Текст книги "Измена за изменой (СИ)"
Автор книги: Ария Тес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
Отталкиваюсь и, брезгливо вытерев руки о ее же платье, поворачиваюсь, чтобы уйти.
А в спину мне летит хриплый смешок…
– Ты обманываешь сам себя, если думаешь, что этой девчонки будет достаточно. Она не может дать то, что, мы оба знаем, тебе необходимо.
Резко останавливаюсь, поворачиваю на нее голову и ухмыляюсь.
– Посмотрим.
– Либо ты ее убьешь…а что? Я не против такого исхода. Хотя…эта сраная ромашка раньше сбежит от тебя, если ты покажешь ей все, что тебе нравится на самом деле…
– Три дня, – выплевываю, она выгибает брови.
– Прости?
– За твой грязный язык – время сокращается. Три дня.
– Раньше ты любил мой грязный язык…
– Я никогда не любил ничего, что с тобой связано. Три дня, Изольда. И только попробуй подойти к ней или раскрыть свою пасть при маме – я тебя не просто уничтожу. Ты сдохнешь. И это ни хрена не шутки, все поняла?!
– Ты сам себя уничтожишь рядом с этой куколкой. Знаешь, я подожду. Понаблюдаю. Думаю, это будет феерично…
Мне снова хочется ее ударить, но я слышу шаги, а в следующий миг вижу Лизу. Она заходит на кухню и улыбается своим мыслям, смотрит себе под ноги, а когда замечает меня – вдруг резко тормозит.
Что?
Не понимаю…она явно не слышала ничего, но…почему она так на меня смотрит?
Визг.
Он сбивает с толку. Дальше Лиза внезапно подпрыгивает и бежит ко мне, прыгает на шею и смеется.
– Твоя мама – просто чудо! Она такая милая!
Тихо смеюсь. Лиза-Лиза-Лиза…ты не перестаешь меня удивлять. И знаешь? Пошли все демоны на хер, потому что, клянусь, у нас все будет хорошо…
«День рождения»
Адам; сейчас
«Ты всегда будешь моим, сладкий. Всегда! Твою мать!!! Как же ты похож на него…только ты – мой. Только мой. Всегда. Вечно…иди сюда, Адам. Будь хорошим мальчиком, иди ко мне…»
Резко открываю глаза и вскакиваю. Дыхание тяжелое, сухое, частое.
Блядь.
Очевидно, спал я хуево и не потому что выжрал в одного пару бутылок. Ими все равно не удалось бы откупиться от воспоминаний; никогда не удаётся. Призраки не любят алкоголь, им подавай твою душу. Средней прожарки, а лучше вообще с кровью.
Как давно у меня не было кошмаров? Походу дела слишком глубоко я опустился на дно вчера.
Тянусь к телефону, сталкиваю пустую бутылку из под виски, чертыхаюсь.
– Да еб твоб мать!
Меня как будто проглотило чудовище, пережевало и выплюнуло. Надо позвать Лизу со спасительной водой и таблеткой.
Замираю.
Лизу? Ту, с которой ты вчера развёлся? Ха.
Откидываюсь на подушки и смотрю в потолок. В постели холодно, одиночество наваливается сверху тяжелой плитой. Вчера она была полегче? Да нет, все так же. Сколько бы я ни выпил – все так же…
Поворачиваю голову и смотрю на правую часть постели. Никого. Я знаю, что там никого, но это всё равно больно.
Провожу пальцами по застеленной части.
Она здесь ни разу не спала, мы ведь так и не успели переехать в этот дом. К сожалению. А я так мечтал… еще с тех пор, как мы провели те первые, чудные выходные в доме Сая. Я же увез ее потом к себе, оттуда и закрутилось…Лиза, как выяснилось чуть позже, не просто так оказалась в доме. Это была даже не уловка! После моего ухода ее блядская соседка устроила обычную, завистливую истерику. Она несла херню, Лиза не молчала – она никогда не молчит! – так их дружба и кончилась. Сучка кинула моей девочке остаток за месяц, а потом дала два дня на сбор вещей.
Я даже рад.
