Текст книги "Заложница. Черный корсар (СИ)"
Автор книги: Арина Теплова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 43
Анна-Милана
Слова мужчины повергли меня в полный шок. Вихрь безумный, трагичных и нервных мыслей пронесся у меня в голове. Я даже на миг забыла где мы находимся и что безумный вихрь и волне струи раскачивают лодку.
Я смотрела на Петра и словно видела его впервые. Меня охватило тоже чувство, что и тогда на корабле, когда он сказал что он русский и служит агентом – шпионом. Но сейчас потрясение было еще сильнее.
Он смотрел на меня трагично и мрачно, чуть морщился от боли. А по его мужественному лицу катились капли воды, лившейся с небес.
В полном возмущении и неистовстве я наконец решила заявить, что я думаю обо все этом, но Игнатьев неожиданно закатил глаза и начал заваливаться на бок. Я едва удержала его отпадения, когда он потерял сознание.
Раздался жуткий треск и я только успела осознать, что лодку швырнула так сильно о скалы, что она вмиг раскололась пополам.
Сильные воды развернули лодку, и она начала тонуть. Огромная волна тут же окатила нас с головой, и я в ужасе закричала, хватаясь что было силы за Игнатьева. Вцепилась в его бессознательное тело, словно дикая кошка, которая пыталась выкоробкаться из воды.
Через миг мы оказались в бушующей пучине, и я яростно шарила свободной рукой по сторонам, пытаясь ухватиться за лодку. Но ее не было, только большие куски древесины плавали в бурной воде. Меня швырнула о скалы, и я выставила руку перед собой, чтобы не удариться головой. Она истерично закричала, понимая что это конец, и нам точно не выбраться из этого ада.
– Держись! – раздался крик мне в ухо, а в мою грудь что-то уткнулось.
Я увидела мокрое бледное лицо Петра, он был радом, и держал меня за талию в бурно воде, совал мне в руки обломок лодки.
Я даже возликовала на миг. Он пришел в себя! Тут же схватилась за обломанную доску, которую он совал мне в руки в бушующей воде. Он также держался за другую. Я вцепилась в дерево, чувствую как его рука мощно и сильно удерживала меня. Деревяшка хорошо удерживала меня на воде, словно легкая доска для плавания.
Ощутила, что животный страх начал отступать. Но тут же волна опять набросилась на нас окатив с головой. Я закашлялась и снова вынырнула, хватая ртом воздух. Такого точно никогда со мной не случалось. Чтобы я была далеко от берега, в бушующем море в шторм. Это было что жутко ужасное и страшное.
– Греби за скалы, там берег! – прокричал мне Петр.
Он подтолкнул меня вперед и начал мощно грести другой рукой вперед. Я постаралась сделать тоже. Но бушующая стихия была слишком сильна, и на сопротивление ей уходило очень много сил. Мужчина огладывался на меня, но я не могла угнаться за ним. В какой то момент он дождался меня, и приказал:
– Держишь за мое плечо!
Я так и сделала. Ухватившись за него одной рукой, второй так и держась за доску. Он мощно поплыл вперед. Волны тои дело накрывали нас с головой, но упорно выныривали и следовали за скалы. Наконец мы выбрались за каменный мыс и увидела, что берег совсем рядом. Он был пологим и каменистым. Я даже выкрикнула от радости.
Игнатьев отпустил доску, и начал грести уже двумя руками, так было гораздо быстрее. Я видела, как он яростно сжимает зубы, и понимала, что он держится из последних сил. Я тоже гребла ногами и понимала, что надо отпустить доску, чтобы так же грести рукой, но безумно боялась волн, которые то и дело накрывали нас с головой. Чувствовала, что без этой плавающей штуковины точно пойду ко дну. Я не так хорошо плавала как Петр. Потому как дикая кошка и цеплялась за доску.
В эти жуткие моменты я молилась только об одном. Чтобы Игнатьев не потерял сознание. Потому что понимала, что я его точно не смогу тащить в бушующей воде к берегу, хоть бы самой не захлебнуться.
