Текст книги "Измена за изменой (СИ)"

Автор книги: Ария Тес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

«Обещание»

Лиза; пять лет назад

Это не поцелуй. Это секс.

Он буквально пожирает меня, прижимая к зеркальной стене лифта. Издаю громкий стон, когда его ладони сжимают мою грудь, нагло проникнув под кофточку.

Наверно, надо бы предложить дойти хотя бы до квартиры? Только я не могу.

Отвечаю самозабвенно и с душой, а когда Адам резко поднимает меня на руки, тихо взвизгиваю, но достаточно быстро ориентируюсь в пространстве. Позорно обвиваю его талию ногами. Юбка задирается так, что видно трусики. Я это понимаю по ветерку, и снова: постеснялась бы, мать! Но куда там? На это просто не остается сил. Я продолжаю целовать его, прикусывать нижнюю губу…

В следующий миг раздается громкий рык. Увлеклась…

– Прости… – шепчу со смешком, облизываю место укуса, а Адам резко открывает здоровенную дверь и вносит меня в квартиру.

Я не успеваю осмотреться.

Он ставит меня на пол, вокруг темнота и тишина. Только оглушительный хлопок, от которого я вздрагиваю, а после он прижимает меня животом к какому-то столику.

Падают стеклянные флаконы.

– Прости… – снова шепчу, но Адам словно не слышит!

Он припадает к моей шее, прикусывает ее, вырывая из меня полукрик, полустон.

Глаза закатываются.

Я выгибаюсь в спине и откидываюсь ему на грудь. Горячие пальцы проникают под юбку.

Тяжелое, частое дыхание. Его. Оно хриплое, возбужденное…а моя шея, скорее всего, полностью в его засосах и укусах. Но я не против. Меня возбуждает тот факт, что завтра я увижу их в отражении зеркала.

Хочу.

Господи, как я его хочу…

По телу проходит судорога. От избытка эмоций я сжимаю ладонь в кулак и бью им по поверхности. Адам резко отгибает трусики. Стучу еще раз, когда он большим пальцем давит на клитор, содрогаюсь. Не думаю, что мне удастся долго продержаться, потому что я почти на грани. Той самой, что обещает за свое пересечение салют, что ярче звезд.

Волна собирается в глубине моего нутра. Тело покрывает испарина.

– Господи…

Глаза снова закатываются сами по себе, и я двигаю бедрами навстречу его пальцам. Он толкает меня своими в зад.

Целует. Снова кусает. И снова целует.

Этот мужчина…он точно один сплошной порок. Как будто Адам умеет читать мысли, потому что когда я хочу быстрее – он двигается быстрее. Когда хочу, чтобы он проник в меня – проникает. Я как пианино для него, если бы он был самым талантливым пианистом. Или холст…Что угодно, где он был бы чемпионом, а я его продолжением.

– Боже, я почти…почти…

И в этот момент Адам вдруг отстраняется.

Я ощущаю холод. Дикое разочарование. Которое не стесняюсь облачить в жалобный стон.

Резко поворачиваюсь.

– Не поняла!

Адама трясет. Но знаете? Он умудряется криво усмехнуться!

– Это тебе за побег.

Что?! Не понимаю...он...серьезно?

Отступает еще на шаг, приглаживает волосы, а потом еще раз усмехается!

– Может быть…хочешь чего-нибудь? Выпить, например?

Или убить тебя?! Потому что…ты охренел или как вообще?!

Рычу и хватаю его за рубашку на груди, дергаю на себя.

– Ты охренел?!

Адам смеется уже открыто. Хрипло, но не таясь.

– Какая ты истеричная, если тебя оставить без оргазма, да?

Он отцепляет мои руки и хмыкает.

– Побудешь на моем месте. Так как насчет вина?

Я так возмущена! Стою, смотрю на него как на врага, сжимаю и разжимаю кулаки. Дышу часто. Тут вина возбуждения, но еще дикой несправедливости и…обиды?! Я почти плачу, черт!

– Ты…

– Охренел. Помню.

Сука!

Выставляю резко указательный палец и рычу.

– Либо ты закончишь, что начал. Либо…

– М?

Просто ведет бровью! Признаюсь, что он берет себя в руки быстро, в отличие от меня. Ну хорошо. Здесь, простите, опыт говорит! Так что мне нечего стесняться!

