Текст книги "Заложница. Черный корсар (СИ)"

Автор книги: Арина Теплова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 38

Темная опасная волна била о корабль со всей силы. Почти полчаса Игнатьев боролся со своим неистовым диким желанием – покончить со всем и сразу. Он уже приметил нужную волну, которая нарастала с каждой секундой, и могла точно поглотить корабль в своей грозной пучине. Он правил прямо под нее. Но в последний момент он резко повернул вправо, уводя его в сторону от убийственной волны.

Корабль сильно накренило, и он начал заваливаться на правый борт. Петр налег на штурвал чтобы его удержать, так как руль нещадно звало в другую сторону. Спустя пару минут корабль выровняло, и он снова оказался между менее грозных волн.

Облегченно выдохнув Петр понял, что едва не совершил страшное преступление, едва не погубил столько человек. Ведь остальные матросы, да и Евгения не были виноваты в измене Анны. Было бы несправедливо если бы они погибли.

Снова проводя корабль между бушующих волн, Игнатьев зло сплевывал соленую воду, текущую по лицу. В нем зрело неистовое желание пойти в каюту Мехмеда и потребовать объяснений у этой изменницы. Но сейчас он сделать этого не мог.

Уже под утро шторм стал стихать, а мысли Игнатьева кружили вокруг девушки. Около пяти утра, когда шторм окончательно стих, Петр передал управление кораблем второму помощнику, и направился в кают-кампанию. Как он предполагал Али Хасан и кок дрыхли в пьяном угаре, развалившись на небольших турецких диванчиках.

Быстро скинув мокрый морской плащ, Игнатьев даже не переодеваясь ринулся на палубу ниже, туда где располагалась каюта Мехмеда. Распахнув дверь, он прищурился, давая глазам привыкнуть к темноте. Тут же к нему устремилась Анна, недоуменно воскликнув:

– Вы кто? Что вам надо?

Она явно не узнала его, так как он стоял против света.

– Променяла меня на турка, изменница?! – по-русски прохрипел Петр ей в лицо, прямо с порога.

Тут же протянул к ней руку, и схватив девушку за плечо, жестко припечатал Анну к стене спиной. Она испуганно вскрикнула, схватившись руками за его неумолимую сильную ладонь, которая нещадно сжимала ее плечо.

– Тимур? – произнесла она недоуменно. – Вы можете говорить?

– Да, – процедил он, угрожающе склоняясь над ней. – Придушить бы тебя, бессовестная девка!

Она удивленно округлила глаза, и выдохнула:

– Вы сошли с ума? Что вы делаете?

– Я что делаю? Это ты ведешь себя как заправская девка из борделя. Легла под турка, даже не думая, что творишь!

– Вы что не в себе? Не было этого! Какого еще турка?! – вскричала она, все пытаясь отцепить его руку. – Пустите!

Понимая, что едва контролирует себя, Игнатьев глухо выдохнул, пытаясь успокоиться. Боялся причинить ей вред. Медленно убрал руку с плеча девушки, вклинив ладонь в стену рядом с ее головой и не давая ей вырваться.

– Мехмед Али Хасан, твой любовник! – обвинительно бросил он ей. – Тот что выдавал себя за твоего брата.

– Он не мой любовник!

– Врешь! Он бахвалился, что ты без ума от него!

– Вы что оба сошли с ума? Мехмед не прикасался ко мне, и он совсем не нравится мне, – выпалила нервно она, и тут же с силой толкнула его в грудь, пытаясь вырваться.

Петр вклинил вторую руку у ее лица, не позволяя ей отойти.

– Тогда что ты делаешь на его корабле? И в его каюте? Я не дурак, девчонка! Хватит врать. Признайся… этот турок смог увлечь тебя, а на меня тебе плевать! Так?

– Ты точно бредишь, Тимур! – выпалила она в ответ. – И ревность твоя смешна.

– Смешно тебе?! – прорычал он и тут же схватил ее за плечи, угрожающе склоняясь над ней.

– Ты смешон! Успокойся уже.

– Успокоюсь, когда скажешь мне правду, Анна!

– Правда в том, что Мехмед насильно притащил меня на этот корабль и запер в каюте. Не выпускает уже три дня. Требует, чтобы я стала покорной. Но этого не будет.