По итогу, она упростила мне задачу: я бы все равно утащил Лизу к себе, но без препятствий стало куда проще.
Если честно, по началу было страшно: я никогда не жил с женщиной, и это был мой первый и последний опыт. Казалось, что не получится…примерно первые десять минут, но потом как-то все быстро наладилось.
Совпало.
Сука, как же хорошо совпало…я был так счастлив. Гуляя с ней, путешествуя…спустя пару месяцев, мы летали в Париж, и там я сделал ей предложение. Хотел сначала как-то совместить с Эйфелевой башней, но потом отплевался от этой банальной идеи. Слава богу. Я попросил ее руки в лучах рассветного солнца на яхте недалеко от побережья Ниццы. Помню, я тогда скупил все цветы в ближайших магазинах…только для неё. Чтобы улыбалась…и она улыбалась! Тогда, потом, но только не в последние тринадцать месяцев.
А теперь вообще ничего не осталось.
На потолке ровными линиями идут деревянные панели. Их яркие стыки бросаются в глаз. Они не пересекаются, а мне вдруг кажется, что может быть, мы с Лизой тоже больше не пересечемся? Если это действительно конец?
Нет, блядь! Не думай об этом! Все не может кончиться так тупо! Все будет хорошо. Просто ей надо дать время и пространство, вернуть ее обратно, а потом…я объясню ей все. Она меня поймет.
Тру глаза основаниями ладоней. Что я ей объясню? Как? Я за тринадцать месяцев не придумал, что мне говорить…
Смотрю на свой телефон. Ваха написал, что Лиза съехала из нашей квартиры в тот же день и выставила ее на продажу – ожидаемо. Поэтому я и оставил дом себе. Не хочу, чтобы она в порыве истерики продала и его, ведь…ведь мы так мечтали, что еще чуть-чуть и он наполнится детскими криками. И я этого правда хотел.
Хочу.
Так правильно. Я этого до сих пор хочу, а значит, сделаю все, что потребуется, чтобы это получить. У меня есть время придумать план…
Но пока надо встать.
Сложно, но исполнимо. Я собираю кости вместе и плетусь в душ, одеваюсь, пока прислуга готовит завтрак. Поглощаю его как можно быстрее – в одиночестве мне растягивать процесс совсем не хочется. Да и какой смысл?
Блядь, я столько лет не думал о том, как это отвратительно – завтракать в одиночестве. Даже когда Лиза уехала в Крым на два месяца, чтобы «прийти в себя», я знал, что она вернется. Ее дух незримо присутствовал рядом со мной, а теперь…одна пустота.
Это знак?
Лиза не вернется?
Да не думай ты об этом, чтоб тебя! Хватит! Салманов, возьми себя в руки, твою мать! Все будет хорошо. Ты же слышал ее в тех апартаментах – она все еще тебя любит. Нужно время…
Вздыхаю, промокаю рот салфеткой и быстро покидаю это пристанище. Сейчас оно выглядит убого и блекло. Без нее все выглядит так…
– В центр, – командую своему водителю, потом открываю почту.
Надо загрузить голову делами, чтобы не думать о ней. Все будет хорошо. Все будет, блядь, хорошо! Главное, перестань об этом думать и нервничать. Когда ты нервничаешь, допускаешь гору ошибок! Взвешивай, действуй медленно и с точки зрения логики, а не эмоций.
Так, просто сейчас надо.
Так надо…
Я же ее защищаю! Лиза не понимает. Она думает, что я ей изменяю, но это не так! Ни одна женщина никогда не заменит мне ее, потому что я люблю только жену! И люблю я ее безумно.
Дико.
Страстно.
Полностью.
Даже в таком виде! Я люблю ее и хочу ее, и рядом я с ней! Несмотря ни на что. Она – мой Рассвет. Моя жизнь. Моя душа.
А они? Это необходимость.
Я ведь не сразу стал пользоваться этой необходимостью…но потом понял, что Изольда, к сожалению, была в чем-то права.
У меня не было другого выбора…это звучит, наверно, цинично? Но его правда не было. Представить себе, что я причиню Лизе вред?
Веду плечами.
