Текст книги "Пробуждение Дракона (СИ)"

Автор книги: Арина Рекк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 5

К тому моменту, когда мы смыли с себя последствия внезапной страсти, я уже едва на ногах стою.

И снова Кайд подхватывает меня на руки. Он так близко, что я могу отчетливо видеть, как желтый цвет в его зрачках перетекает в красный.

– Почему ты постоянно меня носишь?

– Потому что к переходам надо привыкнуть. А мне бы не хотелось, чтобы ты поранилась или подвернула ногу. – Короткое прикосновение губ к виску и лукавое продолжение: – И мне нравится прикасаться к тебе, а это отличный повод.

И хотела бы я ответить что-нибудь остроумное или хотя бы вообще что-нибудь, но, завороженная игрой цвета в глазах, так и не смогла собраться с мыслями до самого перехода. Мы вновь перестали существовать, чтобы в следующий миг очутиться где-то в другом месте. Первые мгновения комната, в которой мы оказались, погружена во мрак, но почти сразу на стенах вспыхивают светильники. И везде живой, настоящий огонь.

Сонливость сменяется удивлением. Судя по всему, мы в спальне. И если я считала, что кровать в кабинете ректора большая, то это только потому, что я не видела кровать в спальне дракона! Она просто гигантская. При желании на ней могут комфортно разместиться несколько человек.

В комнате больше ничего нет. Только накрытая темно-синим, грубым даже на вид, покрывалом кровать. Или скорее даже возвышение, подиум вместо обычной постели. И снова панорамное окно во всю стену. Оценить вид я не могу, потому что там все еще бушует стихия и дождь льет как из ведра, отдаваясь в комнате тихим шелестом.

Кайд ставит меня на прохладный пол, и я тут же невольно поджимаю пальцы. И пока он стаскивает наверняка тяжеленое покрывало, с которого осыпается и исчезает уже знакомый мне стазисный налет, пытаюсь нагреть камень под ногами. А что, гореть тут особо нечему, Кайд затушит любое стихийное бедствие, так почему бы не поэкспериментировать?

Словно ощутив мои действия, он оборачивается и переводит взгляд мне под ноги.

– Не против? – спрашиваю постфактум, так как огонь, расходясь от моих ступней, тонко стелясь по полу, уже подползает к Кайду.

– Даже рад, – улыбается. – Иди ко мне.

Чувствуя приятное тепло от обволакивающего ступни пламени, делаю шаг навстречу. Почему-то раньше я никогда не задумывалась о том, что моя магия не причиняет мне вреда. Я конечно же обжигалась раньше от обычного огня, но вот магический не жжет и не причиняет дискомфорта. Напротив, хочется укутаться в него, впитать под кожу. А еще удивляет изменившееся восприятие самой себя. Словно произошедшее в ду́ше что-то изменило где-то глубоко внутри, отсекло ненужное, освобождая нечто важное. Ту часть меня, которая внезапно перестала стесняться своего тела. И сейчас, шагнув навстречу Кайду, я четко осознаю: я могу вцепиться в ненужную скромность и стеснительность, вернуть все на место, списать то, что было на помутнение рассудка… или откинуть эту шелуху – все что мешает, вынуждает прятаться и бежать. И осмыслить наконец, что это раньше я была не в себе. Это раньше что-то было не так.

Нет, я не жалею о принятых в прошлом решениях. Я делала все, что было в моих силах, просто сейчас… я будто могу больше.

И я вдруг понимаю, что я уже не маленькая обиженная девочка, не подросток и даже не живущая с родителями, боящаяся лишний раз выйти на улицу взрослая девушка. Вдруг становится не важно красивая я или нет, достаточная ли хорошая у меня фигура, потому что… меня хотят! Кайд смотрит так, что подгибаются колени и гулкие удары собственного сердца отдаются шумом в ушах.

