Текст книги "Измена за изменой (СИ)"
Автор книги: Ария Тес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)
«Тайфун 10 баллов»
Он стоит ко мне спиной. Рубашка, которую я ему покупала и гладила сегодня утром, наружу. Она некрасиво смята книзу, и мозг, наверно, старается зацепиться за это, чтобы не замечать остального.
Но я вижу остальное.
Длинную ногу, задранную и уложенную на стол. Дорогие босоножки. Хороший маникюр на пальцах, которые цепляются за край. На запястье внушительный, золотой браслет. Я его помню. Он из последней коллекции Gucci, которая мне показалась слишком грубой. Ей нормально. Интересно, это он подарил?
Снова мозг пытается работать в другой плоскости от измены, но у него снова не получается.
Я вижу, как Адам сжимает бедра своей потаскухи, шлепает по ним с силой, рычит:
– Ты маленькая шлюха!
И меня бьет наотмашь.
Я роняю сумочку на пол.
Как в медленной съемке вижу, что Адам медленно поворачивается, и тут уже не спрячешь голову в песок. Это он. Его лицо. Его губы. Его нос. Кожа. Все мое родное – теперь вмиг ставшее чужим и далеким.
Господи…
Из груди вырывается первый сдавленный стон. Это даже не всхлип. Да и не стон, наверно. Вой.
Я хватаюсь за горло, не могу вдохнуть. Спотыкаюсь. Падаю, но все вокруг, как кисель. Я ничего не вижу, кроме него. Да и его тоже плохо.
Фокус мажут слезы.
А тело пронзает насквозь ужасающая боль. Наверно, это чувствуют люди, если их сбивает фура. Хотя…я бы предпочла фуру, чем его измену…
– Лиза, Лиза! – слышу чей-то голос.
Меня хватают за руки.
Но я не понимаю кто.
Я пытаюсь дышать. Пытаюсь начать думать, но все мимо. Меня, скорее всего, действительно сбила фура. Морально. Потому что я ни хрена не понимаю, а только чувствую, как меня долбит крупной дрожью, так что зубы стучат и отражаются в голове эхом.
А потом внезапно мозг начинает соображать. Вышел из ступора. Перезагрузился. Вовремя.
Адам поднимает меня на ноги и пытается прижать к себе, но это настолько невыносимо! Даже не гадко. Не противно. Кажется, что его аура, его кожа, весь он – токсичная жижа, что разъедает меня до костей.
Так что я рвусь с силой воина, сношу что-то огромное со стола его секретарши, и оно валится на пол, разбиваясь на сотни кусков.
Прямо как мое сердце. Как я целиком! В ее случае это компьютер…
Повезло.
Сама она стоит в стороне, зажав рукой рот. Наверно, это настолько жалкое зрелище, да? Наверно, да.
Адам делает ко мне шаг, но я резко дергаюсь снова. Стол неприятно скрипит о плитку.
– Не приближайся, – хриплю, выставив в него руку, – Ни…шагу.
Только ему насрать. Он решительно сокращает расстояние, а я понимаю, что это равно смерти, поэтому хватаю первое, что попадает под руку, и швыряю в него.
На этот раз страдает телефон.
Адам его отбивает. Он летит в стену. Снова на мелкие кусочки.
А меня накрывает волной ярости и едкой ненависти. Я хватаю какой-то стакан и снова швыряю в мужа. Потом лампу. Мышку. Ору, рыдаю и швыряюсь вещами, как в плохом, мыльном сериале. Он все отбивает. Продолжает наступать.
– Не приближайся ко мне, ублюдок! Не смей подходить!
Но ему плевать. Он решает. В любой ситуации. Перехватывает мое запястье, дергает на себя и сцепляет руки за спиной, как в удавке.
Мне, правда, нечем дышать.
– Лиза, малышка, успокойся…
– ОТПУСТИ! ПУСТИ МЕНЯ! ОТПУСТИ!
– Елизавета!
Взрывается Салманов, приподнимает меня над землей и встряхивает, но это не помогает. Я продолжаю его колотить, продолжаю задыхаться и продолжаю умирать.
А потом звучит громогласный бас.
– ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?!
И все замирает.
Я. Секретарша. Адам, чье сердце с силой долбит мне в щеку. Весь мир.
