Текст книги "Смотритель маяка 4 (СИ)"

Автор книги: Артем Град

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

С той стороны было тихо. Опасности я не ощущал, и, осмотревшись, шагнул внутрь первым. – Еще один мертвый маяк, – подумал я, – Ничего нового —. Однако и здесь не обошлось без сюрпризов. Внутри не было хаоса, борьбы, разбросанных вещей. Стулья стояли на местах, на столе лежала раскрытая книга, кружки, кастрюли и даже подсвечник с потухшим огарком свечи.

Я сделал шаг и наступил на что-то твёрдое. Под подошвой хрустнуло. Это оказалась скорлупа грецкого ореха. Несколько половинок, рассыпанных по полу тут и там. В этот момент все сложилось. Именно орех был в руке окровавленного смотрителя, который умер на моих руках. Осталась лишь одна деталь.

– Секунду… – сказал я ребятам, нащупал в кармане штанов уголок листа и поднялся в кабинет. Здесь карты искать не пришлось, они лежали на своем месте. Последняя цифра координат этого маяка… четыре. Сомнений не осталось, отсюда за мной и наблюдали.

Вернувшись, я рассказал об этом команде.

– Он здесь⁈ – воскликнула Мирель, подняв факел наготове.

– Как видишь, нас никто не встретил. – задумчиво ответил я. – Но мы здесь за Лили.

Бенжи осмотрел первый этаж и вернулся ни с чем.

– Здесь никого, – сказал он. – Никаких следов, на улице тоже.

Я поднялся в комнату и возле кровати нашел белый бинт, свёрнутый в несколько слоёв. На внутренней стороне темнело бурое пятно. Повязка с глаза Лили.

– Она была здесь, – сказал я, показывая бинт. – Надеюсь, хотя бы глаз успел восстановиться.

– Может, они ушли на другой маяк? – предположила Мирель.

– Может. – я посмотрел на портал. – Но у них только один путь, кроме этого. На мой маяк.

Бенжи и Мирель переглянулись.

– Надо запустить и этот маяк, – сказал я. – Если он будет светить, туман сюда не вернётся.

Бенжи кивнул и первым шагнул на лестницу. Я за ним, а Мирель замыкала нашу процессию. Мы поднялись на четвертый этаж. Дверь в фонарную, представляющая из себя горизонтальный люк, была закрыта.

– Тут нет засова, – сказал Бенжи, берясь за ручку. – Откроется легко.

Он толкнул дверь и тут же отшатнулся. Из фонарной ему в лицо ударил холодный, обжигающий туман. Бенжи вскрикнул, схватился за лицо и рухнул на колени, не успев даже зажмуриться.

– Глаза! – заорал он, закрываясь ладонями. – Больно!

Я рванул его за шиворот назад, оттаскивая от проёма. Мирель разожгла факел, готовая броситься в бой.

Мы стояли перед открытой дверью, подняв головы. Фонарная была забита туманом под завязку. Он клубился и перекатывался, издавая то шипение, то зловещий рокот. За ним угадывались окна галереи, но вместо дневного света там была только чернота. В центре комнаты, в самом сердце этого серого месива, стояла линза Френеля. А в ней погасший главный кристалл.

– Закройте уши! – крикнул я, выхватил пистолет и выстрелил, не целясь.

От грохота содрогнулись стены маяка. Мирель успела зажать уши руками, но по лицу было видно, что это не помогло. Кристалл разорвался синей вспышкой, выбросив магию, которая пополза от места взрыва во все стороны, схватывая серые клубы и превращая их в прочную корку. Туман дёрнулся, зашипел, но не успевал отползти. Лёд сковал его, заморозил и остановил.

– Лёгкий раунд, – сказал я, взводя курок.

Следом пошел второй выстрел. Энергия чёрного кристалла ушла в ледяную глыбу, почти не обжигая нас. Туман начал испаряться на глазах, превращаясь в сизый дымок…

– Получилось! – крикнул Бенжи, всё ещё держась за лицо, но уже щурясь сквозь пальцы.