И сейчас, под жадным взглядом стоящего напротив меня мужчины, такого же обнаженного, как и я, я могу идти и ноги мои если и дрожат, то от усталости. В данный конкретный момент полумрак комнаты кажется мне ярче, чем самый солнечный день еще несколько дней назад. И Кайд смотрит с такой же предвкушающей улыбкой, какая наверняка расплывается по моему лицу, терпеливо ждет, не стремясь прикрыться, открытый моему взгляду, что откровенно скользит по его фигуре. Он словно раскрасил мои дни. Познакомил меня с кем-то глубоко внутри, кто был похоронен под гнетом произошедшего со мной в детстве и юности. Показал мне меня.

Оказавшись наконец в его объятиях, сама прижимаюсь, льну щекой к груди с бешено колотящимся сердцем, скольжу ладонями по спине, до лопаток, стискиваю как можно сильнее. Кайд зарывается лицом в мои влажные волосы, медленно втягивает воздух, а потом снова подхватывает на руки и аккуратно укладывает в постель, чтобы, так и не размыкая объятий, самому устроиться рядом.

Стелящийся по полу огонь гаснет словно сам собой.

Уже сквозь сон ощущаю, как теплое, объемное, но легкое одеяло медленно скользит вверх, укрывая нас обоих.

Не проходит и минуты, как я проваливаюсь в сон.

Кайд

Вторая ночь. И снова я лежу и просто наслаждаюсь ее присутствием. Губы сами растягиваются в улыбку, несмотря на усталость и ощущение одиночества, которое еще не отступило, вцепившись в меня словно клещ – прежде чем я окончательно поверю, что вошедшее в привычку ожидание закончилось, пройдет немало времени. А пока лежу, ощущаю ее кожу своей и в голове ни одной мысли, только стоны и образы сплетенных тел. В паху тянет, член давно стоит колом, хотя после оргазма в ду́ше я считал, что какое-то время хотя бы думать о ее сладкой плоти не буду. От воспоминаний простреливает позвоночник, и я невольно прижимаюсь к Мине бедрами. Я забыл, что можно так кончать. Если бы мне не нужно было контролировать себя от непроизвольного оборота, понятия не имею, чем бы закончилась та феерия в душе. Хочется прикасаться к ней, смотреть, согреваться теплом ее тела. Постоянно быть рядом, как можно ближе, а лучше в ней. Потому что ближе некуда.

Утягивающую меня в небытие сонливость прерывает ощущение, что на крыше кто-то есть – задеты расставленные мной маяки.

Это наш дом, убежище, место, где Мина будет в безопасности. Если не здесь, то нигде.

Поэтому, кто бы там ни был, любое вторжение без приглашения вызывает у меня глухое бешенство.

Ощутив призыв Макса, зло выдыхаю и, стараясь не потревожить спящую на моем плече Мину, аккуратно выбираюсь из постели. Реагировать на незваных гостей не хочется, но, глянув в последний раз на безмятежно спящую пару, заставляю себя переместиться. Но прежде, чем предстать перед Максом, который наверняка явился с Еленой, приходится заскочить в гардеробную и натянуть брюки, пытаясь скрыть скорее не наготу, а возбуждение, хоть уже и не такое очевидное.

Как и ожидалось, на крыше стоит блондинистая пара. Вдали все еще слышатся приглушенные раскаты грома и вспышки молний. Гроза прошла, задев острова лишь самым краешком, но тяжелые облака все так же низко нависают над скалами.

– Что-то срочное? – спрашиваю вместо приветствия, стараясь скрыть раздражение. Потому что если это не срочно, я буду очень зол.

– Не то, чтобы… – начинает Елена, но Макс ее перебивает.

– Вообще-то срочно. – Он едва заметно хмурится, выдавая озабоченность. Понимая, что речь пойдет об Араване, стараюсь не выругаться. – Араван…

– Я подготовлю Мину к инициации, но нам нужно время, – перебиваю, не в настроении выслушивать то, что и так знаю: Араван в опасности и ему нужны чародеи.

– Мы должны с ней познакомиться, – Елена делает крохотный шажок навстречу, и я тут же чувствую себя монстром, отобравшим у всех нечто важное.

Впрочем, так оно и есть, но угрызений совести по этому поводу я точно не испытываю. По крайней мере пока на меня не смотрят вот такими большими, жалостливыми глазами. Еще одна маленькая манипуляторша.

