Текст книги "Заложница. Черный корсар (СИ)"
Автор книги: Арина Теплова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Глава 35
Не спуская алчного взора с фигурки девушки в длинном пеньюаре взора Петр чувствовал, что в его существе поднимается дикая жажда плотского желания. Ее густые волосы, буйной гривой спускались на спину. Ее пеньюар был так тонок, очень хорошо виднелись очертания ее совершенного соблазнительного тела. В этот момент она, отвернувшись к книжному шкафу, искала книгу. Свеча, принесенная ею, горела на столе, едва освещая тусклым светом просторную библиотеку.
Петр колебался всего минуту.
Свет резко погас, и Анна оказалась в темноте. Она проворно обернулась и тут же едва не вскрикнула. Тимур уже был рядом. Он стиснул ее объятиях и поцеловал ее. Анна попыталась сопротивляться, и отворачивала лицо. Но он не позволил ей этого сделать. Обхватив ее голову сильной рукой, он крепко прижимал ее к себе, он долго исследовал и ласкал ее губы. Неожиданно девушка начала отвечать на его ласки, сама целуя его, это вдохновило Игнатьева на более смелые действия.
Вскоре его руки уже более дерзко начали ласкать ее плечи, спину, грудь. Он быстро начал освобождать ее от одежды, и она тут взмолилось:
– Не надо, Тимур…
На это возглас он не прореагировал, видя, что «крепость почти пала», и впился кубами в ее шею. Повалил ее на ковер, опустил голову и начал целовать ее грудь. Девушка совсем не сопротивлялась, а призывно выгибалась ему на встречу, а через ее губки вырывалось горячее дыхание. Он ласкал губами ее выпуклые нежные полушария. Она же, прикрыв глаза, и явно наслаждаясь всем этим действом, она запустила пальцы в его волосы лаская. Петр понял, что делает все правильно, и ей нравится. В какой-то момент она глухо простонала.
– Боже…. – прошептала она. – Что вы творите…
Услышав ее слова, Игнатьев понял, что пора переходить к более решительным действиям. Она сама приникла к нему, отвечая на его стремительные действия. Петр же ликовал в душе, ощущая , что девушка хочет его так же сильно как и он.
Спустя некоторое время, когда все кончилось, Петр опустошенный и взволнованный упал лицом на ее нежную грудь, пытаясь прийти в себя. Спустя несколько минут, начал мыслить разумно.
Медленно приподнявшись над нею на руках, он вперил в нее яростный влюбленный взор, желая почесть на ее разрумянившимся личике, хоть немного тепла и влюбленности к себе. Она все еще горячо сбивчиво дышала, и лишь спустя минуту пришла в себя. Она распахнула глаза, видя его напряженный взор.
– Не смотрите на меня так, – пролепетала она.
Она чуть оттолкнула его руку, которая было сбоку ее плеча. Он тут же, приподнялся с ковра и помог ей встать на ноги, обхватив за талию.
Он видел, что она смущена и корит себя за произошедшее. Желая чуть смягчить все что произошло теперь, он быстро оправил свою одежду и подал ей сорочку. Он быстро начала одеваться, отвернувшись от него.
– Оставьте меня, – вдруг произнесла она, обернувшись к нему и обвинительно вымолвила: – Я не понимаю, как это произошло. Ах нет. Прекрасно понимаю. Вы опять соблазнили меня! Именно вы виновны в том что это произошло вновь!
На эту нервную триаду, совершенно несправедливую, Петр лишь улыбнулся. Они оба прекрасно понимали что он не принуждал ее, а она сама ответила на его ласки.
Тимур накинул на плечи девушки пеньюар и быстро прижал ее к себе, целуя в висок. Она попыталась сопротивляться, но через миг затихла.
– Вы правы, Тимур, я тоже в этом виновата. И я не пойму отчего я не остановила вас! И это самое ужасное!
Она резко вырвалась из его объятий и бросилась прочь из библиотеки.