Оставалось всего сотня метров от берега, когда случилось того чего я более всего боялась. Я ощутила, как Петр хлебнул, и тут же начал уходить под воду. Глаза его закрылись, он снова потерял сознание. Я истошно вскрикнула и вцепила в него. Тут же обхватила его шею не давая ему уйти с головой под бурлящую воду.
Я схватила его за шею, притиснула его большое тело к себе. В этот жуткий момент, я вдруг вспомнила как когда-то давно я видела еще в своем времени как спасатель вытаскивал утопающего из воды. Тут же эти воспоминания предали мне силы.
Быстро обхватив бессознательного Петра за шею и плечо, я откинула в сторону доску, и начала грести. Мне было неимоверно трудно, так как приходись сопротивляться волнам. Но я упорно гребла то и дало сплевывая воду. Я понимала, что надо как можно быстрое выбраться на берег, потому что и мои силы были на исходе.
Мы уже были совсем близко, но я все равно не чувствовала дно ногами, и потому продолжала грести их последних сил свободной рукой. Петр так и не приходил в себя. Я ощущала, что совсем выбилась из сил, и вот-вот мои руки просто откажутся двигаться, но все равно продолжала.
Нас начали накрывать волны с головой с дикой силой, но именно они и двигали нас к берегу очень быстро. Последняя пятая волна швырнула нас на камни.
Я яростно радостно закричала, пытаясь ухватится за каменный пологий берег, чтобы волна обратно не затащила нас с море. И у меня полилось. Еще одна сильная волна прямо швырнула нас на камни, и мы наконец оказались на берегу.
Грохнувшись на берег, я уткнула лицо в мокрые камни, и пыталась отдышаться. Понимая что я все же жива и почти даже не ранена. Только через миг осознала, что моя правая рука до с сих пор с неистовством удерживая большое тело мужчины, прижимая его к себе. Тут же расслабила руку, отпуская Петра. Он так и был без сознания.
В тот миг ощущала себя дохлой медузой, выкинутой на берег. Даже на миг отключилась, провалившись в небольшой сон дрему. Сколько я была в ней неведомо, четверть часа или час не понятно.
Вскоре пришла в себя. Видимо мой организм решил восстановить так силы. Я медленно села на камни, и огляделась.
Мы находились на пустынном берегу. Бушующее море так и продолжало зазывать ветром. Дождь так же накрапывал, став чуть меньше. Серые тучи не предвещали ничего хорошего.
Но я была счастлива в этот момент. Задрав голову к небесам, я смотрела вверх и ощущала себя невероятно живой. Так наверное бывает, когда человек находился на краю гибели но вдруг остался в живых.
– Благодарю тебя, Боженька! Благодарю… – шептала я едва соображая что происходит, но понимая, что мы все же выкарабкались из этого водного ада.
Наконец мои мысли стали соображать нормально.
Склонившись над Петром, я приложила руку к его шее. Удостоверилась что он все еще жив, только находился без сознания.
Надо было где то укрыть от дождя и перевязать раненого Петра. Я огляделась. Ничего не было видно. Только каменистый берег и далее трава и небольшие кустарники. Надо было наверное пройти по берегу и поискать людей. Но может это было опасно. Игнатьев говорил, что местное население под властью османов. А до границы с Мегрелией была не одна верста.
И не понимала, что теперь делать. Тащить бессознательно мужчину к ближайшему поселению и искать лекаря или что? У меня даже не было сухих тряпок чтобы перевязать его. А его кровавая рана уже испачкала весь его бок.
Но одно я знала точно. Что эта Мегрелия находилась справа, так сказал мне Петр еще в лодке.
Я проворно встала, решила оглядеться. Поднялась повыше и заметила вдалеке впереди справа нечто похожее не рыбацкую хижину. Надо было укрыться от дождя и обсохнуть, перевязать Петра.
Быстро стянув с себя мокры плащ я расстелила его на камнях, перетянула тяжелое тело мужчины на него. Начала тянуть.
Да это было не легко, но лучше чем просто волочь его за руки по камням. Спустя полчаса все же я доволокла его до хижины. Она оказалась пуста. Здесь было скорее не жилище рыбака, а сарай где он хранил рыболовные снасти и сети. Всюду они были развешаны. Я заволокла Петра внутрь и устало присела около него, пытаясь отдышаться.
