Текст книги "Измена за изменой (СИ)"

Автор книги: Ария Тес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

«Свобода»

Раньше я любила зеркала.

Мне нравилось, что везде, куда я приходила, их всегда было очень много.

Возможно, это признаки тщеславия…ладно, это совершенно точно признаки тщеславия. Я – эгоистична. Очень. Еще до ужаса самовлюблённая. Плохой коктейль, в курсе, но, наверно, если ты идешь на поправку, первое, что делаешь – признаешь проблему? Я признаю. Жаль только, абсолютно не считаю это проблемой.

Хотя должна.

Нет, серьезно: именно размер моего эго и тщеславия, скорее всего, и привели меня в такое незавидное положение. Когда ты развод можешь получить только путем грязнейших инсинуаций и сплошных подлогов. Я ведь не могла поверить, что он может мне изменить. Мне! Всегда считала себя куда интересней всех этих кукол, а еще слепо верила в его чувства, но это уже совсем другая история.

Верить по итогу нельзя никому.

Это золотое правило, которому меня научил отец. Помню, когда мне было лет шесть, он брал меня на озеро, рядом с которым мы жили, а потом показывал, как делать «блинчики» по воде камешками. У меня всегда получались исключительно круги. Неосознанно, просто я никогда не могла подобрать правильный угол «броска», так что мой снаряд ухал прямо на глубину, не сделав и пары «прыжков».

«Это ничего, принцесса…» – посмеивался он каждый раз, читая на лице негодование от провала, – «Ты главное – запомни слова, блинчики тебе по итогу погоды в жизни не сделают. Ты запомнила?»

«Никому не доверяй, папуля…»

Он всегда с улыбкой кивал мне и угощал конфеткой «Ромашка», только следующей осенью я уже одна бросала «блинчики», по-прежнему не выбив ни одного.

Тогда он нас с мамой и бросил.

Тогда я возненавидела и озеро, кстати. Глупо наверно, но какое-то время я отчаянно старалась научиться бросать эти проклятые «блинчики» в надежде, что он вернется. Пока не поняла – «никому нельзя верить, принцесса», – и перестала туда ходить. Принципиально.

А потом забыла и его уроки. Видимо, тоже принципиально.

Так, ладно, хватит! Глупо пытаться понять, что меня привело в эту точку, это никакого значения по сути своей не меняет! В прошлом нет ответов, а если и есть, их слишком хорошо охраняют собственные демоны, там же и рожденные.

У меня больше нет сил и желания с ними бороться.

Вздыхаю, пробегая побыстрее мимо своего неказистого, убогого отражения, а потом поднимаюсь на второй этаж.

Так. Слишком быстро.

Торможу на середине пролета. Вздыхаю. По лбу течет пот, который я стираю приготовленным платочком, придавив кожу на подбородке посильнее.

Ды-ши.

Собственный совет дышать, мне сейчас очень кстати. По итогу, перед тем как увидеть его сильную фигуру в конце коридора, в моем мозгу пробегает мысль, что, наверно, себя только и можно слушать. Ты себя обмануть не можешь. Себе только и можно доверять. Ну как? Обычно. По мурашкам, которые сразу обдают мою кожу, в голове закрадываются сомнения на миг, а не имел ли отец ввиду когда-то вообще всех? Но я беспощадно отметаю и эту мысль.

Имел, конечно, и я долго себе не могла доверять. До вчерашней ночи примерно.

Он так и не сказал эти два простых слова. Он никогда их не скажет, Лиз. Просто не его стиль. Прогибаться под женщину? Под кого-то вообще?! Нет, это не про Адама. Он – скала. Он – прет как танк. Он тот, кто устанавливает правила.

Он-он-он.

Бесконечная череда местоимений, где есть только две буквы: он, и никогда большего не будет. «МЫ» – не в его природе.

Ты это вчера поняла.

Поэтому хватит! Ничего нельзя спасти. Крути правильно сковородку.

