Текст книги "Измена за изменой (СИ)"
Автор книги: Ария Тес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)
«Я впускаю тебя»
Адам; пять лет назад
Когда я приезжаю к дому Сая, он выглядит так, будто внутри нет никого. Но я знаю, что это не так.
Мерзкая пятерка неказистым и совсем каким-то глупым пятном портит всю малину фасада, но я улыбаюсь. Мне она теперь не как кость в горле, а как маяк во тьме.
Киваю водителю Али, забираю огромный букет розовых пионов и выхожу, прихватив бутылочку отличного вина. Обещал же свидание? Какое свидание без вина, да?
Захожу. Дом действительно тонет в тенях, но я уже слышу тихую возню и определяю, что идет она со стороны домашнего кинотеатра. Кому-то, значит, не спится? Отлично. Было бы странно будить ее, чтобы…что? Пока не решил, но странно бы было точно. Для любого из вариантов.
Злости нет. Я это отмечаю, пока крадусь по коридору вглубь дома, и это удивительно. Вообще не чувствую привычных колючек внутри, лишь бесконечное нетерпение и…радость? Серьезно? На мгновение меня это обезоруживает, но вдруг звучит громкий удар, за ним тихий писк, а за ним трагично-страшная музыка, и я обо всем забываю.
Малышка смотрит ужасы? Или триллер? Забавно.
Улыбаюсь и захожу.
Сай у нас киноман, и я не шучу. Он когда-то даже мечтал стать режиссёром, пока не понял, что для старшего наследника многомиллиардного бизнеса выбора как такового нет. Для меня его тоже нет, если честно. Наверно, поэтому наши родители не препятствуют бракам с женщиной любой национальности и веры – это ведь по сути своей, последнее, что мы можем решить сами. В остальном наша судьба предрешена.
Веди себя прилично – та самая, ненавистная, прописная истина. Рамки. Так начинаются наши рамки, и хоть я пока бастую, но знаю, что скоро у меня не останется пространства для маневра. Только окончив университет, мне дали продых, но не дали свободу. Я прикован, и в конечном счете окажусь в кресле одного из руководителей нашей компании. Хочу ли я этого? Не знаю, не думал никогда просто потому, что, наверно, думать об этом глупо? Или бессмысленно?
Должное.
Вот так я воспринимаю свое будущее. Что-то вроде солнца, встающего каждое утро, у меня только один путь. И я не забиваю себе голову чем-то другим, а прикладываю максимум усилий, чтобы отец наконец-то отметил и меня. В конце концов, все, что у меня остается – это стать лучшей и более кровожадной акулой.
Черт. Кажется, меня занесло в другую степь. Сейчас ведь не об этом? Это вообще не имеет никакого значения. Она – вот важное и центральное.
Знаете, я даже благодарен за это маленькое хобби моего брата. Он в своем доме сделал натуральный кинотеатр. Огромный экран, машина для попкорна и газировки, мини-бар, два ряда мягких кресел. Они больше похожи на диванчики, а еще умеют «массажировать» спину, если вам такое нравится.
Мне же нравится другое. Лиза сидит в первом ряду в одной огромной футболке. Ножки под себя поджала, голову на коленку положила и смотрит во все глаза, как какой-то маньяк бежит за девчонкой.
Замечательно.
Не скрою, что у меня есть пара эротических фантазий, связанных с кинотеатрами, так что да – даже хорошо, что у Сая все так достоверно. И, вроде как, для первого свидания кино – это самый частый выбор? Все просто один к одному в копилке!
Нагло улыбаюсь, снимаю пиджак, откинув его куда-то в сторону, потом иду и насыпаю себе попкорн. Я люблю сладкий. Черт, звучит так двояко, что я снова улыбаюсь, захватываю два стакана и иду к Лизе.
Плюхаюсь рядом.
А потом…ладно, это не тот эффект, которого я бы хотел добиться.
Лиза начинает истошно визжать, и будь тут стекла, посыпались бы непременно.
– Черт! Ты как банши орешь, с ума сошла?!
Прочищаю ухо, то, что ближе к ней, но сам улыбаюсь. Лиза забилась в сидение с другой от меня стороны, тяжело и часто дышит, смотрит глазами огромными…
Какая же ты красивая. И что я за мудак? Не вернусь? Блядь, от самого тошнит. Вранье ненавижу, а вранье себе трижды.
Просто конченый человек…
– Про…
– Ты совсем уже охренел?! – перебивает, орет, а потом вскакивает на ноги и нажимает на паузу.
Я на нее смотрю как завороженный.
