Текст книги "Измена за изменой (СИ)"

Автор книги: Ария Тес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

«Вино»

– …Я хочу выпить вина за ужином.

Говорю, чем ставлю в тупик молоденького охранника, которого я даже не успела запомнить по имени. Хорошо, что Вахи нет. Он бы быстро раскусил по блеску моих глаз и наряду, что я что-то задумала, однако, это был не тот случай. Новички едва ли слышали, что характер у «младшей госпожи Салмановой» – дрянь, о чем, несомненно, знали те, кто на службе у Адама провел хотя бы год.

При этом, я никогда не таилась, так что не считайте меня трусихой. Просто для того, чтобы выпустить свои когти – мне нужна причина. Я, как змея, первой не кусаю, но если уж укушу, то, как с черной мамбой, это будет фатально. Что означает простое: чтобы я показала, какой сукой могу быть на самом деле, меня надо сильно выбелить! А когда я вижу, как мой муж трахает какую-то шлюху, а потом еще и несет какую-то дичь, не стесняясь ни грамма, что это самая конченая из всех возможных вариантов дичи! Поверьте, этот момент легко можно назвать «в меру раздражающим» для выпуска всех возможных иголок.

Мне даже почти жаль этого бедолагу…я ведь обычно такая приветливая, а сейчас мой агрессивный «лук» не наталкивает его ни на какие мысли, за что он получит по шапке. Только вот мне плевать. Режим «суки» не дает оценивать любые потери, считая их не злонамеренными, а скорее необходимыми.

Или они, или я. Выбор здесь очевиден, по-моему.

Поправляю локон своих светлых волос, который выбился из высокого хвоста, потом вздыхаю.

– Ты меня слышишь?

– Простите, госпожа Салманова…

Парень сразу тупит взгляд, а я смелею. Такая реакция мужчины для женщины, как котику сметанка, а мне эта сметанка сейчас необходима. Самооценка сильно проседает, хочешь ты того или нет, когда узнаешь, что тебе изменяют. И я подчеркиваю и выделяю: изменяют! Едва ли кто-то на этой земле сочтет тот бред сумасшедшего чем-то нормальным и логичным. И совершенно точно ни одна женщина его не примет: спишь с другой – это измена! Такая парадигма мира есть и будет, другой ни одно сердце не посчитает достаточно убедительным.

Но раз ты так просишь доказательств, хорошо, любимый. Я покажу тебе на практике, как нелепо звучит твоя херня.

Поджимаю губы, злюсь, но злость быстро сублимирую в сарказм, поднимая брови.

– Долго ждать машину?

– Я не уверен, что можно вас…выпускать.

– Я хочу съездить за вином, мальчик. Тебе запрещено выпускать меня в магазин за вином?

Бросает на меня еще один взгляд, но сразу его уводит.

– Мне вообще вас нет причин удерживать…как бы.

– Как бы? Хорошее начало. Звони Адаму в таком случае и…

– Он на совещании, нельзя.

– Тогда машину мне дай и не выебывайся!

Парень начинает жевать губы. Противно так. Мелко дрожать и жевать губы – самое отвратительное, что может сделать мужчина, чтобы не быть никогда привлекательным.

Я вот себе не представляю ситуации, при которой Адам будет вести себя так. Даже в самом сложном положении, этот мужчина будет больше походить на скалу! И я прекрасно знаю, что это одна из его черт, которые тянут меня к нему, как на аркане.

Сила.

Всех женщин тянет сила, если честно. Это в нашем ДНК. Желание вить гнездо, скажем так, а с кем вить гнездо лучше? Правильно. С сильным самцом, который в случае чего сможет защитить и тебя, и его, и ваших детей.

Вот как-то так…

Глупая шутка природы – она нас генетически сталкивает с мудаками, которые генетически рвутся разбить бедные сердечки. Они ведь тоже в ловушке: моногамия для мужчин противоестественное дело. Увы, но это так. Им в ДНК прописано оставить после себя как можно больше потомства, а значит…

Значит, если на тебя вешается каждая тварь в столице, пройти мимо их длинных ног почти нереально, так? Это звучит почти как оправдание.