Это неприятно даже гипотетически. Не могу. Не хочу представлять! Лиза – моя женщина. Я ее люблю и уважаю. Я хочу, чтобы она родила мне ребенка. А лучше сразу четверых!
Вы меня не поймете. Скорее всего, назовете извращенцем. Так говорит старший брат. Сай считает, что я несу херню, что достаточно просто перестроиться, если этого захотеть. Он ведь понимает, просто отказался ради своей Катерины от такого способа сбрасывать стресс. Перешел на бокс. Только мне он не помогает! Я продолжаю злиться, несу это все дерьмо в свой дом, и страдает Лиза.
Перед глазами появляются следы моей несдержанности, и я резко отбрасываю телефон в сторону. Утыкаюсь лицом в ладони.
Нет! Только не это…я не хочу вспоминать. Хватит!
Машина медленно тормозит у элитной высотки, и я выхожу. Слава богу, приехали.
Этаж – последний.
Прижимаюсь спиной к стенке лифта, считаю этажи. Сейчас мне предстоит одна неприятная встреча, и я очень надеюсь, что она не выведет меня из себя.
Сегодня в планах семейный вечер, нельзя ничего испортить, иначе брат мне башку оторвет.
Пим!
Створки открываются, и я уверенным шагом следую до лофта, а когда захожу – съемка в самом разгаре. Марианна сидит у зеркала. Отлично. Значит, все идет по плану, и мне не придется провести тут больше времени, чем я думал.
– Достаточно, – командую визажисту, становясь у девчонки за спиной, – Иди, попей кофе.
– Но…
– Сейчас.
Так мы остаемся наедине. Я разглядываю свою неудавшуюся «помощницу» через отражение, слегка наклоняю голову набок. Ты красивая, это правда, но в тебе нет ничего – это тоже правда. Нет, я никогда не променял бы свою девочку на пустышку – просто бред.
Она облизывает пухлые губы. Коротко усмехаюсь и перевожу взгляд в окно.
– Ты все сделала?
Слышу цык. Марианна, видимо, не совсем понимает свое положение, и вместо того, чтобы не-трепать-мои-блядь-нервы, игнорирует, двигается к зеркалу и поправляет прическу.
Надо было выебать тебя в рот еще сильнее, чтобы ты говорить не могла по делу, твою мать!
– Ты меня слы…
– Я все сделала! – резко перебивает меня, и я веду голову по кругу.
Какого хера?! Тварь... так, стоп, без психов. Веди себя нормально…
– Ты сказала то, что я просил?
Поворачивается и мерзко ухмыляется.
– Да.
Не нравится мне блеск ее глаз, поэтому я делаю шаг и опасно понижаю тон.
– Марианна, не играй со мной в игры. Я, кажется, объяснил тебе истинное положение дел. Или мало было?!
Сразу тушуется. Знаю, иногда я могу пугать, но мне насрать, когда дело касается Лизы. Я буду пугать, если это потребуется. Буду, твою мать!
– Еще раз. Ты все сказала ей?
– Я все сказала твоей Лизе!
– Хорошо. Надеюсь, что это так, ведь иначе…попрощайся с благами. Всего хорошего. И да, Марин, не приближайся больше к моей семье или ко мне. Ясно?
– Не очень то и хотелось!
– Ага.
Разворачиваюсь и покидаю съемку.
Да, я тварь. Но вы просто не понимаете! Я свою жену знаю, как пять пальцев на собственной руке, поэтому прекрасно понимаю, как заставить ее шевелиться.
Лизу нужно разозлить.
Ничто другое не сработает. Я пытался заходить с разных сторон, и, в конце концов, за тринадцать месяцев понял, что единственное действенное – это ярость.
Надеюсь, дух соперничества поможет ей бороться. Поможет ей вернуться, твою мать! Потому что я…я просто обязан ей помочь. Если не могу быть рядом, то хотя бы так…
***
Катькино день рождение – это своего рода главный праздник в году. Я Сая понимаю. Лизин день рождения для меня тоже главный праздник в году. Раньше, до нее, я позволял себе насмехаться над братом, но когда сам также глубоко влип, ни разу не открыл свой поганый рот, даже если мне объективно казалось, что он перебарщивает.