Мрачно и трагично Петр смотрел ей в след, и думал о том, что опять не поговорил с ней по душам, и не рассказа ей ничего. И это очень удручало его.
Спустившись к завтраку на следующее утро Петр первой увидел Анну. Она стояла у окна и смотрела на улицу. На звук его шагов она обернулась. Поклонившись одной головой увидел как она окинула его долгим взором, улыбнулась ему и тихо сказала:
– Доброе утро, Тимур.
Ее реакция такая приветливая и теплая, тут же всколыхнула в сердце Игнатьева все чувства, и он быстро приблизился к ней. Стремительно наклонившись он прижал ее сильной рукой к себе и легко поцеловал в губы. Заслышав шаги, Петр тут же отстранился от девушки и сделал два быстрых шага в сторону.
В гостиную вошла Евгения, оглядела их каким-то подозрительным взглядом, словно знала что между ними что-то происходит.
Во время трапезы, он то и дело замечал взор Анны, долгий и пронзительный. И впервые отметил, что она смотрит на него ласковым взором. Он боялся поверить в происходящее. Но все поведение Анны говорило о том, что она не равнодушна к нему, и этот утренний его поцелуй сейчас даже не вызвал у нее недовольства. Наоборот на краткий миг ему показалось, что она тоже приобняла его.
В течение следующих двух дней, Петр более не приближался к Анне и не целовал. Никак не было подходящего момента. Около нее постоянно крутилась Евгения, а в библиотеке и гостиной он больше не заставал ее одну. Он решил ждать того момента, когда девушка решит покататься верхом. Тогда там на прогулке он догонит ее и сможет наконец все рассказать ей.
В то утро Петр проснулся от громкого топота лошадиных копыт во дворе. Быстро дернув занавесь, увидел, что вернулся Мехмед. За завтраком турок спросил у Анны, как она себя вела. На этот каверзный вопрос девушка опустила глаза вниз, и сказала, что достойно. Выходила гулять только в сад, и даже не каталась верхом. Али Хасан удовлетворился таким ответом и после завтрака позвал в свой кабинет Петра.
– Девчонка говорит правду? Вела себя как затворница? – спросил с порога Мехмед у Игнатьева, тот естественно кивнул. Али Хасан прищурился и подозрительно спросил: – А этот Юсуф приходил в дом?
Петр отрицательно мотнул головой.
– Что ж, очень хорошо, – довольно заявил Мехмед. – Теперь к делу. Паша требует чтобы в течение месяца я приехал к нему и доложил о нашем деле. Через неделю отплываем. Анну придется забрать с собой. Будет жить в моем гареме, пока не расскажет то что знает.
Петр напрягся, понимая, что надо было что-то немедленно предпринять, чтобы спаси девушку. Но не показал свою обеспокоенность, а лишь жестами спросил, что делать с Евгенией.
Мехмед немного помолчал и сказал:
– Завтра поутру отвезешь мадемуазель Евгению в Ахтиар. Посадишь на первый же корабль, который плывет в Одессу. Чтобы я больше эту надушенную девицу здесь не видел. Она меня раздражает.
Петр кивнул.
В дверь постучали. Заглянул слуга и доложил, что приехал Юсуф Сеит-хан.
– Кто? – недовольно спросил Мехмед.
Он быстро встал из-за письменного стола и оправив сюртук направился к двери.
Когда Али Хасан и Петр вошли в гостиную, там находился Юсуф и двое его слуг. Одеты они были в праздничные одежды. Увидев Мехмеда Юсуф поклонился.
– Приветствуя тебя, многоуважаемый Андрей Николаевич и тебя Дадаури, – сказал Юсуф. – Я привез подарки тебе Андрей –хан, в знак нашей дальнейшей дружбы.
Тут же один из сопровождающих Юсуфа достал деревянную плоскую коробку, подошел к столу и раскрыл ее. На красном бархате лежало ружье, с резной чеканной рукоятью, украшенное небольшими камнями. Юсуф достал оружие и протянул Мехмеду, кланяясь.