Уже через пять минут снова вскочила на ноги, ища сухие тряпки. Надо было перевязать раненого.
В углу валялась старая парусина, уже изодранная, и вряд ли бы пригодилась бы для паруса. Она была плотная но ткань ветхая и мягкая, потому хоть и с трудом но мне удалось оборвать от нее пару длинных кусков – полосок.
Присев к Петру на колени, я начала раздевать его, быстро расстегивая его одежду.
Смотрела на неподвижное смуглое лицо Игнатьева и напряженно думала.
Все это время с минуты спасения, когда волна выкинула нас на берег, его слова вертелись в моей голове словно безумные жалаящие пчелы. О том, что именно он переместил меня из будущего. Я не знала, случайность то что он теперь оказался Тимуром и около меня, или же нет, но понимала одно. Теперь едва он придет в себя, я потребую чтобы он объяснился, как следует, и ответил почему пропал на долгие полтора года, и оставил меня в этом времени совсем одну.
Надеялась, что совесть у него все же есть и он раскаивается в совершенном.
Раздев его до пояса, я увидела жуткую рану, длинную и глубокую. Евгения хорошо постаралась. Пырнула его что было мочи. Я начала перевязывать его тряпками. Да они были нечистыми, но все равно это было лучше, чем ничего. По крайней мере остановлю кровь. Надеялась только на то, что грязные тряпки не вызовут у него заражения крови. Но опять же не перевязать его было нельзя, он мог умереть от потери крови.
Когда я справилась с этим, то переложила Петра на старые сети, чтобы он не лежал на голой земле. Снова начала осматривать хижину. Здесь были только старые сети, парусина и веревки, немного гвоздей. Более ничего. Ни крошки воды и еды.
Потому я поняла, что надо отсюда выбираться, к тому же мы были все еще на вражеской территории, и нас могли обнаружить в этом сарае в любой момент.
Я снова выглянула наружу, дождь так и лил и совсем стемнело. Ничего не было видно. Я решила переспать ночь в этой хижине. По крайней мере здесь было сухо. Да и рыбак владелец этого сарая так и не появился. Наверняка оттого, что на море был шторм, или оттого что было уже поздно. Только это и утишало в данный момент.
Возможно он придет рано утром. Ведь в море выходили по утрам. Но опять же если шторм на море продолжиться и дальше то может рыбак и завтра не появится. Но остановиться здесь было глупо. Очень хотелось пить. Тут меня осенила идея. Я порылась в сарай и нашла небольшую разбитую крынку. Выставила ее за дверь на дождь, чтобы она наполнилась водой. Сама же вышла ненадолго, и открыв рот подставила его под падающие с небес капли. Думала о том, что дождь не так уж и плох сейчас, хотя бы можно было напиться пресной воды. Вскоре ушла внутрь, снова вся промокнув.
Когда плошка набралась, я с удовольствием попила, поставила ее снова под дождь. Позже занесла ее внутрь, думая что Петр захочет пить, едва придет в себя.
Отметив, что перевязанная рана Игнатьева не намокла от крови, и прикрыла его обнаженную грудь опять же старой ветхой парусиной, и улеглась с ним рядом на жесткие сети. Уже засыпая тревожным сном, думала о том, что ветхая парусина спасла нас. Будь она новой, я бы точно не смогла порвать ее или же прикрыться ею.
Глава 44
Утром я проснулась от возни рядом. Тут же открыла глаза. Утренние лучи солнца проникали в сарайку.
Петр хрипло дышал, тихо постанывал и ворочался на постели. Я тут же приложила руку к его голове. Он весь горел. У него я была сильная температура.
Быстро откинув парусину, я проверила его рану, отметила что бинты сухие и чистые, это немного утешило меня. Я выглянула наружу, был ясный день, море утихло и теперь набегало на берег спокойными волнами. Из-за горизонта уже появилась солнце, было около часов пяти или шести утра.
Теперь можно было идти.
– Пить, – вдруг раздался позади хриплый стон.
Я тут же обернулась к мужчине. Он пришел в себя и чуть приподнялся на руках. Я проворно поднесла к его губам обломок кувшина с дождевой водой и он жадно выпил почти всю, я допила ее.
