Текст книги "Измена за изменой (СИ)"

Автор книги: Ария Тес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Измена за изменой

«99 этаж»

Мой муж мне изменяет.

Четыре слова, которые могут разрушить любую женщину, но на меня это уже такого эффекта не возымеет, если честно. Потому что я знаю и знаю давно.

Мои тихие шаги по шикарному холлу почти мягкая поступь, а раньше бы стук шпилек отражался от мраморных стен и точно заставил администратора в Москва-сити оторваться от своего телефона.

Не-а. Сейчас уже не так все. Да и не только из-за перехода со шпилек на плоскую подошву, дело абсолютно в другом.

– Извините? – зову молодого парня, который бросает на меня мимолетный взгляд и брезгливо морщится.

– В туалет не пущу, это тебе не вокзал. Пошла на хер отсюда.

Забавно. Раньше со мной так разговаривать никто не посмел бы, но я его не виню. Многое теперь изменилось. Многое теперь не так, как «было раньше», только ссориться я не хочу.

Я здесь не за этим.

Мой муж мне изменяет, я это знаю, и сегодня снова решилась увидеть собственными глазами.

Потому что так нужно.

Нужно для последнего рывка в ту или иную сторону. Я пока на перепутье…

Вздыхаю.

Достаю из огромной, неказистой и откровенно «бабской» сумки вдвое сложенный листок и кладу на стойку.

– У меня забронированы апартаменты.

Смешок неприятно бьет прямо в лоб. Я за него тоже не виню этого мудака, но все равно ощущения далеки от идеальных. Ничего. Мое дело того стоит. Я надеюсь.

– У тебя? Ха! Насмешила. Наши апартаменты за ночь стоят тридцать тысяч. Ты…

Взгляд касается моего запястья, на котором одеты золотые Ролексы с бриллиантами. Я поднимаю брови. Знаю, как хорошие вещи способны изменить отношение к тебе, поэтому к засаленному, вельветовому, спортивному костюму, я нацепила свои шикарные украшения. Серьги с огромным бриллиантом, колье с россыпью изумрудов, браслет в набор. Ролексы.

Да, дорогой. Я не просто «тетка». Непросто…Думаю, что он все-таки оценил мой пестрый набор «юного ювелира» – сразу вон подобрался. Глазки забегали свинячьи. Испугался. Проанализировал.

– Кхм-кхм, простите, пожалуйста, – хмурится, краснеет, бледнеет, – К нам тут повадились ходить всякие, и я…

– Я хочу код от замка, остальное мне неинтересно слушать.

Это тоже правда. Все, чего я хочу – это увидеть собственными глазами мужа, а потом побыстрее стащить все его тяжелые подарки, которые жгут мне кожу и тянут к земле.

Каждый камушек.

Каждое звено в цепочке весит тонну. Он купил все эти украшения, чтобы загладить свою вину. Так он извинялся за то, что не мог удержать свой член в штанах и разбил мне сердце на миллион кусочков. Забавно, он думал, что этого достаточно…Едва ли. Иначе почему я чувствую себя уже год как плоская лепешка, по которой проехалась фура? А потом еще и еще. И так каждый раз, когда я вижу его на горизонте.

Больно.

Даже сейчас, когда он только номинально рядом, а фактически на высоте в пару сотен метров.

Мои размышления о высокой философии прерывает этот мудак. Нет, я все-таки немного злюсь за такое пренебрежение, поэтому теснее сжимаю зубы, но молчу. Не сейчас. Пока нет. Тормози, Лиз. Тише…

– Извините, но… – парень опасливо смотрит на меня, краснеет сильнее, губы жует пару мгновений и откашливается, – Произошла какая-то ошибка…

– Нет никакой ошибки, – начинаю уже открыто раздражаться, – В этом номере мой муж и его шлюха. Код.

– Изви…

Бам!

Терпение лопается внезапно и резко, я двигаюсь вперед и щурю глаза, а потом делаю то, чему очень хорошо научилась за годы брака.

Угрожаю.

– Послушай меня сейчас очень внимательно ты, вонючий, высокомерный ублюдок. То, как ты со мной разговаривал, я записала на камеру. Вот она, видишь хорошо? – поднимаю телефон и трясу им с ухмылкой, – Если ты сейчас же не дашь мне код, это видео я сначала отправлю твоему боссу, а потом покажу мужу.