– Либо я ухожу.

Точка.

Гордо вздергиваю носик, сложив руки на груди.

Молчим.

Всего мгновение, которое, правда, длится вечность…

Адам вдруг кладет руку мне на подбородок, сжимает его чуть сильнее, шепчет.

– Я здесь правила устанавливаю, девочка. Не ты.

– Да ну?! – усмехаюсь, веду бровью и отступаю, – Тогда играть будешь сам с собой.

И откуда во мне столько смелости?! Ой, да что я прибедняюсь? Всегда была и будет! Даже его порочность и великолепие меня не ослепит!

Ха!

Адам злится. Я вижу это по плотно сжатой челюсти, но я тоже не уступаю. Какого черта ты молчишь?! Так, значит?! Ну хорошо!

Хмыкаю и поворачиваюсь к двери.

– Пока, – меланхолично бросаю через плечо, – Удачи.

Не успеваю сделать и шага.

Адам перехватывает меня, обвив вокруг талии, снова прижимает к тумбе. Я слышу, как звенит пряжка его ремня, и как он дышит.

Маска упала.

Примерно так же, как его брюки к ногам.

Ха!

– Ты проиграл… – усмехаюсь еле слышно, а он дерет мою юбку наверх.

Вздрагиваю от сильного шлепка. Шиплю.

– Закрой рот.

Притом…это звучит негрубо, а дико сексуально. Будто он не может говорить от того, как его ведет…прямо как меня.

Треск трусиков. Я почти не сожалею, но «почти» сразу растворяется в гулком биении сердца.

Сильнее стискиваю края столика.

Мои волосы натягиваются, заставляя опрокинуть голову назад.

Я подчиняюсь.

И ему, и своему возбуждению.

Возьми меня.

Это крутится на языке, и, возможно, произносится вслух, но не я, не он, не знаем этого наверняка.

Потому что дальше звучат громкие, синхронные стоны.

Адам берет меня жестко.

Его толчки алчные, жадные. Голос хриплый. После того как я привыкаю, он разгоняется еще больше, всего за пару минут вознося меня к небесам.

Я кончаю мощно.

В судорогах чуть не падаю на пол, задыхаюсь. Тело то и дело покрывается новыми мурашками, новыми пожарами…

– Боже-боже-боже…

Я не могу перестать повторять.

Адам снова подхватывает меня на руки и несет куда-то вглубь своей темноты, но мне плевать. Я целую его, кусаю, прижимаюсь, все еще ощущая ту первую, мощную волну.

Боже! Он просто…

Не успеваю закончить собственную мысль. Адам кидает меня на постель, быстро расстегивает свою рубашку, а я стаскиваю с себя кофточку. За ней бюстгальтер. На большее времени у меня не остается – Адам толкает меня на кровать абсолютно голый, ложиться сверху и снова входит.

Я выгибаюсь.

Буквально кричу, а он набирает темп. Рычит, покрывает мое тело поцелуями, потом спускается к груди.

Как завороженная я смотрю, как его язык гуляет вокруг соска. Это так остро…

Снова выгибаюсь, сильнее прижимаю его к себе ногами. Кажется, прошу не останавливаться.

Он и не думает.

Цепляется за мою смятую юбку на талии и вонзается на полную длину. Я достигаю второго оргазма.

Господи!

Тело скручивает еще сильнее, чем до этого. Кажется, каждый мой миллиметр – это яркое, нервное окончание. Где он меня касается, там я пылаю. Реагирую. Вздрагиваю.

– Пожалуйста…пожалуйста, хватит… – пытаюсь оттолкнуть из-за такого количества эмоций.

Кажется, я плачу.

– Пожалуйста…

Адам резко останавливается.

Я чувствую, как он касается меня пальцами. Сквозь пелену вижу, как хмурится.

– Я…тебе больно?

Мотаю головой.

Глупо улыбаюсь.

– Поцелуй меня.

– Что?

– Поцелуй…

Через мгновение он подается на меня и нежно, ласково целует. А я обнимаю его и прошу продолжать, качнув бедрами навстречу…

***

Я снова просыпаюсь с ним.