У Лизы мокрые волосы, а еще нет белья, и это самое прекрасное, что я когда-либо видел.
Тебя.
Прости, за то, что я гребаный мудак, девочка…
– Блядь! – ругается красиво, откидывает голову назад и прижимает ладошки к лицу, – Ты просто…мудак!
Ей все можно.
В это мгновение я четко понимаю, что ей можно абсолютно все, называть меня мудаком включительно. Я ей прощаю; даже не замечаю этого, а резко хватаю за ножку и тяну на себя.
Лиза не ожидает. Она на миг теряет равновесие, чем я нагло пользуюсь и сажаю себе на колени.
– Привет, девочка.
Передаю цветы.
Она краснеет.
Так красиво краснеет, смотрит на них, хмурится. Потом на меня. Уже злится…
– Ты издеваешься, да?
Я снова пугаюсь. Вдруг ее конченая соседка рассказала что-то о том, что было на кухне? Притом, очевидно, не в мою пользу этот рассказ повернула? Но нет. Кажется, Лиза злится не поэтому.
Она отталкивает букет и выпутывается из моих объятий, встает. Даже отходит на шаг, гордо вздернув нос и руки на груди сложив.
– Что ты здесь делаешь?!
Блядь. Меня возбуждает даже то, как ты бесишься. Я знаю, что сейчас будет истерика, и я истерики ненавижу. Не выслушиваю их никогда, мне насрать, у меня нет отношений, чтобы кто-то вообще имел права мне их закатывать. Но.
Тебе можно все.
И я этим наслаждаюсь.
Откидываюсь на спинку кресла, смотрю на нее. Сейчас в полутьме ты снова выглядишь потрясающе…
– Сработала сигнализация, – жму плечами, слегка голову набок наклоняю и улыбаюсь, – Я приехал проверить.
– С цветами?
– К тебе? Да.
Хмыкает.
Взгляд в сторону уводит. А мне вдруг становится ясно, что даже интересно, как дело дальше обернется? Что она скажет? Давай, не разочаруй меня.
– Проверил? – спрашивает, вернув мне свои глаза – киваю.
– Проверил.
– Тогда я тебя более не задерживаю.
Гордо садится на свое место и снова врубает резню на экране.
Я тихо смеюсь.
Ты и правда не разочаровала меня, малышка.
Откладываю букет обратно, беру попкорн и нагло ем пару штучек, а потом спрашиваю.
– Любишь ужастики?
– Ты еще здесь?
– Еще здесь.
– Очень странно. Мы не трахаемся, а ты не сбежал. Хм…
С души – камень. Она бесится, что я сбежал, но эта падла ей ничего не сказала – хорошо. Даже отлично. С этим я могу справиться…
Откладываю попкорн, а ее снова к себе тяну и обнимаю. Утыкаюсь носом в шею, вдыхаю ее запах, улыбаюсь.
Лиза ворочается, пытается скинуть мои руки, но куда ей против меня? Не вариант.
Объятия становятся теснее, а я шепчу ей на ухо.
– Прости меня. Это было херово…мой побег.
Лиза замирает. Я знаю, что этого недостаточно. Слов никогда не будет достаточно, Рассвет, но я признаю, что поступил как гандон.
Этого не говорю. Вместо целую и чувствую, как ее кожа сразу становится горячее, а по ней бегут мурашки.
Моя малышка. Сладкая…
Ежится…
– То есть ты признаешь, что это был побег?
Улыбаюсь. Голос не такой воинственный, и это хорошо.
– Да.
Поворачивается. Смотрит на меня долго, пока на экране кого-то убивают, но мне плевать. Мне снова страшно услышать возможные вопросы, поэтому я повторяю свой.
– Так ты любишь ужастики? Мало поездки на твоей ужасной машине?
– Хватит обзывать мою машину!
– Я еще даже не начинал…
Кладу руку ей на щеку и тяну на себя. Целую. Сразу страстно. Я не могу иначе. Мне с ней сложно по-другому. Почему-то, как-то, я испытываю к Лизе неизменную тягу и жадность – мне ее мало.
Ладони кладу на бедра, слегка их сжимаю, а потом ловко пересаживаю на себя и шиплю, когда она неловко елозит на члене.
Лиза тихо усмехается. Чувствуешь? Ты уже чувствуешь? Потому что я – да.
Проникаю пальцами под футболку и слегка вонзаю ногти в спину. Она издает тот самый стон, от которого у меня нутро поджимается.
Издаю свой в ответ. Это выше меня, даже если бы я хотел и дальше строить из себя непонятно кого, сдержаться просто не могу.
