Текст книги "Смотритель маяка 4 (СИ)"

Автор книги: Артем Град

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9

– Почему ты не вернулся⁈ – прозвучал полный злости голос Бенжамина.

– Что случилось⁈ – происходящее заботило меня больше, чем эмоции юноши.

– Он умер из-за тебя! – парень встал из-за матери и направился ко мне.

Екатерина подняла на меня глаза, но ничего не смогла произнести. Она сжимала в ладонях безжизненную руку мужа, по которой стекали её слезы.

– Эй, ты что глухой⁉ – Бенжи подошел вплотную. – Сбежал в самый разгар боя, а теперь пришел посмотреть, все ли подохли⁉ Расстрою, не все!

– Да закрой ты рот. – сухо сказал я и отодвинул юношу в сторону. – Екатерина, как это произошло?

Я опустился перед женщиной и смог разглядеть лицо смотрителя. Бледная, почти землистого оттенка кожа, сухие впавшие щеки. И пустые глазницы… Туман поиздевался над ним основательно.

Женщина снова посмотрела, но не на меня, а куда-то сквозь. Будто перед ней была пустота.

– Не видишь, она не может тебе ответить⁈ – крикнул Бенжамин – Оставь её в покое!

Я стиснул зубы. Ситуация обернулась смертью смотрителя. Смертью хорошего человека. Угомонить Бенжи перед матерью означало сделать ей еще больнее, но гордость того не стоила. А парню нужно было найти виноватого, и он его нашел.

Но тумана не было вокруг, значит, они победили. Победили ценой жизни отца, а может, он отдал её за них. Я обязательно узнаю. А сейчас мне нужно было возвращаться и готовиться к новому бою с туманом. Каждый из них приближал нас ко встрече с его хозяином, который будет еще сильнее. Цели не изменились, но появилась новая: объединить смотрителей и дать им оружие. Только так мы сможем ослабить хозяина серой смерти.

– Бенжамин, мне жаль, что так вышло. я говорил спокойно, стараясь не выдать злобу бессилия – Твой отец был храбрым человеком и защитил тебя. Смотритель должен защищать маяк. Если решишь продолжить его дело, приходи. Ты нам нужен…

В какой-то степени я лукавил. У Бенжи не было выбора, продолжать ли дело отца. Потому что смотрителем была и его мать. На него пало это бремя, и пришло время взрослеть.

Но он должен сам сделать этот выбор без выбора.

– А с тобой-то что⁉ – кинул он мне в спину пренебрежительно

– Туман… – не оборачиваясь сказал я.

Мы с Мирель вышли из маяка и вернулись домой. Мне требовалось восстановление, а моему маяку – проветривание. Запах гари и испорченных вещей мешал нормально дышать.

– Эх, еще и темень, хоть глаз выколи. – я завалился на кровать и почувствовал, как ткань прилипла к обгоревшим участкам кожи. – А-а-у!

Пришлось резко подняться:

– Сегодня кровать свобода, Мирель. Кажется, я сплю стоя.

Русалка довольно улыбнулась и легла на свободный матрас.

– А ведь мы была права – сказал я, помрачнев, – Они не пережили эту ночь.

Мирель повернулась на бок, положила руку под голову и уставилась в стену:

– Хотела бы я ошибаться… – она глубоко вздохнула – Жалко их, хорошая семья… Как из сказки.

– Это правда… – прошептал я, проваливаясь в сон.

Утро для меня пришло вместе с первыми лучами. Через открытое окно свет упал прямо на лицо и начал нагревать кожу еще до того, как я успел зажмуриться.

– Аааа, да чтоб тебя – я прикрылся рукой, встал и пошел закрывать ставню. – Еще пару часов…

Пару часов поспать не вышло. Объявился боцман и затребовал еду. Сначала он громко мяукал, затем запрыгнул на Мирель, перепугав её до смерти.

– Аа! – русалка вскочила в боевую стойку, скинув кота, который пролетел пару метров и упал на четвереньки, сделав кульбит.

– Вы что тут устроили… – я покачивался, держась за поручень лестницы, потому что еще не пришел в себя. – Рыжий, пошли на кухню.

Рот сам растянулся в зевке. Машинально прикрыв его рукой, я побрел вниз по ступеням. Привычного стука каблуков больше не было, подошва подавилась, и теперь мои сапоги больше напоминали тапочки.

