Текст книги "Заложница. Черный корсар (СИ)"
Автор книги: Арина Теплова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Глава 41
В порт Батуми корабль прибыл рано по утру. В те времена Аджария находилась под властью Османской империи, потому Петр знал, что действовать надо быстро и осторожно. Дом Мехмеда находился в горах, на скалистом берегу в пригороде Батуми, и оттуда было почти невозможно убежать. В Батуми же у Игнатьева был один человек, доверенное лицо. Старый абхазец, который мог укрыть Анну на время, чтобы потом Петр мог увезти девушку в ближайшую Мегрелию.
Мегрельское княжество находилась под протекторатом России, потому там было безопасно, и Анна вполне могла уехать оттуда уже на территорию Российской империи.
В тот день было множество кораблей, прибывших в порт, в основном турецких. Они переводили разнообразные товары, включая зерно, фрукты и лес. И в этот дневной час в порту Батуми было шумно и многолюдно. Самое удачное время для побега, как решил Игнатьев.
Едва корабль пришвартовался, Петр одним из первых покинул судно, заявив Мехмеду, что надо договориться о ремонте корабля и немедленно. Чтобы оно в случае необходимости быстрого отплытия было готово. Али Хасан, прекрасно зная, как трудно теперь летом найти свободных мастеров в порту Батуми, без согласился. Потому Петр сошел с корабля первым, и быстро направился в сторону доков.
Быстро переговорив с одним из мастеров, Игнатьев спустя четверть часа уже вернулся обратно месту, где пришвартовалась Санарэ и занял наблюдательный пост между большими бочками, стоявшими длинными рядами на набережной. С его места был хорошо виден трап корабля, а шум волн приглушал корабельных такелажей.
Он напряженно ждал нужного момента, и нетерпеливо считал каждую минуту. Видя, что матросы уже начали стаскивать вещи по узкому трапу с корабля, он напряг зрение, пытаясь разглядеть фигуры Мехмеда или Анны на палубе. Но их все не было.
Он инстинктивно почувствовал чье-то присутствие за спиной. Думая, что это матросы, которые перетаскивали грузы неподалеку, он даже не обернулся. Боялся пропустить момент, когда Анна спустится с корабля и останется одна.
Когда же холодное дуло пистолета уперлось в его затылок, он замер.
– Твоя игра кончена, русский, – процедил едкий голос позади. – Сейчас мы пойдем к Мехмеду и ты во всем сознаешься.
Игнатьев, опешил окончательно, ибо низкий женский голос принадлежал Евгении Рогожиной.
– Я знаю, что ты можешь говорить русский, как там тебя, Петр? Говори!
Но он не собирался ничего говорить и уж тем более ни в чем сознаваться. Она могла спокойно застрелить его, он не боялся за свою жизнь.
Услышав это Игнатьев похолодел. И в его мыслях лихорадочно начали складываться логические цепочки. Вот чью тень он видел тогда у каюты Мехмеда, когда неожиданно вышел. И похоже именно она подслушивала их разговор после бури и потом намеренно оглушила его. Он вдруг понял, что Евгения совсем не та болтливая девица за которую себя выдает. И от осознания этого он окончательно встревожился.
Он пока не мог понять, какие цели она преследует и что ей надо, но то что она действовал очень хитро и напролом, говорило о многом. Например, спокойно стала любовницей Мехмедеа, только для того чтобы уплыть сюда вместе с Анной.
– Ты так и будешь молчать? Я знаю, что ты русский шпион, и как-то хитро проник к туркам. Да, я раньше не понимала этого, но теперь мне все ясно. Так я не слышу твоего ответа? Мы идем к Али Хасану и ты во всем ему сам сознаешься. Что служишь русским и спишь с Анной. И тогда твоя смерть будет быстрой обещаю. Если нет, то…
С хладнокровием, присущим ему в трудных ситуациях, он начал оценивать ситуацию. Решил усыпить ее бдительность.
– Убьешь меня сейчас или это сделает Мехмед, в чем разница? – глухо вымолвил он, отмечая краем глаза, что сбоку от них, матросы начали таскать тюки с паклей.
К тому же на палубе появились Мехмед и Анна. Он понимал, что времени в обрез, и надо как-то обезвредить кровожадную Рогожину, которая держала его на мушке.