– Судя по тому, что твой муж там развлекается с этой шикарной телочкой…

Ухмыляется едко. Зря. Не стоит говорить женщине о сопернице – это чревато.

Ты напросился.

– Плевать, с кем он развлекается, – рычу, – Я его законная жена. Знаешь, что с тобой будет, когда он узнает, как ты со мной базаришь?! Ты ведь не меня оскорбляешь, а его. Улавливаешь, к чему я клоню?

Улавливает.

Слышу, как громко сглатывает, ухмыляюсь и отгибаюсь с видом победителя.

– Код. Немедленно.

Меньше минуты ему требуется, чтобы оценить риски и выдать мне желаемое, так что меньше, чем через минуту я снова иду по раскаленным углям, а в спину мне доносится:

«Понятно, почему он тебе изменяет, корова…»

Тихое, но недостаточно тихое, чтобы я не услышала.

Ничего. Это я тоже готова сглотнуть. Пока что.

Захожу в лифт, но стараюсь не смотреть на свое отражение, нажимаю на кнопку PH.

Достать и распечатать бронь оказалось проще пареной репы – мой благоверный все еще не сменил пароль на своем Mac, и он все еще эквивалентен сумме даты нашей свадьбы.

Магия чисел.

Он верит в такое. И я тоже верю, если честно.

13.

С самого начала он говорил, что тринадцать – это его счастливое число. В казино он всегда ставит на тринадцать, в скачках, в лотерее, на машине у него это число, если сложить все вместе, и мы равны тринадцати. А еще мы встретились тринадцатого января тринадцатого года. И поженились тринадцатого августа.

Такая вот забавная судьба. Но знаете, что самое забавное? За наш брак у него было тринадцать женщин и прошло тринадцать месяцев с тех пор, как я о них узнала.

Тринадцать долгих месяцев, которые закончились сегодня.

Таймер вышел.

Пора с этим кончать.

Я выхожу из лифта и неспешно двигаюсь к огроменным, серым дверям. Красиво. Здесь вообще шикарный вид – так я думаю. Почти сотый этаж. Как иначе-то? Наверно, весь город на твоей ладони, любимый, прямо как ты любишь…

Господи. Соберись. Ты же все знаешь, ты все знаешь…

Прижимаюсь лбом к прохладному полотну и прикрываю глаза.

Знаю – да. Я знаю. Тринадцать долгих месяцев он насиловал мою душу, терзал ее, резал. Мне очень хочется спросить: за что? Но это кажется совсем мелодраматичным предприятием. Да и бессмысленно. Я знаю, что он скажет. Он каждый раз говорит одно и то же:

«Это не измена, Елизавета. Я просто их трахаю. Это просто секс»

Чтоб ты сдох! Очень хочется закричать даже сейчас, но я держусь. Нельзя. Мне просто нужно закончить все, мне просто нужно быть умнее.

Он отказывается отпускать меня, поэтому мне нужно быть умнее.

Быть умнее.

Но, черт! Как же больно!

Слезы отчаянно рвутся наружу, горло сдавило цепкими лапами, сердце долбит в груди так тесно, что я не чувствую рук.

Успокойся.

В конце концов, ты уже все видела. Один раз. С этого и началась череда моего личного апокалипсиса, кстати. На похожем я хочу закончить.

Увидеть еще раз.

Нет, не подумайте, что я мазохист. Отнюдь. Это даже не моя воля, а скорее необходимость. За все надо платить. Иногда даже за собственную свободу, которая и так твоя – надо. Надо! Мне это надо… единственное, что держит меня на плаву до сих пор – это план. Четкий, выверенный план. Который затянулся, конечно, но он должен сработать! Просто обязан! Или я сгорю…только теперь по-настоящему.

Последняя моя надежда, или головой вниз. Я даже домой ехать не буду, прямо здесь все и закончу. Если не сработает – я прямо здесь и поставлю точку. Я в любом случае поставлю точку сегодня ночью! На истечении тринадцатого месяца. Так или иначе.