Запах гари, доносящийся с первого этажа окончательно меня пробудил. Часть вещей пострадала и здесь. Например, рыба Боцмана. Ну, как пострадала… Сварилась.

– Рыжий, готовая еда, – я поднял за хвост камбалу – И проварилась неплохо, прямо как я!

Кот набросился на завтрак, а я продолжил изучать последствия боя. Сварились и лимоны, благо их оставалось немного, но они были близко к лестнице.

Дальше всего от эпицентра находилась гидропоника. Но при мысли об этом у меня сжалось сердце, неужели все труды уничтожены…

Я открыл окна и сделал несколько шагов в направлении рассады.

– Не может быть…

На месте моих восьми кустов и зеленых шаров, склонившись под весом, на песке лежали красные помидоры!

Подойдя ближе, я взял один из плодов, увесистый и блестящий, и оторвал от плодоножки. Упругий… спелый помидор. Возможно, тепло и свет в таких запредельных дозах ускорили созревание.

Сквозь запахи кухни теперь было сложно уловить аромат свежего томата, но уверен, что он пах замечательно.

Я подошел у столу и разрезал помидорку на четыре части. Спелая красная мякоть, семечки в желейной массе и чудесный запах радовали стариковское.

Все таки это было мое, вот этими руками взращенное.

Но ждать уже было невмоготу, и четвертинка отправилась в рот.

– Ммм… – эта помидорная кислинка. Я взял щепотку соли и сдобрила второй кусочек. – За ней последовал абсолютный восторг.

Я позвал Мирель для дегустации, а сам пошел дальше.

Первый этаж пострадал серьезнее. Все двери, за исключением входной, которая была под слоем льда, обгорели, половина канатов и ящиков почернели и обуглились.

– Странно, что не запустили пожар – подумал я – Что это за эффект матраса, когда все стлело, а огня нет?

Мой путь лежал на улицу, когда сверху раздался довольный возглас

– Как вкусно! Это что⁈

– Овощи! Свежие, прямо с куста! – проговорив это вслух, я снова порадовался и вышел под утреннее солнце.

Свет выхватывал детали сражения. Там, где я стоял в кольце серых клубов, земля превратилась в мешанину из льда и пепла. Лёд возвышался небольшим стаканом, с неровными краями, будто кто-то разбил стеклянную вазу. Внутри льда, на разной глубине, застыли серые прожилки и крубы свернувшиеся в спирали. Туман… На солнце они отливали мутным жемчугом, и казалось, что это просто грязь, вмёрзшая в лёд. Я присел на корточки и присмотрелся.

Прожилки были направленные, как туман создавал вокруг меня вихрь, так и застыл. Но что-то было не так. Я нахмурился и провёл пальцем по прозрачной грани. Лёд подтаивал под палящими лучами и на пальце осталась капля.

Наклонился ниже, почти касаясь носом льда. Вгляделся в одну из наплывающих капель. Она была размером с горошину, а внутри переливался серый едва заметный осадок. Как зародыш или спящее в янтаре насекомое.

И тут я увидел. Капля сползла по краю льда прямо перед моими глазами. Оторвалась и упала на камень рядом сапогом. И из крошечной лужицы талой воды, вверх потянулась тонкая, едва заметная струйка серого тумана.

Она поднялась на высоту моего колена, дрогнула на ветру и рассеялась. Но я видел… Видел, как она родилась.

Я медленно выпрямился и посмотрел на ледяные наросты, разбросанные по всему берегу. Их были десятки, и в каждой хранился туман. Он не умер, я зублаждался… Он был в своеобразном анабиозе.

Мысли закрутились, подбирая решение. Если что-то испаряет лед, оно испари и чертов туман. Эту тварь надо убивать в зародыше.

Все еще преодолевая болезненность движений, я пошел на маяк. Мирель жевала помидор и смотрела на меня с интересом и недоумением:

– Ты чего такой встревоженный? – она сидела за столом, оперев подбородок на руку.

– Туман жив! – я орудовал стулом, забираясь и вынимая кристаллы из стен – Во льду!

Лицо Мирель сменило выражение на удивление.

Не объясняя дальше, да и объяснять было нечего, я взял факел, надел синий браслет, что русалка оставила возле аномального кристалла, и вышел на улицу.