Взор Петра был какой-то неосозанный, словно он не мог понять, что происходит.
– Анна, где мы? – прохрипел он и тут же рухнул обратно на сети, видимо силы оставили его.
Я хотела тут же задать ему важные вопросы и даже «наехать» на него. Но видела, что ему очень плохою. Он проводил осоловелым взором по сторонам, как потерянный.
– В лачужке рыбака. Был дождь, я затащила тебя сюда вчера.
– Ты спасла меня?
– Ну можно сказать, что мы спасли друг друга, – улыбнулась печально я.
Отчего то осознание что вчера нам невероятно повезло и вы выплыли из этого водного урагана, не разбившись о скалы, и не захлебнувшись в бурлящей воде, теперь вызвало радость в моей душе. Даже тот факт что передо мной лежал «Переместитель» моей души, на которого я точила зуб, была не так страшен, и даже мое недовольство немного утихло.
Петр был ранен, и сейчас точно не был готов к разборкам с моей стороны. Но все равно я была обиженна на него, потому добавила.
– Я хочу сходить, осмотреться. Вдург найду людей поблизости или какое– жилье.
– Глупость. Отсюда надо уходить и немедленно, – произнес он через силу, и прикрыл глаза, тяжело дыша. – Здесь турецкие земли, если нас найдут, то убьют. Потому что мы русские.
– Но куда идти? Ты знаешь?
– Если встать к морю лицом то в правую сторону. Идти верст двадцать или около того. До Мегрелии. Ты дойдешь. Оставь меня здесь.
Он замолчал, опять хрипло дыша.
– Я не оставлю тебя здесь.
– Ты должна. Ты должна спастись. Иначе нас убьют обоих.
– Считаешь меня эгоистичной сукой, которая оставила тебя здесь умирать, а сама побежала спасаться? – возмутилась я.
Мне было обидно что он так плохо думал обо мне.
Но я увидела, что раненый не слышит меня, потому что снова потерял. Я склониась надо ним, осматривая его и поджав губы. Он начал бредить, чуть шевеля губами. Лежал с закрытыми глазами.
Я конечно была обижена на него даже зла, за все то что он мне сделал. Опять вспомнила, как он переместил мою душу сюда, раздал в письме приказы, велев сделать то что ему нужно, и угрожая что иначе не вернет меня обратно. А еще и оставил меня на год одну. Но все же я не желала ему такой смерти, здесь в грязном сарае.
Я немедленно приняла нужное решение.
Начала искать нечто крепкое, но не сильно тяжелое. Спустя час мне удалось сделать что-то наподобие тканевого настила или носилок. Обвязала небольшой кусок старой парусины веревками. Прикрепила к ней веревку подлиннее, чтобы ее можно было накинуть на плечо.
Все это сооружение выволокла наружу и вернулась за Петром.
Он снова провалился в беспамятство, я осторожно вытащила его из сарая, перетягивая за руки. И водрузила на этот настил. Потянула за веревку. Парусина с Петром подвинулась.
Да было тяжело так волочь его, но за руки было еще тяжелее. Да и выхода другого не было. Здесь его оставлять его я точно не собиралась. Если мы спасемся, то спасемся вместе.
Я тащила его уже много часов. Тои дело останавливалась, чтобы передохнуть. Благо погода была туманной, если бы палило солнце мне было бы в сто раз тяжелее. Мы передвигались по пустынному берегу, и я боялась только одного, чтобы нас не увидели. Потому озиралась по сторонам. Но никого не видала. Иногда чуть дальше от моря виднелись жилища, но быстро проходила мимо них.
Понимала, что до земель Мегрелии лучше не останавливаться и не просить помощи. После полудня я совсем выбилась из сил и понимала что надо отдохнуть, может быть даже поспать, чтобы набраться сил. Безумно хотелось есть, а еще больше пить. Но я терпела, и снова тягала веревку с парусиной, на которой лежал раненый.
Петр так и был без сознания.
По моим подсчетам мы прошли не более пяти верст и это меня очень удручало. Мне казалось, что это жуткий пусть по песку, когда звуками служили только крики чаек и шум набегающих волн, никогда не кончится. И понимала, что мы не прошли даже и половины, а я уже выдохлась.