Снова ее целую. Страстно, грубо, но Лиза отвечает и не отталкивает. Обнимает меня за шею, подается бедрами будто в наказание! Знаю-знаю, я это определенно заслужил.
– Полегче, – выдыхаю.
Мои замки и так на грани, петельки уже шатаются, Рассвет. Просто полегче…
Она шепчет.
– С каких пор ты хочешь полегче?
– Сегодня хочу полегче.
Улыбаюсь, касаюсь ее нижней губы языком и снова вовлекаю в поцелуй под чудный аккомпанемент ее стонов и тяжелого дыхания. А потом…делаю то, во что сам до конца не верю.
– …Что есть любовь? Безумье от угара… Игра огнем, ведущая к пожару.
Перевожу губы на щечку и медленно следую ими ниже, вздохнув и продолжив.
– Воспламенившееся море слез…
Оставляю поцелуй на шее, слегка прикусываю нежную кожу, отчего она вздрагивает, комкая мою рубашку в кулачках.
– Раздумье – необдуманности ради…
Снова возвращаюсь к ее губам и смотрю в глаза, что ярче звезд горят. Широко распахнутое, звездное небо…
– Смешенье яда и противоядья.*
Тихим голосом ставлю точку, еще раз легко целую ее и улыбаюсь. Лиза в шоке. Я сам в шоке, что действительно это сделал, но честно? Мне даже нравится. Эффект достигнут. Девушка моя.
Я резко встаю, так что Лиза взвизгивает и цепляется мне за плечи, а когда я укладываю ее на диванчик, сразу отпускает. Продолжает зачарованно смотреть на меня, и это льстит, черт возьми. Я и правда забыл, каково это, когда на тебя так смотрят. Обычно на меня смотрят иначе, но я не виню их, там лишь сделка и все честно. А это другое…что-то, что цепляет душу.
Она ее на аркан взяла. Малышка…
– Лишь тебя одну я искал повсюду… – шепчу ей на ушко, разделяя слова поцелуями, – Плыли в вышине звездные пути.
Пальцы подцепляют футболочку, которую я медленно тяну наверх и улыбаюсь. Лиза вздрагивает…
– Я тебя искал, жил и верил в чудо. Дальше что-то…ла-ла-ла…
Тихо смеется, я ей вторю и веду губами ниже по шее, оставляя поцелуи на груди. Захватываю правый сосок языком, резко поднимаю на нее глаза. Лиза тяжело и часто дышит. Я чувствую, как она сжимает коленки, но кладу на них руку и раздвигаю вновь очередным, плавным касанием.
Стонет.
Это лучшее, что я слышал.
Прикрываю глаза от сильного удара в пах, но продолжаю водить по острой горошинке языком.
Вот так девочка. Давай.
Выгибает спинку. Стон становится еще громче.
Молодец…
– …Хорошо, что мы встретились на свете, но не знаю я, за что мне повезло.**
Она двигает бедра ближе ко мне и тихо хнычет. Знаю, что больно. Знаю, что не терпится – мне тоже, малышка. Мне тоже.
Спускаюсь по животику, перебираюсь на колени, подцепляя трусики, и стягиваю их быстрее, чем планировал.
А потом смотрю на нее и действительно не знаю, за что мне такая награда? Потому что Лиза – самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. С неподдельным костром желания в глазах, гусиной кожей и ярким румянцем, который горит даже во тьме.
Мой Рассвет. Мой маяк.
Веду по ножке губами, слегка прикусываю, когда попадаю на внутреннюю часть бедра, а потом провожу по ней языком.
– Ты, блядь, слаще попкорна, Рассвет… – хрипло шепчу, но она меня, наверно, не слышит.
Лиза выгибается в спине и цепляется за диванчик ногтями, а я больше не могу мучать ни ее, ни себя. Приближаюсь и касаюсь клитора настойчиво, но мягко.
Кого-то убивают на экране. Там крики, жестокость и боль, но между нами такого нет и, клянусь, я никогда не позволю себе это изменить.
***
Фильм давно закончился, но мы не торопимся никуда.
Лежим в свете слабых лампочек подсветки. Я обнимаю ее, перебирая влажные пряди, она водит пальчиком по моей груди. Чувствую, что между нами много верст, но вместе с тем мы до сих пор едины, и не знаю, как это объяснить. Я впустил ее. Даже не так. От меня ничего будто и не зависело.
Будто она моя судьба…
– Почему ты сбежал? – тихо спрашивает, и я прикрываю глаза.