Слегка закатываю глаза, на миг отвернувшись. Мне так не нравится. Я не хочу давать себе ни шанса его выгородить! Потому что, в конце концов, такие правила работают на животных! А что нас отличает от животных?! Правильно. Сознание. В сознание входит стыд! Стыд, чтоб тебя! Адаму было стыдно?! Нет! Он выносил мне вердикт ровно и спокойно, будто подписывал очередной контракт, так что пошел на хер!

Просто, блядь, на хер!

– Понятно. Поеду на такси, не скучай…

– Стойте! – мальчик делает шаг, чтобы преградить мне дорогу, и я достаточно громко цыкаю и смотрю на него супер-скучающим взглядом.

– Слушай, если бы я хотела сбежать, то явно не стала бы делать этого через парадный вход, логично звучит?

– Ну…да. Логично?

– Ты не уверен?

– Нет, просто…нет.

– Вот и отлично. Дай мне машину, я выберу вино и вернусь.

Все-таки выходит его убедить достаточно быстро и просто. Мальчик кивает, вызывает по рации водителя, и через пять минут я уже сижу в своем, черном Майбохе.

Первый этап плана прошел на «ура». Я поправляю красиво, облегающее платье, которое еле-еле доходит мне до середины бедра, поправляю макияж, складываю руки на коленях. Смотрю в окно. Знаю, что сейчас увижу здание его компании, и знаю, что он сейчас там. Не потому, что мне это сказал паренек, а потому что сердце чувствует. Знаете, когда мы проезжаем мимо, мне даже кажется, что в окнах его кабинета я вижу силуэт, но это пустое. Мне каждый раз так кажется, но если обычно это игра воображение, сейчас тем более. А даже если и нет…что ж, гори ты в аду в своем нефтяном царстве.

Гордо перевожу взгляд перед собой, а еще через два светофора прошу водителя остановить у аптеки. Он меня давно знает, а еще, скорее всего, знает и о случившемся «разладе в Раю», поэтому ведет себя очень аккуратно и осторожно…НО! Здесь работает другое: все сотрудники Адама в курсе, что с ними будет, если его любимая жена будет маяться от любого дискомфорта, так что мало кто на самом деле решиться пойти против моего слова.

Вот такая вот ловушка.

Ха!

Я бросаю ему что-то вроде:

«Мне нужно купить таблетки»

И свободно выхожу, когда машина сразу повинуется моей воле.

Кстати, аптекой я тоже не пренебрегаю. Покупаю «таблетки», а потом довольная выскальзываю через черный ход, отдав фармацевту пять тысяч сверху.

Нет, не подумайте чего! Я не вру! Ведь муж и жена – одна Сатана, так?!

«Просто надо было задать правильные вопросы!» – едко пародирую Адама, подходя к лучшему, элитному клубу города. Пряча в сумочке презервативы. А что? Это тоже своего рода «таблетки», и я действительно хочу выбрать себе вина. Потом выпить его. А потом выбрать мужика, который трахнет меня так жестко, что непременно оставит целую карту своей страсти на моем теле! Вот тогда мы посмотрим…посмотрим твой бред на практике, мудак!

Дам тебе время придумать, как именно он будет работать! Спорю на что угодно, зрелище бесконечно великолепное!

А пока поищу-ка жертву.

Увы и ах, сегодня судьба точно не на стороне любви и верности! Через пятнадцать минут я замечаю идеального Магеллана на незавидную роль своего «любовника». Его зовут Николай, и он младший сын семьи, которую Адам и все Салмановы к ряду не переносят на дух!

Ревуцкие.

Охо-хо-хо…

Эта фамилия в доме моего благоверного хуже ругательства! И все дело во власти. Забавно вообще, сфера бизнеса двух влиятельных столпов не пересекается, хотя…все, наверно, относительно? Салмановы занимаются нефтью, Ревуцкие золотом. На одном из приемов я слышала шутку, что они, как пиво с водкой, то есть одно без другого – деньги на ветер. Наверно, это так? Маякните, если да, потому что я в этом не понимаю ровным счетом ни-че-го. Выводы делаю лишь поверхностные, и то потому что все вокруг ржали. Значит, шутка удачная. Значит, основанная на опыте. Хотя…я все равно вижу их отношение друг к другу под иным углом: соперничество. Это тупое соперничество золотых гор, тачек, успехов…наверно, женщин тоже. Егор славится своими победами, может, в этом и заключается загвоздка? Может, поэтому Адам мне изменяет? Потому что не может пережить, что где-то его обходит вечный конкурент?