Я делала все большие передышки, но сил не прибавлялось. У меня болело все тело, и руки я уже стерла в кровь от веревки. Уже обмотала ладони тряпками, оторванными с нижней юбки, чтобы трение было не так сильно.
Хотелось просто упасть на песок и отрубиться. Просто не шевелиться часов пять или шесть. Но я заставляла себе идти дальше. Понимала, что таким медленным темпом нам перемещаться еще две или три дня. Но это было почти невозможно без еды и воды. Потому и пыталась идти из последних сил.
Было удивительно что я за весь день, я не встретила на берегу ни одного человека, и не видела лодки в море. Но это было даже лучше.
Уже стало смеркаться когда вдруг Тимур зашевелился, тихо застонал.
Я тут же склонилась над ним, видя что он пришел в себя. Он приподнялся на локтях. Осмотревшись, Петр глухо вымолвил:
– Где мы?
Он опустил взор и осмотрел свое ложе.
– Мы идем в Мегрелию. Ты сильно ранен. Я дотащу тебя.
– Нет, —выдохнул он, вперив в меня недовольный взор. – Оставь меня здесь. Я же сказал. Иди одна, так ты быстрее доберешься.
– Я не оставлю тебя здесь у турков, – вымолвила непокорно я, и вновь взявшись за веревку, потащила тяжелый настил с раненым.
– Упрямая девчонка! Я тебе приказываю оставить меня здесь! Тебя поймают! – цедил он сквозь сжатые зубы.
Я проигнорировала его слова и упорно медленно тащила его дальше. Но я видела, что Петр недоволен этим. Он снова и снова пытался остановить меня, но я его не слушала, а шла дальше.
– Никуда не потащишь меняя более, – прохрипел он и тут же сделав резкое движение скатился с настила на песок.
Я обернулась видя что он лежит на песке. Поняла что он специально сделал это. Но так же поняла, что теперь мне снова его тягать, чтобы затащить на парусину. Потому тут же разозлилась на него.
– Ах ты неугомонный! – вспылила я, подходя к нему.
Он лежал на песке на спине и его мрачное лицо выражало крайнее упорство. Я склонилась над ним, чтобы приподнять его, но он с силой отпихнул мои руки. Видела его лихорадочный непокорный взор.
Я так устала, едва стояла на ногах а он вместо того чтобы помочь мне еще и сопротивлялся? Я взбесилась и тут же в него со всего размаха влепила ему пощечину.
– Получите, вредный вы человек! – выпала я в сердцах едва не плача. Но отметила, как его глаза округлились от удивления. – Ты что специально издеваешься над мной? В прошлый раз я еле подняла тебя на эту подстилку!
– Не надо меня поднимать, – процедил он, испепеляя меня взором, и вновь упал на песок.
– Это не тебе решать! – выпалила я над ним. Я подвинула подстилку ближе е нему, и начала двигать его большое тело, причитая: – Я все равно не оставлю тебя здесь на вражеской земле, хочешь ты этого или нет. Ясно тебе?!
Он прикрыл глаза и выдохнул.
– Это глупо, Анна… так глупо.
– Может я и глупа, но точно не жестока. Так что смирись с моим решением, и не мешай мне!
Я уже переложила его на подстилку и начала снова волочь его по песку. Он явно пребывая в бреду, то и дело открывал глаза и морщился.
– Оставь меня, прошу… Одна ты быстрее доберешься…
– А если я не хочу одна, упертый ты, баран?! – выпалил я ему через плечо. – И помолчи уже. Тебе надо набираться сил, чтобы выздороветь, а не спорить со мной!
– Упрямая девчонка…– пролепетал Петр и снова потерял сознание.
Я облегченно выдохнула. Так хоть он не мешал мне и не сопротивлялся.
Впереди уже во мраке я вдруг увидела очередную рыбацкую лочужку. Поняла, где мы сегодня будем ночевать.
Глава 45
Петр пришел в себя внезапно. Открыл глаза и огляделся.
Он опять лежал в каком то облезлом сарае. Стены были увешаны сетями и снастями для ловли рыбы. Похоже снова лачужка рыбака, как и накануне когда он на миг пришел в себя от жажды.