– Запер? Насильно? – опешил Игнатьев, даже оторопев от слов девушки.

– Да. Когда ты вошел каюта была закрыта на ключ с той стороны. Я думала, что опять пришел Али Хасан.

В сознание Петра врезалось яркое воспоминание. Действительно, когда он ворвался в каюту она была заперта и снаружи. Но он в состоянии аффекта даже не осознал этого. И похоже девушка говорила правду. Что Али Хасан запер ее.

– Значит ты не его любовница? И не влюблена в него?

– Нет, конечно, я же сказала. Да, он друг моего брата, и хочет помочь мне, но я не желаю его помощи. Так и сказала ему еще неделю назад. Но он угрожал и требовал, чтобы я уехала с ним, я отказалась. Тогда он насильно притащил меня сюда.

В голове Петра наконец сложилась логическая цепочка. Значит коварный Мехмед обманул его. Пытался насильно овладеть девушкой, украл ее. А он Петр как глупый баран поверил в ложь Али Хасана, что Анна влюблена в турка. И почти сутки уже был не в себе, и едва не погубил всех.

– А еще он постоянно распускает руки и таскает мне вино и какие-то сладости, которые приторно сладкие, – сбивчиво лепетала Анна, видимо пытаясь оправдаться. – Но я ничего не беру, потому что не хочу давать ему надежду на взаимность. Так я и сказала ему на днях. Что не смогу полюбить его. Но он все равно не выпускает меня из этой дрянной каюты.

Она сказала последние слова так трагично и с горечью, что Игнатьев окончательно остыл в своей ревности, а его сердце вмиг наполнилось неистовой любовью.

– Какой же я дурак… – прошептал Петр.

– Так и есть, – ответила она, ласково улыбаясь ему.

Анна в этот миг смотрела на него так печально и так нежно, что он все понял. Понял, что девушка не давалась Мехмеду потому что была влюблена в него Петра. Это он осознал в этот миг очень отчетливо.

Выдохнув через зубы, он неистово прижал Анну к себе, жадно впиваясь в ее губы. Она так же обняла его, отвечая с таким же страстным порывом на его поцелуй.

В следующий миг раздался глухой удар, и Петр начал оседать. Анна не успела ухватить его, как мужчина тяжело упал на деревянный пол к ее ногам.

– Получи, грязный грузин! – раздался визг Евгении, которая стояла тут же, опустив большой подсвечник, которым оглушила Петра. – Еще будет приставать к моей подруге!

Анна – Милана

Когда Тимур рухнул к моим ногам, оглушенный Евгенией, я даже вскрикнула.

– Что ты сделала? – произнесла нервно я, обращаясь к Рогожиной. – Зачем ты ударила его?

– Он же хотел снасильничать над тобой! Разве нет? – ответила недоуменно Евгения.

– Это не так, – замотала я головой.

– Как это не так? Он насильно целовал тебя, я видела это. Я защитила твою честь Анна. Мы должны немедленно все рассказать Андрею, пусть он накажет этого наглеца. Думаю, твой брат точно выгонит его прочь, если не вызовет на дуэль!

Слова Евгении меня испугали. Нет, этот странный Али Хасан не нравился мне. И я чувствовала нутром, что если он только узнает о нас с Тимуром, то точно причинит Тимуру вред. И я этого очень боялась.

Потому я быстро схватила за руку Евгению, которая уже вознамерилась бежать из каюты и звать Андрея, который был совсем не моим братом, но Рогожина об этом не знала.

– Погоди, Евгения. Прошу ничего не говори никому. Иначе Тимура накажут.

– Отчего его не должны наказать? Этот грязный грузин обнаглел вконец. Напал на тебя без стыда и совести.

– Он не нападал, это я сама поцеловала его.

– Сама? – опешила Евгения.

– Да. Он оказал мне некую услугу, и я просто поблагодарила его, поцеловала

– Благодарила этого грузина, целуя в губы? – с подозрением спросила Евгения.

– Я целовала его в щеку, ты не так все увидела.