Натан Альбертович умеет заставить все вокруг замереть…Мой свёкор – человек большой, строгий, серьезный, но незлой. Справедливый. Мне он всегда нравился, если честно, и я его всегда побаивалась. Наверно, меня это отрезвило?
– Все нормально, пап, – глухо говорит Адам, но я вырываюсь.
Или не отрезвило.
Врезавшись задом в угол стола, я сжимаю себя руками и смотрю в пол. Выгляжу, наверно, как жалкая, побитая псина. Меня ведь продолжает трусить, и пальцы то и дело соскальзывают с рукавов платья.
А я соскальзываю в истерику.
Но я считаю, мне можно. Весь мой мир только что взорвался и разделился на «до» и «после».
Только что меня убили.
Хмурюсь, некрасиво всхлипываю, стараюсь стереть слезы с лица, а как только Адам шагает на меня, я снова бьюсь в угол.
– Н-не…под-под-подходи… – еле удается вытолкнуть из себя предупреждение, но я сомневаюсь, что его это остановит.
На помощь приходит Сай.
Он встает так, чтобы разделить эту пытку гляделками, закрывает своей спиной, а их отец, чей взгляд я тоже чувствую, кивает.
– Разберись.
– Нет!
– Да! – рявкает, – Устроил спектакль! Сай!
Сай кивает.
Он бережно укладывает руку мне на поясницу, уводит, и я ни разу не оборачиваюсь, а в лифте позволяю себе горько заплакать.
– Лиз? – зовет меня аккуратно, – Лиз, ты меня слышишь? Лиза?
Не слышу. Извини. Не слышу…
Я даже не осознаю особо, что меня сажают в машину. Не осознаю, что я куда-то еду. Просто ложусь на заднее сидение и начинаю рыдать.
Взахлеб.
Некрасиво. Громко. И со вкусом.
Адам
Отец входит в мой кабинет быстрым, размашистым взглядом и тут же цепляется взглядом за Милу. Презрительно кривит губы.
– Ну конечно… так и думал!
Мила мнется в углу, неловко прикрываясь клатчем. Но мне на нее насрать. Мне на все насрать. Знаю, что отец устроит мозгоеб. Капитальный мозгоеб, но и это сейчас не суть, как важно. Я давно смирился с ролью разочарования всей семьи, мне давно на все уже положить с прибором.
Смотрю в сторону лифта.
Давай, старый, высказывайся, и я погнал. Моя жена где-то в этом здании, и я хочу с ней поговорить! Я должен с ней поговорить…
Черт…как она здесь оказалась?! Зачем?! Зачем же ты приехала, Рассвет…зачем…
– …Стоять!
Звучит резкий, холодный приказ, который заставляет меня обернуться на ничего не значащую телку в углу моего кабинета. Она мнется с ноги на ногу, на меня пялится, как на спасительный круг, а я только глаза закатываю и отворачиваюсь.
Знаю, что злиться на нее права не имею, но я злюсь. Злюсь! Какого черта ты сюда сегодня приехала…какого хера?! Я тебя не звал! Но ты знала…знала какой сегодня предстоит день, и знала, что я не сдержусь.
Сука. Подлая тварь…
– Вали, – коротко, хлестко цежу, но отец тут же повторяет.
– Я сказал – стой, где стоишь!
– Хочешь поговорить в ее присутствие?!
– А что? – ухмыляется зло, – Ебать ее не стеснялся, а теперь смущение взялось?!
Цыркаю языком по нижним зубам, но игнорирую. Снова смотрю на Милу.
– Пошла отсюда на…
– Я сказал! – громыхает отец, – Никто не выйдет из этого кабинета! Или что?! Хочешь, чтобы жена снова ее увидела?! Мало было?!
Нет. Много. На самом деле, много. Я не хотел этого всего. Делать ей больно, макать в мое дерьмо – Лиза этого не заслужила. Все, чего я хотел – это уберечь ее, поэтому пошел на все возможные хитрости, а в итоге вышло боком.
Твою мать.
Отец устраивается на диване, закинув нога на ногу, глаз от Милы не отводит. Уничтожает ее.
Я смотрю только на дверь.
Мне, если честно, до сих пор подчёркнуто насрать на все, что здесь сейчас будет происходит.