Наверно, мне все-таки хотелось еще немного побыть наедине, но сейчас мои желания – не самое главное. Лизе нужны ответы, а я чувствую себя обязанным их дать.
Потому что она действительно имеет право знать.
– Я испугался.
Пару раз кивает и легко целует меня в грудь.
– Я, наверно, могу понять, но…почему?
– Отношения…не моя сильная сторона, Лиз. Я…их не строю. С женщинами у меня разговор короткий.
– Секс.
– Да.
– Со мной…тоже так будет? Я хочу знать сразу.
– Нет. С тобой все иначе.
Поднимает глаза, а я не могу ответить ей тем же, хоть убей. Ведь знаю, что дальше она непременно спросит…
– Тебе некомфортно, да?
– Я отвык.
– Почему?
Блядь, как чувствовал…
Вздыхаю и бережно забираю свою руку из-под ее головы, сажусь. Тру глаза основаниями ладоней.
Надо что-то сказать. Я ведь правда должен, но…блядь, как? Когда-то эту историю знали все, кто меня знал, и это приносило мне…такой дикий ураган. Я не хочу обратно.
Но…
Лиза за моей спиной тихо садится. Чтобы она не замерзла, я накрыл ее своей рубашкой, а теперь слышу, как она еще больше упрочняет этот образ в голове – одевает ее.
И говорит…
– В доме твоих родителей…я случайно услышала разговор.
Ну конечно.
– Ясмин…
– Не надо.
– Прости.
Молчим.
Я вздыхаю еще раз, хмурюсь, разглядывая свои руки, а потом…чувствую себя в безопасности.
Это странно.
Душу открывать я не люблю вообще, но она…она как-то все меняет. Я ожидаю злость – ее нет; жду взрыва, ведь затронули ненавистную тему – ее тоже нет. Ничего нет, кроме невероятного спокойствия и тепла.
И я говорю…
– Ясмин – это дочь Изольды. Я был очень долго влюблен в нее, а в шестнадцать она ответила мне взаимностью. Это было…как будто все твои мечты разом исполнились! – усмехаюсь, горько хмурясь, – Я написал ей миллион стихов, но никогда не думал, что мне действительно удастся рассказать хотя бы один из них. Чтобы не быть дебилом…
Лиза двигается ближе ко мне и обнимает за плечи.
Снова – никакой ярости, только благодарность и тепло. Я сжимаю ее ладони в своих и прикрываю глаза.
– Это нормально, что ты помнишь свою первую любовь, Адам, – шепчет, слегка касаясь губами спины, – Первых всегда помнят.
– Я ни разу с ней не спал.
– Правда? – слышу тихую, но добрую усмешку, киваю.
Перевожу взгляд и встречаюсь своим с ее, улыбаюсь.
– Хотел подождать свадьбы.
– Ого…неожиданно.
– Что тут скажешь? Я был романтиком.
– Думаю, что «был» – громко сказано.
Усмехаюсь еще раз. Она в ответ мне улыбается…но мы оба знаем, что историю надо продолжать.
И я сдаюсь…
– Когда мне было семнадцать, я сделал ей предложение. Она согласилась. Мы договорились пожениться после окончания школы, но до этого дело не дошло. Через пару месяцев мои родители уехали по работе отца, и я устроил вечеринку. В какой-то момент, пока я играл со своим другом в настольный футбол, понял, что Ясмин нет. Пошел ее искать.
– Нашел?
Горько усмехаюсь и киваю.
– Нашел. Она трахалась с моим вторым лучшим другом в моей комнате, шептала ему всякое дерьмо и… короче разбила мое сердце вдребезги.
Тишина.
Я знаю, что за ней последует жалость, которую я ненавижу. Помню, как после этого вся школа шепталась у меня за спиной. Все обходили меня стороной и провожали взглядами, от которых было только хуже!
– Что было потом? – тихо спрашивает, я жму плечами.
– Я сильно избил друга, а ее больше не видел. Изольда отправила Ясмин в Испанию к отцу.
Давай. Теперь точно можешь меня жалеть…
Но Лиза хмурится.
– Нет, что было с тобой?
Это…скажем так, неожиданный вопрос. Я встаю и отхожу, чтобы достать пачку сигарет. Выбиваю одну. Зажигаю, да простит меня Сай. Смотрю на непогасшие, последние титры.
Грязь, Лиза. Потом началась грязь…
– Я сильно обозлился. Стал бухать, драться, употреблял наркотики…отец пытался помочь, но ему не удалось.
– Как ты с этим справился?