Выдыхаю, вдыхаю, снова выдыхаю и тянусь трясущимися пальчиками к кодовому замку. Набираю. Дверь пищит. Я было проклинаю этот звук, но как только вход для меня открывается, понимаю, что вряд ли кто-то услышит даже сирену.

Из апартамента доносятся не просто стоны. Это крики. Так что горло саднит. Я помню. Мне тоже саднило когда-то. С ним иначе быть не может…

Сердце в очередной раз трещит по разлому. Боль растекается ядом. К сожалению, я не могу защититься никакой бравадой. Это до сих пор больно. Видела, слышала, знаю – а больно так, будто впервые.

За что ты так со мной?

Вот и мыло подъехало. Хватит! Ты знаешь ответ на этот вопрос, Лиз.

«Это не измена. Я просто их трахаю. Это просто секс, Елизавета»

Чтоб ты сдох!

И снова, как на репите. Иначе реагировать сложно и, наверно, сложно будет всегда.

Все. Ладно. Собралась и пошла.

Сжимаю пару раз ручки в кулачки, чтобы тремор унять, киваю самой себе и прохожу в апартаменты. Сразу вижу чудный натюрморт: бутылка вина на столе, два бокала. Трусики. Черные стринги, как он любит, лучшие, французские кружева. Мой муж испытывает слабость к красивому, женскому белью. А еще к красивым женщинам, судя по всему. Их у него целый гарем. Этого «просто секса». Под настроение. Некоторые любят расставлять книги по алфавиту, некоторые вешают рубашки по цветам, а он сортирует любовниц.

Прикрываю глаза.

Зачем я об этом думаю? Пустое. Лишнее. Мне это уже ни к чему.

Подхожу ненадолго к панорамному окну. Кстати, эти апартаменты стоят сто тысяч, так что я смело могу сказать, что ради «простого секса» мой муж не хило потратился. И еще. Здесь, правда, очень красиво…

Очередная слеза стекает по щеке, а за ней следует мощный удар в грудь. Мой муж отчаянно рычит и шлепает свой «просто секс» по ягодицам, хрипит:

– Нравится тебе, да, сука?! Конченая сука!

– Сильнее-сильнее-сильнее, о боже! Адам!

Судя по тому, что сучка переходит на ультразвук, оргазм ее накрыл не хило так. Это ничего. Меня тоже накрывал когда-то. Такой же. Я горько усмехаюсь, прикрыв глаза, чтобы не дать воспоминаниям продраться сквозь все мои выставленные барьеры. Не хочу. Так еще больнее…

Поэтому хватит. Пора.

Разворачиваюсь и на ватных ногах иду в сторону спальни, а потом толкаю дверь. Картина маслом. Это еще один кадр, который поможет мне в будущем сделать свои стены прочнее.

Как мой любимый человек долбит чертову шлюху раком.

Кстати, если кому интересно, ее зовут Марианна. Чудное имя для потаскухи. Наверно, ее родители заранее знали, чем их дочь будет зарабатывать на жизнь, но это тоже лирика. Я ее почти не ненавижу.

Почти…

До того момента, как она не хватает его за бедро, жадно вдираясь своими блядскими ногтями. Острыми, длинными, матово-красными.

Фу, какая пошлость.

Ее ярко-рыжие волосы промокли от пота и, скорее всего, слюней. Мой муж любит жесткий минет. Так, чтобы все пузырилось и текло. Быть выдранной в глотку так дико меня, благо, миновало, но я знаю. От его прошлой шлюхи. Или позапрошлой? Черт, я уже стала в них путаться…главное то «сейчас». Мне доставляет какое-то эстетическое удовольствие это унизительное зрелище. Всего пару часов назад Марианна блистала в коротеньком платьице весьма вульгарного кроя. Сейчас ее причёска некрасиво налипла на лицо, а макияж остался на белых простынях вместе с накладной ресницей. Одной.

М-да…в таком виде ты не попала бы ни на один подиум, дорогая. За то что? Не пришлось бы и дальше прятать свою истинную суть и назначение. Ты животное, Марианна, и твои волосы, как поводок, Адам наматывает на кулак и держит, как животное.

Хотя он сам животное.