Спичка высекла искру на черкаше и вспыхнула с характерным шипением. Я зажег черный кристалл в чаше факела, направив его на серый лед.

– Доброе утро! – слова вылетели сквозь зубы, – Это тебе за Михаила…

Лед медленно испарялся, унося с собой туман… Теперь это были не серые клубы, а белый безжизненный пар. Мне даже показалось, что он что-то пищал под светом кристалла. Сантиметр за сантиметром я плавил куски, обливаясь потом от солнца и тепла кристалла.

Мирель вышла на улицу с коркой хлеба, которая высохла до состояния сухаря и даже немного обуглилась.

– Ух ты, немало работы… – сказала она, оглядывая остров.

Она подобрала свой жилет, чтобы отнести на маяк, и остановилась возле меня.

– Слушай, а у Михаила на маяке я видела такой же лед?

Вопрос, который мгновенно прошил меня током, вызвав следующий:

«А знает ли об этом Бенжамин?»

Глава 10

Вопрос Мирель повис в воздухе. Взгляд упёрся в лёд, нужно было срочно предупредить Екатерину и Бенжамина.

Я бросил факел и поспешил к кристаллам, что открывали портал. Грозовой, белый, аномальный, погнали. Портальное окно развернулось на мгновение и дрогнув сузилось сначала до размером тарелки, затем – до замочной скважины. Черный аномальный кристалл был в порядке, ему при его массе еще гореть и гореть.

– Твою мать… – сказал я вслух. – Грозовой сел.

Глаза смотрели на крошечную дыру между маяками. Через неё можно было только подглядывать. Или… просунуть записку.

Я сбегал на маяк, вырвал из журнала лист и написал:

«Туман жив. Он застыл во льду, но не умер. Когда лёд тает, он высвобождается. Испари весь лёд на острове кристаллами»

Такую бумагу нужно было передать, если не лично в руки, то максимально близко. Мы с Мирель перенесли портальные кристаллы на кухню.

Я сложил записку в плотную трубочку и сунул в скважину прямо на кухонный стол, возле которого возилась Екатерина. Чтобы привлечь внимание, я сунул в портал небольшой гвоздь. – Надеюсь, он звякнул при падении, а не упал в тесто или полотенце —

– Увидит, – сказал я себе. – Должна увидеть.

Скважина закрылась, а я отправился испарять серый лед на берегу.

Два дня ушло на восстановление.

Кожа горела, но не отслаивалась и не отмирала, как в жизни, а восстанавливала свои свойства и структуру. Зелёный кристалл сделал своё дело. Руки, на которые я смотрел, казались чужими. Шрамы, бывшие со мной годами, исчезли.

Однако, регенерация, это не бессмертие. А просто способность восстанавливаться. Но если я могу восстанавливаться, значит, туман тоже может. Он не умер во льду, не сгорал от света, и если я не уничтожу его полностью, он вернётся. Вместе со своим хозяин.

Мы с ним теперь в одной гонке. Кто быстрее соберет наберет силы, тот и нападёт первым.

На третий день я уже мог двигаться почти без боли и переносить жар солнца. Пора было информировать смотрителей, и первым на очереди был Тьяго.

Чтобы не злить этого молодого старика, я, как и прежде, открыл портал на берегу.

Остров выглядел аккуратно и мрачно, как и его хозяин. Тьяго встретил был тут же. Высокий, худой, с вечным прищуром человека, который не верит никому и никогда.

– Ты жив, – сказал он вместо приветствия.

– Как видишь.

– А Михаил?

Пауза.

– Мёртв.

Тьяго не изменился в лице. Только желваки заходили под кожей.

– Туман… – сказал он, тяжело выдохнув слово.

– Туман… одновременно. Мой маяк и маяк Михаила. Я отбился, а они нет.

Тьяго долго молчал. Смотрел в воду, потом на меня.

– Зачем ты здесь?

– Затем, что туман не остановится. Он будет атаковать снова и придет к тебе.

– Я знаю, – сказал Тьяго. – Я готов.

– Готов умереть? – спросил я жёстче, чем хотел. – Или бороться?

Он поднял на меня глаза. В них была усталость человека, который видел слишком много в жизни.

– А какая разница? Исход один… Мы лишь гости, после нас будут другие.

