Текст книги "Заложница. Черный корсар (СИ)"

Автор книги: Арина Теплова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 18

Почти в девять Игнатьев вышел из своей спальни и спустился вниз, прошествовал на кухню. Худощавая высокая татарка Тамара готовила что-то на плите. Едва заслышав его шаги, женщина обернулась и спросила:

– Доброе утро, Господин Дадаури, завтрак почти готов. Вы здесь поедите или в столовой со всеми вам подать?

Медленно жестом указав на столовую, Петр взял яблоко из большой миски и вышел из кухни. Он был голоден, ибо вчера пропустил ужин, вернувшись из Ахтиара лишь поздно вечером, выполняя очередное поручение Мехмеда.

Следуя в сторону столовой, где он намеревался дождаться утренней трапезы, Игнатьев проходя мимо окон, невольно задержал взор на широкой дорожке, которая вела к дому. Изящная фигура Анны в светлом платье и соломенной шляпке привлекла его внимание. Она говорила с неким мужчиной, протягивая ему ручку для поцелуя.

Петр вмиг остановился и уставился напряженным взором в окно, не понимая, кто это.

В следующий момент девушка улыбнулась мужчине, и быстро распрощавшись, направилась к дому. Пытаясь разглядеть незнакомца на улице, Игнатьев подумал, что он уже где-то видел его. Анна поднялась на крыльцо, и Петр, опасаясь быть увиденным, сорвался с места и быстрым шагом направился в столовую.

Едва он вошел в залитую утренними лучами комнату, как сразу же наткнулся на мадемуазель Евгению, которая в легком платье без рукавов и модно причесанная с перьями и лентами в завитых волосах сидела на диванчике. Она тут же улыбнулась ему и произнесла слова приветствия.

Петр медленно кивнул ей в ответ и отошел к окну, заложив руки за спину. Демонстративно отвернувшись от Рогожиной, он сделал вид, что рассматривает что-то за окном. Он знал, что правила приличия требуют поцеловать ей руку, но не стал делать этого. Он же играл роль дикого грузина, который не знал этикета.

В этот момент каминные часы пробили девять. Петр резко обернулся на скрип двери, надеясь увидеть Анну, но вошел Мехмед, в коричневом раке и белых брюках. Его волосы были собраны сзади в хвост, открывая его смугловатое лицо с черными глазами. Оглядев гостиную, Мехмед важно спросил:

– А Анна где? Я же видел, как она входила в дом.

– Доброе утро, Андрей Николаевич. Она не приходила, – проворковала Евгения, вставая с диванчика и мило улыбаясь подошла к Али Хасану, протягивая ручку для поцелуя.

Мехмед быстро чмокнул ее кисть и обернулся к Петру.

– Тимур, ты поздно вернулся вчера. Зайди после завтрака во мне в кабинет, поговорим.

Медленно кивнув одним подбородком, Петр опять заложил руки за спину, продолжая размышлять о том, кто этот молодой человек, который провожал Анну до дома сейчас.

– Ну и где сестрица? – уже не выдержал Мехмед.

– Можно начать трапезу без нее. Она подойдет позже, – предложила Евгения.

Али Хасан прищурился и заметил:

– Наверное вы правы, мадемуазель. Почему мы должны ждать ее одну? Пойдемте за стол. Василий! – обратился он к слуге. – Вели Тамаре подавать завтрак.

Слуга понятливо кинул и вышел из столовой. Мехмед важно уселся за стол, а за ним и Евгения, которой отодвинул стул Петр. Игнатьев уселся последним.

Спустя десять минут, когда кухарка поставила большую супницу с кашей на стол, в столовую влетела Анна в простом светлом платье.

Ее волосы были собраны в простую прическу. Две косы были обернуты вокруг ушей и умело заколоты с боков. Запыхавшаяся с румянцем на щеках и горящими глазами она показалась Петру слишком возбужденной.

Девушка быстро пожелала всем доброго утра и уселась на свое место справа от брата.

– Где ты была? – спросил строго Мехмед.

Девушка мило улыбнулась, а ее глаза засветились озорным светом.