Мирель шагнула вперёд, сжимая факел.

– Сгорает!

А потом я увидел это…

В дымке испарений, в самой глубине, проступили зелёные искры. Сначала редкие, будто случайные, потом чаще. Они перебегали токами, разгорались, и туман, который только что таял, начал собираться заново. Из пустоты, из пара в густые серые клубы.

– Назад! – крикнул я, отводя друзей от входа. – Он стал неуязвим? —

Черный кристалл продолжал жечь обледенение и только высвобождал чертову тварь. Мерзкий голос прокатился по фонарной.

– Лёгкий раунд, смотритель? – зеленые искры закрутились вихрем. – Мне понравилось. Попробуй еще…

Я стоял на пространстве кабинета, сжимая пистолет. Мирель замерла за моей спиной. Бенжи, всё ещё щурясь, поднялся на ноги.

– Где Лили⁉ – я перехватил у русалки факел.

– Она умрет. Ее притащил смотритель. Тот еще нытик. Но когда он станет оружием, она будет не нужна.

– Почему вы нападаете на меня? – спросил я. – Что вам нужно?

Туман рассмеялся, отправляя звенящее эхо по маяку. Казалось, что это голос обнимает нас со всех сторон.

– Если смотритель не знает, – сказал он, – То знать ему и не к чему. Ведь тогда он сможет прервать превращение.

– Какое превращение? – спросил я. – Не строй из себя сраного Чеширского кота!

Голос в мгновение изменился. Низкий и громыхающий, он проник в уши ревом.

– Не твоё дело! – И туман рванул из фонарной прямо на нас. Серые клубы хлынули в коридор, заливая лестницу, затапливая этаж – Умреееешь! – голос становился ниже превращаясь в металлический скрежет.

– К порталу! – крикнул я, толкая Мирель. – Бенжи, стреляй!

Глава 17

Бенжи вынул из кармана кристалл и стал, суетясь, заправлять его в рогатку.

– Быстрее, – я уклонился он тумана, вихрь которого холодом скользнул по спине.

Но рука парня дрогнула, и синий кристалл выскользнул из пальцев, звякнул о камень и покатился по полу. Остался лишь испуганный виноватый взгляд юноши.

– Чёрт! – рявкнул я и рванул факел из руки Мирель, даже не спросив. Она не сопротивлялась, просто разжала пальцы. На развороте я выставил горящий кристалл прямо в серую стену, закрыв глаза от яркого света.

Туман зашипел и отдёрнулся от огня, но не отступил, как раньше, а просто обтёк по стенам слева и справа, двумя густыми рукавами. Мы отступали вниз, оставался один этаж.

– Бенжи, бегом! – крикнул я, но было поздно.

Серое щупальце обвилось вокруг сапога Бенжи. Парень потерял равновесие и взмахнул руками, пытаясь ухватиться за воздух. А я не мог броситься к нему, тем самым открыв дорогу к Мирель. Его затягивало в серую массу, он не успел даже закричать, только открыл рот. И в этот момент раздался короткий щелчок.

Синяя вспышка ударила откуда-то снизу, обдав меня волной прохлады. Мирель подобрала потерянный кристалл и с силой разбила его о каменный пол. Голой рукой… В ту же секунду синяя волна поползла от места удара во все стороны, схватывая всё на своём пути.

Мирель успела одёрнуть ладонь, но та успела принять часть энергии кристалла. Я увидел, как её пальцы побелели, потом посинели, и синева поползла от кончиков к запястью, застывая, схватывая кожу ледяной коркой.

Туман взревел, и от этого звука задрожали стены. Лёд схватил его щупальца, превращая в хрупкие серые ветви, которые с тихим треском ломались под собственной тяжестью и разлетались крупой под ноги. Бенжи вырвался из хватки и бросился к порталу, перепрыгнул лестницу вниз.

Я подхватил Мирель под плечи и рванул в портал. Она прижала застывающую руку к груди, стараясь не касаться ею ничего. Ее тело дрожало, а русалка пыталась не закричать.