Адам крепко обнимает меня, и я голая. Помню, что вчера мне не хватило сил снять с себя юбку, но сегодня ее уже нет. Она бережно сложена на стуле, и это неожиданно так трогательно…

Солнце освещает квартиру яркими лучами. Теперь я могу осмотреться, но я не хочу никуда смотреть, кроме как на него.

Он такой красивый…

Второй раз даже лучше.

Я могу разглядеть каждую черточку его прекрасного лица.

Расслабленный, спокойный, такой…нежный? Трогательный? Он просто…такой. Знаете? От которого все внутри поджимается…

Провожу кончиками пальцев по его щеке и улыбаюсь. Сегодня он не морщится, позволяет, и я путешествую к шее, где горит мой засос.

Мой!

Мой…

Улыбаюсь чуть шире, а потом все-таки выбираюсь из его объятий.

Очередная рубашка касается плеч, но раньше, чем я успеваю встать, позади звучит тихий, хриплый ото сна голос.

– Если ты собираешься сбежать… – застываю, – Я должен предупредить тебя, что знаю, где ты живешь.

Издаю тихий смешок и оборачиваюсь.

Адам наблюдает за мной, закинув руку за голову.

Да…с утра он еще красивее.

– Я хотела…мне надо…эм…в туалет.

– Врешь?

– Нет.

– Тогда ладно.

Неловко. Надо бы встать, но у меня нет белья – помню, он его разорвал! И это так…

– Ты так и будешь на меня смотреть?

– А ты против?

– Немного.

– Ну, извини.

– Сволочь…

Беззлобно выходит, да я и не злюсь. На самом деле, это достаточно мило, только вот…

Встаю неловко, так как ноги меня слабо держат – Адам тихо смеется.

– Кажется, я выполнил свое обещание.

Резко оборачиваюсь и щурюсь.

– Смешно.

– Ты буквально вынудила меня, Лиза.

– Я помню.

– Хорошо.

На мгновение он мнется, да и я тоже – стою и смотрю на него, он на меня, а потом звучит тихо:

– Тебе не было больно?

Поднимаю брови.

– Иногда меня может занести, – тут же поясняет, и тут я уже ежусь.

Неприятно, что его может занести с…кем-то другим. Боже, это что…ревность?! Твою мать!

Адам мое поведение расценивает по-другому. Он потирает лицо ладонями и шепчет…

– Твою мать…

– Стой, нет!

Поднимает брови теперь он.

– Нет?

– Нет.

Усмехаюсь и обхожу кровать, чтобы присесть с его стороны. Улыбаюсь.

– Не было больно, все было замечательно. Я просто…эм…растерялась немного.

– Да ну?

Улыбка возвращается на его лицо, и я расслабляюсь.

Тихо хихикаю.

Глупо так.

– Я не вру, честно…

А еще мне дико хочется его коснуться – и я протягиваю руку, провожу по щеке пальчиками. От ощущения кожи под ними искрится уже под моей…

– Но мне правда пора.

– То есть туалет – уловка?

Жму плечами.

– Ты хотела сбежать, – кивает, – Скажи, Лиза, это твой прикол? Чтобы понимать просто…

– Нет, я…я не хочу уходить, если честно.

– Тогда…

– Зачем усложнять? Так ведь проще. Не хочу, чтобы ты прощался со мной…так…

– Как «так»?

– Как будто хочешь отделаться, но не знаешь, как это лучше сделать.

– Так вот в чем дело?

Улыбнуться бы не так горько, но выходит именно так. Я отвожу глаза, прячусь, только Адама это не устраивает. Он подтягивается, чтобы сесть, а потом приближается ко мне и нежно проводит по щеке.

Так я снова в его власти…

Гляжу в черные глаза со смешинками на дне, улыбаюсь в ответ уже открыто и чисто. С розовым румянцем…

– Я не собирался придумывать как от тебя отделаться.

– Я…

– Знаю, у меня такая репутация. Не извиняйся.

– Нет, я…

– Лиза.

– Адам! – давлю на него голосом, щурюсь, – Дело не в твоей репутации, просто мы…эм…начали явно не так, как обычно начинают, и я…

– А как обычно начинают?

Очень смешно.

Иронично выгибаю брови.

– Со свидания, например? Как тебе такое?