Рогожина прищурилась, и как-то странно окинула меня взглядом. Отчего-то в этот момент я подумала, что Евгения появилась сейчас очень странно. В тот момент, когда мы целовались и не раньше не позже и отчего–то сразу с подсвечником. Но почему если она была на корабле раньше, она не приходила ко мне ни разу? Она могла бы мне помочь выбраться из каюты Мехмеда. Но Евгения пришла именно сейчас. Эти мысли и выводы мне не понравились.

Я уже ничего не понимала, что происходит. Отчего они все всели себя так? Мехмед, выдававший себя за Андрея, и теперь насильно удерживающий меня на корабле. Тимур, оказавшийся не немым, и сейчас с чего-то решивший, что я любовница Мехмеда. И Евгения, которая оказалась около мой каюты именно сейчас. Где она была, когда я трое суток сидела взаперти здесь, и тогда когда Мехмед связал меня, завязал рот и утащил из дома. Все это было так странно. И я ничего не понимала уже.

Но в этот миг я знала одно, надо было как можно дольше скрыть нашу связь с Тимуром ото всех. Это я чувствовала отчетливо и точно.

– Евгения, прошу ничего никому не рассказывай. Я не хочу, чтобы Тимура наказывали за мой проступок.

– Ты что защищаешь этого грузина? – недовольно воскликнула Евгения.

– Да. Он мой друг. И я не хочу, чтобы он пострадал. Или ты хочешь, чтобы Андрей вызвал Тимура на дуэль? И кто-то будет ранен.

Рогожина долго как-то подозрительно смотрела на меня, и вдруг заявила:

– Он просил не говорить тебе этого, но Андрей не тот за кого себя выдает.

– Я знаю.

– Знаешь? Что он не русский?

– Да. Знаю, что он друг Андрея, и зовут его Мехмед Али Хасан.

– Ах, ну хорошо, что он все рассказал тебе тоже. Это я к тому, что, если он только узнает, что грузин прикасался к тебе, не будет никакой дуэли. Мехмед Тимура просто застрелит как собаку. Это точно. Они турки дикий народ.

– Тогда тем более, не смей ничего говорить Мехмеду, ты поняла меня Евгения? Или мы на всегда поссоримся с тобой.

Тут Тимур зашевелился и пришел в себя. Приподнялся на руках, и огляделся. Я тут же помогла ему встать.

– Тимур, это случайно произошло, – сказала я. – Евгения подумала, что вы пристаете ко мне и ударила вас по голове. Но я ей все объяснила, что сама поцеловала вас.

Мужчина недоуменно посмотрел на меня, потом перевел взор на Евгению, и медленно кивнул.

– Что вы здесь делаете? – раздался грубый голос, на пороге каюты стоял Мехмед.

– Евгения открыла замок, хотела поговорить со мной, – затараторила тут же я, – А Тимур потребовал, чтобы она немедленно ушла.

– Жени, зачем ты пришла сюда? Уходи немедленно! И ты Тимур! – приказал недовольно Мехмед.

Я видела, как Тимур бросил на меня пронзительный взгляд и быстро вышел. Евгения же подошла к Мехмеду, провела рукой по его плечу, кокетливо заметив:

– Буду ждать тебя в кают-компании, дорогой.

От слов и действий Рогожиной я даже опешила. Между этим турком и моей компаньонкой что-то было? Я уже окончательно запуталась во всем происходящем. Рогожина выплыла из каюты, а Али Хасан окинув меня темным взором, заявил:

– Скоро мы приплывем в Батуми. Там мой дом. Подумай хорошенько, Анна. Я могу сделать тебя самой главной наложницей в моем гареме. Но за это ты должна стать моей. Думай. Однако скажу, что другого выхода у тебя нет. С корабля тебе все равно не сбежать.

Я даже на миг потеряла дар речи. Он что реально думал, что я буду счастлива стать главной наложницей в его гареме? Ну уж нет. Я еще пока из ума не выжила. Этот наглый турок мне совсем не нравился, и я не собиралась становиться его любовницей.

В тот миг я думала о том, что мне надо непременно поговорить с Тимуром. Возможно он сможет помочь мне сбежать? Об этом я уже думала последние дни заточения в каюте, но сейчас эта мысль показалась мне единственно разумной во всем этом непонятном хаосе, окружавшем меня.