Рассвет…девочка, что же ты здесь забыла? Почему сейчас?…
Твою мать…
Какого хера… какого хера я здесь вообще стою то?!
– Я должен с ней поговорить!
Делаю решительный шаг, но отец сильно бьет по дивану, привлекая мое внимание.
– Ты плохо понял?! Никто из кабинета не выйдет. Ты не исключение, Адам! К тому же твоей жены в здании больше нет.
– В каком смысле?!
– Сай отправил ее к себе! А ты что хотел?!
– Что значит «к себе»?!
– Ты забыл значение таких простых слов?!
Зло, медленно перевожу на него взгляд. По-хорошему, въебать бы тебе за то, что суешь свой нос в мою семью, но я не успеваю даже нахамить. Сай появляется на горизонте, и отец кивает.
– А теперь, пошла отсюда на хер. Увижу у своего здания ближе, чем на двести метров – ты пожалеешь, что приехала в этот город из своего Мухосранска.
Грубо, наверно, но я никого отстаивать не собираюсь, особенно Милу. Даже если половина вины на мне, что я понимаю, правда, и все равно. Она для меня автоматически становится врагом, потому что из-за неё моей Лизе больно…
Я продолжаю атаковать взглядом обоих родственников сразу, как мощный бомбардировщик. Я готов к обороне. Я знаю, что сила мне сейчас очень пригодится. Сто процентов придется держать удар – сто процентов сейчас мне нужно будет защищаться…
ЧТД.
Как только мы остаемся в тесном, семейном кругу, отец тут же рычит.
– Ты совсем ума лишился?! Ебешься в своем кабинете, как животное?! Ты вообще думаешь о последствиях?!
Сука.
Ты меня спровоцировал, ты! А теперь выставляешь мудаком?! Да, я мудак и знаю это! Да! Но ты тоже не ангел, и у тебя рыльце в пушку! Послать бы по назначению! Правда так и горит на кончике языка, но я на это не решусь – дам лишнее подтверждение тому, что и так обо мне думают… А хер вам всем!
– Если ты закончил читать нотации, – цежу сквозь зубы, – Я поехал.
Начинаю вставать с кресла, как тут же в меня летит грубый, холодный приказ.
– Сидеть! Мы не закончили!
Действительно, считаешь, что я буду подчиняться?!
– Давай скажу все за тебя, а?! – выхожу из себя и делаю на него шаг, не собираясь опускаться обратно в кресло, как было велено, – Я – разочарование и дерьмо! Я – твой самый провальный проект! Я – твой позор и кара богов! Не то, что Сай! Все это я уже слышал, так что теперь, прости, поеду! Мне нужно поговорить с женой!
Тяжело дышу, пока отец, прикрыв глаза, мотает головой и тихо шепчет на родном нам языке.
– Что же ты за дурень такой, Адам, что за дурень…
Да пошел ты!
Резко распахнув глаза, он смотрит на меня, как обычно. Это смесь разочарования и боли, к которой я, конечно, давно привык, но которая все равно настырно стучит по мозжечку.
– Думаю, что тебе нужно остыть, Адам, и кое-что понять.
– Что же мне нужно понять на этот раз?!
Вижу, как Сай поджимает губы и уводит взгляд в окно, и внутренне сильно напрягаюсь. Внешне тоже. Сжимаю с силой кулаки, пока сердце разгоняется на максимум. Что происходит?!
– Лиза для тебя потеряна, – тихо говорит отец, и я ловлю ступор.
Просто не понимаю, что происходит.
В сердце с разгона бьют, как будто с ноги и со всего размаха. Кровь отливает от лица и резко возвращается взрывом в виски. Дыхание застряло в солнечном сплетении.
Я сейчас не человек, а статуя. Стою. Смотрю, как отец поднимается и отходит к окну, складывая руки за спиной.
Что это значит?!
Не замечаю, как вопрос срывается хриплым, сухим шепотом, зато отчетливо вижу, как отец жмет плечами.
– Она уйдет от тебя.
– Ни за что! – реву, как раненый медведь и снова рвусь на выход.
Адреналин жестко долбит в самую мою суть. Кажется, я получил его столько, что у меня руки трясутся!
Она не уйдет от меня! Никогда! Я никогда ее не потеряю!!!