Кручу, что делать-то остаётся? Давиться комками мне правда надоело.

Принимаю полное трагедии лицо, вздыхаю и тихо здороваюсь.

– Привет, Адам.

Делаю из себя жертву. Затравленный взгляд, рваные движения, все, что я делала последние полгода, чтобы оказаться в этом моменте.

Я продолжаю.

Адам пару мгновений смотрит на меня, оставляя на коже отпечатки своего клейма, но потом отводит взгляд и кивает.

– Ты опоздала.

Сжимаю кулаки в карманах.

Как тебе не терпится…неужели, ты действительно понял, что все умерло? Неужели на самом деле согласился отпустить? Меня это настораживает, если честно, но потом я забиваю болт. В любом случае подумаю об этом позже. Мне о многом нужно будет подумать, но позже.

– Прости.

– Ты точно этого хочешь? – спрашивает тише, ставя меня на миг в тупик.

Его противоречия часто ставят меня в тупик.

«Люблю», но трахаю все подряд.

«Ты опоздала», но «Ты точно этого хочешь?!»

Боже, как же я устала разгадывать твои ребусы…

Провожу взглядом по его волевому подбородку, по глазам, по небольшой щетине на щеках, которой так хочется коснуться, но я этого никогда не сделаю.

У него был шанс. Два слова, которые могли бы меня остановить даже в тех проклятых апартаментах. Всего два. Ебанных. Слова. Которые он выбрал не произносить, а сейчас спрашивает о моих намерениях?! Ты издеваешься?!

Так. Спокойно. Не психуй.

– Да.

Адам не смотрит на меня. Все его внимание устремилось в окно, и я, пусть уже давно не знаю, что происходит в его башке, но теперь совершенно не могу даже попытаться прочитать. Глаза его для меня отныне под запретом.

И это не он так решил! Мы оба…

Отвожу свои в сторону и вздыхаю. Адам кивает снова.

– Хорошо, пошли.

Он открывает кабинет напротив нас, где сидит какой-то мужик с мудрыми сединами на висках. Пару мгновений он смотрит на нас, оценивая особенно мою скромную персону, потом быстро прощается с собеседником по телефону и предлагает присесть.

Что он там говорит – мне плевать. Я стараюсь, опять же, не концентрироваться, чтобы не взорваться. Его взгляд…он такой говорящий. Неприятный и липкий. Этим взглядом на меня уже давненько смотрят все члены «высшего» общества, особенно в компании с Адамом. Этот взгляд полон насмешки и непонимания: что такой мужик, как он, делает с кем-то, вроде меня?!

Но я уже научилась не поддаваться на провокации.

Нельзя показывать характер.

Мне часто приходится напоминать себе, что его у меня просто нет! Больше нет…он похоронен под «жиром» и «антидепрессантами», а сейчас, пусть и кажется, что это конец, все же еще никто не перерезал ленточку на финише.

Поэтому держись!

И я стойко сношу каждую минуту из тех десяти, что мне выпадают, пока он объясняет условия.

Адам оставляет мне квартиру в центре Москвы и деньги. Как и сказал. Все, что я получила в браке, а именно украшения, машину, одежду – это тоже отходит мне.

Щедро.

Нет, серьезно. Это очень щедро, хотя я согласилась бы на любые условия. Моя свобода дороже каждой цацки и квадратных метров! Но бонус приятный, и я отказываться не собираюсь! Киваю, а потом подписываю.

– Ну…все. Ваш брак расторгнут.

Просто.

Поднимаю глаза, неловко мнусь с ноги на ногу и все же уточняю. В конце концов, ничего ведь странного в этом нет, да? Что я хочу уточнить…

– Так просто?

Слышу, как Адам выдыхает через стиснутые зубы, а его товарищ натянуто мне улыбается.

– Для господина Салманова я готов сделать все что угодно.

Ну конечно. Деньги.