– Заговариваешь мне зубы? Не выйдет. Анну тебе не украсть, русский. Она нужна нам, пока не расскажет обо всем что знает.
– Кому это вам?
– Не твое дело, я слишком долго посла эту девку, чтобы ты так просто увел ее из-под моего носа. Ты неудачник, признайся в этом. Потому сейчас мы пойдем вместе к турку и ты сознаешься.
Слово «неудачник» зацепило его. Русские обычно не употребляли этого слова, но вот англичане… слово «лозер» как раз было очень распространено в жаргоне англичан, и оно как раз означало неудачник.
В его голове сложились все цепочки, и он понял с кем имеет дело.
– Ты думаешь, угрозы какой-то девки меня испугают? – спросил он хладнокровно, отвлекая ее внимание. – Стреляй уже, раз решила.
– Хочешь лишить меня удовольствия посмотреть, как Мехмед устроит тебе длинную казнь? Нет уже русский. Пусть и твоя шлюшка Анна видит, как ты сдохнешь.
В этот миг Петр корил себя, что как болван не понял сразу, что из себя представляет Рогожина. Он был так занят Анной, своими чувствами и эмоциями, что совсем потерял нюх на подозрительных людей. Оттого даже не заподозрил ни в чем каверзном Рогожину. А она все это время была рядом с девушкой и проворачивала свои махинации.
Наверняка это она подстроила так, что они тогда с Анной не встретились в гроте. Ведь и Анна говорила, что ее задержала Рогожина.
Внезапно, когда Евгения, чуть оглянулась на моряков, грузивших тюки, Петр воспользовался моментом. Он стремительно ударил ее по руке и выбыл пистолет, который выпал из ее рук, и отлетел в сторону. Игнатьев тут же отпихнул его носком сапога и оружие отлетело за бочку.
Рогожина мгновенно перешла в атаку, показав приемы довольно умелого английского бокса. Петр, отразил ее удары, пораженный тем как она умело дерется. Она наносила удары, стараясь ударить его сильнее или сбить его с ног, но Петр ловко увернулся от нескольких ее ударов и схватив за запястье, вывернул ей руку, прижав к себе и жестко сжал ей горло.
Уже через мин она начала хрипеть задыхаясь.
– Служишь на англичан? – процедил он, сдавливая сильнее ей горло, она лишь хрипела. – Можешь не говорить я итак все понял. Хочу знать одно – ты убила бабушку Анны?
Он чуть ослабил хватку, и она начала хватать ртом воздух. Он отчетливо знал, что кроме османов и французов, за старинной рукописью охотились и англичане.
– Не слышу ответа? – мрачно осведомился он, видя, что Евгения, или кто она там была уже пришла в себя.
Она зло зыркала на него глазами и пыталась вырваться. Но Петр держал ее мертвой хваткой. И все же Рогожина смогла прохрипеть:
– Старуха поняла, что я не настоящая Евгения, потому прошлось ее убить.
– Так и в Анну в Одессе тоже ты стреляла?
– Да. Только была уверенна что убила ее, но она как-то сумела выжить.
От откровений английской шпионки, Игнатьев даже остолбенел. Именно эта тварь и убила настоящую Анну, когда он опоздал и ему пришлось переселять душу Миланы из будущего в тело нынешней Анны. И все это время – это гнусная Евгения играла в свою игру. И он прекрасно знал, что и англичане охотятся за древним фолиантов Ковалева.
И тут же он понял, что этой англичанке так просто удалось выдать себя за настоящую дочь друга Николая Ковалева, потому что нынешняя Анна не знала Евгению в детстве и не играла с ней. Потому что сама была подставной в теле Анны. А ее бабушка, едва узнав, что Евгения не настоящая, тут же отправилась к предкам.
Внезапно шпионка дернулась и сильно ударила локтем в живот Петра. Он чуть замешкался, отвлеченный ее ударом, и тут же в ее руке блеснул нож. Она резко выкинула руку и со всей силы полоснула лезвием его по боку, сильно ранив его.
Мужчина издал сдавленный звук, его лицо исказилось от боли. Он не ожидал такого коварного удара. Вот отчего она была так откровенна с ним сейчас, замыслила подлый удар. Тут же среагировав Петр ударил со всей силы ногой по ее руке, и она выронила нож. Но тут же она бросилась к пистолету.
– Вот тварь! – процедил он, и со всей силы откинул ее от оружия.