Но меня останавливает очередной тихий, до мерзости противный голос отца…
– Когда вы женились на них, я вас обоих предупреждал: русские женщины не такие, как наши. Они не станут терпеть многое, особенно соперниц. Твой брат меня услышал. Он перенес свои потребности в спорт, но ты слушать не захотел.
Медленно оборачиваюсь и сталкиваюсь с его горьким, как самая противная таблетка, взглядом.
– Она уйдет от тебя, Адам. Она никогда тебя не простит. Чем скорее ты это поймешь, тем легче тебе будет жить дальше.
– Она не уйдет… – глупо отрицаю, хотя на подсознании мигает неприятная, красная лампочка.
Но я отрицаю все, что она мне говорит. Я это не принимаю! И никогда не приму.
– Посмотрим, – роняет отец.
Посмотрим! Хочу прорычать в ответ, но не трачу времени на тупость. Я ей все объясню. Я открою ей карты. Она меня поймет…поймет…она всегда меня понимала.
«Не приближайся»
Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как я приехала к Саю и Кате.
Мы с ней лежим в комнате для гостей. Она обнимает меня сзади. Ну как? Пытается. Между нами ее огромный живот, который неожиданно пинает меня, и я тихо усмехаюсь.
– Твой ребенок снова меня толкнул.
– Он хочет, чтобы его будущая крестная мама знала, что он рядом.
Это первое, что я ей сказала за все то время, которое успела провести в ее доме. Наверно, несколько часов? Для меня они пролетели незаметно.
В слезах, соплях, на каком-то отшибе жизни.
Было дико больно.
Сейчас как-то плевать. Наступил полный штиль, безразличие, будто я пустой сосуд, однако, стоит мне вспомнить о том, что случилось, он снова наполняется под завязку болью.
– Хорошо, что у нас не было детей… – шепчу, взгляд опять мажет, а Катя сзади тоже почти плачет.
Она тянется ко мне ближе, сжимает мои руки.
– Лизонька, пожалуйста…умоляю, не плачь.
Переживает. Это плохо. Я не хочу, чтобы ребенок пострадал, но ничего не могу с собой поделать.
– Прости, Кать. Прости…
– Не извиняйся, чего ты? С ума сошла что ли?! Это он должен просить прощения! Умолять! Каяться!
– Да какой в этом смысл? – тихо всхлипываю, – Я никогда его не прощу за это я… просто проверить не могу! Что он действительно…
– Я тоже…это так…странно…Он же любит тебя! Какого черта?!
Вот и я не знаю. Какого черта?! Адам же меня правда любит! Я это чувствую! Тогда…почему?…за что?…
Дверь в спальню открывается, запустив призрачный лучик света. Я не поворачиваюсь. Лишь сжимаюсь сильнее в надежде, что это не он.
– Лиз, я сейчас.
Она встает с кровати и уходит, но стены тонкие, так что я слышу разговор, в который хочу вслушиваться:
– ...Я надеюсь, что ты не привез его сюда?!
Тишина.
– Сай!
– Он – ее муж! Что я должен был делать?!
Твою мать.
У меня внутри все обрывается. Я не могу его сейчас увидеть! Я никогда не смогу. Никогда больше не захочу. Никогда…
– Я его не пущу!
– Катя.
– Я сказала – не пущу! – воинственно шипит подруга, – Вам обоим придется пройти через мой хладный труп!
Сай тихо усмехается.
– Ну раз через хладный…
Шлепок.
– Ай!
– Это не смешно! Выстави его немедленно!
– Кать…
– Нет! Он твой брат, я все понимаю, но я не желаю видеть его в своем доме! По крайней мере, сегодня!
Слышу шуршание, а потом твердую точку.
– Я сказала – нет! Убери его, Сай!
– Кать, ты должна понимать. Он – ее муж. Им придется поговорить рано или поздно.
– Он больше не будет правила устанавливать, ясно?! Он ей изменил! Пусть говорит со своей шлюхой, а Лизу оставит в покое!
– Это не вариант.
– Что значит "не вариант"?! Еще какой!
– Поверь мне, просто поверь. Не. Вариант.
– Тогда пошли! Я сама ему все объясню!