– Свидание, значит…

Адам ведет себя, как наглый кот! Тот, что уронил твою любимую чашку и делает вид, будто вообще тут ни при чем! Так и хочется закричать: хватит паясничать и делать вид, будто ты не понимаешь ничего! Но я не успеваю.

Ловко и быстро Адам перехватывает меня за талию и тащит на себя, а когда я оказываюсь на коленях, уперев ладони в широкие плечи, жмет им.

– Свидание, значит, свидание.

– Эм…хочешь пригласить меня на свидание?

– Именно.

– Почему?

Глупый вопрос. По его выражению лица я это сразу понимаю, а вот от смеха злюсь и краснею.

Сволочь в квадрате!

Стукаю кулачком по груди и выпутываюсь из капкана, чтобы гордо проследовать до прихожей, где осталась моя сумка. Оттуда достаю маленький, черный квадратик с золотым тиснением и возвращаюсь.

Визитка.

Моя!

Я кладу ее на тумбочку и гордо вздрагиваю носик.

– Хочешь пригласить меня на свидание? Позвонишь. А пока мне пора.

Адам оценивает весь мой перформанс долго. Почти минуту или типа того! Потом спускает ноги на пол, так что я отхожу на шаг, медленно стягивает визитку, а через мгновение снова смеется.

Так как он умеет – по-настоящему. Закинув голову назад, без масок и театра, где он – мачо всей планеты или циничный ублюдок.

Сейчас здесь только я и он. Только мы. Наедине…

– Ни разу мне женщина не давала своей визитки. Визитки, твою мать?! Ты серьезно?!

Гордо веду головой, Адам поднимает глаза и брови.

– Откуда у тебя вообще визитка?

– Твоя мама посоветовала.

Теперь он непонимающе хмурится, и черт! Какой же он обаятельный и милый…я сразу сдаюсь. Смягчаюсь. Улыбаюсь. Даже умудряюсь хихикнуть.

– Я шью для нее платье, а она обещала про меня рассказать. Многие интересовались…им понравилось помолвочное…

– Оно действительно было шикарным, Лиз.

– Спасибо, – краснею, неловко заправляя волосы за ухо, потом дергаю плечами, чтобы сбросить стыд, киваю, – В общем…она посоветовала, и я сделала.

– Умно.

– У тебя классная мама.

Адам окидывает меня взглядом, хрипло смеется и кивает. Кладет визитку обратно на столик, а потом подцепляет мои бедра и тянет на себя.

– Давай не будем говорить о моей маме в спальне, окей? Это…не то, чего я хочу.

Чего ты хочешь, я понимаю сразу. Пальцы начинают медленно забираться по ноге выше, и это, скажу я вам, потенциально проблематично, потому что…

– Адам, нет… – издаю глупый смешок, перехватывая его запястье, – Мне правда надо идти.

– Брось, еще…блядь! Лиза! Сейчас девять утра!

– Мне надо домой.

– А надо ли?

– Да, потому что я сегодня еду к твоей маме.

Замирает и поднимает на меня глаза.

– Прости?

– Я же сказала, что шью ей платье на какой-то…эм…короче, какие-то посиделки в ее книжном клубе.

– О боже…

Адам закатывает глаза, но руки не убирает. Теснее к себе двигает.

– Это важно, – жалобно пищу, а потом ловлю его взгляд и понимаю – я не уйду так просто.

Не. Уйду.

– Во сколько тебе надо там быть?

– Мы договорились на три.

– На три?! А сейчас девять!

– Ну мне надо собраться же и…

– И завести свою колымагу?

– Эй!

Наглые пальцы щекотят под коленкой, и я дергаюсь, пытаюсь вырваться, а сама смеюсь.

– Не обзывай мою машину!

– Это кара небесная, девочка, ну или орудие убийства. Но точно не машина…Я тебя отвезу.

– Что?!

– Отвезу тебя, – просто жмет плечами, – А теперь помолчи.

– Но…

– Тш…

Он нагло двигается ко мне ближе, задирая рубашку, и оставляет поцелуй на животе вместе с шепотом.

– Блядь…мои рубашки идут тебе больше, чем мне…

– Адам… – выдыхаю его имя, но сразу закидываю голову назад и издаю стон.

Потому что он целует еще ниже, и тут мои карты биты. Даже если за окном начнется апокалипсис, я не смогу остановиться… я никогда не смогу остановиться…

«Странно»

Лиза; пять лет назад

Это просто потрясающе!