Глава 39

Анна – Милана

Весь день и весь вечер я думала только о том что произошло. Хотела понять, но в моей голове возникало только больше вопросов, чем ответов. Ненавистный Али Хасан приходил поздно вечером – принес мне ужин и воду. Матрос пришедший с ним, смуглый и со злым взглядом, не добро оглядел меня, забрал ведро, служившее мне ночным горшком. На слова Мехмеда я промолчала, он разозлился как и последние дни и быстро вышел заперев меня

Оставшись одна, я села на кровать, и тоскливо бросила взор в окно. Сегодня корабль качала не так дико как вчера. Вчера ночью я едва могла лежать, постоянно скатывалась с с постели. И молилась от страха. Я понимала, что мы попали вчера в штор, сегодня же море было довольно спокойным.

Ближе к полуночи, качка совсем стихла, и стал полный штиль. От духоты я распахнула окно в каюте, и некоторое время любовалась на лениво набегающие волны на борта корабля.

Я ждала его. Чувствовала, что он придет. То что Тимур мог говорить вызвало у меня такое недоумение и восторг, что я уже сутки не могла прийти в себя от этого. Мне думалось, что он отчего специально притворялся немым, но зачем?

Все что касалось его загадочной личности последний месяц тревожило все мои мысли и чувства. Я чувствовала, что этот мужчина не так прост, как мне показалось в самом начале знакомства с ним. В нем ощущалось что-то таинственное, строгое, запретное. Но это было я не могла понять, но очень хотела разгадать все это.

А еще в последние дни заточения в каюте, я поняла, что люблю Тимура. Как я не сопротивлялась этому ненормальному чувству, все равно оно поглотило меня. Я понимала, что он грузин, простой, необразованный, даже дикий, но ничего не могла поделать со своими желаниями. А мои желания крутились возле него. Едва Мезмед неделю назад заикнулся, что я его привлекаю как женщина, и но жаждет сделать меня своей наложницей, я тут же поняла, что не хочу чтобы Али Хасан прикасался ко мне, так же интимно как Тимур.

Это стало откровением для меня. Еще в тот день, когда Тимур в первый раз поцеловал меня, неожиданно, спонтанно, я ощутила, как мое сердце дико забилось от его близости. Когда же теперь Мехмед попытался так же поцеловать меня, я тут же отпрянула от омерзения. Ощутила, что запах Али Хасана, его руки, его тело и слова, все не то.

Тимур не говорил не слова до вчерашнего дня. Но его горящий взор, его уверенная поза, его объятья сначала вызывали у меня недоумение, смущение, а потом, я словно с радостью принимала его тепло, его близость, его ласки. Я чувствовала, что этот мужчина мне близок, не только физически, но и душевно.

Потому я ждала его. Знала, что он обязательно придет.

Я долгое время стояла у распахнутого окна. Звезды уже заполонили весь небосвод. И тут я услышала звук поворачивающегося ключа. Резко обернулась.

Тимур уже был на пороге. Он быстро захлопнул дверь, и закрыл ее на замок, чтобы никто не вошел.

– Евгения ничего не рассказала Мехмеду? – только успела выдохнуть я.

Он уже был рядом. Сжал сильными руками мою талию, и выдохнул над моими губами.

– Нет…

– Слава Богу…

Более я не успела ничего договорить, так как оказалась в урагане его рук, пламенных поцелуев и жадных ласк. Я отвечала ему с тем же пылом и страстью, с какой он пламенно терзал мои губы. Ласкала руками его широкие плечи и грудь.

Совсем не заметила, как оказалась на постели, а Тимур нависал надо мной, только выдохнула:

– Меъмед… он может прийти…

– Он мертвецки пьян и в объятьях Евгении, вряд ли он очухается до утра, – ответил Тимур, снова страстно целуя меня в губы.

Я с облегчением выдохнула, ощущая, как его нетерпеливые руки уже ласкают мою грудь, опускаясь ниже, и стягивая с меня остатки одежды.

Когда все закончилось, Тимур устало упал на спину. Властно и сильно прижал меня к своей груди. Я пыталась отдышаться, когда услышала его грудной протяжный голос:

– Не думал, что это может случится со мной…

– Что? – тихо прошептала я, обвив руками его разгоряченное после ласк тело.