– К тому же Сеира места себе не находит, жаждет встретиться. – Макс ухмыляется, словно для меня это является решающим аргументом. Я хотел было сказать, что плевать мне на Сеиру, но в последний момент сдерживаюсь, до скрипа сжав зубы. Чертов Араван, если бы не он, никто не посмел бы сунуться к нам с Миной именно сейчас, когда я только встретил ее и не в силах оторваться. Я не готов делиться. Но вынужден и понимаю это.

– Мы все места себе не находим, – успокаивающе улыбается Елена. А я чувствую себя крепко зависимым от наркотика, которого убеждают обратиться к целителю. – К тому же хочется скорее уже расправить крылья. А без Мины, как ты понимаешь, летать нам не светит.

– И мы могли бы потерпеть, – вздыхает Макс, – но до инициации Мины Аравану нужны хотя бы драконы. И чем скорее, тем лучше. Нам нужно больше магии, чародеи не справляются.

Я морщусь и, запрокинув голову, вглядываюсь в затянутое тучами небо. Стараясь подавить вспышку раздражения, так и норовившую перерасти в откровенную злость, медленно наполняю легкие послегрозовым воздухом. Терпеть не могу, когда меня загоняют в угол и еще больше ненавижу, когда приходиться признавать чью-то правоту. Резко выдохнув, перевожу взгляд на друзей. Хотя понятие «друг» не может вместить все то, через что мы прошли. И только поэтому я стою тут и выслушиваю все это.

И понимаю, что не будь это действительно важным поводом, они бы не пришли.

И как бы мне не хотелось спрятать Мину ото всех в этой самый пещере и единолично наслаждаться ее существованием, снова морщусь, даже не пытаясь натянуть улыбку и наконец отвечаю.

– Я поговорю с Миной завтра, – все, что могу пообещать. – Если она будет готова увидеть остальных, я дам знать. К инициации подготовлю в любом случае.

– А если она не готова? Если мы опоздаем с ее инициацией? Ты дашь миру погибнуть? – провокационно спрашивает Елена.

Если придется – умру сам. По крайней мере сделаю для этого все возможное. Если кто-то еще не опередит мои благородные порывы. Невозможно заранее решить, кто из чародеев окажется следующим – все мы заранее готовы к любому исходу и все стремимся опередить свою пару.

И, зная Мину… до этого просто не дойдет. Она охотно разделит свою силу с чародеями и без угрозы уничтожения Аравана.

Но, разумеется, я не объясняю эту простую истину и так всё знающей Елене.

– Тогда до завтра, – Елена, видимо прочитав ответ по моему лицу, раздражающе-беззаботно машет на прощанье и берет Макса за руку.

– До завтра, – прощается Макс и, дождавшись от меня скупого кивка, они растворяются, словно распадаются на миллиарды частиц в воздухе.

– До завтра, – выдыхаю уже в пустоту.

Бросив в последний раз взгляд на хмурое небо, идеально отражающее мое настроение, перемещаюсь в спальню. И замираю, снова глядя на лежащую в моей… в нашей постели чародейку. Несмотря на скудость освещения, огня хватает чтобы прогреть комнату и на этот раз Мина полностью раскрылась во сне.

– Моя Мина, – шепчу, не в силах осознать и, забыв раздеться, сажусь на край кровати, ласково отвожу казавшиеся черными в темноте волосы за маленькое ушко.

Болезненная нежность сдавливает грудь. Словно кто-то натягивает ремень, который не дает сделать нормальный вдох.

Мина… моя маленькая Мина… не колеблясь она умрет еще раз, лишь бы не допустить уничтожения Аравана. Стоит только упомянуть, что ее помощь необходима, и она сделает все, что от нее потребуется, а мне останется только беспомощно наблюдать как она без остатка отдается чужому миру.

Так стоит ли рассказывать всю правду? Напряженно всматриваюсь в умиротворенное лицо. Или ограничиться только частью? По крайней мере до тех пор, пока я не перестану вздрагивать по ночам от жуткого осознания, что ее нет рядом.