Как отбойный молоток, Адам двигается быстрее и быстрее. Яростно. Рычит. Хрипит. Откидывает голову назад. Я вижу, как капля пота стекает от виска по широкой, крупной шее. Она по-привычному колючая там, где нервно дергается кадык. Я люблю ее целовать. И спину, на которой мышцы бугрятся под кожей цвета кофе с молоком. От нее, кстати, и пахнет, как от кофе с молоком. Ненавижу кофе с молоком, но невольно по мне рассыпаются мурашки.

Адам – невероятно красивый мужчина. Он просто чертов Бог! И это так несправедливо…потому что Боги жестоки. Да и как забыть Бога? Особенно какой-то жалкой смертной…мы ведь из разных миров: сиротка и охренеть-какой-большой-начальник. Нефтяник. А я просто дура. Нет, ну правда…на что я рассчитывала?

Задаваясь этими вопросами, я не сразу соображаю, что больше не слышу голоса мужа. А когда пару раз моргаю, вижу, что он остановился и смотрит на меня через отражение зеркального потолка. Тоже пошлость и грязь, хотя чего удивляться? Ты – олицетворение порока и грязи, дорогой. Как бы мне хотелось понять тебя, правда, но…чужая душа – потемки, а твоя самые сумрачные из них.

Поджимаю губы, чтобы не зарыдать, прикусываю изнутри щеку. Цепляюсь за дверной косяк, чтобы не рухнуть.

Ох, Елизавета Андреевна…плевать вам? Готовы? Ну да, ну да. А то как же…

Настырная слеза опять прорывается наружу, и я быстро стираю ее, тихо всхлипываю и разворачиваюсь обратно, слышу:

– Это что? Твоя убогая жена только что была? – с нотками презрения.

Да, Марианна. Это я. Прости.

«Куш»

– ...Рот закрыла, вонючая сука! – рычит Адам, – И не смей выходить!

Меня тянет посмеяться, когда я присаживаюсь на краешек дивана. Вы посмотрите. Он меня отстаивает…как нелепо!

Тихие шаги. Стук двери о короб. Шлепание босых ступней о мрамор.

Я всем телом чувствую его приближение, но не поднимаю глаз. Кручу по привычке кольцо с огромным бриллиантом, которое он подарил мне, чтобы я совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Некоторое «да» исправить просто. Некоторое нет. А для того чтобы скинуть ярмо третьего «да» нужно извернуться так, что в хребте непременно затрещит. Последний случай – мой.

Адам не хочет давать мне развод. Но я надеюсь, что сегодня, на исходе тринадцатого месяца моего безмолвного противостояния, я наконец-то его получу.

Он стоит прямо напротив меня и молчит. Я тоже молчу. Что тут скажешь? Тринадцать месяцев назад я устроила скандал. У меня случилась мощная истерика. А потом состоялся разговор, в котором мне объяснили, как мы теперь будем жить.

Не хочу об этом вспоминать.

И о том, как просила развод спокойно – тоже.

Адам отказался. Он отказывался долгих тринадцать месяцев, и чтобы я не пробовала – отказывается даже сейчас.

Я это чувствую. И это дико раздражает, но я не даю себе открыть рот и спросить: почему?! Твою мать! Почему?!

В этом нет смысла. И это разрушит легенду.

Поэтому я усмехаюсь тихо и смотрю на бутылку вина.

– Мое любимое. Угостишь?

Адам шумно выдыхает.

– Ты на антидепрессантах. Тебе нельзя пить.

Бутылка тут же пропадает из зоны моей видимости, стук донышка отдается эхом. И снова тишина. Адам смотрит на меня, как только он умеет – твердо, сильно. Так что пошевелиться сложно. Так, чтобы до меня дошло, в каком он гневе. Чтобы я не обманывалась тихим голосом дальше…

– Что ты здесь делаешь, Елизавета?

Когда он злится, он всегда называет меня полным именем, и я всегда ежусь. Сейчас не исключение.

– Хотела узнать, какие дела на этот раз у тебя появились.

– Как ты попала в номер?

– Пароль от твоего компьютера – все еще равен нам, – смотрю ему в глаза.

Это сложно. Они у него чернее черной дыры. Самой черной-черной дыры! Чтоб ее…и также засасывают в себя.

Покоряют.

Метят.

Не дают дышать.