– Гуляла. Такая красота кругом. Я прошлась немного по склону за усадьбой и вышла к морю. Оттуда такой великолепный вид на горы, а еще я долго любовалась волнами.

Она взяла с тарелки горячий пирог с капустой, и жадностью вонзила в него зубки, не обращая внимания на то, что Мехмед как-то недовольно смотрит на нее.

– И кто этот мужчина в сопровождении которого ты вернулась? – задал вдруг вопрос Али Хасан.

Петр который невольно следил за тем, как Анна жадно есть пирог, вскинул взор на Мехмеда, понимая, что и Али Хасан видел этого незнакомца.

– Он назвался Юсуфом Сеит-ханом. Он татарин, его имение граничит с нашим, – просто объяснила девушка.

– И когда ты познакомилась с ним?

– Лишь сегодня. Я встретила его на мысе, что в двух верстах отсюда.

– И уже позволила ему провожать тебя до дома? – недовольно произнес Мехмед.

Анна недовольно устремила на Мехмеда взор и наивно спросила:

– Вы недовольны мной, братец?

– Очень недоволен! Нельзя так просто знакомиться на улице с мужчинами. Это неприлично! – наставительно сказал Али Хасан. – К тому же в окрестностях много всяких проходимцев. И вообще это не приемлемо гулять тебе одной. В следующий раз прошу тебя взять с собой мадемуазель Евгению.

– Но Андрей, – опешила Анна. – Ничего же случилось. К тому же Сеит-хан очень вежливый и приятный молодой человек.

– Так ты уже говоришь ему комплименты? – опешил Мехмед, и его лицо стало злым.

Анна прикусила губу и отвернулась от брата, понимая, что сказала лишнее. Она перевела взор на Тимура, и увидела, что он так же смотрит на нее. Он не ел, а как-то гнетуще сверлил ее темным взором, словно тоже осуждал ее поведение. Девушка снова обернулась к брату и выпалила:

– И все равно я не пойму, что я не так сделала? Я просто поговорила с Сеит-ханом, он проводил меня до дома и всё! Зачем делать из этого трагедию, братец?

Она непокорно посмотрела на Мехмеда, показывая, что совсем не раскаивается в своем поступке.

– Такое впечатление, что матушка совсем не воспитала тебя благочестиво, раз ты не понимаешь, как должна вести себя порядочная девушка! – добавил Мехмед строго.

– Боже, Андрей! Я совсем не вижу своей вины! – нервно ответила Анна.

Не в силах выдерживать злой взор брата она вновь невольно перевела глаза на Тимура, но он тоже осуждающе смотрел на нее. Евгения же как-то хитро улыбалась. Видя всеобщее осуждение, Анна проворно встала из-за стола и выпалила:

– Извините меня, но у меня пропал аппетит!

Она стремительно направилась прочь из столовой, даже не обратив внимания на громкий приказ Мехмеда, который велел ей остаться. Когда девушка демонстративно покинула трапезу, Игнатьев уставился на стул, на котором мгновение назад сидела Анна, понимая, что у этой девицы слишком независимый нрав и совладать с ней будет совсем непросто.

Глава 19

В то утро Петр почти час стоял за старым амбаром, скрытый от посторонних глаз. Он ожидал Анну, которая несмотря на запрет Мехмеда тайком убегала гулять последние дни. Вчера перед завтраком Петр заметил, как она пробирается словно вор обратно к усадьбе.

Прошло уже четыре дня после того неприятного завтрака, когда она демонстративно покинула столовую. С того дня Анна не выходила за пределы усадьбы, но вчера она опять тайком и одна улизнула к морю. Хотя Мехмед настойчиво просил ее брать с собой на прогулки по окрестностям Евгению. Но видимо общество компаньонки не прельщало девушку, и Петр видел, что Анна всячески избегала ее общества.

Игнатьев не осуждал девушку за это, ибо Рогожина была до нельзя неприятной особой. Жеманная, ветреная и глупая, она постоянно болтала без умолку. Долго ее компанию мог выносить только Мехмед, который пытался изображать из себя светского щеголя. В глубине души Петр даже злорадствовал над тем, что Али Хасану приходиться терпеть общество неприятной Евгении только для того чтобы найти древнюю рукопись.