Ох, ладно, сейчас это не так и важно.

Как и у Салмановых, у Ревуцких есть два сына. Старший – Егор. Он примерно возраста Адама, так что с ним у него больше всего стычек. Сай на эту возню обычно смотрит с высоты своих «седин», то бишь, как на детскую песочницу. Коля – совсем в это уравнение не входит. Он чуть младше меня, на последнем курсе МГУ, но я знаю, что даже с ним я ударю Адама сильно и безжалостно.

Ничего, справится. Я же как-то выжила.

Хмыкаю, потом поднимаю бокал, глядя точно на Колю, и через мгновение он отделяется от своей компании и идет ко мне.

Это было просто.

И разговор завязать тоже просто. Мы знакомы хорошо, часто бываем под одними сводами в обществе напыщенных индюков. Да мы и сами индюки…что мне нравится. Да, признаю. Мне нравится иметь жизнь, которую я имею. Я не ангел. Катя – да. Она у нас светлая душа, может…поэтому ей и досталась «счастливая», «простая» любовь?…более адекватный брат? Потому что она сама из нас двоих адекватная! Спокойная, нормальная…не то что я. Бесстрашная, любящая риск, азарт и приключения.

Снова ловлю себя на мысли, что отношения даже с таким, как Сай, быстро бы мне наскучили, но стараюсь на этом не концентрироваться.

Месть – это все, что сейчас меня волнует. Я ей буквально болею! Как назойливая мошка, она поселилась в моем сознании, после всего того бреда, услышанного в лимузине, и я не успокоюсь, пока не отомщу!

Поэтому…

– …Вообще, не ожидал тебя здесь встретить, – говорит Коля без задней мысли.

Если только совсем немного судя по тому, как глаза его на короткое мгновение фиксируются в моем декольте. Я за это сразу цепляюсь и слегка улыбаюсь.

– Знаешь…я тоже не ожидала от себя, но…скажем так, меня настигли перемены.

– Пере…мены? Какие? Если не секрет.

Конечно, не секрет! Я же для этого удочки и забрасываю, черт бы тебя побрал!

Внутренне злюсь немного, но внешне спокойна, как в танке. Отпив из бокала, ставлю его на стеклянный столик, а потом улыбаюсь ему и подкладываю руку под подбородок.

– Не секрет. Мы с Адамом решили попробовать свободные отношения. Так что я здесь…

Договорить не успеваю. Если Коля втыкал вначале моей фразы, то к концу откровенно начал ржать.

Что смешного, твою мать?!

Стоп. Не рычи. Сорвется…

– Что смешного? – спрашиваю мягко, играючи, а Коля на меня взгляд бросает, пока его брови путешествуют к светлым волосам, взлетев так высоко, что, кажется, они непременно в них запутаются.

– А это не прикол?

– С чего бы это?

– С того, что Адам близко к тебе никого не подпустит…

Твоя правда, малыш.

Коля двигается ближе и шепчет заговорщически.

– Мне всегда казалось, что если кто осмелится к тебе подойти, сдохнет на месте. От одного его взгляда.

По телу проходит приятная дрожь, которая тут же становится клеткой. Да, мне нравится слышать такой комплимент, но в то же время, когда я вспоминаю, что это действительно правда, становится больно. Потому что я все еще не понимаю…почему? Как? Зачем?! Но это сейчас неважно. Здесь я не найду ответов, которых не найду, наверно, вообще нигде. Так что оставим. Не буду и пытаться…

– Времена меняются.

Подыгрываю и шепчу ему в ответ, двигаясь еще ближе, а потом слегка касаюсь его колена пальцами.

Да-а-а…не элегантно совсем, согласна, но я сейчас на флирт не настроена вообще. Да и на секс тоже, справедливости ради! Это все ради сатисфакции и боли, притом, ради исключения, не моей.

Я ведь знаю, что время кончается. Знаю, что он уже знает: я опять сбежала! И он найдет. С минуты на минуту явится – я чувствую! Поэтому на светские рауты у меня не остается больше и минуты.

Действую нахрапом.

Смотрю в глаза бедному Коле, которому не посчастливилось оказаться сегодня в этом клубе на моем пути. Слегка улыбаюсь…

– Знаю, что ты меня хочешь.