Прости.
– Просто стал взрослым.
Ложь неприятно горит на кончике языка вместе с вишневым фильтром сигареты, но я не могу сказать ей правду. Просто…блядь, не могу! Это выше моих сил…
Она ведь сбежит. Кто бы ни сбежал?…и, наверно, было бы честно дать ей выбор? Только эгоизм мой выше.
Прости.
Мы снова молчим. Даже когда Лиза встает и подходит ко мне, я не поворачиваюсь. Не хочу! Только не жалость…
А ее и не будет.
Лиза сама поворачивает меня на себя, забирает сигарету и затягивается, потом в глаза мне смотрит и говорит:
– Ну и хер с ней!
Отклоняю голову назад, из груди вырывается смешок. Лиза подходит совсем близко, притягивает к себе за шею и шепчет в губы:
– Ее проблемы, что она была такой тупой и променяла тебя на какого-то мудака. Мне только на руку…
Улыбаюсь. Черт, эта девчонка…она точно моя. Такая…блядь, правильно моя.
– У тебя остались к ней чувства?
– Прошло шесть лет.
– Это не ответ.
– Мне неприятно ее общество, но если ты спрашиваешь о любви – нет. Она исчезла в тот же момент, когда я увидел ее голой на его члене.
– Тогда меня все устраивает.
Кладу руки на ее бедра и вдавливаю в себя, но сказать ничего не могу. Вместо этого подхватываю ее на руки.
Сигарета летит в стаканчик с газировкой.
Черт, Сай меня за все это убьет, но я подумаю об этом позже…потому что мир будто растворяется в ее тихом шепоте:
– Ты достоин большего, чем какая-то мерзкая предательница.
И в моменте я почему-то в это искренне верю.
*отрывок из Ромео и Джульетта
**отрывок из «Люблю тебя» Роберт Рождественский.
«Прошлое всегда слишком близко»
Адам; пять лет назад
– …Не могу перестать тебя целовать, Рассвет…
Шепчу ей тихо, разбивая поцелуями слова – она улыбается. Мы недавно проснулись и заняли гостиную, которую солнце решило буквально поглотить в своем свете.
Так хорошо и правильно. Лиза у меня на коленях, на ней моя рубашка…сказка, а не жизнь. Кажется, я бы остался здесь навсегда. Не знаю, что со мной случилось и когда это произошло, но думать об этом не стану. Зачем портить такой чудесный день глупыми мыслями? Я правда не хочу на них распыляться.
Лучше – она. Да. Она…
– Почему ты называешь меня «Рассветом»? – сильнее сжимает мои плечи и отвечает страстно, я ее за талию двигаю ближе.
– Потому что когда я впервые тебя поцеловал, впервые увидел Рассвет, Лиза. Ты – мой лучик солнца во тьме.
Хихикает.
Двигает бедрами на эрегированном члене, и я шиплю, откинув голову, а она сразу принимается покрывать ее поцелуями.
И кто здесь соблазнительница из нас двоих, а?
– Когда ты говорил, что не романтик – ты точно врал. Плохой мальчик…
– Че-е-ерт…
Резко встаю и меняю позицию. Хочу быть сверху. Лиза не против – она прикусывает губу и медленно ведет по моему прессу ножкой, которую я перехватываю и целую.
– Как ты хочешь, моя девочка?
– Покажи мне что-нибудь интересное, у меня пока не очень большой опыт, чтобы выбирать…
– Ах ты хочешь что-нибудь интересное? – спрашиваю мягко, тихо, поглаживая ее икру, – Насколько интересное?
– Думаю, что мне понравится все, что ты захочешь мне предложить.
– Да что ты? М-м-м…малышка моя, аккуратней с карт-бланшем.
– Ты меня не обидишь.
– Откуда ты знаешь?
– Просто знаю, – жмет плечами, медленно стягивая рубашку с плеч, – Ты сделаешь так, чтобы мне понравилось.
Твою мать. А она права…
– Блядь… – шепчу неосознанно, когда вижу, как полушария ее груди показываются мне и снова сводят с ума, – Ты самая красивая женщина в этом мире, Лиза. Моя Лиза…моя девочка.
Дергаю ее на себя так, чтобы Лиза улеглась на спину, а потом медленно приближаюсь, уперев руку в спинку дивана.
Как вдруг…
Движение.
Так как я все-таки очень долго занимался боксом, у меня очень хорошо развиты рефлексы, и я сразу считываю, даже если не вижу, что в моем «поле зрения» кто-то есть.
Вскидываю глаза.
Твою мать!