– Дядя Адам!
Мой беззубый племяш – первый, кто меня встречает. Я улыбаюсь, подхватываю его на руки и смотрю в голубые, Катькины глаза.
– Привет, малой! Как дела?
Руслан начинает болтать. Вообще, мама рассказывала, что Сай никогда не был таким активным и открытым ребенком. Он в нашей семье славился с пеленок «холодным разумом» и львиным спокойствием. Кажется, с его первенцем все пошло по другой спирали. Он явно в мать свою как и глазами, так и поведением.
Но я его люблю. Прижимаю малыша к груди, подкидываю слегка. Хохочет. А мне сердце на части разбивает – у нас могли бы быть такие же малыши, если бы я был другим. Более нормальным вариантом.
Честно? Откладывал снова и снова лишь потому, что боялся. Что я могу дать детям? Им нужен моральный ориентир, кто-то адекватный, а я…блядь, разбитый, проклятый мудак.
Мне так хотелось излечиться…
Я все надеялся, что удастся загнать своих демонов в самые глубокие подземелья моей души, стереть призраков…до того, как мы завели бы детей. Мне просто нужно было чуть больше времени! А сейчас…вдруг этого никогда не случится? Лиза улетела. Ваха рассказал, что она купила билет в Италию и сегодня села в самолет. Он ее видел. А значит…вдруг она никогда не вернется? Или найдет кого-то получше?
Морщусь.
Нет. Этого не произойдет. Лиза – не я; она не будет ни с кем спать назло, у нее это произойдет только по любви. А она любит меня…я знаю, что любит.
Все будет хорошо.
Выдыхаю и протягиваю руку сначала отцу, потом брату, которому передаю детеныша со смешком.
– Налетел, как тайфун. Скоро тебя сносить начнет.
Сай пару раз кивает, но бросает на меня обеспокоенные взгляды. Это бесит. Я снова веду плечами и поворачиваюсь к маме, которой вообще в глаза стараюсь не смотреть, а потом к Кате.
У нас с ней холодная война.
После того как вскрылось, что я – мудак, Катя со мной старается не общаться. То есть, за последние тринадцать месяцев я услышал от нее, наверно, всего десять предложений. Заслужил, да и не претендую на большее. Говорят, что прощение ближних заслужить куда сложнее, они то тебя так не любят. Это правда. Лиза меня простит из-за своих чувств, которые никто кроме нас, не разделяет. Ну ничего. Это второй этап моего плана, а пока…
– С днем рождения, прекрасная Екатерина. Радуй и дальше нас своим…
– Да-да, спасибо.
На ее руках изворачивается малышка-Айза. Она у них вышла светловолосая, но с глазами своего отца. Черт, я каждый раз поражаюсь этой генетической рулетке, и все же не могу не отдать должное – природа всегда работает лучше всего остального.
Провожу пальцем по пухлой щечке и улыбаюсь, когда девочка тянет ко мне ручки и звонко смеется.
– Хоть кто-то из твоих женщин ко мне милосерден.
Сай тихо усмехается.
– Она просто слишком маленькая и не понимает.
Показываю ему средний палец, а потом встречаюсь глазами с Катей. И тут происходит что-то странное…в них нет ненависти, нет злости, как раньше, только бесконечно…победоносная улыбка? Серьезно?
Улыбаюсь тоже и снова смотрю на Айзу, а сам тихо шепчу.
– Ты можешь хотя бы притвориться, что не рада?
– Не понимаю о чем речь.
Ну конечно. Наверно, наш с Лизой развод станет ее главным праздником…
Цыкаю, но отхожу. Не буду портить ей настроение. Катя точно не поймет наших отношений, да и никто не поймет.
Меня не поймет.
Отец со мной почти не общается, мама слишком жалостлива, Сай где-то посередине: молча осуждает и жалеет. Они ненавидят, наверно, что в их семье есть такое пятое колесо? И это тоже, скорее всего, неважно совсем. Я все равно никогда и никому не расскажу о причинах, что привели меня именно в эту точку.
Никогда.