Сегодня, поднявшись на рассвете, Петр намеревался по-тихому проследить за Анной, если она вновь вознамерится прогуляться одна. Он не собирался докладывать о ее вылазке ни Мехмеду, ни возвращать ее в усадьбу насильно. Нет. Он просто хотел удостовериться, что с девушкой все будет в порядке.

.

Яркое солнце медленно поднималось из-за горизонта, начиная опалять кожу.

До слуха Игнатьева донеслись легкие шаги, и мужчина вклинился в беленую стену амбара, напряженно вперив взор на дорожку, ведущую от дома. Его глаза отметили стройную фигурку Анны в голубом платье. Она была с распущенными волосами, а в руках держала соломенную шляпку.

Девушка быстро промелькнула мимо Петра, совершенно не заметив его. Далее прошмыгнула в калитку и проворно направилась в сторону моря. Чуть обождав, мужчина покинул свое укрытие и бесшумно последовал за ней, стараясь держаться на расстоянии, чтобы Анна не заметила его.

За всю дорогу они не встретили ни души.

Девушка шла стремительно, словно резвая козочка, перепрыгивая через камни и размахивая шляпкой. Ветер трепал ее распущенные густые волосы цвета каштана и край широкой юбки. Петр определил, что она не надела нижних юбок. Оттого ее обнаженные до колен ноги то и дело открывались его взору от быстрой ходьбы и порывов ветра.

Конечно сказывалась ее натура и душа, призванная из другого времени. Видимо в будущем нравы были не такими строгими, потому эта новая Анна и вела себя так дерзко и фривольно.

Игнатьев то и дело оглядывался, проверяя, чтобы никто не следовал за ними. Но узкая тропинка среди невысоких деревьев была пустынна.

Вскоре Анна достигла берега и торопливо спустилась к воде с небольшого пригорка. Море в этот утренний час было спокойно и тихо.

Петр стремительно упал в траву, на краю выступа и, чуть приподнявшись на локтях, начал следить за девушкой.

У кромки воды Анна быстро скинула туфли и отбросила шляпку на песок. Она вошла в воду, высоко приподнимая юбку. Она начала играть с волнами, то убегая от них то приближаясь. Было заметно, что она наслаждалась утренней прохладой воды. Через некоторое время, совсем забывшись, девушка задрала юбку почти до ягодиц, заправив ее за пояс, чтобы не намочить.

Солнце уже полностью поднялось над морем.

Петр, так и лежа животом в траве, как завороженный следил за тем, как утренние лучи золотыми всплесками освещают обнаженные мокрые ноги девушки и ее развивающиеся по ветру волосы.

Это картина была невероятно возбуждающа, и Игнатьев даже сглотнул комок в горле, ощущая, как его лицо горит от жара, который завладел его телом. А легкий бриз совсем не охлаждал.

Именно в эти мгновения в голове Петра закружись страстные мысли о том, что Анна невозможно хороша и желанна. Он подумал, а что если бы они встретились при других обстоятельствах? Например, его задание бы наконец закончилось, и они нашли рукопись. И он смог бы открыться ей во всем. Они смогли бы общаться и говорить, как обычные люди, без всех этих тайн и маскарада.

До этого времени Игнатьев не испытывал нужды в близких отношениях с девушками своего сословия. Конечно у него были любовницы, из числа вдов или актрис, но именно обручатся с кем-то он не жаждал. Возможно оттого, что никогда не встречал подобной девушки, как эта Анна – Милана? Искренней, порывистой, с огненным непокорным нравом, которую хотелось не просто покорить, а непременно завоевать ее ответную любовь.

Хотя в начале знакомства с девицами Петр оценивал их женскую красоту, но одна смазливая внешность не могла привлечь его сердца. Сейчас же он чувствовал, что именно в этой девице, такой непосредственной, яркой и прекрасной как-то идеально сочеталось всё, что ему было по душе. Ей удалось увлечь его мысли и возбудить в нем неуемное желание обладать.