– Что полюблю.

– Ох… – выдохнула я, ощущая, что мне очень приятны его слова.

– Думал, что не способен на это… но как только увидел тебя там, на борту корабля рядом с капитаном, понял что наша встреча была неслучайна.

Я не ответила на его пламенные слова, так как не была еще уверена в своих чувствах. Да, я понимала, что этот мужчина мне небезразличен, что я чувствую неистовое плотское влечение к нему, но в том, что это любовь я не была до конца уверенна. Мне нужно было еще время чтобы осознать и понять это. Все между нами произошло так быстро, даже стремительно, что я ей не до конца верила в реальность происходящего.

– Отчего ты притворялся немым все это время? – спросила я то, что мучило меня уже целый день.

– Так было нужно. Мой турецкий очень посредственный. Потому командование решило, что мне не следует говорить по-турецки. Иначе я выдам себя туркам.

Услышав эти слова, я на миг замерла. Но тут же начала догадываться, кто он такой.

Приподнявшись на руках, я пронзительно посмотрела в смуглое лицо мужчины и спросила:

– Кто ты? И твое настоящее имя?

Он как-то печально улыбнулся мне одними кончиками губ и тихо ответил:

– Я русский.

– Русский? – опешила в конец я. Я уже предположила, что он грузин на службе у русских. – Но отчего ты выдавал себя за грузина?

– Так было нужно

– Кому?

– Я тайный агент. На службе в тайном разведовательном ведомстве Российской империи.

– Боже, что ты говоришь? – недоуменно сказала я, окончательно пораженная. – И все это время ты выдавал себя за грузина, и притворялся немым?

– Да. Я выполняю секретное задание. Мне поручено следить за турком Али Хасаном, который служит турецкому паше. Поэтому я втерся в доверие Мехмеду, и уже более года служу ему.

– И как твое настоящее имя? Его можно говорить?

– Петр.

– Петр, а дальше? – не унималась я.

– Петр Александрович Игнатьев, подполковник русской армии и потомственный граф.

– Невозможно поверить во все это! – опешила я.

– Поверь. Меня намеренно заслали к туркам, чтобы сообщать обо всех планах турков из первых уст. Уже год я как я выполняю эту тайную миссию.

Я сглотнула, и невольно снова припала к его груди головой. Прижалась к его плечу щекой, и некоторое время прислушивалась к размеренному стуку его сердца. Мне казалось, что все что открылось мне сейчас какая-то странна сказка, фантастическая история, в которую было трудно поверить. То что Тимур оказался Петром было просто невероятно. Но очень классно.

Но тут я вспомнила о своем невыносимом положении, в котором оказалась сейчас.

– Ты же поможешь мне сбежать от Али Хасана? – спросила я.

– Могла бы не просить о том, – ответил он тихо, и его рука сильнее сжала мою спину. – Неужто думаешь я оставлю тебя в лапах этого турка?

– Не думала я так, – ответила я, и мои губы окрасила ласковая улыбка. – Просто уточнила.

– Я уже пытался помочь тебе. Помочь сбежать от Мехмеда. Но ты не пришла тогда в грот.

Услышав это я напряглась, и тут же снова приподнялась на локтях, пораженно смотря в его напряженное лицо.

– Так это ты подкинул мне записку от друга?

– Я. Но ты не пришла.

– Я приходила, но на час позже. Евгения отвлекла меня, потому я не смогла раньше. Пришла уже в одиннадцать, но в гроте никого не было.

– В одиннадцать? Я ждал тебя до этого времени, но потом меня начал искать Мехмед, свистел как одержимый, оттого я вынужден был вернутся в дом.

– Видимо в этом время я и приходила.

Он долго смотрел на меня и сказал:

– Ты сказала, что тебя задержала Евгения, так?

– Да.

– А она знала про мою записку?

– Нет, конечно. Я с Рогожиной не делюсь такими сокровенными тайнами.

– Очень странно, ты не находишь? Про записку она не знала, но отвлекла тебя именно в то время, когда тебе надо было идти к гроту. Когда же я пришел на зов Мехмеда, он был в ее компании, и приказал мне сделать какую-то безделицу, словно специально хотел увести меня от грота. Возможно что-то Евгения его наговорила.