Вы когда-нибудь делали что-то специально? Конечно же, да. Все делали. Но обычно такие поступки несут в себе хотя бы каплю вины, только это не тот случай явно.

Потому что я кайфую.

Мы сидим в шикарной гостиной родителей Адама и вместо того, чтобы обсуждать платья, кажется, сговорились с его матерью довести младшего сына до припадка.

Вообще, мне на миг страшно, что от такого количество закатанных глаз, ему станет плохо, но ничего. Если что откачаем! Так что я продолжаю с улыбкой…

– ...Правда? И каким же он был в детстве?

Мама Адама улыбается широко и открыто, отпивая из чашки, а ее сын снова закатывает глаза. На этот раз, наверно, он разглядел обратную сторону собственного черепа…

– Может, хватит? – бросает на меня острый взгляд, за которым прячет смущение, – Ты здесь платье обсуждаешь, а не мое отрочество. Или это такой способ отвести взгляд от конечного результата?

Ооо, сарказм. Намеки. Как мило. Я уже успела привыкнуть и подстроиться за то время, что его знаю. Да и честно? Плевать, что он там бормочет. Адам частенько колется иголками, лишь бы сберечь какие-то свои личные крупицы себя или собственные границы, но я, так сказать, на это не реагирую. Только хихикаю и поворачиваюсь к его маме и киваю.

– А что? Удачный способ избежать конфуза. Если вам не понравится мое платье, я всегда могу сказать, что вы отвлекли меня от цели семейными байками.

Неожиданно Адам тихо смеется. От этого хрипловатого, низкого тембра я ловлю мурашки, а когда ловлю его взгляд – он особенный. Во-первых, все, что происходит в этой гостиной сейчас внезапно особенное. Он настоящий. А во-вторых, этот взгляд…он будто…восторженный? Или, мне кажется?

Черт. Слишком долго длится…Я краснею, когда понимаю, что его мама непременно заметила наши эти «гляделки», и решаю ловко вернуться обратно.

– Так что? Каким же он был?

Вот так то. Пусть он тут краснеет, а не я! Бросаю на амбразуру и даже не переживаю на этот счет!

Только ухмыляюсь, дергаю бровями и ставлю чашку на столик, пока Аниса Махмедовна ностальгически улыбается, глядя в потолок.

С такой нежностью, что дух захватывает…

– О…он был чудным, ласковым малышом.

– О боже, я в аду… – отчаянно вздыхает Адам, но я шикаю на него и снова смотрю на женщину, которая даже не замечает нашу возню.

– Мы с Натаном и не надеялись, что мы снова станем родителями, и когда это случилось…боже, как же я была рада!

– И я так вас подвел…

Звучит как-то слишком едко и горько одновременно. Я хмурюсь и бросаю взгляд на Адама, который ковыряет пальцами обивку сливочного дивана похожий на черную тучу.

Неужели он действительно так думает? Не может же быть…Аниса, в свою очередь, явно не в первый раз такое слышит. Она сразу подбирается и шипит на него, гневно хмуря брови.

– Не говори ерунды!

Ну так, знаете? Как мама велит своему ребенку вести себя прилично: то есть не по-настоящему зло, скорее строго и с укором.

Адам в ответ хмыкает.

Странная сцена.

Как он может подвести их, если, как я точно знаю, он с отличием закончил свой курс в универе, хотя он был не то чтобы очень простым! Даже Сай не словил таких «звезд» в академическом плане, так почему…

Но об этом я додумать не успеваю. Аниса ласково смотрит на меня и слегка сжимает ладонь кивая.

– Не обращай внимания. Адам у нас любит драматизировать.

Слабо улыбаюсь и вставляю очередную попытку вернуть разговор «взад».

– Наверно, с детства?

Получается. О неловкости тут же забывают, так как сын в очередной раз отчаянно стонет, а мама его расцветает как самый пышный, розовый куст.

– Именно так! Он был таким нежным мальчиком! Таким чувствительным! Обожал театр…

– Правда?

– О да! Каждый месяц мы туда ходили вместе! Муж и Сай не любят все это, они ходят только потому, что нужно, но Адам…он с таким восторгом смотрел все спектакли…

– Если ты продолжишь, я уйду.