Хочется закатить глаза, но я только забираю свои бумаги, прячу их в заранее подготовленную папку и не спешу. Потому что меня тут больше и нет как будто…

– Адам, приезжай к нам в гости? – говорит этот жуть-какой-важный-хер с мерзкой, довольной рожей, – Моя дочь все время о тебе говорит…

На миг замираю.

Ладно. Это больно. Это удар под дых. А еще шарики в моей голове крутятся в правильном направлении: не только для господина Салманова быстрый развод – это услуга. Все же больше для себя самого. Наверно, почуяв выгоду, сейчас на Адама слетятся абсолютно все молодые, незамужние девчонки города! Конечно! Такой холостяк, о котором мечтают миллионы, чтоб их…И этот гад хочет быть первым, кто поимеет возможность пристроиться к кормушке!

Чтоб ты сдох.

Так, спокойно. ДЫШИ! Прикрываю глаза на миг, а потом начинаю собираться быстрее под пристальным взглядом бывшего мужа.

Не хочу слышать ответа. Не говори ничего! Умоляю…

Да-да, знаю…это малодушие…наш брак закончен по абсолютно моей инициативе, и я думаю, что меньше чем через полгода удостоюсь чести прочитать из сводки светской хроники, что Адам Салманов снова женился, но черт!

Только не начинай строить будущее при мне…только не здесь и сейчас…

Он благородно молчит. Я заталкиваю папку в объемную сумку, потом киваю и быстро разворачиваюсь, чтобы сбежать.

Свободна!

На миг я замираю в коридоре, прижавшись спиной к стене. Она приятно охлаждает пожар, что сжигает мои кости, но я благодарна.

И за свободу, и за то, что ты молчал.

Спасибо…

***

Очень странно было выходить на улицу и не идти по привычке к черному Мерседесу. Страннее ощущать себя «собой», а не его женой.

До дома я решила прогуляться, чтобы все это осознать.

Говорить об эйфории, наверно, глупо? Ее ведь нет. Я не чувствую себя счастливой. Сцена в кабинете судьи снова и снова прокручивается перед глазами, и это снова и снова больно. Но надо жить дальше! Хоть что-то радует: сейчас я поднимусь в свою квартиру в последний раз, заберу вещи и в аэропорт.

В Италию.

Думаю, что я не вернусь в Россию еще как минимум год. А может быть, и никогда вообще? Пока не решила. Все, что я решила – продать квартиру! И Катя сделает это для меня, я знаю, а дальше будет видно.

Ладно тебе, Лиза! Прекрати! Прикрываю глаза, которые мажет от слез, слегка улыбаюсь. Твой план удался! Это же победа! Но горько так, что победы я, опять же, не чувствую…

Наверно, это расставание, несмотря ни на что, вытянуло из меня всю душу и разбила ее до последнего кирпичика. Скорее всего, я никогда не стану прежней. Возможно даже, что никогда его не забуду, но это уже неважно.

Вы – неважно. В этой истории вы, как бы забавно ни звучало, самое неважное и последнее, о чем стоит думать.

Но не думать «не можется»…боже, дай мне сил…

– Лиза?

Слышу свое имя и нехотя оборачиваюсь, как будто чувствую, что «не хочу» не зря.

Третий глаз, как мы убедились, у каждой женщины встроен в заводские настройки, так что нечего удивляться, что я не ошибаюсь.

Твою мать.

От стены моего дома отрывается та самая Марианна. Нет, я не удивлена, если честно, но сколько она здесь стояла, поджидая меня? Это интересно…и я усмехаюсь.

– Надеюсь, что это не преследование? Имей в виду, это уголовно наказуемо. Я не Бон Жови, чтобы сторожить меня под окнами.

Сучка хмыкает, не стесняясь «оросить» ядом того-самого-взгляда.

Понятно. Сейчас начнется.

– Не льсти себя, жирная тварь.

Первая шпилька.