Мы влетели в зеркало между маяками и упали на пол уже дома, не обращая внимание но содранные руки и отбитые колени. Щупальца тумана тянулись за нами, и прежде чем я закрыл портал, застыли тонкой серой иглой прямо перед порталом. Лед сковал первую линию твари, а я замер с рукой на кристалле. Тут же из-за щупальцы вздымилась серая туча живого тумана и рванулась к нам.

– Достаточно… – я поднял грозовой кристалл, и окно исчезло, разделив наши маяки.

Только наше тяжелое дыхание и тихий, сдавленный всхлип Мирель, который вдруг прекратился. Затишье, которое девушка выдержала, чтобы не создавать панику, было исчерпано, и она взвыла от боли.

– Бенжамин! – рявкнул я. – Зелёный кристалл! Живо!

Рука Мирель медленно замерзала уже выше запястья. Пальцы уже не двигались, кисть теряла подвижность с каждой секундой. Парень стал быстро шарить по карманам. Не найдя ничего, он бросился к столу, где оставил мешок с кристаллами с последнего похода. Я же опустил факел, убавил жар «черной слезы» до тёплого свечения, и поднёс его к руке Мирель. Началась борьба тепло с холодом. Движение обморожения к локтю остановилось, но с кисти синева не уходила.

– Нашёл! – Бенжи упал на колени возле нас с зеленым камнем в руке – Огонь нужен?

– Нет, – ответил я, не оборачиваясь. – Ломай!

– Он разрушится! Все уйдет! – в голосе парня была паника с непониманием.

– Ломай, я сказал!

Искать молоток и вымерять разлом не было времени. Бенжи схватил со стола нож, перевернул его рукоятью вниз и с размаху ударил по кристаллу. Тот треснул и рассыпался на десяток осколков, и из них рванул густой зелёный дым, который устремился в верх.

Не давая дыму уйти, я перехватил руку Мирель и резко накрыл ее ладонью осколки, прижимая их к застывшей кисти. Она вскрикнула, потому что острые края впились в кожу, и я почувствовал, как под моей ладонью пульсирует холод. Зелёный дым изменил направление и стал обволакивать руку, просачиваться сквозь синеву тонкими светящимися нитями.

Мирель стиснула зубы со скрежетом. Слёзы потекли по щекам, но она не отнимала руку и не отдёргивала, только смотрела на меня мокрыми глазами и молчала. Я видел, как она пытается дышать ровно, как считает про себя, чтобы не закричать.

Во мне загоралась злость на себя. – Надо было быстрее… Самому —

– Терпи, – сказал я. – Сейчас пройдёт… Терпи.

Бенжи сидел рядом и смотрел на Мирель так, словно только сейчас понял, что произошло. Кроме того, он был в одном сапоге, поджав под себя голую ногу.

– Спасибо, – сказал он тихо. – Ты меня спасла. Я это… просто… растерялся. Не был готов.

– Бывает со всеми, – ответил я, не поднимая головы. – Теперь ты стал сильнее. Запомни этот момент.

Затем перевёл взгляд на Мирель. Зелёные нити дыма впитывались в кожу… Посинение отступало, но рука была неестественно розовой на месте обморожения.

– Ты молодец, смелое решение – сказал я. – Но безрассудное! В следующий раз не стоит так рисковать.

Она попыталась улыбнуться сквозь слёзы. В этот момент она была похожа не на элитного бойца, а на обычную девчонку, которой больно и страшно, но которая знает, что здесь её защитят.

Внезапно Мирель зжала здоровую руку в кулак и прикусила губы. – Я знал это чувство. Когда пальцы отогреваются после обморожения, боль возвращается с такой силой, что хочется обратно в мороз. Там хотя бы не чувствуешь ничего. —

Она перевела дух, выдохнула сквозь стиснутые зубы и посмотрела на меня. В глазах всё ещё стояли слёзы, но взгляд изменился. Испуг ушёл, осталась собранность.