Предупреждение звучит как глупый, детский ультиматум. Но снова беззлобный. Когда я опять смотрю на Адама, в нем нет ни капли яда, как секунду назад, только бесконечное, настоящее я – и оно сияет.

Так, любопытно…думаю, что я могла бы вытянуть подробности, но почему-то этого не делаю. Наверно, я чувствую, что это слишком личное? И этим личным хочу, чтобы он поделился сам.

Точно…

Нет! Не буду давить. Лучше спрошу что-то еще…

– И он не был хулиганом?

– Был, как все мальчишки, – жмет плечами Аниса, – Но он никогда не был злым. Никого не дразнил, защищал слабых…

– А еще носил нимб. Мам, может, хватит?! Я...

– А еще! – перебивает его она, нажимая голосом, чтобы заткнулся, – Он писал просто потрясающие стихи.

– Что?!

Господи! Как же хорошо, что я вовремя поставила чашку на столик, потому что, клянусь, непременно обронила бы ее на пол!

Да-да! Прямо на персидский, мать его, ковер!

– Серьезно?!

Аниса тихо смеется и кивает, пока Адам покрывается красными пятнами. Ох, ничего себя! И информацию выудила, и смущение зафиксировала – не день, а праздник! Но пока…

– Стихи?

– Он обожает поэзию.

– Уже давно нет.

– Уверена, что ты и сейчас сможешь процитировать Шекспира, мой мальчик, – Аниса переводит на меня взгляд и улыбается, – Его стихи были настолько чувственными, что занимали первые места на городских и даже всероссийских конкурсах!

– Ого…

– Да…это потом он увлекся цифрами, как все мужчины в нашей семье, но до этого…да…Хотя, может быть, дело было в том, что не было достойной девушки?

Вот теперь краснею я.

От взгляда.

Аниса Махмедовна так смотрит на меня, что я вмиг покрываюсь похожими пятнами и мечтаю провалиться под землю.

Какой…намек. На меня же?! Чтобы это понять, надо посмотреть на Адама! Давай, Лиза!

Ага, сча-а-аз! Только через мой труп…

– Что это вы тут так весело обсуждаете?

Приятный, женский голос спасает. Я буквально готова застонать от удовольствия, когда вижу, как Изольда заходит в гостиную походкой от бедра.

Все-таки, она невероятно хороша для своего возраста. Как дизайнер, я сразу подмечаю точеную фигуру, а как стилист – правильные черты лица. Не ее, скорее всего, а отличного хирурга, ну и что? Главное, как по мне, чтобы красиво – я не борец за естественность. Если бы у меня был нос или губы, которые меня не устраивали, я бы их переделала. Не считаю, что ты должен себя стыдиться, но считаю, что если размер носа или груди приносит тебе дискомфорт – нет ничего плохого в том, чтобы это исправить. Главное! Обратиться к хорошему врачу, а не делать операции по скидке или акции. Мне же просто повезло. Генетика. Мой папаша был невероятно красивым и обаятельным, а я его копия.

Спасибо хоть на этом.

Так, только не сейчас! Совсем не улыбается вдруг стать грустной или задумчивой, поэтому я отметаю мысли о своей семье и с улыбкой смотрю, как подруги обнимаются и чинно целуют друг друга в щеки.

Вот это дружба, конечно…

Надеюсь, что мы с Катей и через тридцать лет будем также обниматься и целоваться! Перевожу восторженный взгляд на Адама, но сразу замечаю в нем какую-то перемену.

Он напрягается.

Снова упрямо разглядывает обивку и, кажется, злится? Или нет? Черт, я слишком мало его знаю, чтобы понять, но…это ведь чувствуется. Интересно, почему? Он не хочет, чтобы мы продолжали «издеваться» над ним перед посторонними? Понимаю. Это неловко, когда тебя обсуждают на глазах у целой толпы людей. Неловко, даже если на глазах у третьего, но на большее я тебя не толкну, обещаю.

Пытаюсь передать ему свою мысль, легко коснувшись мизинчиком ладони, и он резко переводит на меня взгляд.

Тушуюсь.

Нельзя было? Он, наверно, не хочет, чтобы его мама знала, что между нами что-то большее, чем «просто приехали вместе, потому что моя машина не завелась»? Понимаю… обидно, но понимаю. Прости.