Конечно, рано или поздно она все узнает. Глупо было бы рассчитывать, что я смогу навсегда оградить ее от той судьбы, которую она сама выбрала, когда мы покидали родную планету. И если я что-то скрою, она обязательно будет злиться, но потом примет. Ей придется принять, потому что инстинкты не оставят ей выбора. Как я всегда буду стремиться защитить ее, так и она всегда будет стараться меня оправдать.

Но соврать Мине сейчас, значит проявить слабость. Перед ней и перед самим собой. Соврать ей, значит проиграть своим страхам. Позволить себе это лишь раз и в будущем уже сложно будет отличить страх от истинного желания.

И когда-нибудь, не сразу, но наступит момент, когда Мина уже не сможет найти оправданий моим действиям и ей останется только смириться, потому что чародеи так устроены. Она уже не сможет найти того, с кем была бы счастлива и ей придется быть со мной. У чародеев нет выбора.

И сейчас все, что я могу сделать – рассказать правду и дать ей возможность самой решать, чтобы в нужный момент уберечь от последствий неудачных решений.

Сложнее, чем соврать и спрятать от всех бед. Гораздо сложнее. Но это именно то, чего я хочу. И то, чего боюсь.

И только снова забравшись под одеяло, чувствуя, как прижимается ко мне ее теплое тело, вдыхая наполненный ее запахом воздух, могу немного расслабиться.

Но я еще долго лежу без сна. Бездумно смотрю в потолок и просто перебираю пряди длинных волос.

Глава 6

Мина

Утро снова оказалось чудесным.

Ночью буря за окном утихла и сейчас комнату заливает солнечный свет. Но просыпаюсь я не от яркого света, а от легких поцелуев, которыми Кайд неторопливо покрывает мое лицо, а заметив мои приоткрытые глаза, с улыбкой перемещается на шею и ниже, медленно стягивая рукой одеяло.

Обнажив грудь, замирает, любуясь и не спеша продолжать. Скользит ладонью с живота по ребрам и выше, мягко обхватывает полушарие, словно невзначай задев вершинку кончиками пальцев. По телу разливается приятное тепло, и я прикрываю глаза, наслаждаясь ощущениями. Мне хочется стать кошкой и мурлыкать, подставляясь под ласку.

Кайд наклоняется, обдавая жаром дыхания чувствительную кожу груди и медленно проводит кончиком языка по сжавшемуся соску. С губ моих срывается то ли вздох, то ли стон, а Кайд смещается, чтобы проделать тоже самое с другим соском, и вновь я не сдерживаю, да и не пытаюсь сдержать судорожный вздох.

Я ненавидела, когда меня будят. Раньше.

Вновь приоткрываю глаза и раскрываюсь навстречу объятиям, прогибаясь в спине, стремясь прижаться к горячим губам как можно теснее. Кайд не разочаровывает и обхватывает губами вершинку, ласково перекатывая вторую в пальцах. Между ног стремительно разгорается настоящий пожар, и я нетерпеливо зарываюсь пальцами в жесткие волосы. Кайд спускается губами еще ниже, прокладывая дорожку по ложбинке к животу, но сейчас мне хочется почувствовать его в себе как можно скорее, и я нетерпеливо тяну за широкие плечи, вынуждая его накрыть мое тело своим.

Он охотно подчиняется и прижимается горячими губами в поцелуе. Меня посещает запоздалая мысль, что я еще не умывалась и не чистила зубы и я пытаюсь отстраниться, но он не дает, углубляя поцелуй и прижимаясь горячей напряженной плотью к моим распахнутым складкам. Я неосознанно подаюсь навстречу, и он входит в меня одним плавным движением, замирает, только наполнив меня до основания. От наслаждения я зажмуриваюсь и снова с губ срывается стон, прямо в целующий меня рот. Кайд усиливает напор, словно проглатывает звук и слегка отстраняет бедра, чтобы снова медленно проникнуть. В этот раз нет безумия и хаоса. Но есть бесконечная нежность и сводящая с ума неторопливость.