– Что дальше? – спросила она.

– Дальше, – сказал я, поднимаясь. – Надо спасать Лили. И это оружие, в которое превратят Артура. Выходит, что еще не превратили, иначе уже были бы здесь.

Бенжи подал голос:

– Мне надо проведать мать. Она тоже готовится… Ну, к сражению. Я обещал вернуться.

Я кивнул. Екатерина после смерти мужа явно была не в восторге от отсутствия сына. Она хоть и опытный смотритель, но материнские чувства куда выше этого.

– Перед уходом есть кое-что, – сказал я. – Помнишь жилет, в котором ты видел Мирель?

Бенжи нахмурился, почесал затылок. На лбу у него всё ещё алел след от ожога, там, где туман зацепил его в фонарной.

– С землёй и белым кристаллом?

– Да. Используй эту технологию, доработай жилет.

– Но у меня есть прототип, – сказал Бенжи. – Турбинный жилет. Он отлично работает.

– Работает, – согласился я. – Но только на облачном маяке. А жилет Мирель работал даже здесь, на морском маяке. Ты хорошо чувствуешь себя в воздухе, это может стать твоим преимуществом, когда все начнется.

Он замолчал и с минуту смотрел в пол, прокручивая в голове предстоящие изменения. Пальцы его машинально повторяли движения, словно уже собирали жилет в уме.

– Понял, – сказал он наконец. – Я доработаю!

Шагнув в открытое окно портала, Оон задержался на пороге. В свете портальных искр его лицо казалось старше, чем было, резкие тени легли на скулы, под глазами залегли круги.

Парень посмотрел на Мирель. Та сидела на полу, все еще прижимая руку к зеленым осколкам.

– Спасибо, – сказал Бенжи. – Правда. И извини за этот камень красный… Ракушки тоже красивые. Вообще, я ракушки даже больше люблю.

Она кивнула и даже слегка улыбнулась уголками губ. К колкостям от людей она привыкла, а благодарности еще принимала с трудом.

Бенжи шагнул в портал, и окно свернулось за ним, оставив нас в тишине. Я вернулся к Мирель. Зеленый кристалл выпустил всю энергию до последней крупицы, но своё дело сделал. Синева ушла, рука Мирель была розовой и горячей, а под кожей пульсировала кровь. Безвозвратного омертвения не случилось.

– Повезло тебе, – сказал я, отходя к столу. – Ещё пара минут, и пришлось бы руку отрезать. Представь себя без руки! Ты была бы похожа на медузу или на осьминога.

Мирель скривилась и сощурила глаза, чувствуя подкол. Я достал из шкафа свежий бинт и новый зелёный кристалл из мешка. Примотал его к её руке, поверх розовой кожи, стараясь не давить слишком сильно. Она вздрогнула, когда я затянул узел, но не закричала.

– Теперь нужно время, – я вернулся к столу – Пока рука восстановится, посидишь дома.

Она кивнула и попробовала пошевелить пальцами. Получилось не сразу, сначала только большой, потом указательный, потом остальные. Она смотрела на свою руку так, словно видела её впервые.

– Есть хочешь? – спросил я.

Она подняла на меня глаза и улыбнулась. Устало, но тепло.

– Умираю.

– Отставить умирать. Сегодня смертей достаточно!

Я поставил сковороду на печь, плеснул масла, нарезал лучок и бросил рыбу, предварительно натерев перцем и солью. Она зашипела, потянуло жареным маслом и простым домашним уютом. Мирель сидела за столом, прижимая перебинтованную руку к груди, и смотрела, как я колдую над сковородой. Боцман, учуяв запах, спрыгнул с подоконника и принялся тереться о мои ноги, наматывая круги.

– Отстань, – сказал я, отодвигая его ногой. – Сначала люди, потом коты.

Он мяукнул возмущённо и уселся посреди кухни, глядя на меня с таким видом, словно я его предал.

Мирель тихо и от души засмеялась.

– Он на тебя обиделся, – сказала она. – Это ведь он дитя маяка, а не ты.