– Это тебе Андрей Николаевич. Тебе нравится?
Алчно взглянув на ружье и понимая сколько оно может стоить Али Хасан восхищенно произнес:
– Великолепное оружие.
– Еще я привез тебе моего самого лучшего жеребца, Ферума.
Указал рукой за окно, второй его слуга подошел к окну и отодвинул занавесь.
Черкесский жеребец, поджарый и резвый, был великолепен. Петр отметил, как у Мехмеда загорелись глаза и он даже жадно смотрел в окно на коня.
– Это самый быстрый конь, которого я видел. Его я тоже дарю тебе.
Чувствуя некий подвох, Али Хасан невольно выпалил:
– Отчего все эти подарки Сеит-хан?
– Я надеюсь мы станем братьями.
– Я не понимаю, что ты хочешь сказать, – уже раздраженно заметил Мехмед.
Однако Петр отчетливо понял зачем приехал Юсуф. Свататься.
Юсуф же с важным видом громко чеканно произнес:
– Твоя сестра Анна, самая прекрасная девушка побережья. Я хочу ее в жены. Я дам тебе за нее хороший калым.
Глаза Мехмеда округлились. А спустя миг сузились до щелочек. Он понял, что эти великолепные дары татарин предлагал за девчонку. И возможно Мехмед пошел был бы на эту сделку и продал бы ему Анну. Но было два но. Во первых он не был ее братом, а во вторых девка знала такую тайну, от которой зависел в дальнейшем не только фавор Али Хасана у паши Румиза, но и может быть сама его жизнь.
Оттого Мехмед недовольно посмотрел на татарина и властно заявил:
– Нет.
– Я могу дать тебе еще отару овец. И две четвертины земли с виноградниками, саамы лучших которые у меня есть, – произнес Юсуф нервно.
Сжав кулак Петр мрачно наблюдал за всей этой торговой сделкой. Как этот наглец Юсуф мог так просто предлагать лошадей, оружие, чтобы купить девушку? Это было мерзко. Он ведь даже не знал любит ли его Анна. Или ему было все равно. Да на востоке к женщинам так и относились. Как вещи, как к товару, который можно было приобрести за коней и ружья.
И теперь Игнатьев понимал, что спасти девушку может только одно. То что она знала, нужную Али Хасану тайну. Иначе бы турок точно продал бы ее за отару овец и коня. Петр отчетливо считал желание о том Мехмеда на его лице.
– Ты татарин, она русская. Я не дам согласия, – заявил жестко Али Хасан, и Петр с облегчением выдохнул, он оказался прав. – Советую тебе забыть о ней, Сеит-хан.
– Это твое окончательное слово? – произнес с угрозой Юсуф.
– Да, – глухо ответил турок.
Юсуф злобно окинул вором Мехмеда, потом Петра и быстро сделал знак своему слуге. Тот закрыл коробку с ружьем и прижав к себе, отошел с ценной вещью
– Я не из тех, кто быстро сдается, – скала Юсуф, сверкая глазами и, гаркнув своим людям, быстро вышел из гостиной.
В следующий миг в гостиную заглянул слуга и спросил:
– Обед в столовую подавать, барин?
– Динар, еще раз проводишь в дом кого-либо без моего позволения, пойдешь вон! Ты понял? – зло выкрикнул Мехмед.
– Понял, барин. Извините меня.
– Подавай в столовую обед.
– Слушаюсь.
Слуга быстро вышел и плотно прикрыл за собой дверь.