– Разница есть, – сказал я. – «После нас» может не наступить. Туман изменился, он убивает не смотрителей, а я маяки.

Тьяго сжал челюсть. В нём боролись апатия и злость. И злость победила.

– Что нужно делать?

– Выжить, – сказал я. – Собирать кристаллы, укреплять маяк, и ждать сигнала. Когда я соберу всех, мы ударим первыми.

Он коротко и сухо кивнул.

– Я в деле.

Больше ничего не сказал. Просто развернулся и пошёл в маяк. Я смотрел ему в спину и понимал, он согласился не потому, что поверил в победу. А потому, что злость оказалась сильнее страха. Этого было достаточно.

Следующим был маяк номер четыре.

Портал открылся на острове, чтобы не пугать смотрителя снова. По ту сторону было тихо. Ни тумана, ни паники, да и день был погожий.

Шаг внутрь.

Смотритель сидел у входа и чистил рыбу. Увидел меня – и замер с ножом в руке. Глаза его расширились. Нож звякнул о тарелку.

– Ты… – он отодвинулся вместе со стулом назад, едва не опрокинувшись. – Это ты. Который… тогда…

Он коснулся лица, которое приняло на себя всю энергию кристалла.

– Ты сжёг меня, – сказал он с каким-то ужасом – Ты толкнул меня под туман и поджёг. Я помню, всё помню.

Я поднял руки и усмехнулся, показывая, что не собираюсь больше его сжигать.

– Я спас тебя, – сказал я спокойно. – Туман убил бы тебя, не дав сработать протоколу защиты. Но за способ извини, должно быть ты перепугался не на шутку.

Смотритель смотрел на меня, не моргая. Дышал часто, мелко.

– Я читал письмо, – сказал он наконец. Голос дрожал, но в нём уже прорезалась осмысленность. – Ты писал про туман. Про то, что он придёт. Я не поверил, ведь это такая жизнь. Попал сюда после смерти и решил, что остров в океане, это то, о чем я мечтал. Какой туман… просто пугалки! А потом он пришёл. И ты появился. И я…

Он замолчал, сглотнул.

– Я думал, ты пришёл меня убить, – сказал он тихо. – Когда увидел тебя в портале в первый раз. Думал, вы заодно.

– Нет, мне не нужна твоя смерть, дружище. Наоборот, я пришёл предупредить снова. Туман вернётся, и все стало сложнее, чем прежде. Смотрителя, чье место ты занял, убил туман. Другой, с которым мы были знакомы близко, погиб несколько дней назад. Мы не должны допустить гибель остальных.

Смотритель медленно кивнул. Посмотрел на свои руки, на нож, на рыбу.

– Ты писал про кристаллы, но у меня нет их, – сказал он глухо. – Я недавно здесь. Нашёл только два чёрных. И один синий под подушкой. Я не воин, а был сторожем в детском саду… И просто хотел пожить.

– Ты теперь смотритель, – сказал я. – Это уже не про «хотеть». Ты здесь, значит, ты отвечаешь за этот маяк. И за души, которые проплывают через него. Можешь считать, что это детишки из твоего сада.

Он поднял на меня глаза.

– Что мне делать?

– Не умирать, – сказал я. – Это первое. Чтобы маяк всегда горел. Второе – копить кристаллы. Чёрные, синие, любые, до остальных ты пока не добрался

Я задумался на мгновение. У парня не был открыт подводный маяк, и не было для него ресурсов. Он был почти беззащитен перед туманом.

– А кристаллы? – спросил он. – Где мне их взять?

– Я решу эту проблему, – сказал я, и кинул ему черный кристалл. – Как с ними управляться, ты знаешь. Главное, доживи до моего возвращения.

Он поймал камень, посмотрел на меня пристально, потом кивнул.

– Я попробую.

– Не пробуй, – сказал я, разворачиваясь к порталу. – Доживи!

Маяк номер четыре остался за спиной. Ноги гудели, спина ныла, зеленый кристалл лечил, но жадно забирал энергию тела. Для восстановления полезно было спать. Но время поджимало, мне… нам нужны были кристаллы, и много.

Я вышел на облачный маяк, засучил рукава и понял, что костюм остался у Михаила на маяке. Точнее, уж. е у Бенжамина. Без него добыча кристаллов усложнялась кратно. Болтаться в облаках, как поплавок, ловить камни на удачу и молиться, чтобы верёвка не развязалась. Но делать было нечего, веревка, так веревка.