Вторая – она останавливается и убирает волосы в шикарной укладке лапой с теми самыми, красными ногтями.

Какая вульгарщина.

Хмыкаю.

– Сказала та, что нарастила себе когти длиннее собственных извилин. Малыш, это моветон для высшего общества. Бесплатный совет.

Стараюсь ее обойти, потому что прекрасно знаю, что будет дальше. Знаю! Такое уже тоже было…а я к этому чудному аттракциону сейчас совершенно не готова! Но куда там?! Марианна тоже делает шаг в сторону, не давая мне прохода.

Скандалу быть.

Ясно.

Смотрю на нее пренебрежительно, фыркаю.

– Дай. Мне. Пройти.

– Я хочу, чтобы ты отъебалась наконец-то от Адама!

Да чтоб тебя…

– Ты меня услышала?! Отъебись! Исчезни!

– Все сказала? – флегматично усмехаюсь, отчего взгляд ее поджигается больше.

– Не услышала. Понятно. Значит так…

Внутри взрываются петарды. Я моментально вспыхиваю и делаю на нее шаг, угрожающие рыча.

– Не разговаривай со мной так, шлюха! Трахаешься с чужим мужем, еще и права качаешь?! Ты ничего не перепутала, а?!

Но Марианна не тушуется. Она тоже делает шаг и с высоты своих шпилек усмехается.

– Господи, мужем…да может хватит уже его позорить, а?! Посмотри на себя! Он рядом из жалости! ИЗ ЖАЛОСТИ, БЛЯДЬ!

– А с тобой он почему?!

– Со мной он охренительно свободен, жирная, убогая тварь! – еще один шажок, и губы Марианны обретают неприятную, едкую усмешку, – Хотя зачем я это тебе говорю, а? В конце концов, он бросит тебя. Жалость – двигатель не бесконечный, в курсе?!

– А что насчет любви, м?

– Любви? – фыркает, – Брось! Какая любовь?!

– Ну ты была в тех апартаментах, так что, спорю на что угодно, слышала…какая любовь.

Ухмыляюсь в ответ, а она глаза щурит.

– Она закончится ровно в тот момент, когда он встретит настоящую женщину, а не кусок сала, дорогая.

– И настоящая женщина – здесь ты, я правильно понимаю?

– А почему бы и нет?

Марианна отходит от меня, расставив руки в стороны. Слава богу. Ее мерзкие духи, кажется, действительно почти толкают в депрессию…

Точно вульгарщина.

Поднимаю брови.

– Ты даже не представляешь себе насколько ты жалкая сейчас…

– Но он стонет со мной, как никогда не стонал с тобой, – надменно улыбается, подняв подбородок выше, – И мы обе знаем, что это так. Ариведерчи, убогая. Надеюсь, что чипсы не подорожают, ведь совсем скоро денег тебе брать будет неоткуда.

Она нагло подмигивает, разворачивается и уходит, стуча каблучками. Мне по мозгам. Ее бедра виляют из стороны в сторону. Право-лево-право-лево. Как маятник, что толкает меня тоже из стороны в сторону.

Точно под стук сердца.

Сжимаю кулаки.

Стараюсь дышать.

Но злость так сильно накрывает! Так сильно…

Это все он! Он! Из-за него я вынуждена была столкнуться с такой травмой. Из-за него мое сердце разбито вдребезги, и хрен знает, будет ли собрано хоть когда-то в кучу?! Шрам точно останется! Огромный, уродливый, ветвистый – тот, что проходит через все твою личность, задевая каждый ее закоулок!

Это все он! Он… из-за него я прошла через ад, из-за него такой разговор – не дебют, а постоянная моя программа!

Это все он…

И что теперь?!

Зло усмехаюсь, медленно облизывая губы.

Что дальше?!

Он отряхнется и пойдет?! Будет продолжать трахаться?! Снова женится?! Как будто ничего и не было, да?!