– Ты предполагаешь, что Евгения замешана в том, что мы не встретились в гроте?

– А еще она огрела меня по голове в тот момент, когда я решил все выяснить с тобой. Он появилась как черт их табакерки. И ко всему прочему эта девица связалась с Мехмедом, только бы он не отправлял ее в Одессу.

– Да, ты прав, это очень все странно.

– А еще она прекрасно знает, что Мехмед оказался турком, и это ее нисколько не покоробило. Он продолжает спать с ним, и все это ее нисколько не смущает. А тебя между прочим она даже не попыталась освободить из заточения. Твоя якобы подруга.

– Я тоже была удивлена ее отношением к себе. Не думала, что на такая.

– И понимая все это, я сейчас пришел к одному дикому выводу.

– Какому?

– Она не та, за кого себя выдает.

– А кто же она?

– Поверь я это выясню, Анна. И сделаю это как можно скорее. Потому что она точно опасна для нас. Еще немного она не только догадается что мы вместе, но и то что я русский. И тогда моему заданию конец. Мехмед наверняка попытается убить меня, когда поймет что весь этот год я водил его за нос. Но я ладно, не всегда агенты возвращаются живыми с задания, но я боюсь за тебя.

– Но я нравлюсь Али Хасану. Вряд ли он причинит мне вред.

– Ты ничего не знаешь о нем, Анечка. Он жуткий мерзавец, поверь мне.

Глава 40

Девушка недоуменно взглянула на него, явно не понимая. Петр глухо выдохнул и решился рассказать все. Единственное на что он рассчитывал, что Анна не будет сильно переживать на счет смерти Андрея, все же он был не ее родным братом.

– Перове что ты должна знать. Мехмед Али Хасан никогда не был другом твоего брата. Что он тебе сказал, как умер Андрей? – спросил Игнатьев.

– Он был ранен, и Мехмед пытался спасти его. Но рана Андрея оказалась очень серьезной., и он не выжил. Но Мехмед сделал все чтобы спасти его. И перед смертью поклялся, что позаботиться обо мне. Он боялся что я не приму помощь от турка, потому притворился моим братом поначалу.

– Какая гнусная ложь, – произнес Петр. – Именно Али Хасан убил твоего брата. Он пытался узнать тайну о рукописях твоего отца. Но Андрей ничего не сказал, хотя может ничего и не знал. Я хотел спасти твоего брата, но пришел слишком поздно.

– Ужас, значит это Мехмед виноват в смерти Андрея.

– Да. А потом он задумал взять тебя в заложницы.

Петр кратко рассказал девушке все что знал и что задумывал провернуть Мехмед. Она слушала не перебивая, и с каждой минутой ее взгляд становился все мрачнее.

– Ему нужна не ты, а тайна которую ты знаешь. О древней рукописи, которую нашел твой покойный отец.

– Но я не знаю ничего о ней, – ответила Анна, садясь на постели.

– И это печально, хотя может и к лучшему. Хотя Мехмед не отстанет от тебя. Потому ты должна как можно быстрее бежать.

– Ты поможешь мне?

– Конечно, но теперь это будет сделать гораздо сложнее. В Форосе у меня был человек, именно к нему я бы отвез тебя, он укрыл бы тебя от Мехмеда и турков. Но теперь мы плывем в самое их логово. Оттуда сбежать труднее.

– Но как же тогда.

– Ты готова во всем слушать меня, Аня?

– Да.

Игнатьев быстро поднялся с постели, и начал одеваться.

– Мы постараемся сбежать в порту, пока Мехмед не увез тебя в свой дом. Оттуда выбраться будет почти невозможно. В порту же мы сможем найти повозку или карету, которая доставит нас до границ Грузии.

– Хорошо, я согласна. Но разве ты побежишь со мной? Не останешься с Мехмедлм?

– Не получится. Одной тебе не сбежать. Еще попадешь в лапы каким-нибудь работорговцам, – объяснил Петр, уже полностью облачившись.

– Но если ты сбежишь со мной, то турки могут догадаться кто ты. И твоя миссия будет провалена.