Но она уже схватила его и выстрелила в упор в Петра. Измайлов чудом успел отклониться, и пуля пролетела мимо его бедра. Она же пнула его по ногам, и ударила кулаком по ране. Петр упал на колени, скорчившись от боли. Он был поражен, как это тощая девица дерется не хуже заправского мужика. Он же все равно пытался чуть смягчить удары, видя перед собой женщину, а похоже этого делать было не надо.
– Значит убью тебя сама, русский! – процедила она, и тут же кинувшись за ножом.
Петр не дал ей добраться до холодного оружия. Стиснув зубы от боли, сделал два стремительных шага и что было силы отшвырнул Евгению в сторону. Она отлетела с такой силы, что невольно ударилась головой об бочку. И ее голова сильно вклинилась в железный обруч, стягивающий деревянную бочку. Она замерла на мгновение, и тут же рухнула на грязную землю.
– Нет, – прошептал Петр, доковылял до нее и склоняясь. Кровавая лужа растекалась под его головой. – Убил…
Он понимал, что между ними была сейчас схватка, и из его бока так же хлестала кровь, но все равно эта смерть Евгении, а точнее английской шпионки, которая выдавала себя за Рогожину более года, оказалась для него потрясением. Он не хотел ее убивать, даже узнав теперь что она враг, и служит на противника.
Прижав сильнее руку к боку, чтобы зажать рану, Игнатьев не мог оторвать взора от мертвой тощей девицы в шелковом свободном платье. Он был поражен и сломлен. Как он мог за столько времени не заметить очевидного. Ведь именно она была, эта убийца, была рядом с Анной весь этот год, и девушка можно сказать была постоянно «под дулом». Захоти Евгения-шпионка расправиться с ней, никто бы даже не помешал ей.
И Игнатьев понял одно, что только то что он велел Анне сказать, что она знает про документы отца и сохранило девушке жизнь. Англичанка поняла, что надо выведывать тайны Анны, и потому и не отлипала от девушки. Даже отдалась Мехмеду, только бы быть рядом с Анной и выполнить свою миссию.
Но теперь по трагичной случайности, эта змея была обезврежена. И сейчас оставалось только одно – спасти Анну из лап Мехмеда.
Петр доковылял до первой бочки и увидел, как вдалеке, Анна уже садиться в турецкий экипаж. Али Хасан крепко держал ее за локоть, почти насильно заталкивая в карету.
Прорычав ругательство через зубы, Игнатьев понял, что сегодня украсть Анну не удаться. Слишком поздно. И эта англичанка украла у него эти нужные четверть часа, когда он мог помочь Анне, а теперь было уже поздно.
Сцепив от боли зубы, Петр потащился в сторону ближайшего трактира, за ним жил аптекарь. Надо было перевязать рану. Мехмеду не следовало знать, что теперь произошло. Но в этот миг Игнатьева утишало только одно – что коварная англичанка – убийца – мертва и больше не причинит вреда Анне.
Глава 42
Анна– Милана
Когда Мехмед помог мне выйти из экипажа, я огляделась. Мы были на многолюдной улочке. Где сновали торговцы, женщины в закрытых платьях и платках на головах.
– Подожди здесь, Анна, – велел он мне, кого-то высматривая.
Он даже чуть отошёл от меня. Я же всё оглядывалась. Искала глазами Петра. Не понимала, почему его никак нет. С самой пристани, едва мы сошли с корабля с турком, я ждала его сигнала, но его не было видно.
Я видела, как Мехмед оживлённо говорил с каким то человеком у соседнего дома, говорил по турецки, потому не понимала ни слова. Я же стояла рядом с его слугой, точнее под его охраной.
Неожиданно со стороны площади к нам приблизился человек. Я резко обернулась, это был Пётр. Лицо его было сосредоточенно и мрачно. Быстро приблизившись ко мне он не заметно сунул мне в руку нечто. Я инстинктивно удержала небольшую записку. Я просияла лицом, понимая что он все же не бросил меня.
Он тут же прошёл мимо к слуге Мехмеда, и сделал ему какой знак. Тот тут же начал отвечать ему. Я прекрасно поняла, что он специально отвлекает слугу чтобы я прочла записку. Тут же я открыла и прочла:
«Иди по улице в сторону мечети, у дома с голубой крыши тебя ждут. Заходи в калитку».