Я слышу, как счастливо женатая пара отдаляется, по пути бурча что-то, а сама сажусь на кровати и тяжело вздыхаю.
Слез было так много, что у меня щеки щиплет, когда я вытираю их руками, становится только хуже. Поэтому я иду в ванну. Свет слепит, я от него отвыкла, будто не видела полжизни, только вот стоило привыкнуть – стало еще хуже.
Из отражения на меня смотрела потерянная девочка с опухшими, красными глазами. Волосы сбились в кучу, промокли, некрасиво прилипли к лицу. Губы искусаны в кровь. На щеках покраснения от раздражения. Я так напоминаю себе себя из далекого прошлого…примерно такое же отражение смотрело на меня после маминых похорон.
Хотя…сегодня тоже были похороны в каком-то смысле…мои. Я ведь действительно умерла в его кабинете. Так просто. Как пуля навылет прямо в голову. И нет Лизы. Счастливой жены, госпожи Салмановой. Ее просто больше нет…
Прикрываю глаза, вздыхаю, набираю холодной воды в ладони. Не помогает. Повторяю. Тоже не помогает. Мне не удается прийти в себя, и скоро доходит – не удастся еще очень и очень долго. Возможно, никогда. Да. Вероятно, что никогда и не выйдет – я вечно буду болеть изнутри, раздираемая на части той раной, которая отравит меня насквозь с годами. Легче станет – я знаю. Боль притупится – тоже знаю. Но бесследно такая рана не пройдет.
Как он мог?!
Изменил мне.
Он меня предал.
Мой любимый человек, которому я доверяла, как себе, меня предал.
Прав был папа, когда говорил, что верить нельзя никому. А я? Забыла обо всем, чему он меня учил. Понадеялась на свою исключительность – дура! Ты просто дура, Елизавета. Просто дура…
Мне ведь все говорили, все предупреждали, а я...это просто смешно! Такой любви, какой я видела нашу – не существует. Чтобы без проблемы, чтобы так гладко...Даже у Сая и Кати есть свои ухабы. Не такие как наши, конечно, но когда-то я слепо думала, что мы просто лучше подходим друг другу.
А то как же.
За розовыми очками правды не видать – вот и весь ответ, и лучше бы мы ссорились, как Сай и Катя, чем все это...
Выдыхаю очередную волну боли, потом беру умывалку и смываю остатки косметики. Легче не становится. Обычно после таких процедур – да. Это как чистка и избавление от тяжелого дня, но, видимо, никакие прежние заповеди с изменой не работают.
А что работает – я не знаю.
Наверно, никто не знает.
Мне почему-то кажется, что никто так и не понял, как с этим справиться, и мне придется самой как-то вошкаться, чтобы разобраться.
Но это будет завтра. Сейчас я ни на что не способна, даже принять душ не могу. Поэтому открываю дверь и хочу снова свернуться калачиком на своей постели, только не успеваю и шага сделать в темную комнату, как утыкаюсь носом в препятствие. Широкую грудь, обтянутую знакомой рубашкой с запахом, от которого у меня подгибаются колени и дрожит все внутри.
Даже сейчас.
В первую секунду я ловлю ступор. В следующую не понимаю: Сай его пустил?! Как он мог?! Но потом отбрасываю все в сторону и хватаюсь за дверь, чтобы ее закрыть.
Адам ударяет по полотну кулаком, и ту отбрасывает обратно в стену. Ужасный грохот разносится эхом и бьет по мне со всей своей троекратной силой. Вжимаю голову в плечи и пячусь.
Он наступает.
– Не подходи, – мотаю головой, себя крепче стискиваю, а никто не слышит!
Меня ведь реально не слышат! Адам продолжает идти, пока не «сжирает» всю свободу для маневров, прижав меня к стеклянным дверям душевой кабины.
– Рассвет…
Замолчи-замолчи-замолчи!!!
Боль обухом бьет меня в затылок, сразу растекается по телу ядом. Каждая молекула моя начинает гореть.
Я опять задыхаюсь.
Хочется зажать уши руками, но я предпочитаю использовать их для другого – выдержка дистанции между нами сейчас самое важное! Упираюсь пальцами в грудь, пытаюсь оттолкнуть! Но куда мне, Моське, против слона?!
Адам не двигается ни на миллиметр.