– Мирель! – крикнул я в сторону маяка. – Готова?

Русалка вышла на улицу, жуя помидор. Сок тёк по подбородку, она вытерла его тыльной стороной ладони.

– Всегда готова, – сказала она с набитым ртом. – Куда летим?

– В облака, только по-старинке. Верёвка, кулон, и вера в светлое будущее!

Она скривилась.

– Опять? Твой жилет был удобнее.

– Мой жилет у Бенжи, – ответил я, наматывая верёвку на пояс. – А в ту замочную скважину, что осталась от портала, не передать даже лямку от него.

Мы вышли на поляну. Я привязал один конец верёвки к поясу Мирель, она служила мне балластом, а второй – к себе.

– Помнишь, как в прошлый раз?

– Помню! – кивнула русалка с блестящими от энтузиазма глазами – Держу тебя и тяну выше/ниже!

– Все верно!

Я уже собрался накинуть кулон, когда Мирель вдруг вскинула руку, прикрывая глаза от солнца.

– Смотри!

Вдалеке, над самой кромкой облаков, двигалась точка. Быстро и равномерно меня курс. Так же двигался я, будучи одетым в свой деревянный костюм.

– Бенжи, – сказал я.

Он летел уверенно, без той нервной суеты, с которой махал палками раньше. Корпус держал прямо. Юноша собрал свой жилет по моим чертежам и освоил его так же быстро. Достойный сын своего отца.

Парень приземлился в десятке метров от нас, пробежал пару шагов по инерции и остановился.

– Привет, – сказал он коротко и без улыбки.

– Ну здравствуй, – ответил я.

Он подошёл ближе и протянул мне мой жилет с турбинами, обожжёнными соплами и верёвками синих кристаллов.

– Держи. Мы с папой успели сделать замеры. Все работает.

Я принял жилет, и накинул его, завязывая веревочные крепления.

– Спасибо, – сказал я.

Он кивнул, затем помолчал, будто хотел что-то сказать.

– Записку я нашёл, – сказал юноша. – Лёд уже начал таять. Я успел спалить его до того, как мать вышла убираться.

– Хорошо, – сказал я. – Ты молодец.

– Спасибо, что предупредил – сухо сказал он и дёрнул плечом, будто отмахиваясь от похвалы.

– Я думал о твоём предложении, – сказал Бенжамин через небольшую паузу. – Несколько ночей думал. И понял, что отец хотел бы, чтобы я помог.

– Это не должно быть решением твоего отца, – сказал я. – Это должно быть твоим решением.

Он выдержал мой взгляд, не отводя глаз.

– Я знаю, – сказал он. – Я сам так решил. Но отец бы одобрил.

Мы крепко пожали руки, поняв, что сейчас нам по пути.

– Добро пожаловать в команду —

Мирель рядом наполняла землей свой рюкзачок-жилет и пробовала его на невесомость.

– Нам нужно больше кристаллов, – сказал я, надевая жилет с турбинами. – Грозовых, чтобы открывать порталы и связываться с другими смотрителями. Синих, черных, зеленых. Во время боя они уходят как патроны.

Бенжи слушал, не перебивая.

– Я обойду маяки, до которых смогу добраться, – сказал он. – Предупрежу всех, и скажу, чтобы копили кристаллы и готовились

– Все верно – одобрил я, – Если получится найти грозовые кристаллы, дай мне знать. Я отмечу их на карте.

Бенжи кивнул. Сунул руку в карман и вытащил горсть синих кристаллов – штук восемь, не меньше и протянул мне.

– Держи, у нас ещё есть.

– Спасибо, это то, что нужно. Свои я потратил в последнем бою.

– Я полечу, – сказал парень. – Надо успеть до темноты.

– Удачи.

Он развернулся, активировал турбины и через секунду уже был в воздухе.

– А неплохо у него вышло, да? – обратился я к Мирель – Этот парень еще покажет туману Кузькину мать.

Но Мирель меня не услышала, она отложила свою летающий жилет и наблюдала за маленьким детенышем Аиста.