– Мама?!
– Эм… – Лиза тут же реагирует и издает тихий смешок, – Мы собирались заняться сексом, а ты назвал меня…мамой?
Смотрю на нее растеряно, потом снова в двери, где стоит моя мама, ее, блядь, лучшая подруга и…сука! Ясмин! Какого черта?!
Лиза сразу понимает, что что-то не так. Я чувствую, как она напрягается и пищит.
– Пожалуйста, скажи, что ты назвал меня мамой…
Это почти комично, раз из груди вырывается смешок, но сам я сразу подбираюсь и резко выпрямляюсь. Чувствую, как горят щеки. Черт, серьезно?! Но я смущаюсь будто подросток, которого застукали на горячем, даже чешу затылок, не зная, куда деть руки.
Лиза медленно поворачивается и выглядывает из-за подушек.
Так, знаете? Трогательно и мило, что я улыбаюсь. Уже не скрываю и не прячу – улыбаюсь. Особенно когда она резко вскакивает и поворачивается к «гостям» спиной. Бормочет, застегивая пуговицы…
– Ох, черт, простите, я…пожалуйста, простите. Это не то, чем кажется.
Изольда тихо усмехается.
– Ну да.
Я опаляю ее яростным взглядом, но сразу смотрю на маму – та светится еще ярче, чем чертово солнце! Чтоб тебя! Я давно не девственник и, наверно, застукай она меня с кем-то другим – плевать бы было, но Лиза…это что-то интимное и только мое.
Злюсь.
– Какого черта вы здесь делаете?!
Мама громко цыкает.
– Ты трубку не берешь! Ясмин сказала…
Имя действует на Лизу как выстрел. Она резко поворачивается и сразу находит взглядом мою бывшую. Та стоит, руки на груди сжав, разглядывает мою девочку и чуть ли не фыркает! Очень хочется послать ее на хер, а еще больше защитить Лизу, поэтому я почти беру ее за руку, чтобы завести себе за спину, но потом замечаю…
Да-да, этот взгляд.
Лиза не боится и не тушуется. Гордо вздергивает носик, щурится, а потом подходит ко мне и берет за руку меня! Почти заводит себе за спину…
Такого я, признаюсь, не ожидал. Она пытается меня защитить?! Она?! Девчонка ростом не выше тумбочки? Просто смешно…но приятно.
Издаю тихий смешок.
– …что у Сая сработала сигнализация! Адам, ты хоть представляешь себе, как я волновалась?! Почему ты не снимаешь трубку?!
– Очевидно почему, по-моему, – фыркает Ясмин, и я слышу отчетливый цык от Лизы.
Так...надо исправлять ситуацию. Ссор при маме я не планирую, ее надо беречь, чем всю жизнь и занимаюсь.
– Если ты не против, прежде чем продолжить меня отчитывать, мы бы сначала оделись.
– Ой, да! Конечно же, да!
Мама слегка краснеет и отводит взгляд, а потом указывает в сторону кухни.
– А мы пока что-нибудь закажем. Как насчет семги на ужин?
– Выбирай что хочешь.
Беру Лизу за руку и веду за собой наверх, но когда мы подходим к маме, я ей говорю.
– Только убери лишних людей из дома.
– Адам…
– Ты меня услышала. Никакого «как раньше» больше не будет. Мне неинтересно возобновлять старые связи, тем более…моей девушке будет крайне неприятно сидеть в обществе моей бывшей.
– Девушки? – мама будто пропустила мимо ушей абсолютно все, зацепившись лишь за самое важное.
И улыбается. Руки к губам прижимает, на Лизу смотрит, как на священный Грааль, а она краснеет густо-густо.
Приходится вмешаться.
Усмехаюсь и мотаю головой, пропуская малышку вперед, шепчу.
– Мам, пожалуйста, не сейчас.
– Да-да, конечно! Конечно, родной! Я сейчас же все закажу…ой, не верю! Вы слышали?! Девушка!
Под эту какофонию причитаний мы поднимаемся наверх. Лиза молчит, да я тоже, только толкаю дверь своей комнаты, а потом смотрю на нее и киваю.
– Как закончишь, заходи. Я тебя подожду внутри.
– Хорошо…
– Славно.
Надо будет перетащить ее вещи к себе – вот это точно будет славно.
***
– …Блядь… – шепчу себе под нос, когда не могу справиться с ровным рядом пуговиц на своей рубашке.
Да чтоб тебя!
Когда первый экстаз пропал, я начинаю думать головой. Ясмин уйдет – и это хорошо, но проблема остается.