Я быстро сунула записку в карман и оглянулась на слугу и увидела, что слугу так и стоит ко мне спиной, и потом полез обратно в экипаж. Пётр в этот момент пронзительно смотрел на меня. И я поняла что надо действовать.
Я устремилась вниз по улочке. Оглядываясь и видя что Мехмед до сих пор спорит с неким мужчиной в челме.
Чуть приподняв юбку, я шла всё быстрее и быстрее, почти уже бежала. То и дело оглядывалась и отмечала что Мехмед что слуга, рывшийся в экипаже не замечали что я уже далеко.
Я спешила по улочке ориентируясь на длинную башню мечети . Видела что на меня оглядывались прохожие. Я понимая, что это не принято здесь. Женщине бродить по улицам одной да ещё и без чадры или платка на голове. На мне была только летняя шляпка.
Достигнув ограды мечети я огляделась. Пытаясь найти дом с голубой крышей. Нервно осматривалась, боясь того что меня уже хватились и ищут. Только объехав мечеть два раза я наконец разглядела нужный дом. Побежала туда. Уже через пару минут достигла его и тут же юркнула приоткрытую калитку. Оказалась в небольшом дворе. Калитка за мной захлопнулась, и я резко обернулась.
Невысокий мужчина в челме, который захлопнул калитку, а до этого видимо ждал мерч, приветливо улыбнулся и на очень плохом русском сказал:
– Не бойся, я друге. Петре сказал ты придёшь. Светлая девица. Надо укрыть тебя нам время. Пойдём со мной скорее.
Он махнул рукой, чтобы я следовала за ним я пошла и тут же задала вопрос:
– Как долго мне здесь быть? У вас прятаться?
– Петре как сможет придёт за тобой. Пока сидеть в моём сараю с курими.
Петр появился уже ближе к вечеру. Абдула был наполовину евреем, потому успевал служить и туркам и русским. Тому кто хорошо платил, тому и служил. В данный момент Игнатьев оказался щедрее, потому Абдула и укрыл меня у себя в доме.
– Межмед ищет тебя по всему порту и городу, – объяснил Петр, целуя меня, едва вошел в небольшой сарай где я находилась.
Я тут же встала на ноги, и прижалась к нему.
– Я думала что-то случилось! – выпалила я. – Ты же обещал, что еще в порту мы убежим.
– Возникли непредвиденные проблемы. Как только я их разрешил, сразу бросился к тебе.
– Какие?
– Твоя компаньонка Евгения оказалась английской шпионкой. Она хотела раскрыть все о нас Али Хасану, и то что я русский лазутчик. Пришлось выяснять с ней отношения на повышенных тонах, если можно, так сказать.
Я пораженно посмотрела на него, и выдохнула:
– Что ты сделал?
Он кратно рассказал мне что произошло. Сопоставив все я в ужасе поняла, что похоже именно Евгения и была тем человеком, кто убил настоящую Анну. Хотя Петр и не сказал мне о том, потому что не знал всей прежней моей жизни, но я поняла это отчетливо.
В тот день когда новая Анна воскресла, когда тот незнакомец переместил мою душу в это тело, в тот день на ужине я сказала, как он велел. Что знаю о бумагах отца. Тогда Евгения как-то глупо захихикала, сказав, что это так скучно все эти раскопки и старые рукописи. Но похоже она отменно играла свою роль. И те слова стали для меня спасением, как и предрекал незнакомец. Евгения больше не покушалась на меня, а наоборот стала словно ласковая кошка выведывать у меня все подробности о моем отце. Я по наивности полагала, что она просто вежлива, но на самом деле она похоже собирала по крупицам то, что я знаю о том фолианте, за которым по словам незнакомца охотились многие разведки.
Я тут же начала лихорадочно вспоминать, что говорила Евгении – англичанки. И с облегчением поняла, что практически ничего не говорила ей. Мы с не были не в тех отношениях, чтобы я раскрывала подобные сокровенные тайны. Тайны от которых зависело – вернусь я обратно в свое время или нет.
Да, я до сих пор ждала его.
Того самого незнакомца, чтобы открыть ему все что мне удалось вспомнить. И никому другому эту информацию я говорить не собиралась. Потому что это был единственный ключ моего возвращения домой. Хотя теперь я уже почти отчаялась. С каждым днем понимала, что наверняка тот незнакомец забыл про меня и свои обещания и наказы. Или же его уже нет в живых. И тогда я навсегда останусь в этом времени.