– Переживёт.

Я перевернул рыбу и присыпал сушёной зеленью. Русалка тем временем перетащила Боцмана к себе на колени и принялась тискать его здоровой рукой. Тот сначала вырывался, но потом сдался и заурчал, закрыв глаза.

– Так и продаст меня за рыбий хвост, – сказал я, не оборачиваясь.

Она снова засмеялась.

Рыба запеклась золотистой корочкой и чудесным ароматом базилика… Я снял сковороду, выложил куски на тарелку и поставил перед Мирель. Она взяла вилку, отломила кусочек, подула и отправила в рот. Зажмурилась…

– Хорошо, – сказала она с набитым ртом. – А лимона больше нет?

– Неа – я сел напротив и налил себе кофе. Сделал глоток и прикрыл глаза. – Последние лимоны сгорели в пламени аномального кристалла. Но пара помидорок есть, сейчас принесу.

Пока мы обедали, радар оповестил о приближению судна.

– Гости, – пустая кружка из-под кофе звякнула о стол.

Мирель вопросительно подняла бровь.

– Надо еще выбраться отсюда, – сказал я. – Подходя к окну. Вход был заморожен.

Небольшая шхуна, рыбацкая, с одним парусом подошла к острову. Капитан с парой матросов приближался в шлюпке к берегу и осматривался вокруг.

– Эх, теперь мой выход. Через окно. – Я открыл створку, перекинул ногу через подоконник, ухватился за верёвку, которую привязал к перилам лестницы, и спустился вниз, перебирая руками, и спрыгнул на последнем метре.

Капитан, пожилой мужчина с седой бородой и выцветшими от соли глазами, смотрел на меня с недоумением.

– Смотритель, – сказал он. – А дверь у вас того… зачем заморожена?

– Так уж вышло, – ответил я, пожимая ему руку. – Временные неудобства

Он понимающе кивнул и махнул рукой в сторону шхуны. Два матроса уже выгружали на берег мешки: мука и свекла.

– Припасы, – сказал капитан. – Как положено, за службу

Я принял мешки, поставил их на песок. Крупная тёмно-бордовая свекла, с остатками земли на кожуре. Я взял одну в руки, повертел, вспомнил, как в первый раз выловил такую же из воды. – Думал, сокровище. А оказалось, просто свекла. Но тогда она была лучшим, что я нашёл за неделю. —

– Спасибо, капитан, – сказал я.

Он задержался, глядя на меня.

– Может, помощь нужна? А то вы по верёвкам лазаете. Открыть не надо?

Я усмехнулся.

– Да мы сами, спасибо. Туман досаждает, боремся.

Он покачал головой.

– С туманом мы ничем не поможем. Это не наша война. – Он помолчал, потом протянул руку. – Держитесь, смотритель. Спасибо за работу.

Я пожал его сухую и жилистую ладонь

– Бывайте, капитан.

Он вернулся на шхуну, матросы оттолкнулись от берега, и судно медленно поплыло прочь, растворившись в надводной дымке.

Я перетаскал припасы на маяк. Поднимать мешки на верёвке было муторно, пришлось повозиться, обливаясь потом и чертыхаясь сквозь зубы. На берегу остались только немецкие сапоги Линдеманна. И припасы от солдат вермахта: консервы, галеты и канистра с бензином.

Присев на корточки возле воды, я повертел в руках один сапог. Хорошие, крепкие… Но носить их я не мог. Слишком тяжёлая память.

– Бенжи отдам, – сказал я вслух, вспомнив, что он парень потерял один сапог в сражении.

Я закинул сапоги в кладовую, а канистру с бензином затащил на кухню. Открутил крышку, понюхал, пахло так знакомо, что захотелось плакать. Странное чувство, но запах бензина ассоцировался с босоногим детством. С отцовским гаражом и Москвичом 412. Под которым отец проводил, кажется, больше времени, чем с семьей. С дедушкиным мотоциклом «Днепр». И как я излазил всю эту технику вдоль и поперек, приглашая друзей посидеть на скрипучих сиденьях и покрутить ручки, пока дед или батя не погонят нас из гаража.