А ты просто сбежишь, Лиза?!

Так?!...

О нет.

Прикрываю глаза и медленно поворачиваюсь к своему отражению в стеклянных дверях.

Тормози, Лиза.

Не надо…

Просто иди в квартиру, забери свои вещи, едь в аэропорт, улетай!!! Подальше!!! От него!!! НЕ НАДО!!!

Но разум замечает этот блеск в собственных глазах и медленно опускает руки…ведь я уже все решила…

Помните, я говорила, что у меня есть две стороны? А вы хорошо помните, какая из них всегда выигрывает? Правильно. Сейчас, когда я резко поворачиваюсь и быстрым шагом иду в фойе собственного дома, мой разум медленно присаживается, покачивая головой. Не одобряет…только остановить подожженный фитиль – дело абсолютно гиблое…

Черт.

Наверно, я допускаю ошибку?...

Такая мысль честно пробегает в моей голове, когда я хватаю свои чемоданы, но она, как комета, слишком быстро сгорает в атмосфере, и остается только решительность.

Потому что хватит! Я больше не могу сдерживать себя. И так слишком долго это было…хватит! Ни одна дамба не остановит столько тонн воды, как бы хорошо ты не конструировал ее сооружение! Какие бы доводы ни вкладывал в фундамент! Каким бы уговорами ни утяжелял балки – все. Это просто все.

Меня прорвало!

Я не буду больше молчать! И не хочу, собственно. Какой в этом смысл?

Слегка улыбаюсь, постукивая по крышке чемодана, прикрываю глаза.

В моей сумке есть стопроцентные гарантии моей свободы, поэтому хватит.

Я действительно не собираюсь больше молчать, а побег? Милый, это слишком просто…нет…это слишком просто для всего того, что ты со мной сделал.

Время платить. По-настоящему платить, а не деньгами.

«Платье на помолвку»

Адам; пять лет назад

Лучше всего на свете я, наверно, умею сублимировать стресс.

Быстро, жестко вбиваясь в податливое тело одной из горничных моих родителей, я закидываю голову назад и мимолетно усмехаюсь.

Веди себя прилично.

Так достаточно прилично, отец?!

Девушка выгибается, откидывая назад буйную копну кучерявых волос, но я быстро убираю их, чтобы видеть, как по ее позвоночнику прокатывает волна удовольствия.

Мне нравится смотреть.

Иногда это единственное, чем я наслаждаюсь.

Я не помню их имен и ничего не чувствую, кроме тока на коже. Слабого, но его достаточно, чтобы спустить пар, а вот этого уже много.

Я ничего не чувствую.

И это правильно.

С того пиздеца, что ухнул мне на голову, когда мне было семнадцать, прошло уже пять лет, и все эти пять лет я ловко избегал смеси. Секс – это только физика. Ничего кроме. Секс – это тело. Ничего кроме. Секс – это тактильность и ничего кроме.

Так правильно.

Меня научили избегать, и я безмерно этому благодарен, потому что чувствовать больше, чем тело, желания никакого нет. Все, что мне надо – ощущать, как мой член сжимают мышцы, получая мощный оргазм. На этом все, и это, черт возьми, действительно правильно.

Я развращен. Испачкан. Я – экспериментатор. То, что мне нравится, обычно не идет ни в какое сравнение с тем, что нравится всем остальным. Точнее как? О таких желаниях просто не говорят. Это уже «неправильно», даже если ты извиваешься и бьешься в экстазе – не-а. Табу. Тш-ш-ш… только мне наплевать. Такой секс – наркотик, и я плотно подсел на него, стерев все границы в своей голове.

За что благодарен.

Секс – это тело, и ничего кроме. Я хорошо помню твои уроки, дорогая…

Вонзаюсь еще пару раз в тугие бедра, вырываю последние хрипы из саднящей глотки, а потом резко поворачиваю девчонку к себе лицом.

– На колени, – хрипло командую.