– Да отойди!!! – ору, теряю терпение, – Уйди! Проваливай! Пошел на хер отсюда! От меня!
Руки тут же перехватывают его лапы и сдавливают за спиной, а сама я неизменно попадаю носом в его грудь.
Слышу сердце.
Оно так отчаянно, так быстро стучит… так вибрирует…с ума сходит!
– Лиза, – рычит мне на ухо, – Успокойся!
Требует. Вы представляете?! Он требует! Мудак!
Начинаю извиваться, дергаться, как змея. Пытаюсь зарядить ему коленом по его вонючему члену, который он не смог удержать за замком ширинки, а куда там?! Против лома приема нет, и как бывший боксер он ловко блокирует все мои попытки.
– Елизавета!
– Отпусти!
– Мы должны поговорить!
– Уебывай! Я не стану с тобой разговаривать! В суде поговорим! Когда развод будем подписывать!
Адам с силой вцепляется мне в предплечья, а потом также сильно давит к двери душевой. Взгляд – огниво. Тот, что способен поджечь весь мир! И еще немного, если придется…
О боже…
Помогите…
– Отпусти…
– Никогда! Я…
Что он там «я» – без понятия. Мои молитвы услышаны. Дверь в комнату открывается, и я слышу Катю и Сая.
– …Потому что слишком просто он ушел, ясно?! И…
– Твою мать!!!
Вижу Сая, который видит нас. Господи, спасибо! Но опять же: рано не радуйся, малышка с рогами. Дьявол кроется в деталях.
Адам реагирует быстрее брата, подскочив и шарахнув дверью по коробу, после чего, заблокировав ее замком.
Пиз-дец…
Я стою, ни живая, ни мертвая, а потому срываюсь. Эмоции перекрывают разум! Потому что я не хочу! Я не могу!!! Быть с ним наедине. Это кончится плохо…для меня!
Знаю…
Я так слаба перед ним…
Физически – это еще полбеды. Морально? куда страшнее…
Я не хочу слушать его, не хочу говорить, ничего не хочу! Поэтому страшусь этого замкнутого пространства и начинаю колотить по спине, параллельно тянусь к ручке, мечтаю сделать хоть что-то!!! Хоть как-то себе помочь, но...
Как мертвому припарка.
Адам меня перехватывает, словно я ничего не вешу, стискивает в своих огромных лапах, которые раньше я видела, как свою защиту, а сейчас, как свой капкан…и целует. Страстно, горячо, со всей возможной претензией, на которую он только способен…
А меня так жжет…
Как будто я пью уксус или токсичный яд, разъедающий душу…
Отпусти меня! Пусти! Бьюсь, как птичка, но снова зазря – Адам скручивает меня по рукам и ногам, чтобы через мгновение углубить поцелуй, проникнув своим лживым языком.
За который я его тут же, недолго думая, шарахаю со всех сил! Надеюсь, что не отравляюсь его ядом…
Зато, наконец, работает.
Адам меня отпускает, а меня отбивает в угол. Смотрю волком, как он касается губ, на которых проступает кровь – потом щурится. Это не конец, я знаю. Это только начало. Салманова мои "царапки" не остановят...
– Не приближайся... – горло дерет каждое слово, а он ухмыляется и проводит языком по нижней губе.
– Ты моя жена...
Мотаю головой слегка.
– Больше нет. В тот момент, когда ты мне изменил...
– Я никогда тебе не изменял.
Еще раз бьет обухом по голове. Не понимаю, ты настолько охреневшая тварь, да?! НАСТОЛЬКО?! Я все видела!
Но выяснить это не представляется возможным. Дверь открывается.
Дальше каша.
Катя орет благим матом, Сай рычит, хватает Адама. Они начинают толкаться и орать на своем языке…
А я съезжаю по стеночке, закрыв уши руками, и молюсь, чтобы все кончилось побыстрее…
***
В конечном счете, Саю удалось выставить Адам за порог, а мне удалось заснуть. Катя помогла. Притащила стакан с какой-то таблеткой, сунула мне с видом «строгой воспитательницы», так что отказаться я не могла. Потом, доставив столько неприятностей, это вообще стало «не вариантом», так что пришлось покорно ложиться и засыпать.