– Ночью я отвезу тебя на лодке на корабль. Их корсар отвезет тебя на русские земли.
– А ты?
– Я вернусь к Али Хасану и продолжу свою миссию.
– Но если он узнает что ты помог мне бежать.
– Откуда? Я сам возглавляю поиски тебя по всему городу. И турок мне безгранично доверяет. Если я отлучусь на пару часов, он даже не поймет что к чему.
– Я боюсь, Петр, – сказала я.
– Доверься мне.
Мы вышли от Абдулы спустя два часа. На улице совсем стемнело. Мы следовали по узким пустынным улочкам, как можно быстрее. Я укрытая с головой в черный плащ, который принес мне Петр, он в своем неизменном образе грузина Тимура. Он так же был в плаще.
До порта мы дошли быстро. Спустились к пристани. В нужном месте уже была приготовленная лодка, покачивающаяся на волнах у причала.
Мы взобрались в нее, и Петр, отцепив канат, сел на весла. Стянул свой плащ, чтобы он не мешал ему.
Начал мощно грести. Я видела, что он отчего-то то и дело морщился.
– Покинем порт, далее до того утеса, за ним нас ждет корабль. Точнее тебя ждет.
Эти слова резали меня по живому. Я не хотела расставаться с ним, ведь я только обрела его и распознала свою любовь к нему.
– И когда мы снова увидимся? – спросила я тихо.
– Когда моя миссия закончится я найду тебя, Анна, – ответил он.
– Но я не хочу без тебя, Петр. Я буду так несчастна.
– У меня есть задание и долг перед родиной, ты должна понять.
Он снова поморщился.
Я видела, что его что-то беспокоит, и движения причиняли боль.
Мы едва доплыли до мыса уже, как я вдруг заметила, что его светлая рубахи кушак под легкой жилеткой окрасились в кровавый цвет.
– Ты ранен! – воскликнула я.
– Англичанка пырнула меня ножом, так небольшая царапина, – успокаивающе ответил он, продолжая налегать на весла. – Не беспокойся Анна, я доставлю тебя на корабль.
Я же смотрела что кровавое пятно все сильнее расползалось, и я понимала, что рана глубокая, и никакая не царапина. Он должен был лежать в постели, и не напрягаться, а он сейчас налегал на весла.
Появился ветер и лодку стало сносить в сторону. Встречные потоки воды мешали лодки двигаться, относя ее обратно к берегу. Мыс был уже рядом, а мы все плыли и плыли.
Я понимала, что это все так опасно. Он был ранен, а корабля еще не было видно. Я чувствовала, что Петр не выдержит. А ему еще надо было плыть обратно.
– Тебе надо немого передохнуть, Я могу немного погрести. Пересядь на мое место, отдохни.
– Ты, Анна? – поднял Игнатьев брови. – Не говори глупостей.
– Почему глупости? Ты ранен, давай я теперь.
– Это довольно трудно, Анна, ты не сможешь
– Дай мне хотя бы попробовать, – настаивала я.
– Нет, – отрезал он, так и продолжая налегать на весла, упорно перемещая лодку по взволнованным волнам.
Я видела, что он уже сжал зубы, чтобы не застонать. Похоже каждое движение причиняло ему неимоверную боль.
– До чего ты упертый, Игнатьев. Хотя бы раз можешь уступить мне.
Я попыталась отобрать у него весло, но он не дал. Лодку от наших движений стало сильно качать, и мы едва не перевернулись.
– А ну сядь, немедля! Непослушная девчонка.
– Когда ты свалишься замертво от кровопотери, то это будет лучше.
Он что-то неразборчиво буркнул, продолжая грести.
Но через какое-то время не в силах наблюдать за его мучениями, которые он хотел от меня упорно скрыть, я снова не выдержала.
– Петр дай я хотя бы попробую. Ты совсем выбился из сил. Пересядь.
– Это трудно Анна.
Он уже был совсем без сил, и едва не падал. Потому я уже насильно вырвала у него весло, и помогла ему пересесть на другое место.
Я начала грести. Действительно это было трудно. Но у меня все же получалось, хоть и медленно, но получалось. И мы упорно двигались в сторону мыса. Петр упорно смотрел на меня исподлобья. явно недовольный всем этим, но все же молчал.