Как это было жестоко, что он повстречал ее именно сейчас, при таких обстоятельствах. Она была из будущего, он из прошлого. И так было горько, что он не мог открыто назвать свое имя, что он русский, а не грузин. Это была чудовищная несправедливость, что ему следовало сейчас думать о службе, а не о ее чудесных ножках или губах.

Страстные думы полностью завладели Игнатьевым. Оттого он не сразу заметил, что девушка делает нечто странное.

Анна наконец вышла на берег. Петр подумал, что она отправится обратно в усадьбу. Но не тут-то было.

Проворно расстегнув платье, она стащила его с плеч. Отчего-то девушка оказалась совсем без белья и без нижних юбок, как он и заметил раньше. Полностью обнажив свое тело, Анна небрежно бросила платье на песок.

Ее действия вызвали у Игнатьева оторопь.

Глава 20

Побледнев, Петр не мог оторвать взгляда от ее обнаженного изящного тела, с округлыми ягодицами, тонкой талией и распущенными волосами, падающими на белую спину. Он осознал, что эта девица отправилась на прогулку с обнаженными ногами, без чулок, без корсета, нижних юбок и рубашки, в одном платье и туфлях. Кровь прилила к его голове, и начала бешено биться в висках. Он ощутил, как его тело наполнилось вожделением, а мысли восхищением ее прелестями.

Анна оглянулась по сторонам и проворно направилась к воде. Уже через минуту она окунулась в воду, и умело поплыла. Верхняя часть ее обнаженной спины и мокрых волос была отлично видна Измайлову. Мало того с высоты выступа в прозрачной воде то и дело мелькали ее обнаженные ягодицы.

Петр ощутил непреодолимое желание спуститься вниз и выволочь эту бесстыжую девицу из воды. Задать ей трепку. А потом закутать ее как следует в одежду, если она совсем не понимала, что творит непотребные вещи. Но более всего в этот миг он хотел другого. Так же оказаться в прохладной воде рядом с ней и поймать эту бесстыжую русалку. А потом долго, с упоением «любить» ее, овладевая ее телом вновь и вновь, неистово и жадно.

Не в силах оторвать шального возбужденного взора от юной прелестницы, Петр начал дергать ворот своей одежды, чувствуя, как в его горле пересохло от всей этой возбуждающей картины.

И как она могла вытворять подобное?

Слово крестьянка или вакханка купаться обнаженная в море, совершенно не опасаясь быть увиденной кем-то.

Почти четверть часа продолжалась его пытка. Наконец она соизволила окончить свое дерзкое купание. Мокрая и прекрасная первозданной красотой, словно морская нимфа, девушка медленно вышла на берег, отряхивая мокрые волосы.

Петр очередной раз прошелся жадным взглядом по девичьей высокой груди, узкой талии, покатым бедрам с интимной промежностью, длинным ногам.

Анна проворно наклонилась над платьем, и быстро облачилась в него. Но этих минут, пока она не скрыла свою наготу под одежной, хватило Петру, чтобы отметить как совершенно ее упругое тело.

Только когда девушка начала застегивать пуговицы на груди, мужчина прикрыл напряженные глаза и глубоко выдохнул пару раз. Распластавшись на земле, уткнул свое разгоряченное лицо в траву. Пытался прийти в себя от будоражащих дум и успокоить бешеное вожделения, снедавшее его тело.

Все же в их времени, когда даже край женской ножки в туфельке и чулке, казался интимной картиной, спокойно реагировать на подобное соблазнительное действо было свыше его сил. Естественно Измайлов не был пуританином, но видеть обнаженную женщину где-то в другом месте кроме постели и спальни, ему еще ни разу не приходилось.

Спустя время, взяв наконец себя в руки, Петр вновь приподнялся на руках, снова устремил взор на берег. Анна сидела на песке, на небольшом камне и смотрела на море. Ее влажные волосы развивал небольшой ветерок. Босые ступни чуть омывали набегавшие волны. Она смотрела в морскую даль.