Кайд не спешит, растягивает удовольствие, но чем ближе мы подбираемся к одному на двоих наслаждению, тем быстрее и резче его движения и тем сложнее проталкивать в легкие воздух. Он заключает мою голову в тиски ладоней, и я, чувствуя потребность видеть его, распахиваю глаза. И этот взгляд, до краев наполненный неприкрытым наслаждением, подбрасывает на самую вершину, вынуждает меня цепляться ногтями за напряженную спину. Еще несколько резких, будто пронзающих меня насквозь движений, и я срываюсь, не выдерживаю, зажмуриваюсь, закусываю губу и с новой силой вонзаю ногти в кожу. Кайд стонет следом за мной, прижимается, зарывается лицом в растрепанные волосы и замирает.

– Доброе утро, – шепчу с придыханием и едва слышно. Кайд старается привести дыхание в норму, приподнимается, с улыбкой смотрит мне в глаза.

– Действительно доброе, – отвечает и коротко целует.

Вглядываюсь в серые глаза с темными вкраплениями, скольжу взглядом по густым ресницам, обвожу прямые, густые брови, скулы… губы. Непроизвольно закусываю внутреннюю часть щеки и Кайд едва заметно улыбается.

Взгляд мой тут же поднимается обратно к глазам. Я думала, что увижу там насмешку, но он смотрит с такой нежностью, что я невольно сжимаю руки, стараясь притянуть его еще ближе.

Не знаю, чем бы это закончилась. Вероятнее всего новым заходом, потому что Кайд уже сам нацелился на поцелуй. Интересно, а у него есть лимит? А как же простая физиология? Или и тут тоже есть те самые отличия чародея от человека?

Но мое тело уже проснулось окончательно и вспомнило, что кроме завтрака и перекуса вместо обеда и ужина я ни черта не ела.

Довольно требовательное урчание нарушает умиротворяющую тишину (это уже почти традиция) и Кайд, улыбнувшись и поцеловав в кончик носа, тут же отстраняется, лишая меня такой приятной тяжести и жара мужского тела.

– Завтрак, – комментирует с улыбкой и рывком поднимается, ничуть не стесняясь наготы в ярком солнечном свете.

Протягивает руку. Поколебавшись лишь мгновение, вкладываю свою ладонь в его. Выбираясь из постели, снова приходится стряхивать с себя излишнюю стеснительность. Стараясь укрыться от скользящего по мне взгляда, непроизвольно опускаю глаза, уперевшись взглядом в пол. И о стеснительности тут же забываю, потому что под ногами тот самый отполированный камень, который здесь и вместо стен, и вместо пола. И он словно изрезан когтями.

– Это, – голос мой дрогнул и приходится прочистить горло. – Это то, о чем я думаю?

– Смотря о чем ты думаешь, – Кайд снова подхватывает меня на руки. Я перевожу на него ошарашенный взгляд. В голове мелькают непристойности с участием двух полумонстров – потому что для драконов тут все еще мало места, а люди таких следов не оставляют! А непристойности, потому что не так уж много причин появления такого в спальне. Но Кайд теперь откровенно веселится и не скрывает этого. – Но просто чтобы ты знала… Я жду не дождусь, когда ты сможешь оборачиваться хотя бы наполовину.

– Не могу представить, – признаюсь я без какого бы то ни было лукавства.

Представить двух животных, коими в моем восприятии являются драконы в момент, хм, близости легко, хотя и не сказать, что я в восторге от воображаемых картинок. Представить меня и Кайда в облике человека… ммм, легко, приятно и хочется воплотить в реальность. Но вот что-то среднее между двух ипостасей? Странно, непривычно и как-то даже жутковато.

– Не думай сейчас об этом, – советует Кайд и перемещается в ванную.

Только сейчас до меня доходит, что в спальне даже двери нет. Голые монолитные стены, натуральный каменный мешок, огороженный с одной стороны непроницаемым барьером.

– Когда меняется твое тело, – продолжает Кайд мысль, – меняется и восприятие всего. Сейчас ты думаешь как человек, но это временно.

– А ты?

– Сейчас и я тоже. Но я еще помню, как это, думать по-другому. На какое-то время этого хватает. Но человеческая память очень короткая.