Медленно обернув взор к окну, и видя как Юсуф со своими людьми, отъезжает, прихватив с собой чудесного черкесского жеребца, Мехмедл глухо сказал:
– Если бы не эта тайна, которую знает девчонка, клянусь Аллахом, я бы обменял ее на этого красавца – жеребца и оружие даже не думая, – и видя на лице Петра хмурое выражение, Мехмед добавил: – Именно так! Какая бы красивая девка не была, но хороший жеребец явно стоит дороже какой то там бабы…
Глава 36
Петр вернулся с Ахтияра на рассвете. Ездил ночью, так чтобы Мехмед не заметил его отсутствия, почти загнал жеребца. Но договорился с кем нужно. Завтрак еще не начался, и Игнатьев решил проверить собирается ли Евгения в Ахтияр. Судно до Одессы отплывало завтра. Вчера эта девица устроила такой дикий скандал со слезами по поводу своего отъезда. Но Мехмед был непреклонен.
В спальне Евгении не оказалось. Петр решил спустится вниз. Но когда проходил мимо спальни Мехмеда дверь отворилась и оттуда выплыла Евгения, в какой развратной ночнушке, короткой и на тонких бретельках. Ее тощее даже костлявое тело смотрелось в ней совсем не красиво. Ключицы выпирали, а груди совсем не было.
Тут же Игнатьева пронзила мысль о том, что эта визгливая девица провела ночь с Али Хасаном. Девица хищно улыбнулась ему и заявила
– Я остаюсь. Андрюша передумал, и не хочет чтобы я уезжала. Так что Тимур ступайте, я никуда не еду.
Петр сразу же понял, как этого добилась эта ушлая девица. Она отдалась турку, чтобы никуда не уезжать. Поморщившись, Игнатьев, сухо кивнул, и уже собрался уйти, как н а пороге появился Али Хасан.
– Тимур, зайди, – когда Петр выполнил его повеление, Мехмед закрыл дверь, и сказал: – Евгения едет с нами. Тебе новый приказ. Немедля поезжай к нашему Ахмеду, ты знаешь куда, проконтролируешь наш товар, чтобы выгрузили в порту. Ты помнишь место?
Петр кивнул, понимая, что Али Хасан опять посылал его проследить ха доставкой контрабанды. Он сделал знак рукой.
– Да. Корабль пришел. Как только закончишь, сразу же возвращайся. Заберем девок и отчаливаем.
Прищурившись, Игнатьев наклонил голову. Быстро вышел из комнаты, понимая, что надо немедля писать записку Анне, чтобы спасти ее. Главное, чтобы девушка прочла ее и решилась на этот рискованный шаг.
В полдень Петр сделал вид что уехал. Однако скрылся в ближайшем селении, и выжидал ночи. Он собирался встретиться с Анной тайно, и в записке назначил время и место, и сразу же объясниться с нею. Убедить ее бежать.
Анна – Милана
После завтрака я вернулась ы свою комнату, решила переодеться и прогуляться. Неожиданно на своём туалетном столике увидела сложенный в четверо лист. Точно я не оставляла его и не писала.
Быстро открыла его и прочла:
«Анна, будьте осторожны. Никуда не уезжайте с вашим братом. Это опасно. Он желает вам зла. Я могу всё объяснить. Приходите сегодня к морскому гроту в десять вечера. Ваш друг».
Записка вызвала у меня странное чувство тревоги и недоумения. Кто это мог писать? И почему Андрей опасен? Я не могла понять. Но записка очень напугала меня. Я вдруг вспомнила начало своей жизни в этом времени. Когда незнакомец отправил меня сюда, в тело убитой Анны. И почти годи страшные обстоятельства не беспокоили меня. Неужели снова началась охота на Анну Ковалеву. Это меня пугало.
До вечера я терзалась мыслями идти или нет на это тайную встречу с якобы «другом». И опасалась худшего. Может быть эту записку прислал убийца, который охотился за Анной?
Я почти решилась все же пойти, но где-то около десяти в мою комнату вбежала Евгения с истерикой о том, что ее ужалила пчела, и она не чувствует своего пальца. Следующие полчаса мы с кухаркой обрабатывали ей руку, чтобы снять опухоль.