Он как-то странно взглянул на нее, и тут же приблизившись к постели, обвил ее талию рукой, приподнимая девушку. Он прижал ее к себе и страстно поцеловал ее в губы.

– Я что-нибудь придумаю, Анечка, – прошептал он ласково над ее губами. – Главное чтобы ты спаслась.

– Благодарю тебя, – прошептала она.

В этот момент Петр не мог решить, стоит ли ей теперь рассказывать всю правду. О том, что именно он перенес ее душу в это тело. Неожиданно он отчетливо услышал какой-то звук за дверью. Резко обернулся, прищурившись, и прислушиваясь. Опять все стихло.

Снова обернувшись к девушке, он тихо вымолвил:

– Пока будь с Мехмедом неприступной. Но категорично ничего не говори. Говори, что тебе надо время чтобы привыкнуть к нему. Нам надо выиграть время. Чтобы он думал, что ты вскоре согласишься стать его. Так он не будет ничего подозревать.

– Да, я поняла.

– Как только мы прибудем в Батуми, я найду способ чтобы ты сбежала. Мы вместе сбежим, и я отвезу тебя в безопасное место. Может придется разыграть перед Али Хасаном спектакль, чтобы я потом мог вернуться обратно к туркам.

– Спектакль?

– Да.

В этот момент у Петра возникла идея о том, как он мог отлучиться на неделю, чтобы отвезти Анну на Россию, и потом вернуться обратно. Ему пришла идея разыграть свою смерть. Но пока все детали надо было хорошенько продумать. Чтобы Мехмед не заподозрил его в том, что именно он помог пленнице сбежать.

– Все, Анечка, мне надо идти, – сказал он последний раз поцеловав ее в губы, направился к двери. – Запру тебя снаружи как и было. Едва прибудем в порт будь готова. До этого я не подойду к тебе.

– Я буду готова, Петр, – кивнула с готовностью она.

Быстро распахнув дверь, Игнатьев невольно замер, на мгновение ему показалось, что от двери стремительно отбежала какая-то тень. Он ощутил, что здесь у двери кто-то был. Но кто? Перед тем как пойти к Анне он удостоверился что вся команда спит. А Мехмед в кают –компании с Евгенией, и они сильно пьяны и спят. Второй помощник и кок, так же храпели в своих гамаках.

Быстро закрыв каюту Мехмеда на замок, Петр повернул за угол и вышел на падубу. Огляделся. Но в кромешной тьме не было видно ничего. Тусклый фонарь освещал только штурвал, за которым стоял первый помощник, управляя кораблем. Он точно не мог оставить штурвал, так как это было опасно.

Подумав, что ему показалась эта тень, Петр направился в свою каюту. Чтобы подремать пару часов и потом на рассвете сменить у штурвала первого помощника.

Анна-Милана

После ухода Петра я не могла долго уснуть. Все думала, над его словами и что он мне рассказал. Узнать, что он русский было для меня настоящим потрясением. Но то что он с самого начала едва я сошла с корабля в Одессе, оберегал меня и пытался помочь очень льстило мне. А еще он был точно влюблен в меня. И эти все «открытия» так окрыляли меня, что я почти до утра лежала с открытыми глазами, и все думала и думала. То и дело на моих губах появлялась блаженная радостная улыбка, когда я вспоминала его жаркие слова во время нашей близости.

И в эту ночь я поняла одно. Я безумно влюблена в этого мужчину. Теперь он мне казался неким рыцарем, тайным агентом, который мог спасти меня из рук гнусного турка, который жаждал погубить меня.

Я даже не ожидала, что в этом времени я встречу того самого мужчину, которого смогу полюбить всей душой. Ведь в своем времени до своих тридцати лет я такого не встретила. Петр же теперь мне казался мужчиной из моих грез. Таким сильным, бесстрашным, страстным и невероятно родным. И я была счастлива. Я уже мечтала о том, как мы с ним встретимся в России позже, после моего побега, и после того как его тайная миссия завершиться. И будем непременно вместе.

Наверняка поженимся, ведь этой ночью он говорил мне, что отныне мы навсегда вместе, и я под его защитой.