– Хочу знать все, – выдыхаю, глядя на него широко открытыми глазами. Наверно впервые я испытываю искренний интерес к происходящему хаосу в моей жизни.

Если раньше мне казалось, что меня несет бурным потоком и я понятия не имею куда, то сейчас что-то неуловимо изменилось. Наверно так бывает, когда появляется какая-то цель?

– Обязательно все расскажу, – Кайд включает воду и утягивает меня за ширму, – но сначала душ и завтрак.

Под упругие горячие струи я встаю с некоторым опасением и одновременно предвкушением, но мы действительно просто моемся.

А спустя полчаса, умытая, сытая (накормленная снова стейком и плевать, что не самая подходящая для завтрака еда), закутанная в теплый халат, я внимательно слушаю невероятную историю чародеев. В отличии от меня Кайд натянул только брюки и то и дело отвлекает от «урока» обнаженным торсом. Хочется прильнуть щекой, провести губами по животу и ниже. Скользнуть по коже хотя бы кончиками пальцев, провести по темной дорожке коротких волосков за пояс брюк и…

Кайд начинает рассказ. С трудом сконцентрировавшись, стараюсь не смотреть лишний раз в его сторону и слушаю, задумчиво глядя куда-то мимо.

Он еще раз коротко пересказывает то, что я уже знаю и добавляет порцию новой информации.

Начинает с истории про опустошенную планету, про исчезнувших драконов, про десять оставшихся, про истинные пары. И слушать все еще раз и знать, что это напрямую касается и меня… нереально. То есть я все еще не могу ассоциировать историю с собой. Наверное, это случится позже.

Пока же я завороженно слушаю про миры. Кайд рассказывает, что они живые, но отличаются от всех остальных существ так же, как человек от дракона. Что чародеи словно чувствуют их, не слышат мысли, но ощущают их присутствие так же, как ощущают присутствие сознание у любого другого живого существа.

Что миры делятся на три типа: магический, техногенный и смешанный.

– Наличие магии зависит от эфира, – поясняет Кайд. – Чем плотнее эфир, тем больше магии «задерживается» на планете.

– А откуда она берется?

– Это тонкая материи, одна из ее разновидностей. Так или иначе, но она есть везде, но не везде подходящие условия для ее существования в физическом мире. И не везде она на поверхности. Физический мир это лишь один из множества слоев реальности, тонкая материя каждого мира может существовать так глубоко, что не достать и не увидеть. Хотя и в техногенных мирах некоторые люди могут до нее добраться и использовать. Но это сложно, практически невозможно и результат может быть не предсказуем.

– Почему же у меня получалось?

– В твоем мире иногда случаются исключения, когда человек становится зоной аномалии, может дотянуться до магии и свободно ее использовать. Но в твоем случае никаких исключений не было, просто ты чародей. И изначально черпаешь силу из собственного источника. Она притягивается к тебе как магнит и накапливается в резерве, где бы ты ни была. Иначе чародеям было бы туго, потому что не в каждом мире подходящая для нас магия.

– А есть разные виды?

Кайд кивает и поясняет:

– Магию можно сравнить со звуком. Существуют множество звуковых волн на разных частотах. Так же и с магией. Мы можем измерить, увидеть или почувствовать ее на разных частотах, но использовать можем только ту, которую называем стихийной.

– А какая есть еще?

– Например, в этом мире, где сейчас находятся острова, магия другая. Здесь она скорее ресурс, чем образ жизни. Это не стихии, а нечто иное. – Кайд на мгновение задумывается, но продолжает: – в твоем языке нет такого слова, но это просто еще одна частота, излучение, которое местные научились накапливать в кристаллы. Такой вид магии сложно использовать напрямую, но те, у кого получается, могут двигать предметы силой мысли или исцелять. Остальные пропускают ее через себя, являясь проводниками.

– А в Араване люди не проводники?

– В Араване маги наполняют собственные резервы из магических источников планеты. Скорость наполнения и вместимость тоже имеют значения.

– Столько условий…

То есть мало того, что эфир должен быть подходящим, так еще и тип магии должен совпасть с населяющими мир людьми. И этого будет мало, если вдруг магия существует слишком глубоко от слоя с физическим миром.