В итоге я направилась к морскому гроту только около половины одиннадцатого. Шла тропой по темноте, и немного трусила. Добралась уже к одиннадцати. Маяк светивший с берега, чуть освещал дорожку, и у моря было не так страшно. Зайдя опасливо в грот, я постояла у входа, чтобы глаза привыкли к темноте. Потом вошла, в гроте никого не было.
– Здесь есть кто-нибудь? – спросила я на всякий случай, но мне никто не ответил.
Я подумала, что пришла поздно и этот друг не дождался меня, или же записка была чьей то глупой шуткой. Но чьей тогда?
Может быть это Юсуф вызывал меня на свидание таким странным способом? Я знала, что он приходил свататься ко мне, а Андрей прогнал его. К тому же запретил татарину появляться у нас в доме. Потому Юсуф вполне мог устроить подобное тайное свидание.
Спустя полчаса я вернулась домой ни с чем. «Друг» так и не появился.
Перевоз груза растянулся почти на неделю. Как ни старался Петр, все было долго и муторно. Единственное что он доложил тайным посланием куда надобно о новых людях, работающих на турков. Обычно спустя месяц или два таких людей арестовывали за что-то другие, и специально спустя время, чтобы не пало подозрение на Игнатьева.
Вернулся он на Форос поздно ночью спустя восемь дней. Дом весь спал, и Петр вознамерился идти отдыхать, решив поговорить с Анной, завтра до завтрака. Как то вызвать ее на прогулку верхом, или же подойти к ней в саду, она точно гуляла ежедневно по утрам.
Сразу вырубившись, после десятичасовой скачки, Игнатьев проснулся на рассвете. Около семи вышел в коридор. Невольно пошел к комнате девушки, надеясь застать ее одну. Дверь ее комнату была не заперта. Он медленно вошел внутрь, но девушки в комнате не оказалась. Мало того шкаф был открыт, а на полу валялись два палантина, словно она второпях собиралась куда-то и не убрала вещи.
Петр вышел, решив, что Анна уехала кататься верхом или же опять тайком убежала к морю. Быстро спустился вниз и наткнулся на Мехмеда.
– Тимур, вернулся! – заявил он, – Пойдем, все доложишь, как все прошло.
Нахмурившись, Игнатьев последовал за ним, думая как быстрее отделаться от Али Хасана, и идти немедленно искать девушку пока не поздно. Она должна была убежать сегодня ночью. Но об этом Али Хасан не должен был знать до последнего.
– Как я и говорил девчонка, влюбилась в меня едва я сказал, что я ей не брат.
Остолбенев от слов Али Хасана, Петр непонимающе уставился на турка. Ему показалась что Мехмед говорит что-то ненормальное, то что не укладывалось в голове Игнатьева.
– Да. Оказывается я ей нравился как мужчина уже давно. Но как только я открыл ей что я всего лишь друг ее брата, то она даже сопротивляться не стала.
Сердце Петра пропустило несколько глухих ударов, он ощутил что ему на хватает воздуха, и он начал дергать ворот своей одежды. Он даже боялся поверить в эту страшную правду. Болезненную правду которая резала его сердце словно ножом.
– Она моя любовница. Сладкая такая, в постели получше даже Сины будет, – бахвалился Али Хасана, а Петр мрачнел все больше.
Он не мог поверить во все это. Анна что отжалась Мехмеду? И так быстро. Но может, как и Петр Мехмед действовал напором и потому она и сдалась так скоро?
Но девушка принадлежала ему! И только ему Петру! Как она могла отдаться этому мерзкому турку? Он не понимал. После всего того что у них с ней было. Нет она просто не имела права так проступить! Возмущение, гнев, дикая ревность завладели Петром. Он едва сдерживался, чтобы не накинуться на турка и не убить его. Это желание завладело Игнатьевым.
Видя, что Али Хасан ждет его реакции, Петр сдал кулак, пытаясь взять себя в руки, и не показать какие черные чувства владели им в этот миг. Опустил глаза вниз, и глухо выдохнул. Сделал знак рукой.