Коля проглатывает будто сухую таблетку. Не торможу – подстегиваюсь только.

Это на самом деле так, кстати. Я чувствую, когда мужчина на меня реагирует, а этот мальчик реагирует ярко. Каждый раз, когда мы сталкиваемся на одном из многочисленных приемов…

Ох, Лиза, может, не надо? Говорит во мне тихий голос разума, который звучит, как мамин. Она у меня умной была, спокойной, рассудительной, как Катя, но вторая сторона моей медали всегда перевешивала.

Так что я отталкиваю все «разумное», наклоняю голову и кладу руку на его ногу полностью. А потом двигаю выше.

– Лиз, я…

– Оставим. Пошли.

– К-куда?

– Я знаю, что здесь есть ВИП-ки. Мы с Адамом пару раз были в них, и там просто охренительная звукоизоляция. Пошли.

Встаю со стула, а потом разворачиваюсь и иду. Не смотрю на него. А еще не знаю, то ли это сверх нормы самомнения, то ли я просто молюсь, чтобы он отказался? Чтобы соскочил? Потому что на самом деле мне страшно? И не хочется? А еще больно…

Да. Больно точно. Я это чувствую очень ярко, когда ощущаю его руки на своей талии и губы в области шеи. Он шепчет какие-то пошлости, но их сжирает громкая музыка. Толкает в сторону лестницы.

Я иду. Не хочу, но пру вперед.

Назад не сдам ни за что! Просто ради принципа! Только глупо надеюсь, что Адам придет раньше, чем моя месть зайдет слишком далеко.

Да…дура. Я знаю, что дура. Но верно ведь говорят, что обиженная женщина страшнее фурии в аду. Она на все пойдет, чтобы обиду сублимировать, чтобы ударить в ответ, даже если это сделка с собственной совестью.

«Тесто»

Очень жарко.

Мое тело горит, буквально расщепляется на атомы в маленькой, темной комнатке.

Нечем дышать.

Алкоголь, даже такое небольшое его количество, жестко бьет по мозгам, не давая мне и шанса абстрагироваться. Как бы я этого не просила – ноль. Руки, которые блуждают по моему телу – чужие; губы, что шепчут что-то во тьме ВИП-кабины, имеют не тот вкус, который я хочу.

Они не такие.

Не плохие, вроде умелые, но отталкивающие и... не такие.

Господи, как я по нему скучаю…

Чувствую, как в глазах собираются слезы, а в сердце сгусток боли, обиды, непринятия. Как он мог?! Это разве просто?! Нет! Быть с другим – самое сложное испытание из всех возможных.

Мне не нравится.

Я заставляю себя отвечать из принципа, пока в животе сворачиваются змеи. Они шипят, перекатываются под кожей, отравляют кровь ядом.

Измена-измена-измена.

У меня буквально выжигается это короткое слово прямо на мозге, а как он мог? Заниматься сексом? Касаться? Почему ему так просто было, если я знаю, что точно не смогу?

А я не смогу.

Да, здесь, в темноте с ароматом сигаретного дыма и какого-то слишком приторного освежителя, кажется, иначе. Я стою, прижатая к стене чужим телом, и, наверно, очевидно собираюсь пойти до конца, но это не так. Черт! Его губы на вкус, как малина, а я ненавижу малину. Я ненавижу даже его вкус, что говорить о другом?

– Ты такая красивая…

Различаю слова, сказанные в ворохе частого, шумного дыхания. Оно их ломает на слога, удлиняет гласные, но это не то, что я хочу слышать.

Мне все равно. Только противно до жути, а так не цепляет.

Твою мать. Меня вообще ничего не цепляет! Когда Адам касается меня даже мимолетно, слегка, я начинаю искрить, как сотня маленьких салютов, а здесь пусто. Холодно. Гадко.

Адам…

Стоит подумать о муже, а моему горе-любовнику зайти за границы «третьей базы», запустив пальцы под шелковую ткань платья, как дверь резко открывается.

И я вижу его.

Не лицо, которое скрывается из-за неправильного положения света, бьющего ему в затылок; я вижу его сердцем и душой, даже если глаза подводят.