Влюбляют.

Я же люблю его до сих пор. Безумно. Дико. Страстно. Иногда мне страшно, что вечно…Говорят, время обязательно вылечит все, что тебе причинили, но это не так.

Я знаю, что он мне изменяет, но это до сих пор адски больно. И я до сих пор его люблю. Ненавижу, но люблю. При этом близость его выносить сложно. Вся моя душа чувствует, как запах его сладковатого, загадочного, дорогого парфюма смешивается с этой вульгарной дешевкой, и готова сдохнуть.

Мне нужен воздух.

Поэтому встаю, отхожу к окну и сжимаю свои плечи. Хмыкаю.

– Марианна, значит? Неплохой выбор. Сегодня она была хороша.

– Прекрати… – глухо шепчет, на что из меня рвется разломанный смешок.

– Ее трусики валяются на полу. Непорядок. Беречь надо свое белье, хотя ты, наверно, всегда сможешь купить ей магазин этого белья, поэтому…

– Елизавета!

Адам в два прыжка оказывается рядом и резко разворачивает меня на себя. И казалось бы, я не должна чувствовать его касаний, но я чувствую.

И они меня убивают.

А я стою стойко. Не пытаюсь вырваться. Даже больше! У меня выходит смотреть в его глаза с больным безразличием. Оно отталкивает Адама. Я уже это поняла и пользуюсь на все сто процентов: слезы, истерики – это не та карта, которую нужно разыгрывать. Заранее провальная схема. Так он думает, что у него есть шанс убедить меня в правильности собственных идей, в своих принципах. Так он видит лазейку в мое сердце.

Адам и так там, но ему необязательно это знать. Безразличие – вот мой щит. Один из них.

– Здесь красиво, – шепчу тихо, муж морщится, ничего не говорит.

А я продолжаю на него смотреть и думать…что же творится в твоей голове, Адам?

Но он закрыт от меня. Я его больше не чувствую…

– Езжай домой, – хрипит и отходит на шаг, чтобы дать мне пройти, – Потом поговорим.

Не поговорим, и мы оба это знаем. Мы уже давно не говорим. В этом нет смысла…

Киваю и отстраняюсь от окна, и пусть волна боли снова меня топит, но я только теснее сдавливаю сумку, сжимаю ее лямку в кулак и роняю.

– Извини, что помешала.

– Лиза…прекрати.

Звучит устало. Знаю, что я его утомила. Знаю. Ты меня тоже. Так давай разрубим этот гордиев узел! В чем проблема?!

Но я этого не скажу. Вся злость, все эмоции, глубоко под слоем мишуры закопаны. Мне нельзя их показывать. Если начну – он быстро сообразит, что ситуация, увы, представляется несколько иначе, чем видно с его девяносто девятого этажа.

Терпи.

Однако терпеть довольно сложно, и я роняю небрежно.

– Кстати, не волнуйся, – усмехаюсь, – Твоя убогая жена исчезнет через черный выход, чтобы тебя не позорить. А то даже администраторы насмехаются…

Чувствую, как волна злости взрывается за спиной, и позволяю себе тихонько позлорадствовать. Да, я не ангел. Та еще сука и этим горжусь! Было бы все иначе, он бы меня уничтожил, но я здесь и я за себя сражаюсь! А этому мудаку внизу – хана. Жестокая кара за хамство? Возможно. Однако пора бы уже понять – к людям надо относиться, как ты хочешь, чтобы относились к тебе. Иначе может и прилететь.

За все надо платить…

Кажется, так считает и Адам.

Он вдруг нагоняет меня на середине пути, хватает за руку и тянет куда-то вправо. В первое мгновение я пытаюсь вырваться по инерции, но быстро бью себя по рукам. Нельзя. Нельзя! Не порти. Все окупится рано или поздно. Должно окупиться…

Тем временем мы останавливаемся перед зеркалом в пол.

Адам с силой жахает по выключателю кулаком, и закуток обливается ярким светом. Я жмурюсь. Отворачиваюсь. Но это не то, чего от меня ждут.

– Не смей отворачиваться, твою мать! – рычит, сжимая мои волосы и заставляя повернуться обратно, – Смотри! И у меня на тебя вставать должно?! Да?!

