалов, как полагается, а на особых якорных стоянках, и припасы для них подвозят на лодках. То есть вся наша недолгая жизнь проходила на небольшой палубе, лишённой малейших удобств. В очень редких, почти исключительных случаях некоторым из нас предоставляли короткую увольнительную на берег. Причём это возможно лишь в отдельных портах, где нам не позволяли покидать территорию специальных кварталов. Невольники, которые сидели на вёслах, никогда не выбирались с гребной палубы. Еду и питьё им подавали через крошечные люки, куда не пролезет человек. За ними там присматривали особые штрафники-экзекуторы. Их работа: день и ночь ходить по перекрытому решётками проходу посреди палубы, не оставляя гребцов без присмотра. Если кто-то из рабов умирал, экзекутор прямо через решётку рубил тело на куски и приказывал выбрасывать в отверстия для вёсел. Если требовалось прибавить ход, он пускал в дело особый артефакт, работающий лучше любой плети. Формально человек свободный, он, как по мне, ничем не отличался от этих несчастных. Его вместе с ними замуровывали в недрах галеры на последней стадии строительства корабля, обещая выпустить после победы. Раньше никак не освободишь, ведь для этого придётся разобрать часть конструкции, что долго и непросто. Но это обещание обман, до конца войны никто на первой линии не доживает, так что никто и никогда ничего не разбирает. Гребцов замуровывают с запасом, так что если несколько умирают от лишений, это не сильно сказывается на скорости. Нынешняя война по-настоящему началась тогда, когда нас бросили на какую-то вашу деревню с приказом захватить плацдарм. Хуже всех там пришлось именно нам: штрафникам. Несмотря на то, что ваши военные позволили себя обмануть и ждали высадку в другом месте, штрафники первой линии почти все полегли ещё на мелководье, не успев ступить на землю. Ну а те, кто всё же выбрались на берег, долго этому не радовались. Корабли первой линии сгорели все, кроме одного. Ему повезло нарваться на камни возле входа в бухту, он засел на них крепко. Хотя как сказать… не так уж и повезло. После боя команду того корабля жестоко наказали. Сделали это прилюдно, объявили, что те специально саботировали атаку. Но это не так, они двигались по маршруту, что был им назначен. Просто выполняли приказ. Но кого-то надо было наказать за случившееся, и наказали, конечно же, не тех, кто допустили ошибку. Когда я высадился, на берегу был сущий ад. Штрафников почти не осталось, единичные счастливчики орали непрерывно, потому что лишились в огне большей части кожи. Те, которые помалкивали, мало что соображали, накачавшись чересчур сильными препаратами, убирающими страх и боль. Нас непрерывно пыталась атаковать ваша пехота, а ваши маги били огненной магией, не жалея ни своих, ни чужих. В дыму не разобрать, да и перемешались наши порядки. Со штурмовых кораблей второй линии тоже летела огненная магия, и тоже куда попало, так что и наши маги нас не жалели. Огня там было столько, что местами расплавлялся песок. Два раза нас отбрасывали в море, где мы по пояс или даже по грудь в воде отбивались от ваших озверевших солдат, и оба раза мы каким-то чудом выбирались назад, на хрустящий стеклом и залитый спёкшейся кровью песок. Да, штурмовой морской корпус – звучит гордо, но если ты в первой линии, долго гордиться не придётся. Да уж, в той высадке было так жарко, что и от второй мало что уцелело. Даже паре отрядов третьей линии досталось так, что их адмирала трясло, когда он шёл по берегу мимо дымящихся остатков галер. Тем ведь нечасто приходится так подставляться, не ожидал, что до такого дойдёт. Обугленных остовов кораблей на пляже скопилось столько, что они мешали приставать десантным судам. Нам после боя не позволили отдохнуть, мы до вечера помогали вручную растаскивать ещё горящие головешки, оставшиеся от того, что несколько часов назад было нашими галерами. Господин Гедар, вы, наверное, уже сейчас считаете меня весьма везучим человеком, раз я дважды выжил там, где шансов почти не было. Ну так вот, при той высадке случился третий раз. Считаю, что его следует отметить отдельно, не объединяя со всем прочим, что тогда происходило. Когда мы подходили к берегу, ваши маги врезали залпом огнём и тут же раздули пламя навыками Воздуха. Наша галера вспыхнула, как комок рисовой бумаги, упавший на расплавленное железо. Меня спасло то, что сразу попал под мощный Облачный вихрь и улетел за борт. Из всей команды уцелел лишь я и стрелок кормовой аркбаллисты, причём того спереди пропекло от макушки до живота, у него обуглились уши и лопнули глаза. Я же отделался лишь подгоревшими бровями да лёгкими ранениями и до сих пор не понимаю, каким образом мне это удалось, ведь в воду не один полетел, были и другие. Предполагаю, у ПОРЯДКА есть скрытая характеристика удачливости, и у меня она далеко не нулевая. Ничем иным нельзя объяснить то, что Меннай трижды не сумели меня убить там, где погибали все или почти все. Так что, господин Гедар, я не только не питаю любви к старшей семье, я наоборот, ненавижу её и желаю ей всего наихудшего. Не сомневайтесь, в моём лице вы можете получить весьма удачливого вассала.