– Она уже на корабле, отвез ее вчера, – объяснил Мехмед. – Евгения тоже там. С нами поплывет. Лишняя девка в гареме не помешает. Пока она очень горяча в постели, и такое вытворяет.
На лице Мехмеда появилась похабная улыбка, что Игнатьеву стало противно. То есть этот выродок, который убил брата Анны, блудил с Евгенией, еще на «десерт» себе и Анну получил. Это было до такой степени несправедливо, что у Игнатьева сперло в горле от негодования.
– Довольно о девках. Доложи, как все прошло у тебя? – велел Али Хасан.
Петр ответил жестами, что все прошло хорошо.
– До обеда отдыхай, потом отправляйся на корабль, бери управление на себе. Саид пригонит корабль к мысу оттуда тебя заберут. Посмотри все ли запасы сделаны и готов ли корабль. Я здесь закончу все дела и завтра отплываем.
Быстро кивнув, Игнатьев направился к двери, желая поскорее покинуть кабинет, еле сдерживаясь чтобы ничего не выкинуть. Его мысли были в полном смятении, и впервые за многие годы он не мог понять что делать.
Уже у выхода он обернулся к турку, и сделал жест рукой.
– Девчонка останется в гареме, пока не расскажет все что знает. Потом решу, что с ней делать. Возможно сделаю ее главной наложницей. А то Лития надоела мне уже.
Петр вышел на улицу, ему не хватало воздуха. Он не мог понять, как Анна могла стать любовницей Мехмеда. Это была какая-то вопиющая несправедливость.
Мало того она не пришла на тайную встречу, хотя он предупредил ее об опасности. Он прождал ее до одиннадцати, потом увидел некий огонь, на берегу отвлекся на него, немного отошел от грота, чтобы его не заметили. Это был кто-то из местных. Когда же он решил вернуться в грот, раздался знакомый свит. Так его иногда звал Али Хасан. Подождав еще пять минут, Игнатьев был вынужден уйти от грота. Он был расстроен, потому что Анна так и не пришла.
Глава 37
На корабль Петр взошел темнее тучи. Его всего трясло и только усилием воли он держал себя уверенно и спокойно. Но в его душе бушевала буря. Едва вступил на корабль он хотел немедленно направился в каюту Али Хасана, и устроить разборки этой гадкой изменнице, которая предпочла ему другого. Да еще и мерзкого турка. Как она могла вообще стать покорной игрушкой в руках коварного Мехмеда? Неужели не чувствовала, что он только использует ее в своих корыстных целях?
Но Игнатьев понимал, что ему надо немного успокоится, и все обдумать спокойно. Не на этом бешеном нерве как сейчас. Ибо в данный момент он еле контролировал себя сейчас, он точно бы выкинул бы что-то нелицеприятное. Отчего Анна бы могла пострадать.
Приняв управление кораблем у своего помощника абхазца, и отправив его на берег как и велел Мехмед, Петр первые три часа распекал команду, чтобы они немедленно начали драить палубу и другие помещения корабля.
Пошел к штурвалу проверил все так, затем навигационные приборы, находил себе любое занятие лишь бы не думать о том, что девушка всего в нескольких шагах от него. Анна так и не выходила из каюты, зато на палубе появилась Евгения. Она тут же бесцеремонно влезла на капитанский мостик, где находился Петр.
– Тимур, какой обалденный корабль. Андрюша сказал, что снял его на прогулку до Турции и обратно. И как замечательно что пригласил нас. Анне что-то нездоровится, она просила ее не беспокоить.
Игнатьев поняла, Али Хасан рассказал правду только Анне.
Петр проигнорировал слова Евгении, ибо ее болтовня бесила его. Игнатьев обернулся к ней, и показал рукой что здесь ей находится нельзя.
– Вы хотите, чтобы я ушла? Вы как обычно грубы! – процедила зло девушка.