Но сейчас о ощутил, что чувствует себя гораздо лучше чем вчера. Голова совсем не кружилась, а сознание прояснилось.
Она стояла к нему с спиной, в дверном проеме. И утренние лучи солнца хорошо освещали ее изящную фигурку, в обтрепанной одежде. Ее густые волосы шоколадного цвета чуть развивал ветер, она смотрела куда-то в даль. Скорее всего на море. Чуть облокотившись стройным станом об облезлый косяк, она была недвижима.
Поднявшись с постели бесшумно, он оглядел себя. Он был в одних штанах, босой, с перевязанной грудью. Он ощущал в себе нужные силы. Чувствовал, что рана совсем не болит от его движений, и это обрадовало его.
Медленно он поднялся на ноги, ощущая, что голова совсем не кружится как это было вчера. Тихо приблизился к девушке сзади. Ласково провел ладонью по ее шелковистым распущенным волосам. Она резко обернулась к нему, явно не ожидая его увидеть так близко. Ее взор яркий изумрудный вклинился в его лицо
– Моя девочка, – проворковал он над нею, чуть слоняясь к ней и опалая ее лицо горячим дыханием. – Ты все же не послушала меня, моя сладкая, и сделала все по своему.
Его рука обвила ее талию, и он неумолимо притянул ее к себе, склоняясь к ее губам. Она же проворно подняла руку и прикрыла его губы своей ладошкой, словно отталкивая его и сомневаясь в его словах.
– Отчего ты так говоришь? Я не твоя девочка…
– Именно моя, ибо я спас тебя от турков, а ты не бросила меня там на берегу, оттого ты моя, а я твой, – заявил он улыбаясь и легко целуя ее в губы. Она попыталась отстранится, но Петр не позволил ей, сильнее прижимая ее к себе и страстно шепча ей на ухо. – А сладкая оттого, что я прекрасно знаю какая ты на вкус…
– Боже! Что ты говоришь? Это невозможно слушать.
Она снова попыталась вырваться из его объятий, но безуспешно.
– И теперь тебе не удастся вырваться, теперь мои силы вернулись ко мне и не немощен.
– Когда ты молчал, ты нравился мне гораздо больше, – выпала она нервно. – Пусти, не надо так обнимать меня.
– Я все же нравился тебе? Какое приятное откровение, – тут же поднял он брови и как то коварно улыбнулся.
– Я не это хотела сказать, – выпалила она, и начала вырываться сильнее. И возмущено добавила. – И ты мне не нравишься сейчас, до того я сильно ошибалась на твой счет, Петр!
Ей удалось отойти от него на шаг. Он недоуменно взглянул на нее.
– Тебе не удастся меня обмануть, Анна. Вряд ли я поверю теперь в то, что безразличен тебе, когда ты столько часов тащила меня по этому чертову берегу. Не бросила и перевязываала мои раны.
– Я же не бесчувственная, ты ранен, я просто боялась что ты умрешь. Я бы не простила себя.
– Не думаю что это правда, – вынес вердикт он, и снова попытался обнять ее.
Но она яростно взглянула на него, и отошла от него и заявила:
– Я хочу чтобы ты немедленно все мне объяснил, Петр!
– Что же?
– То что ты говорил мне в лодке в шторм правда? Это ты тот незнакомец в маске, с которым я говорила в кладовке?
– Да. – кивнул он, поджав губы.
Анна долго смотрела на него не мигая. И он видел негодование в ее глазах, и как она бледна. Он видел что она что-то хочет сказать, но не решается, подбирает слова.
– Я виноват перед тобой. Ты можешь накричать на меня, или…
Он не успел договорить, как девушка стремительно приблизилась к нему, и залепила ему пощечину. Он помрачнел, понимая, что она имела право это сделать, но все он ожидал, что после того что между ними было, их чувства к друг другу, она бы могла не так бурно реагировать на его горькую правду.
– Ты жесткой, гадкий человек! – заявила она. – Я ждала тебя год назад. Через три месяца ты обещал появиться, но пропал.