Черт…ярость такой силы…она бьет под дых, но я усмехаюсь. На ощупь нахожу его глаза и усмехаюсь.

Больно, не так ли? Да, милый? Тебе больно?

– Какого… – начинает Коля, но зря он вообще рот раскрыл.

Не надо было.

Так тебя заметят.

И его замечают.

Буквально через мгновение, Адам подлетает к дурачку, который посчитал, что может трогать его жену, хватает за предплечья и отшвыривает в сторону, как будто он – тряпичная кукла. Хотя нет. Точно нет! Коля парень крепкий, высокий, накаченный, но что он может против разъяренного медведя? Ничего. Не зря ведь их считают самыми опасными созданиями дикой природы.

Тебе пиздец.

Притом я знаю, что сама я в безопасности. Он меня никогда не тронет, а вот Коля…черт, об этом я совсем не подумала.

Прихожу в себя, когда Адам наносит явно не первый удар, сидя сверху бедолаги, поэтому подскакиваю к ним как кошка.

– АДАМ, НЕТ!

Хватаю за плечи. Тяну. Черт-черт-черт!!! Этого я точно не хотела! Но месть…вещь опасная, как и женская обида. Ты просто не думаешь о последствиях, чтоб их, и я не думала. Точнее как? Мне было плевать. Больше всего на свете меня волновало мое разбитое, оскорбленное сердце, а не то, как я буду выходить из этой ситуации, когда он придет.

– ОСТАНОВИСЬ!!!

Ору, хватаюсь за занесенный над бедным мальчиком кулак, висну на нем всем телом.

Адам приходит в себя. Наверно? Потому что дальше я не понимаю ничего. В воздухе совершаю кульбит, после чего меня просто выносят подмышкой, заставляя смотреть и слышать, как Коля стонет в крови на полу.

Вина накладывается сверху.

Неприятно так накладывается, прямо как его хватка.

Адам не говорит ни слова, а вытаскивает меня из клуба, через мгновение кинув в свой лимузин. Это конец. Хотя нет. Они меня не тронет.

Оборачиваюсь, глупо поправляя короткое платье, тут же хлопает дверь, и я замираю.

Столкнуться с бурей страшно. Когда ты стоишь в чистом поле, а перед тобой закручивается торнадо – это страшно. Ты не можешь на него повлиять, ты его не контролируешь, и это то, что я чувствую прямо сейчас.

Бессилие.

Смотрю ему в глаза не шевелясь. Адам дышит часто, хлестко, своих от меня не отводит. А потом отводит. Но лучше бы и дальше вкручивал, потому что медленный взгляд по телу, как вождение холодным клинком по коже – так себе удачная замена прожигающим душу черным дырам.

– Ну привет, любимая, – ухмыляется зло, я проглатываю плотный ком в горле, оттягиваю юбку ниже.

Так. Держи-ка себя в руках, малышка! И давай без этого. Никакого психоза.

Он тебя не тронет.

Гордо вздергиваю носик, опускаю ноги на пол и с улыбкой киваю.

– Ну привет, любимый.

Его это бесит. Я знаю, как играть на нервах Салманова, и то ли у меня нет инстинкта самосохранения, то ли я действительно искренне верю в «он тебя не тронет», но партия началась, и бить по тормозам я не намерена.

Наклоняю голову набок.

– Ты мне помешал.

Слышу хлесткий, сухой вдох, а потом он хватает меня за волосы не больно, дергает на себя тоже не больно. Весело скорее. Да, я точно чокнутая, раз считаю, что это весело, хотя почему нет? Если он не может себя контролировать, значит, я попала в самую точку.

Тебе больно.

– Помешал, значит? – рычит мне в губы, а я хладнокровно улыбаюсь.

– Это же не измена, малыш.

Да, смакую каждое слово. Да!

– Забыл? Я только тебя люблю, но это…

Адам хватает меня за щеки и сжимает их с силой. От пальцев пахнет сигаретами. Опять курил – нервничал. Вишня, ваниль и дым – аромат его психоза.

Улыбаюсь шире.

– Я решила на практике проверить твою теорию и, знаешь…

Договорить не успеваю. Адам еще раз дергает меня на себя, так что мне приходится упереться в его грудь для сохранения равновесия. Там сердце стучит бешено. Сломано. Наверно, так стучало и мое в твоем кабинете, да? Поднимаю глаза, транслируя, знаю, все то, что он не дает мне произнести, а потом стираюсь.