Это слишком унизительно, чтобы быть произнесенным вслух.
– Как коллекция? – спрашиваю вместо того, Катя давится смешком.
Мне это уж совсем не нравится, честно! На затылке волосы встают дыбом, так работает моя чуйка, только я понять ничего не могу.
Передумала?
Полгода назад Катя предложила вытащить Лизу из депрессии с помощью ее любимого дела. Погрузиться с головой в работу, так сказать, и чем не выход? Только Лиза так и не откликнулась. Как ее не пытались уговорить разными путями, включая в себя «мне скучно сидеть без дела», моя девочка просто сунула Кате старые наброски, и на этом все закончилось. Оставалось надеяться, что воплощение ее мечты в жизнь даст хоть какие-то плоды? Поэтому я не жалел денег. Лучшие ткани, все, что потребуется – все оплатил.
Лишь бы увидеть ее улыбку…
Надеюсь, она улыбнется, когда посмотрит видео.
– Показ же будет? – уточняю, Катя кивает пару раз и как-то странно глазами блестит, а потом тянет.
– О да…всенепременно.
Напрягаюсь сильнее. Смотрю на нее – не отворачивается, будто вызов кидает! Но я не успеваю ничего выяснить.
Ведущий праздника перебивает все мои мысли.
– Сегодня мы собрались здесь, чтобы поздравить прекрасную госпожу Салманову с праздником!
Народа в зале много. Здесь вообще, кажется, все сливки, и это было бы странно, если бы не показ. Катя оказалась достаточно умной, чтобы пригласить весь бомонд, хотя обычно предпочитает тихие, семейные сборища.
Сегодня все иначе.
Нарядные женщины, мужчины, чертовы модели. Я хмурюсь, когда замечаю Марианну. Какого черта?! Резко перевожу взгляд на Катю, а она нос выше задирает и ухмыляется.
Нет, блядь, тут точно что-то происходит…
– Какого хера она здесь делает? – тихо шиплю ей на ухо, пока ведущий расшаркивается перед гостями и хозяевами.
Как вдруг…
Звон стекла наполняет зал доверху.
Все головы поворачиваются на звук.
Толпа расступается.
И я задыхаюсь.
В горе осколков бывшего-фонтана-шампанского стоит моя Лиза. На ней шикарное платье на тонких лямках. Шелковое и слишком короткое. Оно подчеркивает каждый изгиб ее идеальной фигуры…но…как? Как…как это возможно?! Еще вчера я видел ее сломленной, а сегодня…
Пару раз моргаю.
Может быть, это мираж? Я добухался? Да? Но тихие шаги говорят о том, что она реальна, а боль в руке от сильно сжатого стакана – разряд тока.
Все смотрят только на неё. Понимаю. Во-первых, она, блядь, идеальна. Во-вторых, только пару дней ее видели в…кхм-кхм, другой. Метаморфозы удивляют, шепотки гудят. Чувствую, что горю. Сразу за ней – смотрят на меня.
Моя Лиза медленно подходит к сцене, виляя бедрами. Откидывает свои длинные, как и прежде блестящие волосы за спину, поднимается по ступенькам.
Я трясу головой.
Какого…блядь, хера?! Что…
Этого…этого не может быть! Она же…
…Наебала меня?
В башке быстро складываются части головоломки. Мне требуется всего пара мгновений, чтобы осознать, как она меня наебала…
Все это было…притворство! Депрессия, Крым, ее тело. Внешний вид. Просто…все!!! Чтоб ее! Каждое слово, взгляд – продуманная часть плана?! Но…блядь! Я отлично понимаю, что моя жена тот ещё фрукт: никогда не знаешь, что она выкинет! Но такое?! ТАКОЕ?! Даже я не мог предположить…
В груди закипает огонь.
Лиза гордо расправляет плечи и усмехается слегка, но так явно, что у меня по телу бегут мурашки. Смотрит точно на меня. Надменно, так, как только она умеет.
– Простите, – говорит тихо, вкрадчиво, – Кажется, я опоздала.