– Я не смог, Милана, – сказал он тихо, назвав меня моим именем из будущего.
– Не смог или не хотел? И скажи на милость, ты появился у Али Хасана ради меня или…
– Нет не ради тебя. Я получил миссию у турков, командование дало мне это задание. Мне надо было войти к ним в доверие, и узнавать об их планах. Внедрение к туркам было довольно трудным, именно потому я не смог вернуть в Россию спустя три месяца. Если бы я покинул Стамбул, то обратно я бы уже не мог вернуться и все мое задание бы провались.
– Ясно. Дела важнее чем какая-то глупая девица из будущего.
– Я этого не говорил.
– Но думаешь и так считаешь. Тебе на меня наплевать. Главное, чтобы исполнить то что тебе поручило командование. Так? Надо оживить Анну, пожалуйста. Хватаешь женщину посреди улицы и волочешь ее в свое время. Потому что командование приказало. Надо найти древний манускрипт – заставляешь ее служить себе, угрожая что не вернешь ее обратно.
– Все было не так, Милана.
– Так! Даже еще хуже. Ты оставил меня одну в чужом времени, среди незнакомых людей, зная что за мной охотятся и хотят убить. И не вернулся. Я думала, что навсегда останусь здесь. А если бы Евгении все же удалось меня…
Она запнулась, ибо голос сорвался, а в глазах заблестели слезы.
– Прости…
– Мне нечего тебе прощать, ты такой какой ты есть. Жесткий и расчетливый.
Она отошла от него, обхватив себя руками. Отвернулась от него.
Не в силах вынести ее неприязнь и справедливые обвинения, Петр медленно приблизился к ней. Встал за спиной, опаляя ее волосы горячем дыханием. Но она не повернулась. Заставила себя стоять на месте и смотреть в маленькое оконце наружу. Лишь сильнее сжала пальцами руки.
– Ты права. Во всем. И я совершил много ошибок, и виноват перед тобой, – хрипло произнес он над ней. – Но я знаю одно – я люблю тебя.
Анна-Милана
Я замерла, услышав его слова. Конечно, он уже говорил мне эти слова, но сейчас они прозвучали по другому чем раньше. Как-то обреченно и трагично.
Я медленно обернулась и тут же попала в плен его горящего взора.
Меня охватили противоречивые чувства. Смесь сострадания к нему, раздражения от его поступков по отношению ко мне, и ликование от его слов о любви.
В этот миг я поняла, что все еще люблю его, и простила ему все сейчас.
Но я как будто сомневаясь в реальности происходящего Он был так близко ко мне. Я ощущала его запах. От него пахло морем и песком. Его лицо властное и одновременно красивое показалась ей родным. И я ощутила яростное желание, чтобы он поцеловал меня. И забыть обо всем.
Не понимая что делаю, я невольно потянулось к нему, ощущая нарастающую потребность принадлежать этому таинственному, отважному мужчине. Испугавшись своих неожиданных ощущений, я глухо выдохнула. Мне показалось, что он прочитал мои мысли и тут де быстро сделал два шага ко мне и заключил меня в объятья. Жадно и пламенно впился в мои губы.
По началу я пыталась сопротивляться, но уже через миг сдалась на милость этого невозможного загадочного мужчины. Я чувствовала, что так же люблю его всем сердцем. И с каждым мгновением этого поцелуя моя злость и недовольство по поводу его поступков в прошлом испаряется из моего существа.
Когда Петр отпустил мои губы, я попыталась отстранится, смущенная и взволнованная. Ощущала себя полной дурочкой, влюбленной в того, кто был виновен в том, что я застряла в этом времени. Но именно в этот миг я осознала, что не хочу возвращаться домой. Хочу остаться здесь с ним. С этим мужчиной, который вызывал у меня столь противоречивые чувства. Ведь он единственный за много лет, что в моем мире, что здесь, вызывал у меня подобные чувства.
Игнатьев не позволил мне отстранился, и я невольно посмотрела прямо ему в глаза, и замерла. Я не понимала, что происходит, но в его облике что-то изменилось.
– Странно, но мне кажется твои глаза стали светлыми, – пролепетала я удивлено.
– Так и должно быть, – ответил он. – Мои глаза голубые, это их естественный цвет. Я волос темно-русый.