Именно с этими радужными мыслями я и заснула.

Утром я, наконец, придумала как, выбраться из заточения. В полдень, когда в каюте появился Мехмед с моим обедом, я заявила ему что мне надо время чтобы привыкнуть к своей новой жизни, в качестве его одалиски в его гареме. Мои слова очень впечатлили турка, и он довольно закивал. Потом я улыбнулась ему, и даже поцеловала в его щеку, сказав, что он очень интересен как мужчина. Али Хасан окончательно раздобрел, и сам предложил мне прогуляться по палубе.

Естественно я согласилась, и почти час провела корме, любуясь набегающими волнами и солнечными лучами освещавшие высокие мачты корабля. Море было спокойным, и мы с поднятыми парусами.

Следующие дни я только из дали наблюдала за Петром. Видела, что он или управлял кораблем или раздавал приказы команды. На удивление они все понимали язык его жестов. Я же тайком любовалась им. Я ждала от него сигнала, или какого-то намека что мне делать дальше. Но Петр больше не подходил ко мне и всем видом показывал, что моя персона мало интересует его.

А еще в эти дни меня беспокоила Евгения. Я прекрасно поняла со слов Игнатьева, что она стала любовницей Мехмеда. Да я и сама видела, как она развязно ведет себя с ним. Она могла при всех на палубе поцеловать его, прямо при всей команде. И Рогожина нисколько не стеснялась этого. Она даже открыто блудила с ним в кают-компании. Ее поведение мне было непонятно, как и поведение Мехмеда.

Когда я задала вопрос турку, зачем я ему в гареме, если у него есть Евгения, он ответил, что одна наложница хорошо, а две еще лучше. И гнусно рассмеялся, сказав, что знает русские пословицы. Я едва сдержалась в тот миг, чтобы не ответить ему грубо. Но помнила, что велел мне Петр. Вести себя покладисто и мило, чтобы не вызывать подозрений.

С Евгенией я не общалась, да и она не горела желанием говорить со мной. Рогожина ходила по палубе корабля, как некая царица, и показывала всем видом, что она вторая на корабле после Али Хасана. Мне было смешно на нее смотреть. Ведь ее участь совсем не прельщала меня.

Я так и жила в каюте Мехмеда, только теперь имела возможность выходить, когда захочу. Еду и воду для мыться мне приносил в каюту один из матросов. Так же забирал грязную посуду и отхожее ведро.

Мне очень хотелось поговорить снова с Петром, обнять его, просто прижаться к его твердой груди, и чтобы он успокоил меня и сказал, что все будет хорошо. Но он вел себя отстранено, и безразлично.

До Батуми оставался всего день плавания.

В тот день была ясная солнечная погода. Я после обеда вышла на палубу, и некоторое время любовалась белыми барашками на волнах. Невольно обернув голову, я заметила Петра, он стоял у штурвала. Стоял прямо, вытянув спину, удерживая сильными руками штурвал и широко расставив ноги. Мне очень хотелось помахать ему рукой, но я не могла. Вокруг сновали матросы.

В какой-то момент на палубе появился Мехмед, на руке которого висела Евгения. Она что-то как и обычно без умолку болтала. Мне было неприятно смотреть на них, они казались мне лицемерными и дурными людьми. Потому я отвернулась и ушла на корму, отметив что Петра за штурвалом уже нет, а кораблем управляет другой мужчина.

Печально вздохнув, я отошла к деревянным лодкам, которые были прикреплены на корме, и какое то время стояла смотря назад, отмечая, как за нашим кораблем простирается широка дорожка из бушующих волн. Я стояла скрытая от посторонних глаз между лодок.

Неожиданно ощутила за своей спиной чье-то присутствие. Резко обернулась. Как я и думала это было он. Всего в шаге от меня.

Быстро прижав меня к себе, Петр жарко поцеловал меня в губы и тут же отстранился. Так и склоняясь надо мной прошептал:

– Я все придумал. Будь готова. Едва выйдете с Мехмедом с корабля, сделай вид что у тебя расстегнулась туфля. Остановись чуть в стороне, чтобы его не было рядом.

– Я поняла, – кивнула я.

Петр отошел от меня так же стремительно как и приблизился.