Адам впивается мне в губы страстным поцелуем, через мгновение перетаскивая на себя.

Вот оно.

Под кожей тут же взрываются все те салюты, пока он сжимает ягодицы так сильно, что я шиплю.

Больно.

Но ему плевать. Я получаю сильный шлепок, но отвечаю, прикусывая нижнюю губу.

Не могу понять, что это. Как это. Почему? Отвечаю. То ли на рефлексе, но пальцы мои отчаянно цепляются за его волосы на затылке, а сама я жмусь ближе, прогибаясь под движениями его языка.

О черт.

Глаза закатываются, когда он ведет себя так. Напором давит, заставляя забыть все на свете. Кусается, зализывает раны, снова наносит их, и так до бесконечности в квадрате.

Я забываю все.

Его губы созданы, чтобы заставлять забывать. Они ведут себя по-хамски, по-хозяйски, нагло. Отмечая меня, ставя на колени. Захватывают все новые и новые территории, которые и без того были отданы под его знамение.

О черт!!!

Издаю тихий стон, когда чувствую, как умелые, горячие пальцы отодвигают мои трусики в сторону и проникают в меня легко и без проблем. Я возбуждена до предела, хотя в той ВИП-ке не была совсем. Это все он. Он! Одно появление на горизонте, и у меня чуть ли по бедрам не течет – как же я его хочу…

По телу проходит дрожь. Я слышу дыхание внутри себя. Частое, хлесткое, родное. Адам хмурится, потом рычит.

– Что, уже готова? Понравилось?!

Претензия. Я не понимаю, к чему она относится, забыв о Коле, как будто его и не было, киваю.

– Да.

Потому что мне нравится, когда ты такой. Неудержимый, страстный, горячий…мой.

Одним рывком Адам перекидывает меня обратно на сидение, и я чувствую холод. Он душит и давит, разрушает, но длится, слава богу, тоже всего мгновение. Всем своим весом он придавливает меня к коже, и я слышу, как звенит пряжка ремня.

Слава богу.

Платье рвется под натиском.

Плевать.

Я выгибаю спину навстречу и издаю громкий стон, когда его губы касаются моей груди. Боже, да! Он ее кусает.

– Ай!

Шлепок.

Ладонь сильно сдавливает полушарие, а язык проходится вокруг соска. Я забываю о боли сразу, сильнее выгибаясь ему навстречу.

Сделай это. Сделай меня своей еще больше, давай.

Господи…

Я слышу звон пряжки, и нетерпение проносится по всему моему существу, как токовый разряд, способный питать целый город!

Быстрее!

Слышу тихий смешок. Кажется, я сказала это вслух. Плевать! Хочу быстрее и получаю то, что просила – Адам подается на меня и заполняет без остатка мощным, сильным толчком.

– О господи! – вою, откинув голову назад.

Кажется, у него талант задевать сразу все правильные, нервные окончания. Потому что это хорошо. Это почти оргазм. Все с одного толчка, а я уже выше над землей…

– Боже!

Он толкается снова, сгребая меня в охапку, путешествуя губами по моему телу.

Оно только твое. Я знаю это. Только для тебя, любовь моя…

– Не сдвигай ноги! – рычит, когда свожу колени, и я сразу слушаюсь.

Покорно раздвигаю их сильнее, чтобы через секунду он нарастил темп так, что еще через одну отправил меня на ту самую плоскость, где всегда слишком много…

– О господи, господи, господи…Адам!

Взрываюсь тысячами громких салютов. Сердце долбит в груди, долбит в голове, в горле, а жар накрывает меня волнами, расщепляя на молекулы.

Только он на такая способен.

Чтобы меня трясло, чтобы я собой вообще не владела, чтобы стала его продолжением.

Я сжимаюсь так часто, так сильно, что задыхаюсь. Перед глазами плывет. Хватаюсь за широкие плечи мужа, как за единственное постоянно в своей жизни, за единственно важное. Жмусь к нему.

Ты мне так нужен…

А он замедляется.