Птенец, помнившийся ещё серым и беспомощным, стоял на краю гнезда. Он расправлял крылья, пробовал их на ветру, делал шаг вперёд, и замирал, озираясь по сторонам. Мать стояла внутри гнезда и не вмешивалась. Она больше не носила ему еду, они охотились вместе.

Я посмотрел на малыша с минуту: «Вот и ты встал на крыло, приятель. Прямо как Бенжамин».

– Ну что, – сказала Мирель, хлопнув меня по плечу. – Полетели?

– Полетели.

День мы провели в облаках. Жилет работал как часы. Турбины гудели, верёвки не путались. В облака я уже влетал на автомате: руки сами шарили в белой взвеси, выуживая камни и отправляя в мешок. Мирель летала рядом, привязанная ко мне верёвкой в своем жилете. Она хохотала, ныряя в облака, разгоняя руками белую взвесь. Пару раз ей даже удалось поймать белый кристалл. Она сжимала его в ладони и светилась от счастья, будто нашла сокровище.

В какой-то момент она вынырнула из облака с кристаллом в зубах. Выплюнула камень в ладонь, довольно жмурясь:

– Я – охотница за сокровищами!

– Ты бы ещё ногами ловила, – крикнул я, затягивая верёвку.

– А ты завидуешь, что у меня получается быстрее? – она показала мне язык и снова нырнула в белую стену. Ногами русалка уже управлялась не хуже, чем хвостом.

Оставалось только головой покачать. В последние дни мы столько сражались, что забыли, какое это невообразимое чудо – летать.

Мирель вынырнула снова, уже без кристаллов, раскинула руки в стороны и замерла в воздухе, глядя вниз, где вдали было что-то похожее на зеленые поля, или их имитацию.

– Здесь красиво, – сказала она тихо. – Я никогда не думала, что русалка может летать.

Я улыбнулся в ответ, но про себя отметил: она впервые говорит о себе как о русалке в прошлом. Да и проводит время, как человек, уже гораздо больше.

К вечеру мы набрали шесть белых кристаллов. Сбили случайно четырех птиц. С одной из которых Мирель сразилась в честном бою и проиграла, оставшись поклеванной и злющей.

А потом пришла гроза. Небо потемнело за полчаса, ветер усилился, облака, которые мы только что обшарили, почернели и набухли дождем. Первые капли упали мне на лицо, когда я заходил на маяк.

– Заходи! – крикнул я Мирель. – Сейчас ливанёт!

Мы забежали внутрь, и в ту же секунду небо раскололось. Гром ударил так, что стены маяка задрожали.

Окно, дождь за стеклом.

– Может, попробовать здесь грозовой кристалл? Он все таки «грозовой» – в руке я держал серый камень пустой и бесполезный.

Вынеся его под дождь, я положил его на камень, и сел рядом.

– Ну давай, – сказал я. – Заряжайся! Вон воздух как наэлектризован!

Вода стекала по граням, кристалл вообще никак не реагировал.

– Может, на солнце подержать? – крикнула Мирель из-за двери.

– Держал! Пару часов держал!

– В огне?

– В и огонь клал! – отвечал я, не сводя глаз со стекляшки.

Злость поднималась изнутри. Этот кристалл был особенно важен, он позволял держать связь с маяком Бенжи.

– Да чтоб тебя! – рявкнул я и швырнул кристалл в траву.

Он отскочил от камня, упал в мокрую зелень и затерялся среди стеблей.

Когда я заходил на маяк, небо полыхнуло, побудив меня непроизвольно сжаться, будто прилетит сейчас по голове. Ослепительная белая вспышка ударила прямо в то место, где упал кристалл. Гром грянул одновременно такой силы, что я услышал дребезжание стекол в рамах.

На месте удара молния, горела трава, постепенно затухая от капель дождя. Круг диаметром в метр был выжжен почти до земли. А в центре этого круга лежал грозовой кристалл.

Я подошел поближе, боясь получить разряд в макушку.

Кристалл снова светился…

На ощупь о был горячим, но не обжигал. Внутри него, в самой глубине, пульсировала молния. Казалось, что он впитал ее, заточил в себе.

– Вот как ты заряжаешься, – сказал я вслух. – Как аккумулятор…

С носа и волос стекала вода, оседая на уголках рта и в щетине. Надо мной висели стальные тучи. Я поднял голову вверх.

– И сколько же маяков я сегодня открою?