К вечеру вернулся второй помощник с провиантом и запасами воды на трех ложках. Все было готово к отплытию.
Петр смотрел на меняющуюся погоду и видел что скоро будет дождь. Неожиданно на корабль приплыл Мехмед. Дал денег за молчание моряку что привез его, и тут же нашел Петра. Узнав что все готово к отплытию, велел.
– Отплываем сейчас. Тут опасно. После полудня приходил местный приставник потребовал показать документы. Олив не открыл сказал что меня нет дома. Но точно кто-то доложил в военное ведомство о нас.
Тимур нахмурился и подумал о том, что если за Мехмедом следили то точно найдут и этот корабль, и тогда возможно будет спасти Анну. Конечно если она захочет расставаться с Али Хасаном. Но ради этого Петр готов был войти в каюту Мехмеда и рассказать все ей. Но для этого здесь должен был появится русский патруль.
Потому он тут же нашел предлог как задержать корабль. Указав на небо, он показал знак рукой.
– Подумаешь небольшой дождик, Тимур, – отмахнулся Мехмед. – Ты великолепный шкипер, что тебе какая-то тучка. Отплываем немедля, это приказ.
Поджав губы, Петр медленно кивнул. Турок легко хлопнул его по плечу и добавил:
– Ты справишься, – он уже начал спускаться с капитанского мостика. – Пойду проверю нашу русскую красотку.
Эти слова окончательно добили Петра. И он громко свистнул второму помощнику, отдавая быстрые команды руками.
Корабль качало на волнах. И довольно сильно. Петр стоял за штурвалом, начал накрапывать дождик. Он следил за тем, чтобы пройти форватером. Уже стемнело, и волны все нарастали. Прошло два часа как они отпылали от берегов Фороса. И теперь Петр вел корабль ближе к берегу, чтобы волны не так сильно били их.
Санарэ, так назвался корабль Мехмеда, шла без габаритных огней, в кромешной тьме, что бы не привлекать к себе внимание с берега. Петр был доаольно искусным шкипером, Еще в молодости получил чин второго помощника капитана, а в двадцать семь стал капитаном. Потом уже перешел в работу в разведовательное ведомство.
Али Хасан случайно обнаружил что Петр умеет управлять кораблем, когда в один из сильных штормов капитан Санарэ сильно ударился головой о мачту, и на некоторое время оказался недееспособным. Второй помощник был совсем не умел, и вел корабль так что едва не потопил его. Именно тогда Петр и показал свое умение. После этого Мехмед плавал только под управлением Петра.
Дождь становился все сильнее, и Петр понимал что идет шторм. Но еще час назад сказал что плывем в любом случае. Надо было немедленно отплыть от берегов России, как можно дальше.
Петр смахивал соленые брызги и воду с лица, и старался не думать о том, что Али Хасан провел почти час в своей каюте с Анной. Это было слишком болезненно для Игнатьева. Сейчас Мехмед пьянствовал с коком в кают-компании. Петр знал, что турок не переносит штормов, потому обычно напивался до бессознательного состояния. Анна так и не появилась на палубе за все полдня что он находился на корабле. А сейчас видимо Али Хасан сказал ей чтобы она находилась в каюте, что было верно. Корабль порой накреняло так сильно, что можно было спокойно пыпасть за борт.
Ветер так усилился, что уже срывал паруса. Игнатьев дал команду убрать их, и матросы быстро полезли на реи и мачты. Удерживая крепкой рукой штурвал, Петр старался поворачивать корабль в нужную сторону, чтобы избежать сильных ударов набегавших волн.
В какой-то момент на палубе снова появилась Евгения, испуганная, и кричащая о том, что они разобьются о скалы. Она дико хваталась руками за канаты и того и гляди могла свалиться за борт. Игнатьеву даже показалось что она пьяна, и это удивило его. Петр сделал знак рукой одному из матросов чтобы он препроводил Евгению обратно в каюту, пока она не поранилась. Тот бросился исполнять приказ, но вредная девица начала орать, что ей нужен Андрей. Матрос естественно ничего не понял по-русски и почти насильно уволок Евгению в ее каюту. Игнатьев реально не понимал, зачем Мехмеду эта визгливая, глупая девица, еще и скандальная и тощая.