Отвожу взгляд на свои коленки, туда же складываю руки.

Черт.

Как некомфортно вдруг стало…

– Так что вы тут обсуждаете?

Изольда занимает кресло со стороны Адама, и я, как обещала, нахожусь сразу.

– Платье на вечер в книжном клубе, – вежливо улыбаюсь, – Аниса Махмедовна…

– Лиза, прошу. Просто Аниса.

– Эм…да, точно. Простите, я…

– Аниса? – хмыкает, – Какие у вас стремительные отношения. Дорогая, ты даже своему косметологу не предлагала называть себя по имени. Я что-то пропустила?

Аниса хитро улыбается. А дальше…я будто слышу подтекст, но его не понимаю…

– Катенька и Лиза выросли вместе, так что Лиза, считай, член нашей семьи.

Я краснею еще больше.

Господи…

Как бы хотелось сейчас взывать и сказать, что теперь я в соседнем с Адамом котле…

– А я думала, что у вас тут смотрины…

Расширяю глаза резко, испуганно бросаю на нее взгляд. Изольда улыбается широко. Но как-то…странно. Касается Адама взглядом, тот пыхтит уже натурально.

Какая отвратительная, невыгодная для меня ситуация, боже…

Помогите!

– Аниса согласилась стать моей моделью, – выпаливаю быстро как на духу, потом киваю, – Мы обсуждали фасон, я показывала свои эскизы…

– И они веселые, судя по всему?

– Лиза просто интересовалась, каким Адам был в детстве, – спокойно и ласково отвечает Аниса, – Я и поделилась. Люблю говорить о своих мальчиках, ты же знаешь…

– Этого не отнять, – Изольда отпивает из чашки, а потом как-то картинно вздыхает и снова смотрит на меня.

Странно смотрит.

– Адам был чудесным мальчиком. Нежный и ласковый, он…

– Блядь, хватит!

Адам резко встает, а Аниса также резко щурится.

– Не выражайся в моем доме!

– Прости, – отмахивается, потом обращает внимание на меня и протягивает руку, – Раз вы не собираетесь больше обсуждать платье, покажу Лизе твой сад.

– Но я… – мямлю, он давит взглядом и голосом.

– Сейчас.

Это значит, судя по всему, что выбора у меня нет. Надо идти.

Я скомкано извиняюсь, вкладываю свою руку в его и иду следом. Что поделать? Но как бы странно все это ни выглядело и не шло вразрез с его собственными убеждениями…в которых я не совсем уверена. Теперь. Это, по крайней мере, казалось логичным пару минут назад: Адам не хочет, чтобы его родители о нас знали. Когда мы приехали вместе, он сослался на мою машину, обозвав ее при этом "пыточной". Я промолчала. Что мне говорить? Зачем? Это его родители, в конце то концов...А теперь...он не хотел? Или до сих пор не хочет? Черт возьми! Я совершенно запуталась во всем, что произошло за последние десять минут!

Ааааа! Мне нужно шпаргалка по высшему обществу и разговорам с намеками! Или я точно свихнусь и…

Мысль в собственной голове в который раз вероломно обрывается, когда Адам вдруг неожиданно прижимает меня к толстой, цветастой яблони, и крепко целует.

Черт.

Меня бьет током и ведет – я сразу ему отвечаю.

И это почти романтично, если честно. Летают соцветия, пахнет сладко, но не приторно, солнышко играет в ветвях, лишь немногим пробивая густую тень…И поцелуй. Да-да, поцелуй! Он такой…пьянящий…что у меня сразу кружится голова.

Только вот я прихожу в себя достаточно быстро. Адам забирается под платье и сильно сжимает ягодицы, что для меня как ушат воды, если честно.

– Адам, стой… – шепчу, задыхаясь, – Ты с ума сошел?!

Но он меня будто бы не слышит. На щеках его играют желваки, сам он напряжен и, кажется, зол? Нет, точно зол. Тянет за резинку трусиков, пытается их снять, а я…черт! Прихожу в себя окончательно и упираюсь руками в грудь, чтобы оттолкнуть.

– Прекрати!

– Я хочу тебя, – шепчет на ухо, не замечая моих попыток его остановить, – Давай, не ломайся, я…

– Не здесь!