«Месть от кутюр»
Лиза; сейчас
Мне нравится смотреть на эти ошарашенные рожи. Особый вид кайфа – поставить в такое неудобное положение сильных мира сего.
Я их всех ненавижу.
За пять лет, проведенных в этом обществе, я поняла как глупо пытаться в него попасть, если тебе не пришлось здесь родиться. Ничего настоящего в золотых клетках нет, а они все в клетках. Вместо любви – долг; вместо сердца – шуршащие банкноты. Сплетни, в лицо улыбки…неудивительно, что в моей спине так много ножей, здесь за метания в яблочко дают особо ценный приз: положение и статус. Власть.
Даже женщины воюют за власть.
Когда-то я думала, что этим болеют лишь мужчины. Наивная. У дам под платьями клинки не менее наточенные, чем в мужских руках. Иногда даже более смертоносные.
А сейчас все они в шоке. Понимаю. Вас нагнула дворняга, приблуда, простолюдинка. Та, которая родилась без золотой ложки во рту, а смогла получить, что она хочет. От одного из самых опасных обитателей этой гнилой прерии. Они здесь привыкли жить иначе. Война никогда не бахает между полами – ни одна женщина этого общества не выступит против мужчины. Особенно своего.
Кроме меня. Конечно, накидывать себе Лавров первооткрывателя не буду, потому что это было бы враньем, но нас таких мало.
И я наслаждаюсь. В основном им, конечно. На них то мне насрать, а на него несмотря ни на что, нет.
Умело считываю, как эмоции сменяют одна другую.
Непонимание. Неверие. Осознание. Злость. Ярость.
Черт, Адам так сильно сдавливает стакан, что совершенно точно его раздавит. Примерно как я его. Ха! Вот это символизм…
Усмехаюсь.
Надменно, прямо как он меня учил, перевожу взгляд в толпу и снимаю ловким движением бокал шампанского с подноса.
– Сегодня я хочу поздравить с днем рождения свою лучшую подругу! Катя.
Улыбаюсь нагло и смотрю ей в глаза. Она светится. Малышка Айза на ее руках крутится и улыбается, что я не могу не сказать…
– Черт, тебе так идет материнство.
По залу пробегает тихий шепоток, но подруга улыбается шире.
– Я знаю тебя с детства, малышка, а теперь даже как-то странно называть тебя так. Когда у тебя самой малышка на руках…
Теперь я слышу смешок, Катя передает ребенка Саю и жмет плечами, поправляя юбку моего-ее платья.
– Сейчас легче?
– К сожалению, образ твоего пинающего меня живота никогда не уйдет из моей памяти…
Смех становится очевидней.
Катя поддерживает его, а я поднимаю слегка бокал и продолжаю.
– Это ничего. Взрослеть – нормально, а если взрослеть получается также естественно, как у тебя – дело нужное, даже необходимое. Я хотела сказать, что горжусь тобой. На моих глазах из малышки ты стала женщиной, и наблюдать за этим процессом с первых рядов – мое любимое занятие. Ты всегда была мягкой и нежной принцессой, а с возрастом приобрела еще и силу, которой щедро делилась со мной каждый день. Спасибо тебе за это…
Катя кивает, нервно сжимая ладошки внизу живота, потом подносит их к глазам и всхлипывает.
Черт, я тоже сейчас разрыдаюсь. Ну уж дудки! Держись!
Вместо слез решаю усмехнуться – еще один урок от бывшего мужа. Даже если херово, улыбайся – в этом зверинце по-другому не выжить.
Кстати о нем…
– А еще ты была моей музой! Именно ты вдохновила меня на создание первой коллекции нашего общего бренда.
Ха! Который оплатил мой благоверный! Бывший. Боже! Это просто фантастическое чувство знать, как его сейчас на части рвет. Я ведь путем манипуляций не просто вынудила его влить кучу бабла, он еще и записал все на меня – и это просто потрясающе. А еще лучше знаете что? Что он всегда говорил: худшее наказание для мужчины моего круга – наказание рублем. Особенно если все вокруг знают, как именно ты его нагнула и насколько опустила.