Неожиданно Игнатьев заслышал шаги за спиной. Он проворно поднялся и устремился подальше от выступа. И тут же увидел в десятке метрах от себя татарина Сеит-хана. Юсуф, напевая какую-то песенку, направлялся в его сторону. И вскоре должен был выйти к берегу, туда где находилась Анна.

Стремительно направившись к татарину, Петр встал на пути Юсуфа. Сеит-хан поднял голову и резко остановился, увидев перед собой мужчину. Приветливо сказал по-русски:

– А господин, Дадаури, приветствую вас! Вы тоже решили прогуляться по берегу?

Петр проигнорировал слова молодого человека, даже не кивнув в знак приветствия.

Юсуф нахмурился и попытался обойти высокого грузина, но Игнатьев вновь встал у него на пути. Положил руку на рукоять длинного кинжала, висевшего на его поясе. Всем видом показывая, что не пропустит Юсуфа дальше.

– Позвольте! В чем дело, любезный? – воскликнул, не понимая, Юсуф.

Петр сжал ладонью рукоять холодного оружия, а второй рукой резко указал в сторону. Показывая, чтобы татарин уходил прочь. Тут же позеленев от злости, Сеит-хан тоже схватился за своей кинжал и выпалил:

– Вы что мне указываете куда идти? Вот еще! Никто не указывает Юсуфу! Ясно вам?!

Прищурившись, Игнатьев криво усмехнулся. В следующий миг стремительным движением он вытащил длинный кинжал и вклинил конец лезвия в шею татарина. Юсуф ахнул. Холодный металл уперся в его кожу. Не ожидая подобного от Тимура, он невольно отскочил от грузина на шаг назад.

– Вы что, ополоумели?! – выпалил испуганно Сеит-хан. – Прекратите! Не хотите, чтобы я туда шел, я не пойду! Я просто хотел поговорить с мадемуазель Ковалевой. Я видел, как она полчаса назад направлялась к морю. Я хотел просто поздороваться, да и только!

Это заявление привело Петра в его большее раздражение. Он поджал губы и напрягся. Его угрожающий взор пригвоздил татарина к месту.

Юсуф, отметил на лице грузина дикое недовольное выражение. Понял, что зря сказал это. И возможно именно Ковалев послал своего телохранителя следить за сестрой и никого не подпускать к ней. Сеит-хан весь засуетился и зло зыркнув на Петра, напоследок выплюнул:

– У вас совсем нет такта, уважаемый!

Он развернулся и быстро зашагал прочь, бубня себе под нос:

– И как господин Ковалев мог взять на службу подобного дикаря?!

Едва Юсуф отошел от него, Петр криво ухмыльнулся ему вслед, осознавая, что его театральная постановка удалась. Как все же было приятно изображать опасного грузина – аджарца. Вести себя как хочется в данный миг, не соблюдая никакие правила приличия и хорошего тона. Ведь он же был диким опасным горцем и мог позволить себе многое.

Глава 21

Однако на следующий день настойчивый татарин появился у них в усадьбе.

В тот день Мехмед ушел на встречу со своим лазутчиком, который тайно приехал в Форос и должен был доставить сообщение от Али паши. И Петр знал, что Мехмед вернется только к вечеру. Оттого, когда Юсуф Сеит-хан показался на дорожке сада, где гуляла Анна вместе с Евгенией, Игнатьев замер у окна гостиной. Начал недовольным взглядом следить за молодыми людьми.

Едва заметив Юсуфа, Анна приблизилась к нему и, улыбнувшись, протянула руку молодому татарину. Он поцеловал ее кисть и видимо предложил прогуляться. К неудовольствию Игнатьева, девушка бросила пару слов Евгении и последовала с Юсуфом далее по дорожке, взявшись за его локоть.

Петр нахмурился, чувствуя, как в нем поднимается раздражение. Он не мог ничего сделать, чтобы выпроводить наглого татарина. Но и не мог спокойно смотреть, как Анна прогуливается с ним под руку теперь. Более не желая это видеть, Игнатьев резко отвернулся от окна. Быстро вышел прочь из гостиной, намереваясь занять себя чем-нибудь полезным, чтобы отогнать навязчивые думы.