Это звучит, как пытка, да это и есть пытка! Чувствовать, как его член медленно скользит во мне, так мучительно сладко задействует все точки разом, издевается…

– Пожалуйста, не делай так… – буквально хнычу, пребывая где-то на грани, – Пожалуйста, не надо…

– Это твое наказание, – слышу хриплый, сбитый голос на ухо, – За то, что позволила этой твари засунуть язык тебе в горло!

Какой твари? Какой язык? Не понимаю. Эмоции и ощущения, как лавина, снова сходят неожиданно, когда я достигаю второго пика. Поднимаюсь еще выше…

Адам рычит где-то на задворках сознания, разгоняется до прежнего темпа, а через мгновение, пока мой оргазм еще трепещет, кончает следом.

Это всегда прекрасно.

Его тело содрогается в мощных конвульсиях, голос становится низким, рычащим, а сам он – чистым пороком, который прижимает меня к себе так тесно, что я понимаю: спастись шансов нет.

Я навсегда твоя.

Эта мысль горечью оседает на языке, когда Адам расслабляется, уперев голову в сидение.

Потому что я вспоминаю.

Наркоз проходит.

Он медленными волнами спадает, открывая боль, что призван был маскировать для мозга.

Но теперь все как на ладони.

И кабинет, и рубашка, смятая книзу, и она…

Я отворачиваюсь и тихо всхлипываю, осознав, как глупо проиграла. Всухую. Абсолютно.

Что же ты со мной делаешь, любимый? Почему так?…

Но это неважно. Уже нет…

– Я хочу развестись, – шепчу еле слышно, – Пожалуйста, отпусти меня, Адам.

Он медленно отстраняется, и я щекой чувствую острый, как порез, взгляд. Но не хочу на него отвечать! Только меня никто не спрашивает…как обычно.

Адам заставляет повернуть голову, взяв ее за подбородок, и когда я сталкиваюсь с этим взрывом в черной дыре, сердце сворачивается с еще большей болью…

– Я никогда тебя не отпущу, – глухо шепчет он, приближаясь и мажа губами по моим, – Любимая…

Хватка на щеках стала вмиг. Просто стала. Появилась, как внезапно защелкнутый капкан, а за ним тихий шепот, как самое твердое обещание.

– Выкинешь еще раз что-то такое, Рассвет…его убью. А ты…малыш, я заставлю тебя часами рыдать и повторять, что ты моя. Только моя. Исключительно моя. Вечно моя. Пока я буду сверху.

Проглатываю огромную таблетку и вижу в глазах «то самое»: каждое сказанное слово не что иное, как чистая, действительная правда. Да и зная его…черт, не сомневаюсь, что я серьезно буду рыдать и повторять все, что он захочет. Абсолютно все…

Сейчас

Это было так. Я хорошо помню тот первый блин, что вышел комом, и отлично помню остальные.

Они тоже были комом.

Но тесто рано или поздно кончается, и это закон жизни: любая миска опустеет, и тут уж ничего не поделаешь. Что вышло, то жрать и будешь.

Смотрю на здание суда и хмурюсь. Думаю, что наконец-то рассчитала правильно.

– Елизавета Андреевна? – зовет меня Ваха, которого, видимо, приклеили к моей персоне, оторвав от основного своего носителя.

Но он где-то тут. Я нутром это чувствую…

– Все нормально?

Киваю.

– Да, Ваха. Все хорошо.

– Если вы передумали…

Поня-я-ятно…все-таки ты не теряешь надежды, но отступаешь. Интересно, насколько это сложно, Салманов? Особенно когда ты привык получать все, что хочешь?

– Не передумала, – говорю театрально убитым, тихим голосом, а потом открываю дверь, чтобы скрыть…

Именно это. Фырк, который буквально трубит о том, что нихрена я не мертвая, ясно?! И нет никого, кто смог бы меня убить! А еще…черт, я жду момента, когда ты поймешь, как жестко я тебя поимела. И знаешь? Вот что мне интересно? Кто теперь кого трахать будет часами, кто под кем умолять начнет? Думаю, что я прекрасно знаю ответ на этот вопрос. Ничего. Ты тоже узнаешь, любимый...

Закон жизни: даже самое густое тесто заканчивается, и рано или поздно...хотя бы один блин, да получится целым. Если у тебя достаточно мозгов, чтобы крутить сковородку правильно и "как тебе угодно". Черт...по итогу главное – правильно крутить сковородку...