Понимаю. Картина маслом номер два.

Шикарный, под два метра роста мужчина с черными, мокрыми волосами, убранными назад. Двухдневной щетиной. Кубиками пресса. Канатами вен на руках. Держит что-то непонятное. Бесформенное нечто в фиолетовом костюме. С гулькой на башке. Необъятное. Как у меня сейчас размер? Пятьдесят шестой? Не помню, но выгляжу я отвратительно. С ним рядом – вообще кошмар. Наша разница настолько сильно бросается в глаза, что это просто смешно! Красавица и чудовище во плоти, где у красавицы не один подбородок, а целых три!

Адам держит меня за один из них. Тяжело дышит. Смотрит в глаза.

– Что ты с собой сделала?! – глухо шепчет на ухо, касается губами виска, – Рассвет, что ты сделала…Думаешь, я не понимаю ничего, да? Наказываешь меня? Считаешь, что раз ты так выглядишь, я тебя брошу?! Выгоню?! Дам тебе развод?!

– Говорят еда – замещает любовь, – вырываюсь и отхожу на шаг, но он снова настигает меня и прижимает к стене.

Я упираюсь в его грудь носом – гадко. Она касалась его кожи. И это просто отвратительно, поэтому я отворачиваюсь и смотрю в пол.

Снова кусаю свои губы.

Не рыдай – не рыдай – не рыдай!!! Он этого и добивается…

– Замещает любовь? – шепчет мне в волосы, – Я люблю тебя, Рассвет. Ты это знаешь…

Пошел ты.

– Вернись ко мне…

Пошел ты.

– Ты так нужна мне, девочка…Скажи…чего ты хочешь? Я дам тебе все. Дом. Машину. Украшения…дело? Только скажи – будешь рисовать свои платья в лучшем ателье! Хочешь, заведем ребенка? Все что угодно, Рассвет. Только вернись ко мне, умоляю…

– Ты знаешь, чего я хочу, Адам, – не выдерживаю и также глухо шепчу, позволив себе эту слабость.

Касаюсь губами его кожи.

В этот момент все неприятное тает. Все растворяется. Исчезает. И женщины, и измены, и даже тот факт, что одна из них в паре метров от нас – это неважно. Больше развода я хочу достучаться до него! Попытаться все исправить. Построить. Нормально построить, а не имитировать! Как в их мире имитируют все.

Пожалуйста…

Я ведь знаю, что он меня и правда любит. Полгода я закручиваю гайки, а он рядом. Не бросил, пытается помогать. Так странно…наши отношения не понимаем даже мы, как мне видится, но они вот такие. Дурные, дикие, неземные…Где ты любишь и наказываешь, любишь и предаешь, любишь и уничтожаешь…

Больная любовь. Так обзовут нас все благоразумные люди, все психологи, но я люблю его, и он любит меня.

Пожалуйста, давай мы просто излечимся. Не друг от друга, а от грязи. Давай станем настоящими…

– Скажи мне это, – веду губами выше, прикрыв глаза, – Два слова. Скажи мне…

Но он молчит. Он не скажет. Потому что он не врет. Адам никогда не врет…

А я прихожу в себя и отстраняюсь, смотрю ему в глаза, но больше не плыву.

Видимо, в нашей истории излечиться от грязи – недостижимая роскошь. Машины, квартиры, бриллианты – все, что хочешь, но не это.

Видимо, судьбой нам предначертано излечиться только друг от друга…

– Вот что мне нужно, но ты не сможешь мне это дать. Мы оба знаем – ты просто на это неспособен.

– Это не измена, Елизавета! – упрямо повторяет, начинает злиться, – Я просто их трахаю! Это всего лишь секс…

– Что-то ты так не считал полгода назад. Или в моем случае…

– Закрой свой рот!

Адам резко подается на меня и давит лоб в лоб.

– Завали сейчас, Елизавета. Серьезно! Не напоминай!

– Ну, может, тебе наконец-то надоест одну и ту же херню нести?

– Когда тебе надоест ее выпрашивать!

Отталкивается от меня и отходит, а потом внезапно ударяет по противоположной стене кулаком. Еще и еще.

На ней появляются красные разводы…

Но я молчу. Не останавливаю, не кричу, не дрожу – молчу. Смотрю в пол и хмурюсь.