Нашёл в столе зажигалку, что лежала здесь с первого дня. И благодаря которой открылась способность линзы плавить металл. Заправил и чиркнул колёсиком. Огонь вспыхнул с первого раза, оставив приятное чувство удовлетворения.

Я закрыл зажигалку и сунул её в карман. – Возвращение в цивилизацию. —

Мирель доедала рыбу, когда я вернулся на кухню. Боцман сидел у её ног и с надеждой смотрел на тарелку, вдруг упадёт кусочек.

– Слушай, – сказала она, откладывая вилку. – А моряки? Их же много. Они не могут помочь туманом?

Я налил себе ещё кофе и сел напротив.

– Нет, – сказал я. – Не могут.

– Почему?

– На воде туман больно силён. Суда уязвимы. У моряков нет чёрных кристаллов, чтобы сражаться. Нет карт кристаллов и возможности добывать их со дна. – Я отхлебнул кофе. – Один-два военных корабля, может быть, и помогли бы. Но не бедолаги на деревянных шхунах.

Мирель слушала, не перебивая. Потом кивнула, понимающе и без споров.

– Жаль, – сказала она тихо.

– Жаль, – согласился я. – Жаль, что я не добрался до рынка. Не набрал синих кристаллов. Сейчас бы пригодились.

Последний глоток черного напитка с осадком пришел на сигнал радара. На этот раз с облачного маяка.

Я спустился на первый и вышел на облачный остров. Прохладный воздух, почти постоянный ветер и чувство высоты делали это место магическим. На причале, ловко пришвартовавшись к крюку, висел знакомый серебристый дирижабль.

Агюст Жавьер уже спускался по трапу, широко улыбаясь в рыжие усы.

– Дорогой друг! – прогремел он, протягивая мне руку. – А вы тут развернулись! Причал новый, порядок кругом. Моя вам благодарность за это!

– Стараемся, мсье Агюст, – ответил я, пожимая его крепкую ладонь.

Он хлопнул меня по плечу и принялся выгружать канистры с топливом. Работал споро, без лишних слов, видно было, что человек привык к делу, а не к пустым разговорам.

– Держите, – сказал он, ставя последнюю канистру на причал. – Запас на неделю, как обычно. Когда отстроитесь, скажем, для самолетов покрупнее, топлива будет больше

– Спасибо, капитан – Обязательно расстроимся!

Он выпрямился, снял фуражку, вытер лоб тыльной стороной ладони и посмотрел на небо. Глаза его прищурились.

– Что-то недоброе назревает, смотритель, – сказал он тихо, без обычной своей бодрости. – Слишком много дождевых облаков без дождя. Я такого не припомню за все годы.

Я проследил за его взглядом. Небо было чистым, синим, без единого облачка. Но я знал, о чём он говорит. Бенжи видел их по пути к нам. Серые тучи, которых быть не должно.

– Я заметил, – глаза поймали взгляд Агюста – Держитесь от них подальше, капитан.

Жавьер кивнул, надел фуражку, поправил усы и протянул руку на прощание.

– Берегите себя, дорогой друг. Если что, дайте знать. Я хоть и старый, а на подмогу приду.

– Спасибо, капитан, надеюсь, не придется.

Он поднялся на борт, привычно махнул рукой, и запустил гудящий мотор. Через минуту серебристая пуля уже таяла в небе, скрываясь в белых облаках.

Я перенёс канистры на маяк, закрыл портал и вышел на галерею. Ветер трепал волосы, солнце слепило глаза. Мое внимание привлекло облако на горизонте. Оно висело там, где его быть не должно. Огромное, серое, плотное, оно не двигалось и не плыло по ветру, а просто висело, словно ждало. Слишком серое для такой ясной погоды.

Я смотрел на него долго, минуту, может, две.

– Не нравится мне это, – сказал я вслух. – Ох не нравится…