– Почему? – глухо усмехается, проведя губами по шее, – Боишься, что нас застукают? Просто не ори. Это место из дома не просматривается и…

Откуда он это знает?!

– Ты уже был тут с кем-то?! – выдыхаю, упираясь в его плечи решительней, но он мотает головой и слегка прикусывает мою кожу.

– Курил. В детстве.

Фух, хотя бы…твою мать! ФУХ! Слава богу…

– А теперь…

– Нет!

– Да брось…

– Я не буду трахаться с тобой в доме твоих родителей!

– Чисто технически, это сад.

– Да хоть подъездная аллея! Убери руки с моей задницы!

Снова смеется, но выполняет, уперев предплечье над моей головой. Когда я поднимаю глаза, то в его больше не вижу злость, скорее озорство и хулиганство. Искорки… и сама улыбаюсь. Ничего не могу с этим поделать!

– Ты сексуальный маньяк, в курсе?

– Люблю когда ты ругаешь, и если я хочу тебя, а это значит, быть сексуальным маньяком? То да. Пожалуй, так.

– Дурак.

– Сучка.

– Почему это?

– А кто выяснял подробности моей юности? Так нагло.

– Твоя мама была не против поделиться.

– И то верно. Черт…ты такая горячая, когда обсуждаешь свои платья…

Адам снова кладет руки мне на бедра и тянет ближе, а потом порочно шепчет.

– Хочу тебе отлизать.

Да твою…

Я становлюсь пунцовой, он же просто бровями дергает и тянет за край юбки…

– Прямо здесь…

Мамочки.

– И сейчас…кончишь быстро, гарантирую. Адреналин – вещь такая…но тебе понравится. Я…

Каких сил мне стоит не поддаться искушению этого змея! Еще и под яблоню меня затащил, как символично, блин! Но нет! Я предпочту остаться в Раю хотя бы на сегодня.

Выдергиваю подол, выше нос задираю и шиплю.

– Потерпишь до дома!

И эта фраза вдруг становится какой-то…решающей.

Адам будто деревенеет, взгляд его становится слишком серьезным и каким-то…странным, короче! Я не могу его разгадать! Но вот он уже отходит на шаг, потом кивает и смотрит в сторону дома.

А я…я реально не понимаю, что сказала не так! Но то, что сказала «что-то не так» – очевидно.

Прокручиваю фразу про себя, пока он достает сигарету и раскуривает ее, не понимаю. Прокручиваю снова. И только с третьего раза меня, наконец-то, озаряет: это прозвучало так, будто мы – пара. Чертова пара…а это, судя по всему, для него все-таки табу.

Твою мать. Кажется, это его красный свет. И, кажется, никакого свидания не будет...

Еще через десять минут мы возвращаемся в дом, где Адам сообщает, что если мы закончили, то нам пора обратно в город. Его мама соглашается, Изольда с ухмылкой кивает.

Здесь творится что-то странное! Но я не понимаю что, да и мысли мои все забиты этой дурацкой фразой. Как объяснить, что я совсем не это имела в виду? Без единого понятия. Но финальным аккордом все-таки становится не это. Перед самым отъездом я иду в «дамскую комнату», а когда выхожу, ловлю тихий разговор со стороны кухни:

– Адам, Изольда сказала, что Ясмин приехала в Москву.

– И?

– Она… то есть они…предлагают ужин, как в старые…

– Нет.

– Адам…

– Я сказал – нет! Хочешь?! Вперед, но это без меня.

Так, я впервые ловлю уже откровенную злость в сторону матери и впервые вижу его решительный, достаточно твердый и крутой нрав.

Да, он может быть по-настоящему грубым, если его довести, но почему загадочная Ясмин его доводит?

Вряд ли я решусь спросить.

Когда дверь резко открывается, и мы встречаемся взглядами, я почти уверена, что никакого свидания не будет. И вообще ничего не будет…

Сердце мое вмиг ударяется о грудную клетку, ранясь, только вот все, что я могу – это прошептать:

– Мы едем? Я готова.

Адам коротко кивает, берет меня за руку и выводит из дома прямо к своей шикарной машине.

Берет за руку.

Черт, или это не конец? Кто его знает, что там за история?…И как разгадать этот ребус под названием Адам?