Анна – Милана

Когда мы с Юсуфом достигли цветущей большой клумбы с розами, он вдруг произнес:

– Вы знаете, Анна Николаевна, вчера я видел, как вы шли к морю. Я так хотел повстречаться с вами.

– Вчера? – удивилась я.

– Да. Я последовал за вами, – добавил, улыбаясь молодой человек.

– И вы…

Я невольно остановилась и испуганно замерла. Он что видел, как я купалась обнаженная? Это просто немыслимо! Но у меня просто не было купального костюма, а так хотелось окунуться. Потому пришлось раздеться донага. Проблема в том, что в этом времени женщины вообще не купались в море, это было не принято.

Я недоуменно смотрела на Сеит-хан, чувствуя, как от стыда у меня заалели щеки. Он не должен был видеть этого!

– Но, к сожалению, я не смог даже приблизиться к берегу, где были вы…, – сказал он.

– Отчего же? – выдохнула я.

– Цепной пес вашего брата, появился так внезапно! Даже к берегу не подпустил меня! Охраняет вас, словно собака!

– Цепной пес?

– Да! Этот дикий грузин!

– Тимур?

– Да. Он тоже был на берегу. Видимо следил за вами по велению вашего многоуважаемого братца. Представляете, он угрожал мне расправой! И мне пришлось уйти!

– Боже, – пролепетала я, и в моей голове закружились еще более странные мысли. Чтобы успокоить Юсуфа я произнесла дежурную фразу: – Я должна принести извинения за Тимура Дадаури. Он очень предан Андрею.

– Понимаю. Оттого принимаю ваши извинения. А когда вы просите я не могу отказать вам, Анна Николаевна.

В этот миг к нам подошел слуга и сказал, что обед подан в столовую.

По этикету, приглашать Юсуфа на обед мог только мой брат. Я не имела на это права. Потому Сеит-хан быстро извинился и, галантно поцеловав мне на прощание руку, ушел.

Я же прибывая в мрачных думах, направилась обратно в дом. Меня мучил один единственный вопрос, который надо было выяснить как можно скорее.

Когда я вошла в столовую, Евгения и Дадаури уже сидели за столом. Извинившись за опоздание, я села напротив Тимура и вклинила изучающий взгляд в грузина.

Тут же отметила его пристальный ответный взгляд в упор. В следующий миг я словно прочитала развратные мысли Дадаури. Он точно видел меня обнаженной, раз сейчас смотрел на меня так дерзко и нагло! Побледнев, я опустила глаза в свою тарелку.

Едва выдержав получасовую трапезу, я старалась больше не смотреть на Тимура. И едва дождалась пока из гостиной выйдет Евгения и слуги.

– Тимур, могу я поговорить с вами? – нервно воскликнула я вслед Дадаури.

Остановившись, он обернулся ко мне и кивнул. Вернулся в столовую и остановился напротив меня, ожидая что я скажу. Мы были одни.

– Вы вчера были у моря? Там у мыса, где я купалась? – выпалила я тихим шепотом.

Он лишь прищурился, но даже бровью не повел после моего вопроса.

– Отчего вы молчите? Юсуф видел вас. И я все знаю!

Тимур опять никак не прореагировал на мои слова, лишь в упор настойчиво смотрел мне в глаза, и его взгляд начал разгораться темным пламенем. А затем он перевел взор на мои губы. Я замерла, прекрасно все поняв.

– Так вы видели меня или нет?! Я имею ввиду обнаженной! Отвечайте! – выпалила я в исступлении.

Только после моего истеричного выпада, Тимур соизволил как-то цинично улыбнуться. Он вдруг поднял руку и осторожно, едва касаясь, провел по моей щеке двумя пальцами.

Я в ужасе отшатнулась от него, видя, как он прикрыл на миг глаза. Его жест означал одно – согласие.

Я в бешенстве прохрипела:

– Наглец! Ну, вы и наглец! Как вы посмели подглядывать за мной?!