А я не хотела. Страшно было жутко глаза закрыть! И снова увидеть ту ужасающую картину…Но я ничего не видела. Снотворное съело все сны, за что я благодарна, и даже состояние «пережеванной пищи», после того как я проснулась – того стоило.
Отдыха, конечно, никакого…
Я все еще чувствую себя раздавленной, потерянной, а сон просто убил пару часов. Отодвинул назад решение, которое мне предстояло принять, но больше бежать некуда.
Я вздыхаю, встаю и накидываю на Катькину пижамку со смешной рожицей халатик, а потом выхожу из комнаты. Нужно найти Сая, поблагодарить, а еще вдруг он согласится съездить потом со мной? До дома? Чтобы забрать мои вещи? Вкус у Кати, конечно, есть, но мне было бы комфортней ехать в суд в своей одежде, чтобы чувствовать себя хотя бы немного уверенней.
Хотя бы немного – это все, о чем я прошу…
Спускаюсь по лестнице. Дом потонул в ночи. Надеюсь, что Сай еще не спит. Надеюсь, как брат, он работает допоздна, и радуюсь, когда надежда получает подкрепление. Я вижу в приоткрытой двери его кабинета слабый лучик света на темной стене и становлюсь уверенней. Иду, но замираю за пару шагов, потому что слышу разговор…
– …Я поверить не могу, что он это делал… – тихо шепчет Катя, Сай тяжело вздыхает.
– Адам дурак, Кать, но он…
– Будешь оправдывать его?! Серьезно?!
– Он – мой младший брат, – пауза, но я догадываюсь, что, скорее всего, они там в гляделки играют.
Катя выступает в качестве «нападающего», но Сай, уверена, спокойно отбивает ее гневные стрелы своим природным спокойствием.
– Не смотри на меня так.
– Я знаю, что он твой брат, но…
– Он ее любит.
– Это нелюбовь!
– Еще какая. Адам любит Лизу и любит ее сильно, просто…
– Ты тоже, да? – вдруг звучит глухой шепот, и я слышу движение.
Наверно, Катя выглядит сейчас, как испуганный щеночек, и это толкает Сая к ней.
– Малыш, прекрати…ты чего?
– Ты тоже мне изменяешь?! – повышает голос подруга, – Да?! Говоришь же, что любишь! Сильно любишь! И тоже…
– Нет!
– Но…
– Отец нас обоих предупредил, перед тем, как мы на вас женились: вы – женщины другие, не такие, как наши. Если они многое прощают, потому что просто не имеют возможности не простить, русские уходят моментально! А я боюсь тебя потерять, ясно?!
– Он, значит, нет?!
– А он…у него несколько другие понятия.
– И что это значит?!
Мне вот тоже интересно, а ручки холодеют. Не нравится мне, куда дело идет…
– Она подаст на развод, Сай. Я Лизу давно знаю, и она сделает это!
– Он не даст ей развод.
– Его никто не спросит!
– Прости, малыш, но спросят. Он ее не отпустит.
– Тогда помоги!
– Нет.
– Что значит…
– Я сказал – нет! – повышает голос, но сразу роняет его до шепота и поясняет, – Прости, малыш. Ты – самое дорогое, что у меня есть, но он – мой младший брат. Я всегда буду его защищать. Пожалуйста…не заставляй меня выбирать. Максимум, на который я пойду, обещаю не вмешиваться. Все-таки это их дело. Их семья. Их брак. Лиза знала, за кого она выходила замуж, так что…
Дальше я слушать не готова.
Нет! Не знала! Не знала я, что он окажется предателем!!!
Разворачиваюсь и сбегаю, чтобы никто не понял, что я все слышала, ведь такой козырь в рукаве спускать так бездарно – просто халатность! А вот в комнате, юркнув под одеяло, я начинаю переваривать…
Значит, Сай мне не поможет. Никто не поможет! И единственный мой выход – сделать все втихую.
План рождается быстро. Завтра с утра скажу, что поеду домой за вещами, а сама в суд. Благо, паспорт всегда со мной! Я ведь знаю, что в нашем мире без бумажки ты – какашка. Хоть бы без миллиардов на счету ты все еще оставался человеком…Хоть бы…иначе – хана. Никто не даст мне развод, и я навечно буду привязана к этому надменному ублюдку, у которого "другие понятия".