Помню, пару лет назад внутри общества прогремел громкий развод. Тогда крупный ресторатор тоже был пойман на горячем, только он не рассчитывал, что жена его возьмет и оттяпает львиную долю его состояния, прибегнув к шантажу и разного рода ухищрениям. Тогда он и сказал с усмешкой свою эту истину. Интересно, какова она на вкус?
– …Она называется «развод».
Я буквально чувствую, как Адам шумно выдыхает, а остальные переговариваются активней, бросая на него взгляды.
Не могу сдержать издевательский смешок.
Боже, это лучше, чем секс…Месть от кутюр. Самая настоящая, холодная, на шикарном блюде, и супервкусная – глядя ему в глаза, я точно понимаю, что сейчас познакомилась с самым утонченным деликатесом.
Что заставляет меня улыбаться шире и уверенней.
– Я надеюсь, что тебя это никогда не коснется, котенок, но даже если да…Саю нужно помнить… – мой голос становится тихим и вкрадчивым, а сама я не отрываюсь от Адама ни на секунду, – Женщины умеют разводиться со вкусом. Выпьем. За именинницу и за ее детище.
Потому что это еще одна стена, за которую я спряталась. Чтобы уберечь себя и свою интеллектуальную собственность от ярости бывшего мужа, все дело оформлено на Катерину. Сая ведь вряд ли можно переступить, даже если вы росли вместе – видите? Все продумано на пару шагов вперед.
И Адам это понимает.
Я буквально слышу скрежет его зубов и почти смеюсь.
Если бы не шампанское, то точно прыснула.
Перекидываю внимание на него, потому что не время и не час. Уверена, оно настанет, но не сейчас. Выпиваю все до дна и с силой бью бокал о пол.
– На счастье!
Тут же гаснет свет. Врубается музыка. С четырех сторон открываются дверь и в зал заходят мои модели.
Восторженные крики.
Я смотрю за тем, как что-то созданное мной ожило и улыбаюсь. Черт, это так великолепно…
Коллекция в стиле моего платья. Резкие линии разбавлены элегантными элементами. В основном это костюмы, костюмы-платья и просто платья. Маленькие, черные платья мести, как у принцессы Дианы. Здесь все пропитано символизмом и тайными знаками. Все посвящено нашим отношениям.
И розы, и Франция, и секс.
Все для тебя, любимый.
Не знаю, увидел ли он знаки? Я нервничала, что нет, но сейчас мне уже плевать.
Все вышло так, как я хотела, а по восторженной реакции понятно, что я попала в самое сердце.
***
Пока я иду по зале мне выражают свое восхищение каждый встречный мне человек. У женщин дико блестят глаза. Понятное дело, у них нюх на тренды, а моя коллекция с подпиткой от нашего развода – точно будет пиком моды.
Я уверена, что она появится на страницах глянца уже завтра, и Адам ничего не сможет с этим сделать.
Это абсолютная победа.
И абсолютное унижение.
Да, я его унизила, но жалею ли об этом? Нет. Он унижал меня много раз, пока ебал за моей спиной всех этих тварей. Кстати, я их специально пригласила, чтобы мужу далеко ходить не пришлось – было чем запить и закусить свое яростное разочарование в собственное значимости.
А еще я абсолютно точно не боюсь.
Плавно приближаюсь к семейству Салмановых, к которому теперь почти не имею отношения, улыбаюсь. Смотрю на него. Руки назад убрала, иду плавно, крадусь, если будет угодно.
Адам с меня взгляда не сводит.
Как и прежде – следит точно коршун.
Следи, мне не жалко. Меня это действительно не пугает. Ты на лопатках, дорогой. Неприятно? Тебе больно? Надеюсь, что да.
Когда я почти подхожу, меня вдруг перехватывают, что даже на руку.
Потому что это Ревуцкий. Старший. Егор.
Он тихо хлопает в ладоши, и я оборачиваюсь, приподняв брови, улыбаюсь.
– Это было…феерично, – заключает, протягивая бокал с шампанским, я киваю.
– Знаю.
Егор осматривает меня с головы до ног, и я вижу интерес. Мужской интерес. Которому подыгрываю, слегка расправив плечи.
Хмыкает.