Быстро получаю желаемое. Она бешеная сейчас. С размазанной тушью под глазами, со стекающей слюной, волосы у лица вспотели и сбились кучей сбоку.

Грязная.

Но такая красивая, что дух захватывает.

Это хорошо; это правильно.

Я кончаю даже не от секса, а от того, как горят ее глаза, но вместе со спермой изрыгаю из себя все то дерьмо, которое пластами лежит на сердце.

Вот и все.

Уперевшись в стену, даю телу привыкнуть, окрепнуть, потом опускаю глаза на то, как самозабвенно эта сучка облизывает мой конец, и усмехаюсь.

– Пять баллов за старание, родная. Поменяй мне постель.

Веди себя прилично

Я и веду, отец. Видишь? Даже отвесил даме комплимент.

Криво ухмыляюсь, поправляю рубашку и выхожу из комнаты, убирая волосы назад.

Повсюду снует прислуга. У них сегодня аврал – старший сын женится! Помолвка! – надеюсь, они не сильно пострадают, когда недосчитаются одной горничной, которой посчастливилось столкнуться со мной в темном коридоре, когда я закончил разговор с отцом.

Надеюсь, я не испортил идеальную картину?

Ухмыляюсь еще ядовитей, а потом поворачиваю в сторону гостиной. Сай уже там. Я слышу его тихий голос, за которым взрывается звонкий смех его невесты.

Закатываю глаза.

Нет, она вроде не раздражает…хотя все же немного бесит. Катя – тонкая и звонкая девчонка, с которой Сай столкнулся случайно в одной кафешке на Арбате. И все. И поплыл. Хотелось блевать каждый раз, когда я фиксировал то, как он смотрит на нее – придурок! Рот закрой! Слюну подбери! И это могучий Сай?! Тот, кто вечно лучше остальных?! Ха! Сейчас он больше походил на медузу, которых мы видели на берегу моря когда-то в детстве. Его примерно так же распидорасило по полу, как и эту тварь.

Боже.

Прижимаюсь плечом к дверному косяку, поднимаю брови.

Стоят. В свете солнца, как в лучших традициях мелодрам. Он трепетно сжимает ее ладошки, оставляя на них поцелуи, улыбается, как придурок, а она улыбается ему в ответ. С чистым раболепием на милой мордашке.

Серьезно. Дайте мне тазик.

– Снимите номер, – нагло прерываю идиллию и улыбаюсь только шире, когда брат недовольно фыркает, резко повернув на меня голову.

– Сподобился?

Отрываюсь от своего места и делаю пару шагов вглубь комнаты, пожав плечами.

Очень хочется отмахнуться от сладкого запаха роз – какая безвкусица! Здесь разве что единорога не хватает, чтобы радугой блевал!

– У меня возникли…неотложные дела с прислугой.

По моему выражению лица все понятно. Точнее как? Саю. Он устало выдыхает и наклоняет голову набок, пока его невеста хмурится.

Не думай об этом, малышка. Тебе еще явно рано…

Перевожу на нее взгляд и слегка улыбаюсь, даже голову приклоняю в шутливо-саркастичном жесте.

– Катерина.

– С добрым утром, Адам.

Экий ангелок, вы посмотрите. Она чуть ли не шепчет, краснеет – мило, кстати, не могу этого не признать, – потом смотрит на Сая. Он напряжен до предела. Наверно, думает, что я сейчас выдам какую-нибудь хуйню? Ожидаемо. Я могу. Запасы моего сарказма, как безграничный запас нефти в наших месторождениях – если и суждено однажды сократиться до нуля, то, дай бог, произойдет это, когда наши внуки заведут собственных внуков.

Но я не буду. Честно! Не буду! Даже ладони поднимаю в жесте «сдаюсь», чтобы Сай уже выдохнул наконец! Я ведь люблю брата. Иногда он меня бесит, но я его люблю, поэтому и выбор его уважаю. Обещаю даже, что вести себя буду, как примерный мальчик. Вспомнить бы, правда, как это? Я им в последний раз был, когда мне стукнуло десять.