Изольда.
И это даже большая проблема, чем ее тупая дочь.
Блядьблядьблядь.
Самое херовое, что я не могу также выставить ее из дома. Для этого придется говорить, а говорить с ней…нет, не могу. Это пиздец какое испытание, чтоб его…
Твою мать!
Сжимаю кулаки, пытаюсь дышать, вот только это не работает. Гнев в груди поднимается высокой волной и бьет прямо в лоб.
Какого хера она сюда приперлась?! Нет, я знаю какого, но какого, блядь, хера?!
Почти бью кулаком по двери, только вдруг…
– Адам, тебе помочь?
Резко оборачиваюсь. Лиза стоит посередине комнаты, сжимая свои маленькие ручки на подоле красивого сарафана, улыбается слабо. Делает на меня аккуратный шаг. Волнуется? Или боится? Только не второе…я не хочу ее пугать…
– Почему ты так смотришь? – спрашиваю хрипло, она слегка жмет плечиками.
– Не уверена, что ты хочешь, чтобы я здесь была. Может, тебе нужно время? Я могла бы пока спуститься и…
– Нет!
Оставить ее с Изольдой наедине?! Да сейчас!
– Подойди.
Беги.
Я это хочу на самом деле сказать, потому что не уверен, что смогу удержать себя в руках сейчас, только вот Лиза слышит то, что слышит. Ее вины в этом нет. Ни в чем – только я виноват. Я и моя блядская душа, моя грязь и мои демоны.
Останавливается напротив, долго молчит, изучая пол взгляд, а потом шепчет вдруг…
– Ты назвал меня своей девушкой…
– Имеешь что-то против?
Улыбается, мотает головой.
– Нет, просто это…неожиданно.
Я хочу ее трахнуть. Я должен ее выебать, чтобы взять себя в руки! Другие методы не сработают. Они никогда не работают, блядь!
Но…
Лиза вдруг смотрит мне в глаза так открыто, так доверчиво и чисто – вся тьма рассеивается. От неожиданности я даже прижимаюсь спиной к стене и хмурюсь, а она делает шаг.
Не боится.
Она вообще меня не боится! Хотя бьюсь об заклад, вряд ли я сейчас выгляжу также, как обычно.
Некоторые мои любовницы никогда не пытались повторить наш «акт», несмотря на мои возможности. Они говорили, что их пугал этот мой взгляд…потом пугался я. Меня действительно иногда сильно волнует та грань, до которой я могу дойти, и это ни хрена не шутки. Они позволяют делать со своими телами все, и эта возможность…она, как блядский наркотик, сводит с ума. Ты даже чувствуешь себя, как наркоман: получаешь дозу – тебе отлично; а потом бесконечно мерзко и хочется сдохнуть. Я всегда считал себя самым конченным зависимым из всех, но сейчас…почему сейчас мне это все не нужно? Как она это сделала?…
Пока Лиза застегивает пуговки, я провожу пальцами по ее щеке.
– Спасибо… – шепчу, Лиза хихикает.
– За рубашку? Брось. Это…
– Не за это.
Лиза резко останавливается, смотрит мне в глаза, и я ей отвечаю. Шепотом…
– Просто спасибо, что ты рядом…
Кивает. Наверно, она думает, что я – сумасшедший. Мы почти не знаем друг друга, но у меня откуда-то другое ощущение. Будто я знаю ее всю жизнь, и так внезапно хочется, чтобы это стало правдой…
Ужин проходит очень и очень странно. Мама заказала семгу из ресторана в центре поселка, так что когда мы спустились, дом уже наполнился ароматами свежей рыбы и жаренной картошки. Обычно я люблю рыбу, равнодушен, конечно, к картофелю, но мне нравится проводить время с мамой.
А сегодня захотелось сбежать.
Схватить Лизу, сесть в машину и увести ее подальше, но… это было бы нелепо, согласитесь. Или нет? Может, реально сбежать? Я пару секунд серьезно изучаю такой исход, глядя на дверь, но мама зовет к столу – путь закрыт.
Ясмин свалила.
Это хороший знак, хотя, как я и думал, Изольда все еще здесь. Меня бесит разыгранное ей представление. Она задает определенные вопросы, которые Лиза не понимает. Мама тоже не понимает. Они принимают их за чистую монету, и только я знаю, что в этой мрази нет ничего чистого. Она – воплощение самых моих страшных пороков. Она их родоначальница.
В какой-то момент я упускаю нить разговора, а подключаюсь слишком поздно. Изольда уже вовсю расспрашивает Лизу о ее работе, и я прекрасно понимаю, к чему это приведет.