– Очень резкие метаморфозы, Елизавета.
Он первый человек, который вслух озвучил очевидное. Спасибо.
– Что поделаешь? Люблю перевоплощаться.
– Мне бы очень хотелось узнать, что еще ты любишь…
Егор – красивый мужчина, я не слепая. У него светлые волосы, как у младшего брата, и такие же голубые глаза. Только взгляд другой. Если у Коли они мягкие и наивные, то у этого представителя семейства взгляд острый, взрослый и сильный.
Он интересный.
А под пристальным вниманием Адама становится еще интересней.
– Какой откровенный флирт, господин Ревуцкий…
– Насколько я слышал, теперь это законно?
– О чем ты?
– Ты…свободная женщина, это правда?
Ха!
Я чувствую, как Адам срывается с места, чтобы, видимо, помешать этому разговору, но я ставлю точку сама. Без его участия.
– Да, ты прав. Я – свободная женщина.
Показываю руку без кольца, а потом поворачиваюсь и улыбаюсь. Бывший стоит близко, он буквально извергает огонь, а чтобы пламя и вовсе его спалило, я добавляю дров.
– Мой бывший муж дал мне развод. Он сказал…как там было? – пару раз стучу пальчиком по губам, – Ах да. Я стала ебанным, жирным нечто. И разве на меня может стоять?
Адам шумно выдыхает, его глаза сужаются. Чувствую, что я на грани пиздеца. Еще мгновение, он схватит и утащит меня «на разговор», но я все еще не трушу. Стою, ухмыляюсь, касаюсь нижней губы холодным бокалом, наблюдаю. Мне правда интересно, что ты сделаешь, малыш? Когда больше не можешь ничего сделать? М?
Тебе больно? Спорю на что угодно, да. Но ещё уверенней я бы поспорила, что тебе все равно не так больно, как было мне. По крайней мере, пока.
Повисает тишина. Егор тоже наблюдает, но за обоими. Сначала на меня, потом на него. Чувствую напряжение. Искры. Огонь. Грань. Мы к ней так близко подошли, как не подходили даже после того, как я узнала, какой Салманов мудак на самом деле.
И мне плевать.
Что за нами наблюдают; что мне пиздец; что всем, кто попробует вмешаться тоже пиздец. Ситуацию спасает Сай. Он как обычно, принц на белом коне и великий решатель проблем, возникает рядом. Сжимает плечо младшего брата, кивает Егору, потом смотрит на меня.
Интересно, а он злится? Сай ведь не знал. Мы с Катей все скрывали даже от него, потому что обе знали – он не поможет. Он будет на стороне Адама.
Если кому-то интересно, я его за это не виню, потому что случись такое наоборот, я бы до конца стояла за Катю. Даже если она была бы неправа.
– Лиза… – откашливается, и я расслабляюсь – в его глазах искрятся чертики и смешинки.
Может быть, он на стороне Адама, но мой план и его воплощение в жизнь оценил по достоинству.
– …Ты прекрасно выглядишь.
– Спасибо, Сай, ты тоже чудо. А теперь простите, – киваю ему, потом бросаю взгляд на Катю и слегка улыбаюсь, – Но мне пора. Голова что-то разболелась…наверно, не стоило мешать антидепрессанты с алкоголем? Если бы я их пила когда-нибудь, конечно же.
Киваю мужчинам по очереди, ставлю пустой бокал на поднос и обхожу их стороной, направляясь к выходу. Это тоже было обговорено с Катей, конечно же. Я не собиралась оставаться – несмотря ни на что, это уже слишком.
Пока слишком.
– Хочу выпить вина в тихом ресторане и окончательно отойти от роли Салмановой. Удачного вечера.
Когда я дохожу до выхода из зала, не могу удержаться и оборачиваюсь.
Адам так и смотрит на меня.
Вообще ни на что не реагирует.
И черт! Как же он злится!
Ну…это точно не наш последний разговор и наша последняя встреча. Ничего страшного, я к этому была готова, когда после Марианны решила не сбегать так просто.
Но я справлюсь.
Самое худшее он уже сделал – предал меня, – и на большее даже его не хватит.