– Но если мой мир не предназначен для магии, как же вы меня нашли? Ты же сам сказал, что эфир должен быть подходящим?

– В твоем мире эфир даже слишком плотный и твоя магия рассеивалась очень долго, благодаря этому и нашли.

– А как используют накопленную в кристаллах магию в этом мире?

– Этот мир – что-то среднее между магическим и техногенным. Здесь есть работающая на магии техника, что невозможно устроить со стихийной в том же Араване.

– Так, – я пытаюсь собраться с мыслями, – но если местная магия не подходит чародеям, то почему острова именно здесь? Не проще было бы поселиться рядом с источником?

– К источникам у нас и так есть доступ. А когда мы переместили сюда острова, на это были свои причины.

– Переместили острова? – а я ведь только вчера искренне считала, что не смогу больше удивляться! Наивная…

– Эти острова – часть другого мира.

В ожидании пояснений я вопросительно смотрю на Кайда, и он продолжает:

– Что-то вроде огромной сферы, в которую заключён участок земли и воды.

– Вы перенесли целый кусок земли на другую планету? – переспрашиваю на всякий случай.

– Мы перенесли, Мина, – исправляет невозмутимо. – Ты, я и еще восемь чародеев. – Кайд улыбается, глядя на неприкрытое изумление на моем лице. – Наслаждайся этими эмоциями, настанет день, когда все это уже не будет удивлять.

– И для тебя – это действительно нормально? – неверяще улыбаюсь, Кайд только пожимает плечами.

– Озеро, университет, острова. Даже не зная этого, ты побывала уже в трех мирах и не обратила внимания. Так что для меня это, как поехать за покупками в соседний магазин.

Ну озеро еще ладно, оно действительно не вписывается в природу и ландшафт Аравана, но университет? Я поделилась сомнениями с Кайдом.

– Университет устроен несколько иначе. В случае, если Араван начнет разрушаться, довольно большая часть земли с замком окажутся в другом мире.

Я, конечно, программист и понимаю, что если руки растут из нужного места, хватает ресурсов и рабочей силы, то можно запрограммировать все, что угодно. Но переносить части миров словно файлы из одной папки в другую? Это слишком.

– А озеро?

– Озеро существует одновременно в нескольких мирах. На островах оно тоже есть.

– Одно и то же? И я могу путешествовать сквозь него между мирами?

– Ты сможешь путешествовать между мирами и без него, Мина. – Кайд пытается сдержать улыбку, но уголки его губ подрагивают, а в глазах пляшут смешинки. – Озер больше, чем одно, но все они скрыты.

Я шумно выдыхаю, переводя дух. Слишком, слишком, ну просто слишком много всего. Теперь я понимаю, почему Кайд тянул с некоторыми ответами. Сколько бы он не рассказывал, у меня возникает все больше и больше вопросов!

– Эти озера какие-то особенные? – спрашиваю, чтобы не дать себе возможность слишком глубоко обо всем этом задуматься.

– Эти озера с нашей родной планеты. Единственная ценность, которую стоит беречь.

– Что в них такого ценного?

И он рассказывает о том, что в этом самом озере хранятся наши воспоминаний, потому что вода – лучший накопитель любой информации во все времена и во всех мирах. И у каждой пары есть свое.

Чародеи изменили структуру воды в озере, но было это так давно, что тогда еще не путешествовали между мирами. Оставшиеся чародеи не помнят и не знают плетение, превращающее обычную воду в накопитель, а потому особенно оберегают озера, не желая потерять оставшиеся знания. Считывать же чужие воспоминания, в том числе и воспоминания исчезнувших драконов, нельзя.

– И мои воспоминания тоже там?

– Не все, но часть – да. Еще часть ты сама вспомнишь со временем.

Я на мгновение задумываюсь и вспоминаю одну очень занимательную деталь. Спешу поделиться этим с Кайдом:

– Вообще-то после того, как я там искупалась, мне приснился первый сон о тебе, – признаваясь, я стараюсь не обращать внимания на жар смущения, что медленно распространяется по щекам. После того, что между нами было, глупо стесняться снов, но это уже моя личная физиология.