– Я предлагаю тебе весь мир. Все, что ты хочешь! Все, что желает твое сердце! – рычит, не поворачиваясь, на что я горько усмехаюсь.

– Только сердце желает совершенно иного.

– Моногамия – это хуета для простолюдинов!

Адам резко возвращается ко мне. Его взгляд мечет молнии, скулы заострились, а с костяшек капает кровь. И мне его жаль, правда, но…себя мне все-таки жаль больше. Поэтому я не подхожу. Тринадцать месяцев назад подлетела бы пулей, но столько всего случилось…и ничего уже не исправишь.

– Только я – простолюдинка, Адам.

– Я люблю тебя, – не реагирует, – Ты слышишь, Лиза?! Люблю. Тебя. Не их! На них мне насрать! Они ничего не значат! Ты – моя жена!

– Я – твоя пленница.

– Не начинай, Елизавета.

– И ты меня не любишь.

Секунда, после которой Адам взрывается смехом. Злым. Яростным. Он закидывает голову назад и ржет, а я просто смотрю. Даже когда он прекращает и втыкает в меня взгляд, как раскаленный меч.

– Не люблю, значит?! Да ты посмотри на себя! Ты похожа на ебанное нечто! Но я рядом! Я с тобой! Я тебя не пнул под твой жирный зад! Хотя мог бы! Твою мать! Мог бы! И должен был! Только я здесь! Вытягиваю тебя из твоей депрессии, из твоих истерик! Из твоего ебанного состояния! Я тебя не бросаю!!!

Очень хочется заметить, что ты и есть причина моего ебанного состояния и лучше бы ты меня бросил…

Только этого говорить нельзя. Нельзя! Я шепчу другое…

– Я тоже тебя люблю, малыш…

– И в чем проблема тогда?! Блядь, Рассвет, умоляю…прекрати! – Адам делает на меня шаг.

Он ведь думает, что наконец-то вставил мне мозг обратно. Я знаю. Только нет. Ты не заставишь меня думать, как ты думаешь. Ты не заставишь меня согласиться тебя делить…не заставишь!

И я поднимаю глаза и жму плечами.

– Проблема в том, что твой «просто секс» меня убивает.

Адам резко замирает.

Слезы снова скатываются с глаз, и я быстро их вытираю и хмыкаю.

– Красивая плитка. Может быть, и нам такую положить? Поеду. Прости еще раз, что отвлекла. А ты купи ей трусиков, Салманов. Красных. Под цвет волос и когтей должны подойти.

Отрываюсь от своего места, и уже честно вижу, как через пару мгновений полечу вниз головой с девяносто девятого этажа, как вдруг в спину прилетает.

– Завтра в три.

Поворачиваюсь. Ручка двери приятно холодит кожу, а Адам на меня больше не смотрит. Что тоже радует.

– Хочешь развода? Хорошо. Я заебался, с меня хватит уже! Дом – мой, ты получишь квартиру и бабки. Украшения можешь тоже забирать.

– Мне они не нужны.

– Тогда выброси их на хуй! – звереет на мгновение, но потом снова цепляет на морду маску полного безразличия и проходит мимо.

Держит курс на спальню. Бросает только небрежно через плечо…

– Завтра в три у районного суда. Не опаздывай.

Не верю…

Я вздрагиваю, когда дверь в спальню громко хлопает, а потом отрываюсь от своего места и ухожу на негнущихся, ватных ногах.

Как пьяная…

Неужели…получилось?

В лифте думаю, сжимая себя руками. И начинаю тихо смеяться…

НЕУЖЕЛИ ПОЛУЧИЛОСЬ?! ПОЛУЧИЛОСЬ?!

Адам не бросает слов на ветер! Получилось!

Поднимаю взгляд и медленно подхожу ближе к своему отражению. Оно не забитое. Оно не сломленное. Оно, как никогда раньше, сильное. Я – сильная, и я улыбаюсь, плачу, но не от боли – от счастья!

– Ебанное нечто… – шепчу, прикусываю губу и киваю пару раз, – Ты жирное, ебанное нечто, Рассвет. Зато свободное нечто. Свободное!

И дышится так мне гораздо легче!