Он попытался перетянуть рану, расстегнул кушак и рубашку. Но все бинты были мокрыми от крови.
– Плохо зашил этот чертов лекарь.
Я сочувственно улыбнулась, продолжая грести. Но волны стали еще сильнее, и начал накрапывать дождь.
Наконец мы обогнули мыс, и тут же оба замерли. В вечернем мраке, спускающимся на округу, мы отчетливо увидели, что корабля нет.
– И где корабль? – всполошилась я, оглядывая бурную морскую пучину и темное затянутое облаками небо.
– Не знаю. Может мою записку перехватили, или еще что.
– И что теперь делать?
Петр долго молчал.
– Теперь у нас один выход. Добраться до Поти. Там уже Мегрелия, и местное население благоволит России. Там мы будем в безопасности.
– И сколько плыть до этого Поти?
– Миль тридцать. Но это быстрее чем по суше.
– Тридцать? Ты в своем уме?! Мы не доплывем на этой лодке. Ты сильно ранен, тебе срочно нужен лекарь. А я точно не смогу грести так долго, даже если захочу.
– Другого выхода нет. Если вернемся в порт Батуми, нас точно схватят.
– Это я понимаю. Может причалим к берегу, и найдем повозку.
– Близлежащие земли во власти османов. И по суше до Поти в два раза длиннее путь.
Мы стояли на одном месте, и лодку швыряло из стороны в сторону.
– Похоже начинается шторм. Надо плыть быстрее. Садись обратно, – приказал он.
Я уже довольно устав за последние полчаса что гребла, послушно поменялась с ним местами. Игнатьев начал снова грести
– Мы не доплывем, Петр. Я чувствую это. Давай причалим к берегу!
– Доплывем.
Вскоре ветер так усилился, а волны стали еще сильнее. Лодка была неуправляема. Ее швыряло из стороны в сторону. Петр никак не мог направить ее параллельно берегу, нас несло на скалы, которые мы проплывали. Я видела, что по вискам Игнатьева струится пот, а дождь который уже лил как из ведра уже вымочил нас до нитки.
Сказы были совсем близко, всего в сотне метров от нас. Но все же я видела их конец, надо было проплыть еще хотя бы пол мили и мы бы оказались неподалеку от нормального берега. Я снова попыталась пересесть на весла. Но Игнатьев не дал мне сделать этого.
Через четверть часа начался настоящий шторм. Лодка стала неуправляема. А скалы были в нескольких десятках метрах. Я была уже в полной панике.
– Да сделай что-нибудь! – закричала она испуганно на Петра, понимая, что мы точно погибнем этой пучине. – Вы видите нас несет на скалы!
– Вижу! – выкрикнул он зло в ответ, опять сильнее налегая на весла.
Он пытался оттянуть лодку от скал, и плыть быстрее вперед. Но это плохо получалось.
В следующий миг он покачнулся и едва не потерял сознание. Одно весло выпало у него их руки и тут же пучина поглотила вещь.
Я вскрикнула, и тут же придержала его от падения. Видимо он потерял много крови, а эта гребля на веслах забрала его последние силы.
Ветер рвал мои распущенные мокрые волосы. Потоки воды заливали лицо.
– Мы разобьемся, Петр! – в истерике простонала я, прижимая его к себе.
Молилась только обо дном чтобы он не потерял сознание.
Вдруг Игнатьев хрипло выдохнул и, приобняв меня из последних сил, тихо сказал.
– Прости меня…
– За что?! – воскликнула она нервно, озираясь на мрачные камни скал, которые были рядом. – Ты спас меня.
Я понимала, что он раскаивается в том, что теперь мы оказались здесь на лодке в шторм, а корабль за мной так и не приплыл. Но я понимала, что он наоборот сделал для меня все что мог. И не винила его ни в чем.
– Мы погибнем, любовь моя. Потому хочу сказать… Это я тот человек, который переместил твою душу из будущего.
– Что?!
Я пораженно уставилась на него, схватившись второй рукой за борт лодки, она того и гляди могла перевернуться. Я была в полном шоке. Только смотрела на него и едва могла дышать.
– Прости меня, Милана…, – глухо произнес он, не спуская яростного любовного взора с моих глаз. – Если лодка перевернется, хватайтесь за меня, или ее край!