– И что же тебе приснилось? – спрашивает вкрадчиво, даже не пытаясь сделать вид, что это простое любопытство, а не провокация.

В моих мыслях невольно мелькают картинки из сна: озеро, два солнца на лазурном небе и Кайд… Несмотря на то, что это всего лишь воспоминание о сне, резкий звук расстегивающейся молнии в моих мыслях звучит слишком громко. Так громко, что Кайд, мне кажется, непременно слышит. Или читает все по моему лицу.

Невольно бросаю взгляд на эту самую молнию и снова ему в глаза. Кайд сглатывает и приоткрывает губы, прожигая меня взглядом потемневших глаз.

– Мне приснилось… – говорю, и он едва заметно поддается вперед. Не зная как объяснить, импровизирую – выскальзываю из кресла и неторопливо подхожу к главному герою моих сновидений. И чем ближе я, тем сильнее он откидывает на спинку кресла. С каким-то предвкушением смотрит на меня снизу вверх, не пытаясь отвести взгляд или перехватить инициативу. У меня нет опыта соблазнения, а потому я и не собираюсь показывать свою неловкость и пытаться что-то изобразить. Вместо этого упираюсь руками в кресло чуть выше его плеч и сильно наклоняюсь, отчего дыхание его сбивается, становясь поверхностным и едва заметным. – Мне приснилось… – повторяю еще тише и, чтобы оттянуть момент, бросаю долгий взгляд на его губы. Скорее чувствую, чем вижу, как он задерживает дыхание. – … что мы в этом самом озере… – я наклоняюсь совсем низко, замираю в сантиметре от его губ и выдыхаю шепотом: —.. купаемся.

Мы замираем друг напротив друга. Кайд медленно втягивает воздух слишком близко у моего лица и прикрывает глаза, пытаясь взять себя в руки. Снова вскидывает взгляд, и я вижу, как до него медленно доходит осознание моей небольшой шалости. Губы его медленно расплываются в улыбке.

Он снова напоминает мне притаившегося хищника, который лишь делает вид, что расслаблен. Я не на столько наивна, чтобы представить, что Кайд просто проглотит мою провокацию. А еще мне хочется остановить момент, потому что я обожаю его вот такого – уверенного в себе, расслабленного, улыбающегося обещающей море наслаждения улыбкой, от которой у меня странно щекочет в районе солнечного сплетения и мурашки расползаются по всему телу.

Я по-прежнему пристально смотрю в его глаза и чувствую нечто сродни обезвоживанию, но только мне хочется заполнить себя им, мужчиной, который до сих пор остается для меня непостижимой загадкой. Хочу наполниться им до краев, захлебнуться, прижаться так, чтобы он был одновременно везде.

Горячие большие ладони ложатся на мои бедра и это становится спусковым крючком моего нетерпения. Обхватываю колючие щеки ладонями и притягиваю к себе. Впиваюсь в улыбающиеся губы и успеваю поймать вдох удивления. Подтягиваюсь одной рукой за спинку стула и забираюсь к нему на колени. Полы халата распахиваются, и я вспоминаю, что удачно не надела нижнее белье. Осознание, что я обнаженная, а на нем все еще брюки, сводит с ума.

Отрываюсь от лучших в мире губ и вглядываюсь в серые глаза. Я больше не вижу ни намека на шуточное обещание расправы, но меня это не расстраивает, потому что там откровенное, ничем не прикрытое желание.

Чуть шершавые ладони скользят по моим бедрам, задирая халат и плотно притягивают меня ближе, пока я не прижимаюсь нежной кожей обнаженной плоти к внушительному бугру под грубой тканью брюк. Ощущения настолько острые, что я выгибаюсь, прижимая его голову к груди, и он скользит губами по коже, царапает ее зубами, спускается ниже и находит чувствительную вершинку. Сладко прикусывает, и я судорожно вздыхаю и пытаюсь прижаться к напряженной плоти еще теснее, усиливаю нажим и боюсь пошевелиться, потому что тогда меня просто разорвет от эмоций.