Ладно, сейчас не об этом.

Выгибаю брови, оглядывая невесту в простеньком платье жемчужного цвета.

– Ты в этом пойдешь на корм пираньям?

Это чистой воды беспокойство, потому что я знаю, чем такое чревато. Ей туго придется, раз она решилась «похитить» одного из заветных холостяков, вырвав из цепких лап всех этих старух и меркантильных снобов! Лучше бы не давать им в руки побольше козырей.

Доношу эту простую мысль до брата взглядом, и он расслабляется.

Даже улыбается! Вы посмотрите…

– Спасибо за беспокойство о ее платье, Адам, но мы разберемся.

– Просто предупредил. Ты прекрасно знаешь, чем такой небрежный выбор туалета аукнется…

Бросаю взгляд на Катеньку. Мне тебя почти жаль, малышка. Но это не мои проблемы.

Отворачиваюсь, небрежно проведя пальцами по букету белых роз, и тут в спину летит вполне себе смелое:

– Вообще-то, я не в этом платье буду!

Надо же. Кто-то умеет разговаривать?

Возвращаюсь к ее лицу и не могу сдержать смешка – девчонка вся топорщится как ежик. Неужели, ты не слабее котенка, малышка? Вау. Это почти открытие.

– Мы ждем мою подругу. Она сшила мне платье! – гордо вздергивает носик, а у меня все надежды на ее характер тут же улетают в трубу.

М-да. Местные будут просто в восторге… мало того, что невеста – никто, так еще и в платье, сшитым на коленке. Предчувствую статьи, которые заполнят весь интернет – это будет феерично.

Может это шутка такая?

Бросаю взгляд на Саю, надеюсь…черт, увидеть там…что? Да что угодно, только не этот бред! Но он смотрит на меня спокойно и четко, даже не грустит.

– Тупой выбор.

– Ты давно заделался стилистом?

– А ты давно потерял свою прагматичность? Ее сожрут. С потрохами.

– Моя подруга очень талантливая, ясно?! – щетинится сильнее, но Катюша больше похожа на маленького, беззубого щенка, поэтому не вызывает ничего, кроме смеха.

– Для бульварной ярмарки? Охотно верю. Это высший свет, подруга, и они тебя…

Прерывает мой вдохновленный спич жуткий скрежет. Приходится даже голову в плечи втянуть и зажмуриться, но реакция такая только у меня. Катя, например, дико счастлива. Она подпрыгивает через секунду до того, как он прекратится, и визжит:

– Лиза приехала!

А потом сбегает пулей в сторону выхода.

Я смотрю на Сая.

Это, блядь, не шутка?! Что там за колымага?! И какое на хрен платье может сшить человек, у которого так скрипит машина?! Будто днище по земле волочит.

– Это шутка?!

Сай начинает ржать. Он закидывает голову назад, хлопает меня по плечу, а потом поворачивает за своей невестой и тянет игриво.

– Неужели…это забота? Адам? Ты что, переживаешь за мой образ в прессе?

Естественно!

– Заткнись, – усмехаюсь, только отталкивая его руку, но сам все равно бросаю взгляд на брата.

Он выдыхает и шепчет.

– Я купил ей платье…на всякий случай. Выдыхай.

Правда. Выдыхаю. Не очень хочу, чтобы его свадьбу омрачало дерьмовое настроение от всех тех статей, что непременно польются ему на голову. Еще и родители…ой, бля, нахуй даже думать об этом.

– …будь хорошим мальчиком.

Звучит его тихое наставление на ухо, от которого коробит.

Веди себя прилично

Следует отцовское, и я снова ощущаю необходимость зажать где-нибудь в углу еще одну горничную, чтобы спустить весь тот пар, что клубится в душе.

Заебали.