Отметив, что паруса все убраны, Петр накинул на голову капюшон от жесткого морского плаща, чтобы вода не хлестала в лицо так сильно. Подняв голову к небу, он мрачно отметил что черная туча все больше и вот-вот грянет гром. Шторм все усиливался.
Спустя час ветер стал почти ураганным, а волны дикими. Корабль мотало так, что даже бывалые матросы держались на тросы с усилием. Рядом с Петром стоял второй помощник, готовый сменить Петра по приказу. Раз в час Игнатьев передавал управление штурвалом ему, чтобы дать передохнуть рукам, которые все время были в сильном напряжении.
Сделав знак рукой, Петр отослал помощника проверить хорошо ли закрепили паруса, чтобы они не открылись. Тот ушел. Игнатьев хотел остаться один.
Вскоре ветер усилился настолько, что прямо сносил с ног. Игнатьев держался за штурвал, резко поворачивая его то в одну то в другую сторону, правя между волнами. Ледяные капли били в лицо. Ветер давно сорвал капюшон с его головы.
Ему казалось, что он один на один с бушующей стихией. Что только от него зависит выживут они в этой морской дикой пучине или нет. Соленые брызги вновь залили его лицо, и он невольно зажмурился. И тут же его накрыли воспоминания. Перед глазами возникло лицо Анны, нежное и расслабленное, с закрытыми глазами, как в тот момент, когда они были близки тогда в библиотеке.
Сердце его опять защемило от тоски. Душевная боль от предательства девушки, вновь завладела им. Он понимал, что Анна ничего не обещала ему, и не клялась в любви, как и он. Но все равно ему казалось, что после того как они были близки она должна была хоть немного влюбиться в него. Но похоже этого не случилось, раз Мехмеду так легко удалось ее соблазнить. Петр понимал, что Али Хасан гораздо красивее его, и ловчее, умеет говорить комплименты и соблазнять женщин. Все пять наложниц из гарема Мехмеда были от него без ума.
Петр же был прямолинеен, строг и молчалив. И естественно не так привлекателен в глазах девиц. Да еще и в этом амплуа темноволосого смуглого грузина. Оттого видимо Анна и предпочла ему Али Хасана. И это казалось Петру верхом несправедливости. Его существо горело темным огнем ревности и злости, который сжирал его изнутри.
В какой-то момент в его голове появились мрачные ненормальные мысли. Направить корабль прямо под самую гиганскую волну, чтобы его накрыло. Из-под такой волны он точно не вырвется, сломаются мачты, и скорее всего судно пойдет ко дну. Они все погибнут, но зато эта несносная девчонка не будет принадлежать гнусному турку. В тот миг Петр неистово желал этого. Если уж Анна не захотела быть с ним, тогда гори все синим пламенем.
В тот жуткий миг жизнь Петру казалась никчемной, злой ошибкой. Всю жизнь он смеялся над теми кто говорил про любовь, и не верил что она существует. А теперь когда сам так неожиданно влюбился, любовь оказалась ядом, которая разрушала его существо и душу. И он хотел покончить с этим, и со всем сразу.
Да именно это пусть и будет. Пусть эта изменница и этот турок с его прихвостнями и командой, и он сам Петр, сгинут навсегда в этой морской пучине. И больше не будет ни душевной боли, и дикой ревности, которая теперь разрывала сердце Петра.
Его мрачный безумный взор уже начал разыскивать впереди самую страшную волну, а руки с ожесточением вцепились в штурвал.
Он был готов на этот страшный шаг. Дальнейшая жизнь представлялась ему беспросветным адом, и он хотел покончить с нею немедленно.