Поэтому резко встаю.
– Изольда, не поможешь мне унести тарелки?
Просьба не покажется странной. Я прекрасно понимаю, что мама хочет остаться из моей девочкой наедине, чтобы с ней поговорить, а мне – хороший повод решить свои проблемы.
Они сейчас растягивают губы в улыбке и шепчут:
– Конечно, Адам.
Мы молча удаляемся с террасы.
Идем.
Каждый шаг – удар моего сердца об острые скалы. Новая искра к моей чертовой ненависти и ярости. Какого хера ты делаешь?! Во что играешь?!
Когда она ставит тарелки на кухонный гарнитур, я сразу хватаю ее за руку и дергаю на себя. Увожу во тьму. Где ей самое место.
Это кладовая, и, кажется, ее стене не хватает украшения в виде распластанной, старой суки. Именно это упущение я и исправлю, когда толкаю ее и нависаю сверху.
– Какого хера ты делаешь?!
Изольда улыбается шире.
Я чувствую, как она подается ко мне бедрами, но сразу отхожу на шаг.
– Не трогай.
– Да брось, мальчик мой…ты разве не скучал?
Внутри все собирается в жесткий узел и тянет-тянет-тянет. Во рту становится сухо. Я ее ненавижу! И с радостью убил бы на месте, только не могу…так гадко, но я не могу. Твою мать…
Отхожу еще на шаг. Сердце в груди бешено стучит и бьется.
Мне давно не семнадцать. Мне давно не семнадцать. Мне давно не семнадцать. Угомонись!
Сжимаю кулаки.
– Еще раз. Какого хера ты делаешь, Изольда?!
– Общаюсь с твоей девушкой…
Смешок.
– Это просто нелепо, Адам.
Начинается.
Закатываю глаза и отворачиваюсь, чтобы не видеть ее морду, но всем телом чувствую приближение. У меня от него холодный пот выступает и мурашки размером с этот дом – плохие мурашки. Те, что колют и режут. Те, что заставляют себя ненавидеть; и я ненавижу. Не сомневайтесь…
– Не подходи ко мне, – рычу низко и глухо, Изи замирает.
– Ты серьезно с ней встречаешься?
– Это не твое, блядь, дело!
– Мое, конечно! Ты – мой…
Резко поворачиваюсь, уперев в нее палец, рычу уже громче.
– Рот закрой!
Сука усмехается.
– Она никогда не сможет дать то, что тебе нужно.
– Ты не знаешь, что мне нужно.
– Как это не знаю? Я тебя всему научила, милый.
Шаг. Я ежусь. Еще один – во рту становится сухо. Сердце быстро-быстро бьется в груди, и я будто снова тот малолетний пацан, который вообще не понимает, куда полез.
Блядь.
– Разве она сможет сделать тебе такой минет, как я? Или трахать тебя, как я? Она сможет делать это при твоих родителях? Сможет…
– ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ! – не выдерживаю и толкаю ее с силой.
Дыхание становится сухим.
Пальцы мелко подрагивают.
Спокойно, Адам. Тебе давно не семнадцать. Дыши. Блядь, дыши!
Получается взять себя в руки. Я на миг прикрываю глаза, хмурюсь, а когда открываю – все мои травмы закрыты в ящик Пандоры, только достать его никто не сможет. Особенно эта сука.
– Если ты хотя бы на шаг приблизишься к Лизе или к моей семьей…Изи, мой тебе совет, не испытывай терпение. Я смог вышвырнуть тебя из страны в восемнадцать, сейчас у меня гораздо больше возможностей.
Ее лицо искажает гримаса ярости.
– Как ты смеешь мне угрожать?! Паршивый щенок! Это я создала тебя! Я…
Резко хватаю ее за щеки и вбиваю в стену, чтобы не слышать этот сраный голос, руку не убираю.
Смотрю. Кажется, бесконечно…Говорят, если долго смотреть в бездну, она непременно посмотрит на тебя в ответ. Так вот. Эта бездна жрет меня уже шесть лет, и я давно не боюсь.
Только усмехаюсь.
– Ты постарела, а я наоборот стал сильнее, – шепчу почти ласково, – Силы неравны и на этот раз перевес в мою сторону.
Изольда шумно выдыхает.
– Знаю, это неприятно. Очень жаль. У тебя есть ровно неделя, чтобы съебать из страны, потому что потом – имей в виду, я тебя уничтожу. И никто, ты услышала меня? Никто не будет по тебе скучать.