Смотрю брату в спину пару мгновений, когда он отрывается от меня и идет поприветствовать «портного по скидке», и очень хочется подняться наверх, чтобы укрась его «платье», но я себя одергиваю.

Плевать. Сегодня его день. Не будь таким мудаком…как обычно.

Закатываю глаза, поправляю рубашку и иду на залитую солнцем подъездную площадку. Первое, что вижу – причину моей мигрени. Ужасного вида копейка кислотного цвета с…да, черт возьми! Оторванной задней трубой.

Потрясающий натюрморт. Как это тачка не вспыхнула, ступив на святую землю?! Спорю на что угодно, даже у наших строителей машины были лучше, а такого это место не видело никогда.

Какой ужас.

На нее даже смотреть страшно, не то что ездить.

С отвращением морщусь, но это все разом растворяется, когда я слышу…

– …Кто ты такой, Сай? Мы проехали три охранных пункта, а меня осмотрели хуже, чем в аэропорту!

Приятный голос. Низкий, но мелодичный…сексуальный. Игривый. Загадочный. У меня от одного голоса мурашки по телу бегут…

Я поворачиваю голову, чтобы увидеть его хозяйку и…

И, блядь, все.

Невысокого роста девушка с длинными, светлыми волосами до поясницы. Она стоит ко мне спиной, а сердце уже тарабанит в груди, как бешеное.

Я глазами жадно пожираю ее фигуру.

Ладные ножки, крутые бедра, даже несмотря на то, что она стройная, тонкая талия. Девушка одета просто, но интересно. На ней светлая футболка, которая доходит до пупка, оголяя, правда, совсем мало кожи из-за темных джинс с высокой посадкой. А сверху прозрачное платье на тонких лямках.

Я ничего не могу с собой поделать, потому что, даже не видя лица, представляю, как буду медленно раздевать ее. Как расстегну джины. Как задеру футболку, чтобы смотреть на ровные позвонки. Как намотаю волосы на кулак…

Блядь.

Я еще ее не видел, а уже представляю, как буду трахать!!! Это нехорошо…

– …О, а это мой брат – Адам. Познакомься, Лиз.

Хочется орать! Я, блядь, не готов еще! Не готов! Какого черта ты делаешь?! Но я стою, вместо того, чтобы сбежать, и смотрю, как она медленно на меня поворачивается.

Как будто мир заставили вокруг остановиться. И вот уже яркие, зеленые глаза в обрамлении длинных ресниц смотрят на меня, а на их дне искрятся чертики.

Твою. Мать.

Она невероятно красивая.

Пухлые губы, ровный носик, чуть вздернутый кверху, родинка на щеке и над губой.

Она улыбается мне, а как будто флиртует. Делает шаг, а как будто заигрывает. Протягивает руку, а как будто шепчет: поиграем?

И по телу проходит такой шоковый разряд, какого я не ощущал, клянусь, никогда в жизни.

– Привет, Адам, – тихо здоровается, продолжая накручивать мои внутренности на свою блядскую улыбку, – Я – Лиза.

Это конец.

Кажется, все мои установки полетели нахер.

Черт! Я слишком долго молчу! Шокированный, пришибленный в самый мозжечок! Придурок! Возьми себя в руки!

Делаю к ней шаг, скорее неосознанно, но я хочу быть ближе! И ничего с собой сделать не могу…

В нос ударяет коктейль. Что-то сладкое, но не навязчивое. Что-то загадочное. Что-то острое.

А потом касаюсь ее руки нежно, что мне вообще несвойственно! И удар тока становится сильнее.

По телу проходит рябь.

Я веду плечами, чтобы ее сбросить, чем девчонку только, кажется, сильнее веселю! Какого хрена ты улыбаешься?!

– Приятно познакомиться, – сквозь зубы шиплю и киваю, – Лиза.

Жаль, что ты не разбилась на своем драндулете, Лиза. Очень-очень жаль…