– Я не понимаю.
– Чтобы походить на грузина я пил специальные травы и капал в глаза настойку. Оттого мои глаза и волосы были темными, а тело смуглым. Но теперь с каждым днем эта чернота уходит из моего тела, я ведь уже три дня не пью эти трав. Скоро моя настоящая внешность возвращается к мне.
– Боже, сколько в тебе еще загадок, – пролепетала она. – И впрямь твои волосы стали светлее, а я думала это просто на солнце они выгорели.
– Моя матушка была светловолосой, а отец темно русым, и моя внешность славянская. Я играл лишь роль, чтобы турки не заподозрили меня, вот и все.
Она внимательно смотрела на него и теперь отчетливо видела, что его внешность мало походила на грузина.
– Тебе не нравится?
– Отчего же? – улыбнулась я. – Я просто хочу привыкнуть к твоему новому облику.
Он тоже мне улыбнулся.
– Я голоден, а ты? – спросил Петр. – Думаю, перед дальнейшей дорогой домой нам следует подкрепиться.
– Но у нас нет еды.
– Чувствуется твое дворянское воспитание, моя девочка, – поморщился он. – Думаю, я смогу найти для нас еду.
Быстро отойдя к стене, он начал рассматривать висевшие рыбацкие сети, перебирать их руками.
– Если это укор в мою сторону, Петр, то да я не умею выживать в экстремальных условиях, – надувшись заявила я.
– Я же не в укор тебе это сказал, Милана, – обернувшись ко мне. – Зато у тебя есть я. Предлагаю поставить рыбацкие сети и попытаться поймать рыбу.
– Но у нас нет огня, чтобы запечь ее.
– Предоставь это мне, моя нежная мамзель, – отмахнулся он от меня, уже стягивая длинную сеть с крюка и расправляя ее. – Ты поможешь мне?
– Конечно, – кивнула я, приблизившись и взялась за другой край. – Но ты болен, тебе надо лежать
– Я уже вполне оправился от раны. Чувствую себя сегодня замечательно, и все благодаря тебе, моя девочка.
– Не называй меня так.
– Как?
– Моя девочка, словно мне десять лет.
– Ладно девятнадцать, – улыбнулся он, привлекая ее к себе спиной, и целуя в шею. – Но если тебе не по нраву, не буду
– Благодарю, – довольно вымолвила я и предложила: – Может вытащим сеть наружу, там явно больше места чем здесь.
– Ты права.
Позже мы сидели у рыбацкой лачужки на берегу и ели с деревянных палок вкуснейшую рыбу. Она правда была без соли, но это нисколько не умоляло ее прекрасный вкус. Петр сдержал обещание и в течении получаса в его кинутые сети попалась целых три небольших рыбины. Правда для этого он все это время стоял по шею в воде и крепко удерживал сети в руках, чтобы их не вырвали набегавшие волны.
– Я могу вернуть тебя назад, Милана, – сказал он вдруг.
В этот момент я засунула в рот большой жирный кусок рыбы, и едва не поперхнулась.
– Назад? – переспросила я, и мое сердце сильно забилось.
Я поняла о чем он говорил, но опасалась, что не верно услышала его.
– Да. В твое время. Я очень виноват перед тобой. Втянул тебя в эту авантюру со шпионами и бумагами. Не стоило этого делать изначальною. Теперь я это очень хорошо понимаю.
– Согласна, ты заставил меня играть по своим правилам. Но теперь все это в прошлом, Петр. И я хотела бы…
– Только скажи, и я сделаю это… верну тебя обратно.
От его слов я задрожала, не понимала зачем он это говорил сейчас. Неужели ему было все равно что я вернусь. Что мы больше никогда не увидимся? Я медленно отложила недоеденную на большой лист подорожника, и устремила свой взор на море. Оно было спокойным и … Я ощущала что мои глаза увлажнились. Слова Петра были слишком жестокими и страшными.
Я не понимала зачем он это мне говорит, но знала одно – что не хочу покидать этот мир, где жил он.
– Значит ты мне врал, Петр? – спросила я дрогнувшим голосом, поворачивая к нему голову.
